— Звучит куда драматичнее, чем сказал бы я сам, но да, — рассмеялся Нукс, а его жены, в особенности Тень, подозрительно прищурились, наблюдая за его беседой с Провидицей.

Тень не понимала ни слова из их разговора, и… от этого ей становилось не по себе.

До сих пор в понимании устройства Вселенной Нукса она уступала лишь самому парню. Девушка ведала о вещах, недоступных ни одному другому существу, но теперь…

Теперь же, глядя, как Нукс и Провидица рассуждают о материях, не имеющих для нее абсолютно никакого смысла, она почувствовала… угрозу.

Как Первая Богиня Вселенной, Тень должна была знать всё, но даже не подозревала, что их мир находился на грани коллапса.

Она не знала, чем всё это время занимался Нукс, и понятия не имела, как именно он провернул задуманное.

Тень лишь ощутила, как их Вселенная окрепла, когда Нукс поглотил все те миры. И хотя она задавалась вопросом, почему мир не стал настолько могущественным, как она ожидала (ведь сто тысяч — это просто абсурдная цифра!), в тот момент это не имело значения, так как ее разум отчаянно пытался постичь суть диалога между ее мужем и Провидицей.

Тень…

Она чувствовала себя чужой в собственной Вселенной.

Глядя на Провидицу, она не могла отделаться от мысли, что… эта женщина знает о Вселенной Нукса больше нее самой, и это… злило.

И не только ее.

Пока остальные женщины наблюдали за общением Провидицы с Нуксом, они чувствовали, насколько те сблизились. Динамика между ними изменилась: если раньше Нукс всегда предугадывал ее намерения, то теперь уже она задавала вопросы с потрясенным, порой даже испуганным выражением лица.

Женам это совершенно не нравилось…

Потому что эта смена ролей была… до боли знакомой.

Провидица…

Она становилась одной из них.

И что хуже всего?

Никто из них двоих, казалось, этого не осознавал.

— Хех, — усмехнулась Аллура, в глазах которой блеснул озорной огонек, но не успела она ничего сказать или даже подумать о действии, как ее прервали.

— Не смей, — со строгим видом произнесла Амайя. — Не забывай, что она сделала, — процедила Пожирательница, с ненавистью сверля Провидицу взглядом.

Аллура посмотрела на нее, затем на Провидицу, а после на Нукса, увлеченного беседой:

— Кажется, он ее простил, — с улыбкой ответила она.

— … — Амайя промолчала.

Ей всё еще было… не по себе.

Но затем…

— Успокойся, — Риона мягко взяла ее за руку. Амайя повернулась к матери, и та улыбнулась: — Нукс не дурак, Амайя. Если он решил кому-то довериться, мы тоже можем ей верить.

— Мне всё еще нужно знать всю историю целиком, — не сдавалась Амайя.

— Ты не единственная, кто этого хочет, — отозвалась Фельберта, с любопытством разглядывая Провидицу. В глазах Скайлы, Айши и Эйшет читался до боли знакомый блеск.

Провидица, совершенно не замечая их перешептываний, была полностью сосредоточена на Нуксе.

— И что теперь? — спросила она.

— Хм? Что ты имеешь в виду? — в замешательстве склонил голову Нукс, а Провидица лишь моргнула.

— Ты уничтожил Вселенную, которая должна была просуществовать еще триста квинтиллионов лет. С этого момента она должна была породить сто пятнадцать новых Ветвей, а те, в свою очередь, дали бы жизнь тысячам других Ветвей. Своим единственным поступком ты поставил под угрозу выживание тысяч Вселенных. Что ты собираешься с этим делать? — потребовала ответа Провидица.

А Нукс лишь посмотрел на нее с улыбкой.

— Помнишь, я спросил, что ты собираешься делать после того, как использовала меня в качестве Пелены и вмешалась в дела Вселенной, хотя не должна была? — спросил он, и в то же мгновение лицо Провидицы изменилось — она вспомнила свой ответ.

— Ты собираешься оставить это Мультивселенной…

— Пусть Мультивселенная сама разбирается с этим бардаком, — пожал плечами Нукс, в точности повторяя слова Провидицы.

Провидица не знала, что на это ответить. Она даже разозлиться не могла, ведь поступила точно так же.

Но…

Разница между ними заключалась в том, что…

Нукс не собирался останавливаться.

— Нукс, — внезапно окликнула его Вириана, направляясь в его сторону. Позади нее шли Эмбер и Астария.

— М-м? — Нукс повернулся к ним и улыбнулся.

Он выглядел куда спокойнее теперь, когда ему больше не приходилось насильно удерживать существование своей Вселенной от распада.

— Ты не отправил нас в бой, — пожаловалась Астария.

— Я никак не мог послать кого-то из вас, ведь делал подобное впервые. Я банально не знал, чем всё это обернется, — оправдался он.

— Ты говорил, что тебе нужна наша помощь, — прищурилась Эмбер.

— Так и есть. Прямо сейчас, — кивнул Нукс.

Затем он вновь повернулся к экрану, на котором теперь отображалась Мультивселенная. И в тот момент, когда Провидица взглянула на лицо Нукса, ее глаза расширились от ужаса — до нее наконец-то дошло.

Нукс еще не закончил.

И он действительно не закончил.

— Хм, вот эта выглядит неплохо, — пробормотал он, указывая на другую Вселенную. Вселенную, в которой победила Серафиэль. И, вопреки ожиданиям большинства — что богиня, пусть и только ради укрепления своей Власти через Силу Света, будет насаждать мир и счастье…

Этого не произошло.

На самом деле, Серафиэль поступила с точностью до наоборот.

Теперь, когда она осознала свою безоговорочную победу и поняла, что не осталось ни одного существа, способного бросить ей вызов, богиня отбросила годами выстраиваемый образ, позволив своей гнилой натуре вырваться наружу.

Вселенная взвыла. Силы Света безжалостно подавляли любого, кто осмеливался возвысить голос. Были введены такие налоги, что каждое живое существо едва сводило концы с концами, но при этом Серафиэль никого не убивала.

Она стерла саму концепцию смерти, чтобы страдания могли продолжаться целую Вечность.

Эта Вселенная… прогнила до самого Ядра.

Нукс не мог не испытывать к этому отвращения, хотя, по большому счету, ему было плевать. Он просто выбрал самую уязвимую точку во Временной Линии этой Вселенной.

Ситуация была идентичной: сразу после триумфа Серафиэль. Разница заключалась лишь в том, что богиня не стала изолироваться. Получив ранения, она попросту принесла в жертву несколько миров, чтобы собрать достаточно энергии для своего исцеления.

Впрочем, это тоже ничего не меняло.

Нукс атаковал Главную Вселенную в тот момент, когда все Четыре Бесконечности находились на пике своего могущества. Поэтому, пока он не вторгался во Вселенную уже после того, как одна из Бесконечностей стала ее Абсолютным Богом…

Он не столкнется ни с какими проблемами.

Так он и поступил.

Он выбрал то самое время, когда Серафиэль только-только победила в Войне, прежде чем она успела даже залечить раны, не говоря уже о том, чтобы взять под контроль всю Вселенную…

И…

Он вторгся.