— Кейджи-кун, проглоти свой обед за пять минут.

— А?!

В классе была обеденная перемена, когда Саяка вдруг это сказала. Она села на стул передо мной и повернулась ко мне лицом.

— Перемена не такая уж и длинная. Тебе нужно поесть за пять минут, а оставшиеся сорок мы целиком потратим на учёбу.

— На самом деле, служить мне для тебя – унижение, да?.. – прошептал я, чтобы окружающие не услышали.

Саяка, ты что, пытаешься полностью подчинить меня себе и в школе?

— То – одно, а это – другое. Я приступаю к исполнению плана по превращению тебя в мужчину, достойного быть моим хозяином. Если конкретнее, я хочу, чтобы ты стал лучшим в Сошукане.

— Лучшим?! Это не выходит за рамки твоих обязанностей горничной?

Мне даже не дают спокойно пообедать.

— Пока учусь в этом Сошукане, я не дам тебе спуску. Но ты не проигрывай.

— Не надо вот так подбадривать меня под конец ни с того ни с сего.

То вчерашняя стычка с Марицуджи, то теперь это...

Может, я совершил ошибку, спасая Саяку от исключения?

Сейчас разговоры – пустая трата времени, так что я достаю обед, купленный в круглосуточном магазине.

Как и ожидалось, Саяка выбивается из сил, готовя только завтрак, и на бенто её уже не хватило.

— Ах, да. А что с твоим обедом, Саяка?

— Я съела немного желе. Теперь, когда у меня есть доход, я могу нормально обедать.

— Ты это называешь «нормально обедать»?! – невольно возразил я, и окружающие начали перешёптываться и коситься в нашу сторону.

Чёрт, а я ведь старался не выделяться.

— ...Знаешь, тебе стоит съесть что-нибудь посытнее.

— Я в принципе мало ем. Мне хочется есть вкусное, но в больших количествах я не нуждаюсь.

— Я дам тебе сэндвич, съешь его. Сегодня с котлетой из креветок. Вкусный.

— Спасибо. Я тебя кормлю утром, а ты меня в обед, Кейджи-кун.

— Ну, для обеда еды из круглосуточного магазина вполне достаточно.

Можно было бы попросить Саяку делать мне бенто, но мы ни за что не сможем приносить одинаковые.

Это верный способ породить слухи, что мы живём вместе. Хотя мы, в некотором смысле, и так живём вместе.

Мы сели друг напротив друга и доели наш обед из магазина.

— Спасибо за еду. Креветочная котлета была вкусной.

— Рада слышать. Онигири с тунцом и майонезом, с водорослями и с жареной курицей тоже были вкусными.

Я тоже не обжора, но для старшеклассника двух онигири маловато.

— Так, давай приступим к учёбе. Без всяких задних мыслей, но это – просто обычная алюминиевая линейка.

— Да кто в старшей школе пользуется алюминиевой линейкой?!

Саяка держала в руке тридцатисантиметровую алюминиевую линейку и постукивала её кончиком по ладони.

Это явная замена хлыста для поддержания дисциплины.

— Ладно, ладно, я всё сделаю, сделаю.

Испугавшись, я быстро открыл рабочую тетрадь и блокнот и начал решать задачи одну за другой.

Подумать только, наняв горничную, я не облегчил себе жизнь, а, наоборот, положил конец своему ленивому существованию.

— Кстати, Саяка...

Я оглядываюсь по сторонам. В пределах слышимости других одноклассников нет.

— В школе всё как обычно? Не тяжело так переключаться?

— Говорить о том, что я горничная, можно лишь с теми, кто умеет хранить секреты. Девица из семьи Марицуджи – исключение из исключений.

— Понятно...

— Раз уж я плачу миллион иен за учёбу, я намерена защищать и свою школьную жизнь.

— Ну, если бы ты прислуживала мне в школе, кто знает, как бы на тебя смотрели.

— Дома я буду настоящей горничной, так что не волнуйся. Честно говоря, ты так жаждал меня подчинить, но строил из себя непонятно кого, так что я до сегодняшнего дня упускала извращённое удовольствие от твоего подчинения.

— Не могла бы ты не говорить так, будто у меня какие-то искажённые желания?

Если честно, Саяка в форме горничной весьма привлекательна.

Я не признаю тех, кто ничего не чувствует, когда девушка, которая ему нравится, надевает форму горничной.

— Да-да, и не прекращай работать руками, пока разговариваешь. Продолжай решать задачи.

— Я не настолько ловкий. Эта рабочая тетрадь довольно сложная.

— ...Если что-то не поймёшь, можешь прибежать ко мне в слезах.

— Ты при любой возможности пытаешься доминировать!

Она пытается быть мне горничной дома и учительницей-надзирательницей в школе.

— ...Погоди. Кейджи-кун, серьёзно, у тебя получается гораздо лучше, чем я думала. Задача, которую ты только что решил, такого уровня, что даже мне пришлось бы на мгновение задуматься.

— Извини, что так многозначительно, но я вообще-то сдал вступительный экзамен в Сошукан и учусь здесь уже девять лет, знаешь ли.

Разумеется, программа здесь продвинутая, так что хочешь не хочешь, а определённый уровень знаний получишь. Даже ученики с низкими баллами на обычных тестах должны получать приличные результаты на общенациональных пробных экзаменах.

— В таком случае, если я буду тебя учить, твой рейтинг может взлететь на удивление быстро.

— Мне впору платить тебе ещё и за репетиторство.

— Я тренирую тебя по своим личным причинам, так что денег принять не могу.

— По личным причинам?.. Ты называешь «причиной» издевательство надо мной ради собственного удовольствия?

— Это правда, что столь строгое обучение пробуждает во мне садистские наклонности, но удовольствие – лишь побочный продукт.

— Но ты не отрицаешь, что получаешь удовольствие.

Ну, если бы это не было весело, она, наверное, не стала бы учить меня просто так.

— Так, раз уж мы об этом заговорили, давай кое-что здесь решим.

Я снова бросаю взгляд по сторонам.

Похоже, в классе довольно много учеников, которые обращают на нас внимание, но между нами и ними сохраняется странная дистанция. Им любопытно, о чём мы с Саякой говорим, но, будучи детьми из престижных семей, гордость не позволяет им подслушивать.

— Как я и говорил в самом начале, миллион иен – это плата по контракту. Пока что, скажем, за этот учебный год.

— То есть, это деньги, которые я получу, если не брошу работу горничной в середине года.

— Верно. Не хочется говорить о плохом, но я учту случаи болезни или травмы. Но, в общем, я почти никогда не попрошу тебя вернуть этот миллион.

— Я с благодарностью воспользуюсь деньгами, за которые ты меня купил.

— А вот этот комментарий был лишним.

Хотя я знаю, что это шутка.

— Но платить только за обучение бессмысленно. Тебе ведь тоже нужно жить, Саяка. Во-первых, я определённо гарантирую тебе еду, одежду и крышу над головой. Эта школа требует денег и на другие вещи, кроме обучения, вроде сбережений и пожертвований, так что за это я тоже заплачу. И сверх того, я, конечно, буду платить тебе ежемесячную зарплату.

— Довольно щедро.

— Сама зарплата небольшая. Считай это подработкой.

— Этого достаточно. Пока у меня есть еда, одежда и крыша над головой, мне больше ничего не нужно.

— Это серьёзный трудовой договор. Так что, пожалуйста, позволь мне платить тебе как положено.

Хоть я и не наследник, я наблюдал за своим отцом, который с самого рождения стоял над другими. И если я в чём-то и убедился благодаря этому, так это в одном.

На протяжении всей истории те, кто не платит справедливого вознаграждения, не имеют права нанимать людей.

И просто платить деньги тоже недостаточно...

— Верно, я знаю, что странно говорить это в классе, но позволь мне прояснить одну вещь.

Я закрыл рабочую тетрадь и блокнот и положил обе руки на парту.

— Тебе больше не о чем беспокоиться. Отныне я буду защищать тебя, Саяка.

— ...

Саяка, не меняя выражения лица, пристально смотрела мне в глаза.

Хм, её реакция отличается от той, что я ожидал?

Я думал, что сказал что-то довольно смелое, может, даже слишком.

Нет, если точнее, это не «я буду защищать Саяку», а «я беру на себя ответственность за обеспечение жизни Саяки», верно?

Я недостаточно ясно выразился? Сказал что-то, что можно неправильно понять?

— Саяка, если говорить конкретнее...

— Не говори.

— А?

Как только Саяка это произнесла, из её левого глаза, пока она всё так же не меняла выражения лица, скатилась одна слеза.

— Я так рада... Я всё думала, что же со мной будет... я ведь только учиться и умею, характер у меня плохой, я ни за что не смогу жить одна... Я правда думала, что моей жизни конец...

Её слова были тихими и прерывистыми, но я расслышал каждое.

Понятно, Саяка действительно сильно тревожилась.

Конечно, так и было. Даже красивая, талантливая и отстранённая Хиёсака Саяка – всего лишь ученица первого класса старшей школы.

Она была разлучена с семьёй, ей негде было жить, и хоть это и была экстренная эвакуация, она жила в чужом доме.

Как тут не тревожиться.

Почему я не замечал беспокойства Саяки и продолжал отказывать ей в работе горничной?

Хотя она нравилась мне с самого начала.

Так что, с этого момента я не совершу ошибки.

Мне всё равно, какие недопонимания возникнут у людей насчёт меня.

Что мне нужно делать, так это не прогонять Саяку и не оправдываться перед окружающими.

— Кейджи-кун…

Я протянул руку и взял ладонь Саяки, лежавшую на парте.

Это почти всё, что я могу сделать для девушки, плачущей от тревоги, но я уверен, что поступаю правильно.