Нукс отследил серебристо-голубую Вселенную через невозможную, нескончаемую линию предков, вплоть до того момента, пока не осталось ни Ран Рождения, ни ветвей для считывания...

Первая Вселенная.

Он справился.

Но затем...

— А теперь проделай это снова, вон с той Вселенной, — скомандовала Провидица.

Нукс коротко взглянул на нее, затем перевел взгляд на Вселенную, на которую она указывала, и сделал то, что ему велели.

Вновь он прошел через всю родословную Вселенной, сквозь различные ветви Времени, пока не вернулся к константе...

К Первому Времени.

Затем он сделал это снова.

И снова.

И снова.

Так много раз, пока его разум не привык к этому: видеть структуру Вселенной, в одно мгновение находить «Рану Рождения», проходить сквозь эту Рану, сквозь эту ветвь и без устали повторять весь процесс со следующей Материнской Вселенной.

— А теперь сделай обратное, — приказала Провидица.

Нукс повернулся к ней с совершенно невозмутимым лицом, ожидая объяснений. К этому моменту Провидица уже привыкла к такому взгляду, поэтому она просто указала на далекую ветвь и...

— Начни с Первой Вселенной, следуй по Ветвям вперед и доберись до этой Вселенной.

Нукс всё понял мгновенно.

Первая половина заключалась в отслеживании назад, а это...

Это было куда хуже.

В конце концов, при отслеживании истоков ему приходилось лишь отсекать изменения, пока не оставался только Исток.

Но это...

Это означало, что ему нужно выстроить идентичность Времени шаг за шагом, от самого Первого Времени, через каждое возмущение, каждое отклонение, каждое измененное будущее, вплоть до целевой Вселенной.

— Так вот откуда ты всё знаешь. Ты не угадываешь Время Вселенной, ты реконструируешь его, — прокомментировал Нукс пугающе спокойным тоном.

— Да, — в глубине души Провидица предпочла бы ту версию Нукса, которая всё еще жаловалась на возложенную на него работу, но...

Она тоже понимала, через что ему пришлось пройти: раз за разом пропускать через себя воспоминания квиндециллионов Вселенных... Даже если разум отбрасывал большую их часть — это всё равно было изнурительно. Это всё равно... должно было как-то на него повлиять.

С этим она ничего не могла поделать.

Оставалось лишь убеждать себя в том, что он придет в норму, когда всё закончится.

Нукс же перевел взгляд на целевую Вселенную, а затем снова на Первую.

И начал.

От Первого Времени он двинулся вперед, к Первой Ветви.

Заглянув в нее, он увидел, как «Время» впервые было возмущено настолько, чтобы расколоть реальность, когда Единый Корень впервые больше не мог оставаться одиноким.

Нукс изучил это.

Сформировалось отклонение, он проследовал за ним, затем за следующей Ветвью, затем еще за одной, и еще...

Путь становился всё длиннее: каждая «Рана» меняла течение, каждое течение меняло следующую Рану; некоторые отклонения усиливали друг друга, некоторые — частично гасили, иные и вовсе перекручивали весь путь, а другие оставляли после себя следы, обретавшие значение лишь спустя квиндециллионы Ветвей...

И Нукс...

Ему приходилось держать всё это в памяти.

Ему нужно было пронести каждое изменение от Первой Вселенной до самой цели.

И снова...

Несмотря на всю свою сосредоточенность.

Он терпел неудачу, не одолев и крошечной доли пути. Его сознание перегружалось, он терял из виду одну ветвь, затем другую; Идентичность Времени, которую он пытался сохранить в своей голове, утрачивала смысл, вынуждая его начинать всё сначала.

И он начинал.

Начинал всё заново.

Затем снова терпел неудачу.

Начинал.

Терпел неудачу.

Начинал.

Срывался.

Провидица молча наблюдала за тем, как он повторял этот цикл, не произнося ни единого слова — словно машина, которая не остановит перебор вариантов до тех пор, пока не добьется успеха.

И...

Это её беспокоило.

Она чувствовала, что Нукс теряет себя.

Но...

— Нукс... — всякий раз, когда она окликала его подобным образом...

— Я в порядке. Я не теряю себя. Не волнуйся, — произносил Нукс эти слова, и какими бы неубедительными они ни казались, Провидица почему-то верила им каждый раз, и...

— Хорошо... — кивала она и продолжала стоять рядом, наблюдая за ним... кто знает, сколько лет.

Нукс повторял цикл снова и снова, пока его скорость не возросла, пока его разум не начал улавливать закономерности.

Он научился группировать определенные отклонения, распознавать общие цепочки; он понял, как один тип временного возмущения влияет на другой, усвоил, какие события имеют долгоиграющий вес и требуют внимания, а какие растворяются в потоке, и их можно игнорировать.

Он выучил, какие изменения казались незначительными, но меняли абсолютно всё, и какие выглядели колоссальными, но почти ни на что не влияли.

Мультивселенная становилась для него уже не столько лесом света, сколько... языком.

Языком, который Нукс начинал понимать.

Ветви, Вселенные, Раны Рождения, Первая Вселенная, Первое Время, Исток, Идентичность Вселенной, то, как конкретное событие влияет на эту Идентичность, — всё это начало обретать ясный смысл в его разуме.

И наконец...

Он добился своего.

Он отследил целевую Вселенную от самой Первой Вселенной.

И, посмотрев на стоящую перед ним Провидицу...

— Дай мне следующую Вселенную, — требовательно произнес он.

Она замялась.

Провидице хотелось, чтобы он немного передохнул, чтобы дал своему разуму время прийти в норму, пока не стало слишком поздно.

Но...

— Я в порядке, — проговорил Нукс, без труда прочитав выражение ее лица, и в конце концов она сдалась, указав на другую Вселенную.

Нукс принялся отслеживать её вперед, и его лицо не выражало совершенно никаких эмоций.

Вновь прошли миллионы лет.

И наконец, закончив, Нукс снова посмотрел на Провидицу и попросил очередную целевую Вселенную.

Провидица снова уступила. Она указала на Вселенную, Нукс отследил её, затем потребовал еще, и она дала ему новую.

Затем еще одну.

И еще.

И еще одну.

Поначалу на вычисление одной уходили миллионы лет.

И для Провидицы этого было достаточно: этого с лихвой хватало, чтобы Нукс понял, как работает её Закон, поэтому она хотела, чтобы он остановился.

Но он этого не сделал.

Он практиковался.

Он раз за разом делал одно и то же.

А затем...

Время, которое ему требовалось, начало сокращаться.

Сперва оно снизилось до нескольких сотен тысяч лет.

Затем до простых тысяч.

Затем до нескольких десятилетий.

Нескольких лет.

И выражение лица Провидицы начало меняться.

Если поначалу она наблюдала за ним, как за ребенком, который учится ходить, то затем он стал для нее растущим учеником...

Но...

Чем дольше она наблюдала за ним, тем молчаливее становилась.

Потому что Нукс больше не «следовал» по путям, он...

Он предсказывал их.

И Провидица не могла в это поверить.