В классе всё было как всегда.

Как обычно, на меня глядели холодно, будто я какой-то мусор.

И только трое в классе смотрели на меня иначе. Одной из них, разумеется, была Саяка. Ещё моя подруга Согано Маки и Фуджикава Котаро, который проявлял ко мне живой – и отнюдь не в хорошем смысле – интерес.

— Точно… – я достал телефон и проверил календарь. Я не настолько организован, чтобы вести подробное расписание, но важные события всё же отмечаю.

— Скоро промежуточные, да, Кейджи?

— Ёлки!

От голоса за спиной я чуть не подпрыгнул.

Это Маки заглядывала в мой телефон через плечо.

— Не подкрадывайся так…

— Я единственная твоя подруга, с которой ты можешь нормально общаться, так что не жалуйся по пустякам.

— …

Она была права, и возразить мне было нечего.

Маки обошла меня и встала спереди.

Короткая кричащая стрижка под блондинку, озорная ухмылка на довольно миловидном личике, розовый кардиган и дерзко короткая мини-юбка.

Она гяру – редкость для академии Сосюкан, престижной школы, где учатся в основном дети из хороших семей.

— Что, Кейджи? Ты же не из тех, кто к экзаменам готовится. Наоборот, мы должны так отрываться, чтобы все эти зубрилы от зависти лопнули. Давай, мы ведь теперь вместе живём…

— Эй, эй, тихо, тихо!

Я отчаянно замахал руками, чтобы Маки замолчала.

С недавних пор эта самая Маки по какой-то причине поселилась в старой резиденции семьи Киёмия.

Пока что она ведёт себя не иначе, чем в школе, и не особо якшается ни со мной, ни с Саякой.

Кажется, ест когда вздумается и моется, когда захочет.

По правде говоря, я её дома почти и не вижу.

Надеюсь, она не шпионит по особняку, когда меня нет?..

В любом случае, будет нехорошо, если остальной класс узнает, что я живу с девушкой, пусть даже это всего лишь Маки.

— Теперь я из тех, кто готовится к экзаменам. Извини, но у меня нет времени на гулянки, Маки.

— Чего? Ты не заболел?

— Спасибо за банальный вопрос. Я в полном рассудке. Это первый полноценный экзамен с начала старшей школы, разве странно, что я хочу отнестись к нему серьёзно?

Сразу после поступления у нас был распределительный тест, но он не влиял на оценки.

К нему не нужно было готовиться заранее, это была проверка способностей, как и следует из названия, так что над ним никто не корпел.

Хотя, конечно, есть гении, которые могут сдать такой тест играючи, но…

— Кейджи взялся за ум? И что будет, когда ты станешь серьёзным? – спросила Маки, ухмыляясь и скрестив руки на груди.

Довольно дерзкое поведение, но мы друзья, так что меня это не задевает.

— На этих промежуточных ты увидишь, на что я способен. Что ж, моя цель… попасть в десятку лучших, наверное.

— Что?! Киёмия метит в десятку лучших?! Уморил, Киёмия!

— …

Внезапно зашумела, конечно же, не Маки.

Это был Фуджикава, который незаметно подкрался к моей парте.

Каштановые волосы, высокий рост, вид – типичный плейбой, но при этом у него хорошие оценки, и, говорят, он подающий надежды новичок в баскетбольной команде.

А ещё он давно ко мне придирается и задирает меня, но лишь недавно я обнаружил, что Фуджикава – просто извращенец.

— На последних выпускных экзаменах в средней школе я был вторым, а ты – сотым, не так ли? Тебе придётся обойти девяносто человек, ты в курсе?

— Это лишь значит, что у меня большой потенциал для роста, верно?

— Ты что, лунатик, Киёмия?

У Фуджикавы от природы громкий голос, но сегодня он был особенно шумным.

Он, вероятно, объявлял о моей дерзкой цели всему классу, но вся эта суматоха – это чтобы меня унизить?

Или он пытается показать мой потенциал, что я, возможно, смогу перепрыгнуть через девяносто человек?

Выяснилось также, что Фуджикава на удивление высокого мнения обо мне.

По-видимому, он считал меня так называемым хируандоном – человеком, который кажется бесполезным, но на самом деле на многое способен.

Может, он пытается всем донести, что если я за что-то берусь, то довожу до конца. Хотя не понимаю, какая ему от этого выгода.

— Фуджикава, я встаю на путь исправления и оставляю своё прошлое разгильдяя позади.

С этими словами я поднялся. У меня больше нет сил возиться с Маки и Фуджикавой, мой разум до сих пор в смятении. Я не в состоянии справиться с двумя такими энергичными людьми.

— …С нетерпением жду.

— …

Когда я уже собирался встать из-за парты, я услышал шёпот моей соседки – Саяки, которая всё это время молча слушала.

В школе она, как обычно, была в своего рода маскировке: очки в чёрной оправе и волосы, заплетённые в косы. Впрочем, это нисколько не скрывало её необычайной красоты.

Я не ответил прекрасной Саяке и вышел из класса.

— Фух…

Одно лишь пребывание в классе выматывает. Ещё бы, ведь тот самый человек, из-за которого я так взбудоражен, сидит прямо рядом со мной. На самом деле, здесь она ко мне гораздо ближе, чем в старой резиденции Киёмия.

— Эм, простите? У вас будет минутка?

— …

Только один человек в этой школе обращается ко мне с такой нелепой вежливостью.

— Здравствуйте, Киёмия-сан.

— Привет, Марицуджи.

В коридоре стояла красивая девушка с длинными чёрными волосами и мягкой улыбкой на лице.

У неё была белоснежная кожа и хрупкое телосложение, ростом она, наверное, и до ста пятидесяти сантиметров не дотягивала.

Форма сидела на ней идеально, юбка – до колен.

Она выглядела так, будто ещё учится в средней школе, но почему-то совсем не казалась ребячливой и даже излучала чувство собственного достоинства.

Марицуджи Анри – дочь из семьи Марицуджи, рода с исключительно высоким статусом даже среди детей высшего общества в академии Сосюкан.

Их родословная восходит к периоду Хэйан, и, выражаясь старомодным языком, они одни из «кэммон-сэйка», могущественных и влиятельных семей.

Говорят, дети из семей рангом пониже слишком робеют, чтобы даже заговорить с ней.

Официально семья Киёмия считается равной семье Марицуджи, но, поскольку я лично числюсь «незаконнорождённым ребёнком» главы семьи, ситуация немного неоднозначная.

А теперь, когда и мой статус незаконнорождённого под вопросом…

— Киёмия-сан, вы, кажется, о чём-то глубоко задумались.

— Ох, нет, – поспешно замахал я руками, а Марицуджи элегантно склонила голову набок.

— Скоро промежуточные экзамены. В связи с этим возникла одна проблема.

— Проблема, говорите?

Чёрт, я оробел перед Марицуджи, которая теперь уж точно не моего поля ягода, и ляпнул лишнего.

Но слов назад не вернёшь. Я отошёл в конец коридора и рассказал о суматохе в классе.

— Понимаю… Должно быть, это было нелегко. Однако вы же сказали, что собираетесь попасть в десятку лучших, Киёмия-сан. Разве не в этом дело, что теперь об этом знает весь ваш класс?

— А это разве не проблема? Все, наверное, смеются надо мной за то, что я осмелился метить в десятку лучших.

— В самом деле. Смеяться над отпрыском семьи Киёмия… Люди из класса «Б» весьма невежливы.

— Я не совсем это имел в виду…

К слову, я учусь в классе 1-Б, а Марицуджи – в 1-А.

— И Марицуджи, и Киёмия – семьи тайка. Смеяться над Киёмией – значит смеяться над Марицуджи, ведь мы одного положения.

— Т-тайка… Давненько я не слышал этого слова.

Тайка – это термин для ранжирования семей со времён, когда аристократия была в Киото, и он означает высшую ступень иерархии.

В аристократическом сословии считалось, что нельзя стать министром высшего ранга, не будучи из семьи тайка.

Сама система была упразднена более ста лет назад.

— Дерзость непростительна, но моя семья – Марицуджи, ценители красоты природы. Мы не одобряем варварских методов.

— Я рад, что вы так изящны, Марицуджи…

Хотя у меня есть чувство, что за её спокойной внешностью скрывается не такая уж и мягкая натура.

— А что до слухов, будто жители Киото говорят одно, а думают другое, – так это ж всё сказки, что злые люди выдумали.

— !..

Вот он, киотский говор Марицуджи!

Марицуджи родилась и выросла в Токио, но поскольку её окружают многие выходцы из Киото, её киотский говор иногда проскальзывает.

Обычно это случается, когда она не в духе, отчего становится так страшно.

— В-в любом случае. Ничего не поделаешь, если на меня сейчас смотрят свысока. Собственно, я и стремлюсь к вершине, чтобы на меня не смотрели свысока.

— Вот как… Я понимаю. Пожалуйста, предоставьте всё мне.

— А? Что предоставить?

— Хоть это и может показаться самонадеянным, я, Марицуджи Анри, научу вас, как готовиться, Киёмия-сан.

— Что?!

— Тем не менее, я стабильно занимаю места в районе тридцатого. Это ведь намного выше вашего нынешнего положения, не так ли?

— Марицуджи?.. Будет учить меня?

На мгновение я просто опешил, а затем…

— Нет, всё в порядке. Я буду заниматься сам, спокойно и планомерно.

— Не смейте мне так вольно отказывать!

— Даже если вы так говорите… сам факт того, что я с вами разговариваю, уже создаёт некоторые проблемы, понимаете.

Я называю её по фамилии без суффикса только потому, что она сама об этом попросила.

Я бы никогда не посмел так обратиться к ней при её родных.

— Ах, нет, простите. Я повела себя не по-дамски, повысив голос. Однако я не думаю, что моё предложение плохое. Что вы думаете, Хиёсака-сан?

— Э?

— …Вы очень проницательны, Марицуджи-сан.

— Что?!

В конце коридора была лестница, и откуда-то оттуда появилась Саяка.

— Я больше не скрываю, что я его горничная, так что скажу прямо. Мой долг – защищать своего хозяина.

— Фу-фу, пожалуйста, не выставляйте меня опасным человеком.

Спокойная Саяка и улыбающаяся Марицуджи. Внешне они совсем не кажутся враждебными – наоборот, атмосфера даже мирная, но я вижу, как между ними проскакивают искры.

Это не просто моё воображение, наверное… Почему эти двое так не ладят? Не то чтобы они боролись за меня или что-то в этом роде.

— Тогда я, как горничная, прошу вашего позволения. Могу ли я обучать Киёмию-сан к экзамену?

— …

Просить разрешения у Саяки, горничной? В каком-то смысле, ставить Саяку выше меня – это правильно.

— Вообще-то, я как раз думала найти кого-нибудь, кто поможет Кейджи-куну с учёбой.

— О, неужели?

Это и для меня новость.

— Не уверена, что Маки-сан хорошо учится, а Фуджикава – это тёмная лошадка, есть шанс, что он справится… но он извращенец, так что целомудрие Кейджи-куна будет в опасности.

— В этой фразе столько всего намешано!

— Тёмная лошадка?.. И что вы имеете в виду под «есть шанс»?

Вот видите, теперь избалованная барышня, не знающая сленга, в замешательстве. Саяка, вероятно, знала это и специально использовала слова, которые обычно не употребляет.

— …Постой, ты же здесь, Саяка? Разве не будет быстрее и надёжнее учиться у лучшей ученицы нашего года?

— Невозможно.

— Почему… ой-ёй.

Саяка схватила меня за рукав формы и притянула ближе.

Она поднесла губы к моему уху.

— Я горничная и не могу быть строгой с хозяином, когда учу его.

— …

Быстро прошептав это, Саяка отпустила мой рукав.

Значит, Саяка действительно намерена и дальше служить мне горничной.

— Кроме того, это полная ложь! Быть строгой со мной для тебя легче, чем дышать!

— Это немного сложнее, чем дышать.

— Ты должна была всё отрицать!

И то, что я испытал облегчение, услышав, что это сложнее, чем дышать, – это просто жалко.

— Но это правда, что я не гожусь в учителя. Я уже пыталась немного помочь Кейджи-куну с учёбой, но ничего хорошего из этого не вышло. Мияби-са… то есть, Рейзен-сенсей не может проявлять фаворитизм, так что больше подходящих кандидатов нет.

— В таком случае, я действительно буду учить вас, Киёмия-сан, шаг за шагом. Давайте вместе стремиться к десятке лучших, как команда.

— Насчёт «шаг за шагом» я не соглашался.

— Тогда начнём сегодня после школы. Вы не против, Киёмия-сан?

— А, да… Думаю, да. Хорошо, ты определённо учишься лучше меня, Марицуджи, так что я на тебя рассчитываю.

— Да, положитесь на меня, – сказала Марицуджи, улыбаясь и кивая.

Она действительно так же прекрасна, как Саяка… Я знаю, что её истинная натура – загадка, но я почти поддался её очарованию.

— Так было лучше… Я должна так думать.

— ?..

Что это сейчас было? Что пробормотала Саяка?

Неужели Саяка не рада, что меня будет учить Марицуджи? Если так, то не стоило её подначивать.

Если на то пошло, могла бы и сама меня учить.

Да, Саяка ведёт себя всё страннее с тех пор, как раскрыла свою личность…