Приглашение для семьи Марицуджи было принято на удивление легко. Вероятно, было хорошей идеей вручить его лично Марицуджи Анри.

Текст приглашения курировала Рейзен-сэнсэй. Она учительница японского, а семья Рейзен, по-видимому, была одной из первых, кто устанавливал аристократический этикет, – даже раньше, чем Марицуджи. Так что я учился у неё не только составлению писем, но и манерам.

Я во всём полагаюсь на других. Или стоит считать, что я научился пользоваться людьми?

— Что ж, сегодня тот самый день, когда семья Марицуджи приедет в старую резиденцию Киёмия…

Время встречи ещё не подошло, но мы уже начали готовиться в приёмной.

— Всё в порядке, не нужно нервничать. Давай будем спокойны.

— Наоборот, почему ты такая спокойная, Саяка?

Сегодня на Саяке та же форма горничной с длинной юбкой, что и в тот раз. Волосы уложены аккуратнее обычного, и, кажется, она даже слегка подкрасилась.

— Ну, если мы облажаемся, отчитывать-то будут тебя, Кейджи-кун…

— Ты же вроде собиралась меня поддерживать?!

— Шучу. Как бы то ни было, Хиёсака Саяка известна своим хладнокровием. Я не настолько незрелая, чтобы нервничать из-за пары гостей.

— Какая надёжная горничная…

Я не зря нанял Саяку за миллион иен.

— Эй, Кейджи. Форма горничной – ладно, но нельзя что-нибудь сделать с этой длинной юбкой? Я ненавижу длинные юбки почти так же, как зелёный горошек.

— Не привередничай, ты же госпожа из хорошей семьи. Ты что, никогда не носила длинных юбок?

Рядом с Саякой стоит Маки. Сегодня на ней не обычная школьная форма или кричащий наряд, а форма горничной. Классическая, с длинной юбкой, почти такая же, как у Саяки.

— Если ты явишься в мини-юбке горничной, семья Марицуджи может просто развернуться и уйти. Эти люди очень щепетильны в вопросах этикета.

— У-ух…

Маки с недовольным видом теребит подол своей длинной юбки, она задирает его так высоко, что видны бёдра. Если бы семья Марицуджи увидела её в таком виде, они бы точно ушли.

— Саяка – горничная. Это ладно, потому что она милая. И я не против, что вы напялили форму на Согано. Но… почему я тоже должна её носить?

— У нас нехватка кадров.

За спиной Саяки стоит Рейзен-сэнсэй, на ней тоже форма горничной, такая же, как у Саяки и Маки.

— Горничная в доме ученика… меня ведь уволят, если в школе узнают?

— Если это случится, я возьму на себя ответственность и найму вас горничной.

— Я утяну тебя за собой и добьюсь твоего отчисления, Киёмия.

— Вам и вправду нравится эта тема с «утяну тебя за собой», сэнсэй?!

Обратная сторона сэнсэя, которая должна была быть доброй и мягкой, слишком опасна. Я был бы счастливее, не зная её истинной натуры.

— Но вам идёт форма горничной, сэнсэй. Когда старшеклассница в форме горничной – это косплей, а когда взрослая – выглядит аутентично.

— Ах ты! Хочешь сказать, я старая?!

— Вы видите то, чего нет! Я искренне сделал вам комплимент!

Нет, серьёзно, Рейзен-сэнсэй популярна в школе как красивая учительница. Форма горничной ей и правда идёт.

— Х-хмф, сколько меня ни хвали, Сая – моя! Я тебе её не отдам!

— Кстати, Маки ведь тоже здесь. Ничего, что ваша «маска» снята, сэнсэй?

— …Согано из тех, кто умеет держать язык за зубами. Я совершенно не доверяю другим ученикам Сошукана, но Согано всё же одна из лучших.

— О, сэнсэй, вы всё понимаете. Мне достаточно и того, что я знаю другую сторону Мамы-сэнсэй. Эта информация слишком дорогая, её всё равно никто не купит.

— Шпионская деятельность Согано – это проблема и для учительской.

— Всё в порядке, я прекрасно осведомлена о том, о чём говорят учителя.

— Не надо так запросто собирать компромат на учителей.

Ёлки-иголки… какие же они страшные.

Я-то думал, что самые страшные – это гости, которые придут, но и здесь оказались пугающие люди.

— Но, Мияби-сан, Маки-сан. Встречать семью Марицуджи будем мы с Кейджи-куном. Мне неловко, что заставила вас так одеться, но я бы хотела, чтобы вы вдвоём поддерживали меня из-за кулис.

— Я знаю, Сая. Мне и самой спокойнее быть за кулисами.

— А мне просто нужно заснять битву Киёмия против Марицуджи с лучшего места. Всё в порядке, я привыкла шнырять незамеченной.

— Не привыкай к такому.

Это не тот навык, который должен быть у благовоспитанной госпожи, Маки.

— Киёмия, Согано и моя дорогая Сая.

Что такое? Для учительницы она обращается к нам слишком по-разному, но, может, вне рабочих часов так можно?

— Я многому вас научила в плане этикета… но сейчас не эпоха Хэйан, и мы не королевских особ принимаем. Если будете просто вести себя прилично, этого хватит.

— Да ла-а-адно?!

— Если ребёнок слишком уж педантичен, это может показаться дерзостью. В наше время этикет упростился. Скорость жизни совсем не та, что в старину. Если бы вы следовали этикету времён аристократии в Киото, то просто тратили бы чужое время.

— Надо было раньше нам сказать, Рейзен-сэнсэй!

— Но это уже применение. Основы важны и в учёбе, и в спорте, и в этикете то же самое. Есть разница в том, как ты кланяешься: упрощаешь ли ты, зная правильный этикет, или ведёшь себя по-современному, не зная ничего.

— Ого, Рейзен-сэнсэй говорит что-то учительское…

— Эй, Киёмия, будешь меня недооценивать, я тебя и вправду прикончу.

Эта женщина – бывшая хулиганка или аристократка?

— Ладно, ладно, успокойтесь оба. Тогда, Мияби-сан и Маки-сан, пожалуйста, ждите на кухне. Кейджи-кун, давай ещё раз приведём в порядок твой внешний вид. Ты – главное действующее лицо, так что всё должно быть идеально.

— Это правда.

Сегодня на мне мой лучший костюм.

Как старшеклассник, я привык носить костюм и, думаю, могу сам поправить причёску и одежду, но, наверное, лучше, чтобы кто-то проверил.

— Кейджи, на всякий случай, тебе тоже стоит надеть дорогое бельё, да? Мать Марицуджи-сан ведь придёт. Шанс-то есть, ну, на оякодон¹?

— Да как бы не так!

— «Оякодон»? Что она имеет в виду? – Саяка склонила голову набок.

Хорошо, мозг отличницы, похоже, не тратит ресурсы на ненужные знания.

Надо вернуться в комнату, пока Маки не ляпнула ещё чего-нибудь.

***

— Так, вроде всё…

— Да, думаю, в порядке.

Я осмотрел себя в полный рост в зеркале у себя в комнате, и Саяка, стоявшая у меня за спиной, кивнула.

Пиджак, брюки, рубашка – всё в порядке. Галстук тоже завязан как надо.

— Но если Мияби-сан права, может, стоит одеться чуть проще и показать уязвимость?

— Давай лучше будем одеты с иголочки. Терпеть не могу, когда они язвят на своём киотском диалекте. Типа: «Какая на вас прекрасная одежда».

— Подразумевая, что человек, который её носит, – неряха, и это пустая трата дорогих вещей.

— Семья Марицуджи в качестве первого босса – это довольно высокая планка.

— А Фуджикава разве не был боссом?

— Он был скорее обучением.

Я говорю ужасные вещи, знаю, но то, что он творил со мной с начальной школы, – ещё хуже.

— Ух…

— Что такое?

— Я что-то начинаю нервничать… Я много раз встречал важных людей из других семей в главной резиденции, но мой отец и слуги всё делали сами.

Я просто стоял в незаметном месте и улыбался. Хотя, похоже, эта улыбка не нравилась знатным господам.

— Всё в порядке, когда ты немного нервничаешь, ты выглядишь милее.

— Думаешь, семья Марицуджи ждёт, что я буду «милым»?

— Ну, больше-то им ждать особо нечего…

— Ты точно на моей стороне?

Простите за банальное возражение, но я серьёзно сомневаюсь. Саяка всё такая же подозрительная.

— Ах, смотрю на тебя, Саяка, и вроде немного успокаиваюсь.

— Не нервничать при виде красивого лица… какой ты грубиян…

— А разве как горничная ты не должна этому радоваться?

В верности Саяки тоже есть сомнения.

Нет, я не требую, чтобы она клялась мне в верности.

— Ладно, давай просто будем в меру нервничать. Это больше похоже на поведение ученика, чем полное спокойствие.

Я взглянул на часы.

— Мы что-то рановато приготовились, время ещё есть.

Зная семью Марицуджи, они, вероятно, прибудут точно в срок.

— В таком случае, можешь и меня проверить? Моя форма горничной в порядке?

— Хм? Я не знаю, как носят форму горничной… но вроде всё нормально?

Ленточка завязана, все пуговицы застёгнуты, блузка без складок.

Юбка длинная, а не её обычное мини, и всё опрятно до самых туфель.

— Эм, не подумай ничего странного, но…

— Да?

— П-проверь, пожалуйста, и это.

— Э… эй?!

Саяка взялась за подол своей длинной юбки и медленно потянула его вверх, открывая белые бёдра, а затем и скромное белое бельё.

— Ч-что ты творишь?! Ты же сказала, что не оказываешь таких «услуг»…

— Э-это не услуга. Горничная должна носить что-то не слишком кричащее, но и не слишком простое в незаметных местах, верно?

— Даже если и так…

Бельё, которое было на Саяке, имело кружевную отделку, ткань поблёскивала, а фасон был элегантным, но не слишком простым. На ней даже был пояс для чулок.

— Эм, ты не слишком увлёкся?

— Ты сама сказала посмотреть! О-ой, всё в порядке. Думаю, в порядке.

— Понятно… – Саяка спокойно и медленно опустила юбку.

Было немного… ну, скажем так, довольно жаль, но если бы она подняла юбку ещё выше, у меня бы остановилось сердце.

Что бы я делал, если бы моё сердце остановилось от волнения ещё до прихода семьи Марицуджи?

— Это самое дорогое бельё, которое я купила, когда мы ходили по магазинам за твой счёт. Я думала, оно мне никогда не понадобится, но всегда лучше быть готовой.

— П-понятно.

Когда она затащила меня в магазин белья, я хотел сбежать, но теперь рад, что пошёл… или нет?

— Ах, да. Скажу тебе сейчас, на всякий случай…

— Да?

Саяка покраснела и прошептала мне на ухо:

— Я не собираюсь оказывать такие услуги. Но, если это будет абсолютно необходимо… если ты больше не сможешь терпеть и позовёшь меня в спальню, я бы хотела, чтобы у меня было время хотя бы надеть это бельё.

— П-постой. Уж не говори, что твой бюстгальтер из того же дорогого комплекта!..

— Снимать, а потом опять надевать верх – морока, так что не могу показать. Но если ты настаиваешь…

— Нет, дело не в этом! Я вообще не про это!

Просто я был так шокирован её трусиками, что в итоге заинтересовался и верхом.

— Как и ты не собираешься оказывать такие услуги, так и я не собираюсь тебя заставлять. Я серьёзно.

— Ты точно старшеклассник?.. Семья Киёмия вообще сможет дождаться наследника?

— Не выставляй меня импотентом!

Ах, говорить «импотент» – это тоже пошло. Но это Саяка меня вынудила, да?

— А?..

— Ч-что такое, Саяка?

— Я совсем забыла… Я всё думала о том, как ты станешь главой семьи, но ведь нужно подумать и о наследнике.

— Ты слишком забегаешь вперёд.

У меня был похожий разговор с одной госпожой, но мне, первогодке старшей школы, ещё рано думать о детях.

— Но странно, что ты даже не подкатываешь ко мне, простой горничной. Разве аристократы в старину не срывали своё сексуальное напряжение на служанках?

— Так делают только мрази…

Даже аристократы, которые вели себя так изящно, по-видимому, считали нормальным держать любовниц и заводить от них детей. Конечно, это тоже было давно.

В этом мире, так помешанном на приличиях, иметь ребёнка не от законной жены – фатально.

У главы семьи Киёмия тоже был ребёнок от женщины, на которой он не был женат, но в его случае он был холост.

— Нам придётся учесть это при помолвке с Марицуджи-сан. Но семья Марицуджи кажется такой строгой, так что, возможно, придётся ждать до самой свадьбы.

— Чего ждать?..

Я поймал себя на том, что говорю со своей горничной на «вы».

— Когда совсем невтерпёж, можешь сорвать напряжение на мне или Маки-сан.

— Не впутывай сюда Маки!

Маки – просто подруга. О «срыве напряжения» не может быть и речи.

— Ах, уже скоро. Дай-ка я… ещё раз поправлю твой галстук.

— Просто взяла и нормально закончила разговор… эй, я и сам могу.

— Позволь мне. Я горничная.

Саяка встала передо мной, взялась за узел моего галстука и поправила его.

— Вот. Теперь ты хозяин, которого не стыдно где-либо показать.

— …

Я отошёл от Саяки и встал перед книжным шкафом.

Затем я достал детскую книжку, которую любил читать, и вытащил оттуда одну фотографию.

— Если подумать, может, пора уже вставить её в рамку, а не прятать.

— Я куплю подходящую рамку в следующий раз.

— Спасибо. Если бы это зависело от меня, она, наверное, так и пролежала бы в тайнике.

В конце концов, она пролежала там почти десять лет, с самого детства.

— Вакура Хонока… Интересно, что она обо мне думала.

— Она умерла больше десяти лет назад, ты её и помнить не можешь.

— Верно. У меня о ней остались лишь смутные воспоминания.

Лицо в моей памяти расплывчато, и голос я помню лишь смутно.

— Но я помню, что она была доброй.

— Это хорошо.

— А?

— Моя мама… У меня нет ни одного воспоминания, где она была бы доброй.

— …

Мама Саяки… ты о своей приёмной матери… моей родной матери, Хиёсаке Цукасе, да? Она ведь до недавнего времени растила Саяку, и у неё не осталось о ней хороших воспоминаний? Что она была за человек, моя родная мать?

— Понятно, ты ещё ничего не слышал о моей матери.

— А? Кто-то знает о Саяки… о Хиёсаке Цукасе?

— Нет, не бери в голову. Тебе лучше не знать о моей маме.

— …Когда ты так говоришь, мне становится только любопытнее.

Честно говоря, она была мне интересна как приёмная мать Саяки, но как к своей родной матери у меня к ней не было почти никакого интереса.

— В крайнем случае, лучше бы послать кого-нибудь из семьи Киёмия разобраться с ней.

— Ты за кого семью Киёмия принимаешь?!

— Моя мама не дура. Она, вероятно, не станет делать ничего против семьи Киёмия, так что, если её не трогать, она безвредна, но материнской любви от неё лучше не жди.

— Да я и не жду…

Я уже начал забывать Вакуру Хоноку, которую считал своей матерью. Мне нет дела до родной матери, лица которой я даже не видел.

— Но раз уж твоя и моя матери – особенные…

— Да?

— Мать, что придёт к нам, – орешек покрепче. Ты сможешь ей противостоять, Кейджи-кун?

— Нет, я не буду ей противостоять, – сказал я, поправляя воротник пиджака. – Аристократы в этой стране не дерутся. Они лишь улыбаются и плетут интриги.

* * *

Примечания:

¹Оякодон – популярное японское блюдо из риса с курицей и яйцом, буквально означающее «донбури из родителя и ребёнка». Однако на сленге это может означать пикантную фантазию о романтических или сексуальных отношениях одновременно с матерью и дочерью.