В комнате стояла гробовая тишина.

Но на этот раз она была продиктована не горем, а полнилась робкой надеждой.

Все присутствующие женщины не отрывали взглядов от устремившейся ввысь теневой нити. Тень чувствовала, как поглощается всё больше и больше миров, причём с такой пугающей скоростью, что на мгновение ей почудилось, будто настал конец Вселенной.

Ресурсы, отложенные для их будущих детей, к этому моменту уже иссякли... и теперь пожирались другие миры.

Но...

Ни один мир, в котором теплилась жизнь, не пострадал.

И это успокаивало Тень.

Будь на месте Нукса кто угодно другой, он бы сожрал всё без разбору — чужие жизни не имели бы для него никакого значения.

Однако целью Нукса оставались лишь безжизненные пространства: миры, припасённые в качестве ресурсов для детей и развития Вселенной, а также те, что он отложил в качестве Звёзд — их энергию он обычно черпал в бою, обеспечивая себе практически неисчерпаемый резерв.

Теперь же он поглощал их все без остатка.

Масштабы разрушений оказались столь грандиозными, что на лице Тени мелькнула тревога.

— Он расходует слишком много... — тихо пробормотала она.

— Насколько много? — прищурилась Вириана.

— Почти половина уже исчезла, а он и не думает замедляться, — ответила Тень.

Услышав это, Астария крепче стиснула рукоять меча, с настороженностью глядя на растущую нить мрака.

По мере того как исчезали всё новые миры, то, что казалось простой нитью, начало меняться, обретая четкие очертания.

— Это что... позвоночник? — сузила глаза Тира.

— Да, — кивнула Руна.

Тьма сгущалась всё сильнее.

Позвоночник.

Рёбра.

Плечи.

Череп.

Формировалось тело.

Тело, чьё сложение было практически идентично фигуре Нукса.

ГРОХОТ! ГРОХОТ! ГРОХОТ!

Вселенная вновь содрогнулась.

А затем начало происходить нечто иное.

— Что происходит? — спросила Фельберта, заметив изменившийся взгляд Тени.

— Несколько миров сейчас опустошаются.

— Опустошаются?

— Людей оттуда перебрасывают в другие миры.

— А эти опустевшие миры... — Фельберта прищурилась, на что Тень лишь утвердительно кивнула:

— Они идут на корм.

— Опустоши ещё больше миров. Если придётся, пересели их всех в Умбрасол, — скомандовала Амайя.

Тень обернулась к ней, слегка опешив.

— Серьёзно?

Это разрушит всю структуру их Вселенной.

Покой Умбрасола исчезнет без следа. Конечно, сейчас этот мирный уклад не имел для них никакого значения.

Но настоящая проблема заключалась в другом...

Они... даже не знали наверняка, действительно ли это Нукс...

Что, если истинная причина, по которой обитаемые Миры оставались целы, крылась вовсе не в милосердии Нукса? Что, если пожиратель попросту не мог их поглотить по какой-то неизвестной причине?

Стоит ли им... и впрямь преподносить свою Вселенную кому-то на блюдечке с голубой каёмочкой лишь из слепой веры, что это их муж?

Амайе не потребовалось много времени, чтобы понять, о чём именно думает Тень.

— Я сказала, делай, — произнесла Амайя строгим тоном, глядя прямо в глаза Тени. — Ты видела, что здесь произошло. Каждая из нас сорвалась и потеряла контроль. Одного этого более чем достаточно, чтобы доказать — никто из нас всё равно не сможет выжить без него. Так что иди на этот риск.

— И к тому же... — Амайя вновь повернулась к формирующемуся из мрака телу, её тёмные глаза ярко блеснули. — Пусть я не могу ощутить этого с помощью чутья, но я чувствую это сердцем. Это Нукс.

Услышав её слова, Тень тоже посмотрела на наполовину воссозданный силуэт. Затем на её лице отразилась непреклонная решимость, и...

Она взмахнула рукой. Энергия Пространства пришла в движение, и каждое живое существо во Вселенной, чем бы оно ни занималось в этот момент, было мгновенно перенесено в Умбрасол и три других крупнейших Мира, находившихся в их распоряжении.

Все четыре Мира оказались переполнены до немыслимых пределов. Коренные жители с изумлением и растерянностью таращились на людей, появившихся из ниоткуда, а реакция самих переселенцев была и того хуже.

Вспыхивали драки, целые армии начинали резню, нападая на тех, кто даже не понимал, что вообще происходит...

Но сейчас...

Тени было плевать.

Она безотрывно смотрела на недоформированное тело прямо перед собой.

Её действия словно сняли единственное ограничение, сдерживавшее процесс: скорость поглощения миров возросла в десятки раз.

Шестьдесят процентов миров исчезли.

Затем семьдесят.

Восемьдесят...

И парящее перед ними тело вновь начало меняться.

Сначала сформировались кости.

Затем мышцы.

Плечи.

Грудь.

Руки.

Кисти.

И...

Лица женщин изменились.

Они видели это.

Они были... абсолютно уверены.

Это были руки Нукса.

Руки их Нукса.

— Это... Нукс... — издала надломленный всхлип Айша и попыталась шагнуть вперёд, но Мелия решительно удержала её.

— Подожди, — мягко произнесла она.

По щекам Айши градом катились слёзы.

— Это Нукс! — воскликнула она, срываясь на крик.

— Я знаю, — кивнула Мелия, но так и не отпустила её.

Никто не должен был прерывать процесс, они не имели права рисковать.

Во тьме сгинуло ещё больше миров.

И Тень, наконец, осознала, что именно здесь происходило.

Это было не простое воссоздание тела, которое Нукс проделывал сотни раз. Раньше, каждый раз, когда он шёл на это, его связь со Вселенной сохранялась, его Душа была цела, и даже физическая оболочка продолжала существовать.

Да, даже когда Нукса убивали, гибло вовсе не его истинное тело.

Это была всего лишь... проекция.

Его настоящим телом всегда была... сама его Вселенная.

Поэтому после каждой «смерти» ему требовалось лишь вернуться во Вселенную и создать новую оболочку.

Что касается ресурсов для этого, то они попросту извлекались из уничтоженной до этого копии.

Этот процесс никогда не поглощал ни капли лишней Энергии.

Но что же происходило сейчас?

Сейчас его Душа была стёрта. Он утратил связь со своей Вселенной, а его Истинное Тело больше... не принадлежало ему.

Так что прямо в эту секунду, ему предстояло воссоздать не какую-то там жалкую проекцию.

Ему нужно было заново выковать свою Душу.

Ему нужно было заново проложить мост связи со Вселенной.

И ему требовалось новое Тело.

За подобное чудо приходилось платить.

И цену эту он платил прямо сейчас, принося в жертву почти каждый мир, который поглотил за всё время. Это была цена возвращения его Вселенной к первозданному, пустому состоянию, откат её развития на добрых несколько миллионов лет назад.

Но это не имело никакого значения.

Ни для Тени, ни для любой другой его женщины это не имело ровным счётом никакого значения.

Потому что они своими глазами видели, как перед ними обретает плоть родное тело. Видели, как начинает нарастать кожа, расходясь от груди к рукам, ногам, шее и поднимаясь всё выше к... лицу.

Его лицу.

Лицу, которое ни одна из них не спутала бы ни с чьим другим, какой бы безупречной ни была подделка.

Это был Нукс.

Женщины обрели абсолютную уверенность ещё до того, как его черты проступили окончательно.

И, наконец...

После того как был сожран каждый грёбаный мир, кроме тех четырёх, где ещё билась жизнь; когда Вселенная оказалась полностью выскоблена до дна...

Веки Нукса дрогнули и медленно, невыносимо медленно распахнулись.

Эти золотые глаза посмотрели вперёд тем же отстранённым, всеобъемлющим взглядом, который когда-то так тревожил Провидицу. Казалось, будто стоящие перед ним женщины ничем не отличались от тех бесчисленных Вселенных, за которыми он наблюдал на протяжении неисчислимых эпох, проведённых в Мультивселенной.

Фельберта.

Скайла.

Лейн.

Тень.

Эдда.

Аллура.

Тира.

Амайя.

Эмбер.

Эвейн.

Астария.

Айша.

Мелия.

Риона.

Вириана.

Руна.

Аэлиана.

Лириана.

Эйшет.

Шарнот.

Он окидывал их всех всё тем же бесстрастным взором. Он подмечал выражения их лиц, высохшие дорожки слёз, искрящийся восторг при виде него, их трепетное ожидание, пока он скажет хоть слово...

Хоть что-нибудь.

А в следующее мгновение...

...холодная отстранённость в глазах Нукса канула в небытие, сменившись до боли знакомым, ехидным и лукавым огоньком.

— А вот и я~ — расплылся он в широкой ухмылке. — Соскучились по мне?