— Я твой предок, дитя. — Глаза её блеснули. — От меня тебе не спрятаться.

Нукс промолчал.

Он не мог поверить, что его всё же обнаружили, несмотря на использование Эссенции в сочетании с [Скрытием] и [Невидимостью] его Кошачьей Формы.

— Нукс…?

В конце концов, даже Вириана не могла почувствовать его присутствие, когда он использовал все эти способности вместе.

Но в итоге Нукс лишь криво усмехнулся и покачал головой, признавая поражение. Фаустина была права — она его прародительница, Прародитель Человечества, одно из сильнейших существ во вселенной. Как он вообще мог скрыться от кого-то вроде неё?

— Подожди… что ты здесь делаешь…? — нахмурившись, спросила Вириана.

— Ты хочешь, чтобы я вышел против этого монстра в открытую? — отозвался Нукс. Его по-прежнему никто не видел, кроме Фаустины, однако говорить с Вирианой он мог через ману.

— Ты собираешься сражаться с ним только своими клонами? — с любопытством спросила Фаустина.

— Он сильнее, чем я ожидал. У меня нет другого выбора, — ответил Нукс.

— Он сильнее, чем ты ожидал, поэтому ты используешь клонов вместо себя…? Мне трудно уловить логику в этом решении, — произнесла Фаустина, наклонив голову.

Вириана, в отличие от неё, поняла всё мгновенно.

— Я ведь говорила тебе не использовать этот метод, не так ли?

Она прищурилась. Вид у неё был совсем не довольный.

— Как я уже сказал, он оказался сильнее, чем я рассчитывал. Даже с Потоком Зенита я не успеваю реагировать на его удары. Схватись я с ним напрямую — всё кончится в одно мгновение. Или ты не видишь, как быстро он разделывается с моими клонами? Пусть так и не кажется, но каждый из них несёт в себе восемьдесят процентов моей силы.

Вириана и Фаустина перевели взгляды на поле боя, где Повелитель Драконов, давно потерявший над собой контроль — яростно набрасывался на одного клона за другим.

— УБЛЮДОК!! Думаешь, отсидишься за своими куклами?! Только дождись, пока я до тебя доберусь!!

БУМ

Арктур взревел, разнося голову очередному клону.

— Видишь? И после этого ты хочешь сказать, что бояться нечего?

— Мужчина, потерявший рассудок и колошматящий кукол своими жалкими кулаками — и это, по-твоему, страшно? — холодно переспросила Вириана.

Нуксу нечего было ответить.

— Попробуй взглянуть на это моими глазами, Вириана.

— Мне нет нужды этого делать. Ты и я — разные, — фыркнула женщина-дракон.

Нукс лишь криво улыбнулся в ответ. Фаустина же нахмурилась и, не отводя от него взгляда, спросила напрямую:

— Но я всё равно не понимаю. Если противник сильнее тебя, зачем тратить ману, заставляя его сражаться с клонами, которые явно слабее тебя? Как это должно помочь? Ты пытаешься его утомить? Или ждёшь, пока он ошибётся?

У Фаустины было ещё много предположений, но прежде чем Нукс успел ответить, Вириана перебила:

— Он собирается закончить бой с помощью клонов. Метод трусливый, но признаю — чрезвычайно эффективный.

— Какой ещё метод…? — заинтересовалась Фаустина.

— Адаптация.

Ответила Вириана, затем указала на одного из клонов, сражавшихся с Арктуром.

— Среди всех клонов один считается главным. Именно он сейчас сражается с Арктуром и постепенно адаптируется к его чудовищной физической силе. Со временем он продолжит приспосабливаться и в какой-то момент достигнет уровня, где его физические способности станут сопоставимы с Арктуром. Это и станет концом битвы.

— Даже если Арктур обнаружит и уничтожит этого клона, будут созданы новые клоны с тем же уровнем адаптации. Новый главный клон продолжит адаптироваться к стилю боя Арктура, пока либо сам не будет уничтожен, либо не уничтожит врага. Это бесконечный цикл с единственным выходом — поражением Арктура.

— И всё это время… Этот ублюдок будет сидеть рядом с нами и наблюдать за боем как зритель, пока у него не закончится мана. А этого никогда не произойдёт, потому что его родословная автоматически поглощает всё больше и больше маны с течением времени.

Чем дольше Фаустина слушала, тем сильнее менялось её выражение лица. Под конец её глаза уже были широко раскрыты от шока.

— Хочешь сказать… его клоны в итоге станут сильнее него самого и смогут победить того дракона?

— Именно.

Вириана спокойно кивнула, будто говорила о чём-то совершенно обычном, но для Фаустины всё это звучало как полный абсурд.

Да, Прародители Человечества всегда славились своей способностью адаптироваться и становиться сильнее прямо во время боя. Для неё это не было чем-то новым. Но то, что делал Нукс… выходило далеко за любые рамки.

Взять хотя бы этих клонов. Да, они способны адаптироваться, однако эта способность эффективна лишь тогда, когда разница в силе не слишком велика. В большинстве случаев противник убивает их раньше, чем они успевают достаточно усилиться, чтобы превзойти его.

Именно поэтому Прародители Человечества не считались сильнейшими — у других Прародителей было достаточно силы, чтобы уничтожить их до того, как они успеют адаптироваться.

Но Нукс полностью сломал это правило.

Он использовал клонов, которые тоже могли адаптироваться и расти во время боя. Даже если один погибал — это ничего не меняло. Другие продолжали становиться сильнее. А благодаря своей способности скрывать присутствие он ещё и мог прятаться среди собственных копий, не позволяя врагу понять, где настоящий.

Это была просто чудовищная комбинация.

Где вообще слабость у этого монстра?

Противник, даже превосходящий его по силе, был вынужден продолжать бой, пока Нукс постепенно не догонит и не превзойдёт его. И самое страшное — сделать с этим почти ничего нельзя.

Даже Фаустине, которая редко кому сочувствовала, стало не по себе от одной мысли о подобном враге.

И ведь дело было не только в клонах. Поток Зенита, Туман Вампира, Теневая Форма Теневого Демона — каждая из этих способностей сама по себе считалась невероятно опасной. Но в руках Нукса всё это превращалось в нечто по-настоящему ненормальное.

А ведь его противником был Божественный культиватор.

— Теперь я наконец понимаю, почему ты не хочешь видеть его своим врагом, — с лёгкой улыбкой произнесла Фаустина.

После этого она посмотрела прямо на Нукса.

— Ты довольно проблемный человек, не так ли?

— Хм? Конечно нет. Я всего лишь человек, любящий мир.

— Вот как…?

Фаустина лишь улыбнулась.

В её голове Нукс невольно сравнивался с одним человеком.

— Он почти такой же монстр, как и он.

Произнесла она вслух.

— Он? — Вириана нахмурилась.

В тот же миг она поняла, о ком говорит Фаустина. О вампире, который интересовал даже её.

— Вы хотите сказать, что даже после всего этого он всё ещё не ровня Прародителю Вампиров? — спросила она.

Вириану называли сильнейшим Божественным культиватором, которого когда-либо видел мир. И это включало даже Прародителей. Она была настолько сильна, что даже если бы Прародители ограничили своё развитие до Божественной Стадии и сразились с ней, победа всё равно осталась бы за ней.

Победы над собственными наставниками были источником её гордости.

Однако была одна вещь, которая неизменно её тревожила. История вампира, с которым её вечно сравнивали.

Нет — не сравнивали. Она была бы рада, если бы её хотя бы сравнивали с ним. На его фоне её просто принижали, стоило лишь прозвучать его имени. Да, её называли сильнейшей, но только до тех пор, пока в разговоре не всплывало имя Азриэля Руйноуса, Прародителя Вампиров.

И каждый раз, когда она спрашивала о нём, наставники лишь осаждали её одними и теми же словами:

— Не забивай голову. Ты ещё не на его уровне.

— Соперничество — это хорошо, но только не с ним. Иначе это тебя сломает.

Вириана выросла, слыша это снова и снова, и в конце концов ей это опротивело. Она давно хотела сразиться с ним — просто чтобы понять, чего ей не хватает. Но проблема была в том, что этот мужчина даже не подозревал о её существовании. Это раздражало, хотя поделать она ничего не могла.

Однако сейчас, увидев, насколько вырос Нукс, она подумала было, что перед ней рождается величайший гений мира.

Но даже теперь…

— Хм? Разве твои наставники не говорили тебе? — Фаустина качнула головой. — Азриэль — совсем другое существо. Не стоит мерить себя по нему. Соперничество — это хорошо, но только не с ним. Иначе это тебя сломает.

Снова. Слово в слово — те же самые слова.

Вириана раздражённо сжала зубы. Нукс, впрочем, выглядел скорее заинтригованным, чем задетым.

— Азриэль, значит… Интересно, что он за вампир. Хочу с ним встретиться.

Но при этих словах лицо Фаустины потемнело.

— Надеюсь, этот день никогда не наступит, — тихо произнесла она, и в её голосе не было ни намёка на шутку. — Потому что если он пробудится и снова начнёт вмешиваться в дела мира… это будет означать лишь одно: Ирниэль в опасности.