[13 августа 2036 г., 19:46, отклонение мировой линии 1.129848%]

Хашида Итару, он же Баррел Тайтор, он же Дару Супер Хакер, в глубоком отчаянии.

«Если бы я мог, я бы начал всё сначала».

Он мог бы построить ещё одну машину времени, чтобы перевоспитать прошлого себя. Заставить его перестать быть таким небрежным. Не есть так много чипсов и сладостей. Не съедать по две-три чашки лапши за один приём пищи. Не есть пиццу и гамбургеры по шесть-семь раз в день.

— Чёрт! Моё сердце вот-вот выскочит! Ещё немного. Пожалуйста.

Он намного стройнее, чем 20 лет назад, однако последствия нездорового питания в молодости теперь проявляются по мере взросления. Во время бега вверх по лестнице сердце чуть ли не взрывается, а горло молит хоть о капле свежего воздуха. Здание наполовину разрушено, и лифт здесь не работает.

— Какое же жалкое тело...

Дару наконец остановился на лестничной площадке и, тяжело дыша, попытался произнести крутую фразу.

— Дочь моя...

Его дочь бросилась вниз по чёрной, словно смола, лестнице, и со всей силы потянула его за руку.

— Папа, сейчас не до этого! Скорее!

— Ох...

— Не говори так, будто у тебя синдром восьмиклассника. Ты слишком взрослый.

— Прости...

«И что это?! Это может быть последняя наша встреча... нельзя же так до самого конца».

Держась за руку своей любимой дочери Сузухи, Дару выругался себе под нос. Но с каких пор? В то время многие говорили бы, что это смущает.

Он был потрясён, когда понял, что это ему передалось.

«Мне скоро пятьдесят, так почему я такой чунибьё? Чёртов Окарин!»

Забавно, но, похоже, в молодости он любил своего лучшего друга больше, чем думал. Наверное, поэтому он перенял некоторые черты своего покойного товарища.

— Дару-кун, Сузу-тян, сюда!

Трудно поверить, что поприветсвовавшей Дару и Сузуху на крыше уже за сорок. Эта женщина осталась такой же, как во времена старшей школы. Она носит одежду, похожую на ту, что носила тогда: светло-голубое платье, джинсовые шорты и панамка на голове.

— Маю-несан!

По пути туда они вступили в бой, где многие члены Валькирии были разбиты. У Мансейбаши они вместе с Маюри Шииной попали в засаду.

— Ах. Нас почти окружили, но Кагари-тян была великолепна.

Маюри похвалила девочку, держащуюся за её руку. Она застенчиво посмотрела на Сузуху и Дару.

Её светлые глаза вызывали чувство, что такими темпами она вырастет талантливой девушкой, которой все будут восхищаться. У неё нет дерматита, вызываемого радиоактивным дождём и часто наблюдаемого у детей её возраста. Так что выглядит она очень здоровой.

Её красивые рыжеватые волосы плавно качаются вокруг талии и похожи на чистый водопад.

В семейном реестре указано, что ей 10 лет, но не факт, что это правда. Она сирота войны, потерявшая родителей во время Великого Токийского Налёта, будучи ещё совсем маленькой, так что дата её рождения неизвестна.

Имя Кагари ей дал Юри Тама — сотрудник приюта, в который её взяли. Потому что она — свет, освещающий этот тёмный мир. Затем Маюри удочерила её, и с тех пор, как имя в семейном реестре стало Кагари Шиина, прошло уже четыре года.

— Кагари отбилась от них светошумовой.

— Светошумовой?

— Тебе её дала сестрёнка Сузуха, да? Которая с надписью «пикадокан!».

— Да, это так.

— Я же дала её Маю-нисан...

— Прости... Я испугалась и не знала, что делать... — Маюри смущённо наклонила голову. Сузуха криво улыбнулась.

— Ясно. Кагари, ты защитила маму. Ты умничка, — Сузуха погладила Кагари по голове, и та довольно фыркнула, — Эй, папа? Они идут к мосту...

— Я вкинул ложную информацию, но даже так наше обнаружение — лишь вопрос времени...

— Тогда мы уходим.

— Ага.

Правительство отчаянно. Все думают, что если машина времени Дару изменит прошлое, они потеряют свой нынешний статус.

Дару побежал к одному из резервуаров с водой на краю крыши.

Все эти резервуары очень давно не чистили, так что они очень грязные.

Около 25 лет назад это здание было одним из символов станции Акихабара. Его снесли и перестроили в новом виде, но потом, в конце Третьей Мировой войны, оно сгорело, обретя трагический вид.

Это здание было отремонтировано после войны, но теперь, когда общая численность населения Токио составляет менее одной десятой своего пика, здесь почти никто не живёт.

— Оки-доки, — Дару взобрался по лестнице к резервуару и нажал пальцем на кнопку над ним, произнося свою любимую уже на протяжении многих лет фразу.

Послышался звук биометрического замка, и толстая крышка приподнялась. Через некоторое время в сопровождении глухого скрипа открылась большая дверь. Проход был достаточно широким, чтобы через него смог пройти человек.

— Удивительно, что его никто не нашёл.

— Ого. Тут целая секретная база.

Маюри и Кагари, после ремонта впервые прибывшие сюда, округлили глаза.

Дверь установлена так, чтобы сливаться со стеной резервуара, и по механизму нельзя сразу сказать, что он открывает дверь.

— Маю-несан, Кагари-тян, скорее.

Слушаясь Сузуху, они заходят. Сузуха следует за ними и закрывает дверь.

Спиральная лестница была замаскирована под резервуар с водой. Ступени освещаются светодиодными фонарями. Благодаря ним четвёрка смогла спуститься вниз. Дару прошёл на первый этаж и сразу же включил свет.

Унылая комната, от пола до потолка обделанная звукоизоляцией. Здесь нет ни окон, ни дверей. Скрытая комната.

И в углу этой комнаты можно увидеть силуэт объекта, похожего на искусственный спутник.

— Машина времени... — пробормотала Маюри, впервые за долгое время увидев это.

Когда она в последний раз её видела? Прошло много времени, и нельзя сказать наверняка, но она не может отвести взгляд, ощущая боль в глубине своего сердца.

— Это машина времени?

Любопытная Кагари подошла и положила свою маленькую ладонь на объект. Холодный металл. Слабое гудение и вибрация указывали на то, что машина в рабочем состоянии.

— Отойди, это опасно, — сказала Сузуха и приложила правые руку и глаз к датчику на машине времени. Аутентификация прошла, и дверь открылась. Осталось просто войти и сесть на сиденье.

— Сузуха, это первый пилотируемый прыжок за долгое время. Могут быть некоторые сложности.

— Оки-доки.

Не проявляя никаких признаков страха, Сузуха включила устройство. Слабый гул постепенно становился громче и сильнее.

— Если верить данным, здесь раньше была крыша старого радио Кайкан.

Машина времени Дару может перемещаться во времени, но не в пространстве.

Чтобы появиться на крыше радио Кайкан в 20 веке, остаётся лишь отталкиваться от этих координат.

— Даже если возникнут проблемы, не паникуй. Помни о технике.

— Всё нормально. Я верю в машину времени своего отца, — Сузуха мягко улыбнулась. Для неё, получившей сторогое военное образование ещё в средней школе, это была на редкость добрая улыбка.

— С-Сузуха...

Она отправляется в прошлое, дабы стереть эту ужасную мировую линию. Если миссия увенчается успехом, она изменится, перестраивая все произошедшие события. Другими словами, Дару больше никогда не увидит нынешнюю Сузуху...

Дару невольно просунул голову внутрь спутника и почти поцеловал свою любимую дочь.

Однако его назвали мерзким, и он отодвинулся.

— Обидно. Ты меня ненавидишь, Сузуха?

— Такое чувство, будто у тебя какой-то скрытый мотив.

— Ничего такого по отношению к моей дочке! — Дару возражает, невольно вернувшись к своему юношескому тону.

— В последнее время ты часто говоришь, что я становлюсь похожей на маму.

— Да я же просто шутил.

— Что? Шутил?

По какой-то причине Сузуха была слегка разочарована. Она установила время прибытия сегодняшний день 1975 года. Прежде всего там нужно выполнить одно дело.

— Отлично.

Сузуха уже собиралась попрощаться. Однако...

Вокруг раздались сильные удары и вибрации. В ушах сильно зазвенело, а Маюри и Кагари слабо закричали.

Сразу же прозвучали второй и третий взрывы.

Они были на крыше. Маскировка наконец раскрыта, и военные вот-вот вломятся.

— Чёрт! Быстрее, чем я думал!

Сузуха вытащила пистолет из кобуры и попыталась вылезти из спутника, но Дару остановил её.

— Нет! Прыгай, скорее!

— Но папа!..

— Всё в порядке! Быстрее, Сузуха!

— Нет, не в порядке!

Дару вернул сопротивляющуюся Сузуху на сиденье и положил ей в руку дыхательную маску, свисающую сверху. Затем он попытался закрыть дверь машины.

Но затем он взглянул на Маюри.

— Маю-ши! Кагари-тян!

— А?

— В машине времени поместится ещё один!

Маюри сразу поняла, о чём говорит Дару.

Она подобрала ошарашенную Кагари, залезла в машину времени и пристегнула ремнём к свободному сиденью. Затем она надела на неё маску.

— Сузу-тян! Позаботься о Кагари!

— Хорошо! — кивнула Сузуха с заплаканным лицом.

— Мама?..

Если миссия Сузухи увенчается успехом, мировая линия изменится, и с огромной вероятностью нынешние события сойдут на нет. Так что, возможно, нет смысла отправлять её убегать.

Но... даже так мать хочет, чтобы ребёнок сбежал.

В этот момент Кагари, похоже осознавшая ситуацию, округлила глаза.

— Нет, нет, нет, нет!

— Всё хорошо, Кагари-тян. Сузу-тян с тобой, да?

— Нет! Я хочу с мамой!!!

— В прошлом ты сможешь найти свою молодую маму. Ты удивишься, насколько она будет юной.

Маюри расплакалась, доставая из кармана маленький брелок.

Он был довольно старым. Он должен быть ярко-зелёным, но совсем выцвел.

— Это брелок Упа, которым мама очень дорожит. Возьми его, Кагари-тян. Береги его.

Когда Кагари взяла в руку брелок персонажа из аниме, что было популярным до Третьей Мировой войны, Маюри с улыбкой на лице вышла из машины.

Взрывы наверху становились всё громче и громче. Казалось, военные вот-вот ворвутся.

— Нет, я не хочу идти! Я хочу остаться с мамой!

Кагари закричала и попыталась снять ремень, удерживающий её на сидении.

— Тихо, Кагари!

Говорила ли мама когда-нибудь что-то подобное? Она так резко отругала Кагари. Лицо Кагари от удивления перешло к плачу. Дару, запустивший на компьютере подсчёт дополнительной нагрузки, вылез из машины. На этот раз он действительно стал закрывать дверь.

За миг до того, как два мира были разделены, глаза Дару, Сузухи и Маюри пересеклись.

— Сузу-тян, надеюсь, ты присоединишься к нам! И скажи Окарину, что Врата Штейна определённо существуют!

— Скажи этому идиоту, чтобы он не сдавался!

— Оки-доки!

Дверь закрылась, и плач Кагари затих. Казалось, в последний момент губы Сузухи шевельнулись, говоря: «Люблю тебя, папа».

В следующую секунду заряженные частицы стали вращаться вокруг машины времени, и начал дико мерцать радужный свет. Комнату наполнил сильный запах озона.

Дару и Маюри отошли в угол комнаты, чтобы не попасть в созданное машиной времени искажение пространства-времени.

Однако она уже сместила свою ось в пространстве-времени, и пули попадали лишь в стену за ней.

[28 марта 2010г., 23:18, отклонение мировой линии 1.130426%]

— Чёрт, да вы издеваетесь. И почему в такое важное время... — кохай собирает вещи за столом. Так с самого утра. Она морщится и бубнит... так громко, что этого просто нельзя вынести.

— Слушай, — Хияджо Махо прервала написание диссертации и посмотрела на свою кохай, — Не могла бы ты успокоиться?

В Университете Виктора Кондрии английский используется в качестве официального языка. С другими исследователями и профессорами она воспринимает английский как должное, но наедине с ней она часто говорит по-японски, так как она тоже японка.

— А? Ах, что такое?

— Здесь так шумно, что я не могу сосредоточиться. Я должна сдать эту статью профессору до завтра.

— Я что, разговаривала сама с собой?

— Я могу подать в суд за нарушение тишины.

— Прошу прощения.

Кохай наклонила голову и извинилась.

Махо вздохнула и встала. Её небрежные чёрные волосы качались, словно гладя её лопатки.

Она подошла к книжной полке, где были документы, и начала искать то, что ей было нужно. Она уверена, что нужный документ именно там.

Махо с завистью посмотрела на толстые книги с верхней полки.

Затем, приняв решение, она потянулась за книгой.

— Гху-у... — она отчаянно потянулась на цыпочках. Рука, вытянутая из рукава белого халата настолько, насколько возможно, дрожала.

«Что это за короткая рука!»

Ей грустно смотреть на свою бледную кожу. Такое чувство, что рука сломается, если приложить хоть немного усилий.

Она потомок окинавцев, мигрировавших перед войной на Тихом океане. Все её родственники мужского пола ширококостные, сильные и имеют крепкую здоровую кожу. Но вот женщины: и прабабушка, и бабушка, и мать — маленькие и хрупкие. Похоже, Махо пошла в них.

При выходе на улицу ночью её всегда останавливала полиция. Унизительно, когда тебя принимают за школьницу везде, куда бы ты ни пошла. Никто ей не верит, когда она утверждает, что ей 21 год.

«Плохо. Я не могу дотянуться».

В Америке всё слишком большое.

— А? Тебе подать?

Кохай заметила критическую ситуацию Махо и бросилась к ней. Та упрямо притворилась спокойной:

— Всё нормально. Я в порядке.

— В порядке?

— В порядке.

— Точно?

— Точно.

— Но мне тоже нужно достать оттуда книгу.

Сказав это, кохай с лёгкостью дотянулась до верхней полки и взяла нужный Махо документ.

— Ты такая высокая...

— Да нет, я не высокая... ах, — кохай, похоже, поняла, что сказала то, чего не стоило, и прикрыла рот рукой. Она смотрит на всех свысока... Махо должна показать себя как семпай.

— Спасибо за помощь. Если что-то понадобится в Японии, дай мне знать. Я пришлю.

— Спасибо, — сказала она, отдавая документ.

Затем в её глазах словно что-то сверкнуло.

— Эй, семпай? Насчёт разговоров с собой...

— А что с ними?

— А если «он»...

— А? А...

Махо растерялась, потому что думала, что они с этим закончили. Кохай всегда генерирует неожиданные идеи, чем удивляет Махо.

Амадеус.

— Разве это не будет доказательством, что у него есть самоосознание?

— У Амадеуса?

— Да.

— Ну, я бы удивилась, если бы он вдруг начал говорить сам с собой...

Каким бы хорошим ни был искусственный интеллект, он не станет говорить сам с собой, если у него нет такой функции. В ней нет смысла.

Но это было бы неплохим способом наблюдения за проявлением у него эго.

— Давай не будем говорить об этом здесь, — Махо понизила голос и приложила указательный палец к губам, — «Душа» — дар, данный человеку Богом. Не забывай, что многие здесь думают именно так.

— Да, ты права...

Её светлые глаза вдруг померкли.

Махо и её чрезмерно талантливая кохай здесь считаются еретиками. Из-за этого возникают сложности с различными идеями.

Профессор Лескинен, главный исследователь, помогает им... Иначе их бы сейчас здесь не было.

Махо похлопала кохая по плечу.

— Ну, отдохни там, в Японии.

— Не думаю, что получится.

— Почему? Думаю, там весело.

— Если меня отдают по обмену, то это должна быть аспирантура. Почему старшая школа?

— А как иначе? В Японии ты бы всё ещё училась в старшей школе.

— ...

— Доверься профессору.

«Она нервничает. Похоже, напряжение достигло предела. Так не пойдёт», — подумала Махо, вспоминая лицо профессора Лескинена.

— К тому же, ты едешь в Японию ещё и в июле, так что всё отлично.

— Да. Это, на самом деле, удручает.

— Технофорум Акихабара, да?

— Я не привыкла читать лекции. Я не знаю, что мне делать.

— Теперь, когда твоя статья была опубликована в Science, их число будет только расти.

— Мне бы этого не хотелось... — пробормотала кохай.

Махо тоже не может что-то делать перед большим числом людей. Так что она понимает это чувство.

Но есть множество исследователей, стремящихся иметь возможность публиковать статьи в престижных журналах и читать лекции. Ей завидовали, так как она смогла этого достичь, обойдя многих из них. Если она не будет должным образом выполнять свои обязанности, неизвестно, что с ней сделают.

«Интересно... Может, я такая же?»

Может, она из тех завистников? Махо часто думает об этом.

Талантливая девушка, стоящая перед ней, слишком от неё отличается. Слишком хороша.

— Семпай?

Махо смутилась, когда она посмотрела на неё со странным выражением лица.

— Н-ничего. Эм... Ты же увидишься с отцом в Японии?

Её родители не разводились, но жили по-отдельности. Её отец жил в Японии.

Когда Махо сказала это, то подумала, что было не очень правильно задавать такой личный вопрос.

— На самом деле он меня пригласил.

— А?

— Вроде как он летом проведёт презентацию своей новой теории.

— Какой теории?

— Гм... — её улыбка превратилась в смущение. Некоторое время она колебалась, — Я ещё не особо в курсе. Кажется, что-то по теории относительности...

— Хм?..

Махо почувствовала, что ей стало не по себе, и она решила больше не совать нос в эту тему.

— Так или иначе, будь осторожна. Жду от тебя сувенир.

— А что бы ты хотела?

— Ты едешь в Акихабару, так что чего-то необычного. Ты много знаешь об Акихабаре?

— А? С чего бы?

— На перерывах ты часто заходишь на тот сайт.

— Ух...

Кохай выглядит шокированной тем, что она об этом узнала.

— Тебе Амадеус рассказал?

— Нет. Просто ты бываешь так увлечена, что не замечаешь меня сзади.

— Ух!.. Пожалуйста, не говори никому.

— Не знаю, что тут скрывать, но так и быть, — криво улыбаясь, Махо вернулась на место и продолжила свою диссертацию.

Кохай также продолжила собирать вещи у себя за столом.

— Эй?

— Да?

— Когда вернёшься из Японии, давай проверим, может ли Амадеус разговаривать сам с собой.

— Да! — кохай подняла взгляд и ответила с искренней радостью.

Это лицо прирождённого учёного, любящего исследовать неизведанное. Такое невинное, словно ребёнок, которому дали игрушку. Такая красивая.

Но...

Им было не суждено выполнить это обещание.

Спустя четыре месяца Махо Хияджо узнала о её смерти.

28 июля. 12:39 по японскому времени.

Курису Макисе была зарезана в Акихабаре.

[15 августа 2010 г., 15:35, отклонение мировой линии 1.130205%]

Середина августа. Скоро осень. Но летнее солнце всё ещё палило землю.

В этот период культура, сосредоточенная в Акихабаре, Накано, Икебукуро и Нихобаши, сконцентрирована в Ариаке. Люди собираются вместе, подобно паломничеству к священному месту.

Распространяющие додзинси, компакт-диски собственного производства, игры и фигурки. Те, кто их покупает. Те, кому до этого нет дела и кто просто наслаждается косплеем. Те, кто ценой своей жизни косплееров фотографирует. И внутри, и снаружи огромного зала царил чистый хаос.

— Дару-кун! Туттуру♪

— Хм... Уа! Костюм Маю-ши, ktkr!

Хашида Итару закончил скупать додзинси, которые искал, и, войдя с улыбкой в зону косплея, столкнулся с Шииной Маюри, которая как раз была там.

Маюри застенчиво стояла в своём костюме девочки-волшебницы. Обычна она шьёт костюмы, а не носит их, но в этот раз друзья её убедили, что должны появиться все главные героини, не оставив шанса на сопротивление.

— Маю-ши неловко, когда ты так смотришь.

— Не волнуйся. Ты же всегда в костюме горничной в MayQueen.

— Это моя рабочая одежда. Там не такая короткая юбка и нет обнажённых мест... — сказала Маюри, беспокоясь о короткой майке, оголяющей её пупок и плохо прикрывающей грудь, и очень маленькой юбке.

— Нет, нет, нет, нет. Я должен сфотографировать и показать Окарину.

— Ах, не надо, — Маюри попыталась убежать от Дару, держащего камеру.

— Всё в порядке, я не из низкоугольщиков.

— Это не важно~

— Эй, Дару-сан! Не пугайте так Маюши!

— Да уж. Выглядит мило.

Две косплеерши, что фотографировались в стороне, поняли, что Маюри в опасности. Они обе одеты в волшебниц из того же аниме, что и Маюри.

— Дару-сан, вы извращенец!

— Не извращенец, в извращённый джентльмен. Я просто хотел показать Окарину фото миленькой Маю-ши.

— Окарину? А, парню Маюши.

— А?!! — Маюри округлила глаза, — Фубуки-тян, Окарин — не парень Маюши...

— Снова~

— Маюри-тян, ты покраснела...

— И ты, Каэдэ-тян?! — Маюри корчилась в своей вычурной форме волшебницы. Она была такой милой, будто настоящая волшебница сходила с экрана телевизора.

— Ого, Пичи-тан преодолела межпространственный барьер! — пробубнил Дару и сделал фото.

— А-а! Не надо, Дару-кун. Я не хочу, чтобы Окарин это видел.

— Не волнуйся. Это лично для меня.

— Дару-сан, вы извращенец... — удивлённо сказала Фубуки.

Кстати, Фубуки — косплейный псевдоним. Её настоящее имя — Накасе Кацуми.

Она одноклассница Маюри, но в отличие от неё больше похожа на мальчика. Ходят слухи, что среди младших классов существует тайное сообщество девушек, которые любят её больше, чем как друга.

Если она будет косплеить мужского персонажа, её определённо окружат толпы девушек, но предпочитает она женские костюмы. Даже сейчас она косплеит самую мальчикоподобную девочку-волшебницу, хотя желала быть в образе лоли со светлыми волосами, заплетёнными в хвостики.

Ещё одна подруга Маюри по косплею, Каэдэ, на три года старше Маюри и Фубуки и учится в колледже.

Её настоящее имя Курушима Каэдэ. Она использует своё настоящее имя в качестве псевдонима.

В отличие от Фубуки, Каэдэ чрезвычайно женственная, и её три размера идеально подходят под номинал Gravure Idol.

В колледже её много раз уговаривали поучаствовать в конкурсах красоты, но она слишком застенчивая.

По её словам, норми слишком страшные, поэтому она отказывается.

— Ну же, Фубуки-ши, Каэдэ-ши, встаньте рядом с Маю-ши. Я вас сфоткаю.

— Отказываюсь.

— Почему?..

— Дару-сан, вы определённо низкоугольщик.

— Я же сказал, что нет.

— Не верю.

— Да ладно... Я хочу фото миленькой Фубуки...

— А? Миленькой?

— Да. Я хочу, чтобы ты вышла за меня.

— Н-ну ладно.

Фубуки была слегка подавлена, ведь с самого утра девушки говорили ей о том, какая она классная. Так что даже Дару, извращённому джентльмену, она была очень рада.

Она резко оказалась рядом с Маюри и приняла позу.

— Ну де, давай, Маюши!

— А?!

— Фубуки-тян, так просто...

Каэде горько улыбнулась, тоже встав перед камерой Дару. Тот внезапно нарушил обещание и сделал фото под очень низким углом.

Конечно, все трое пристально посмотрели на него и заставили удалить фотографию.

— Ох, мне нужно переодеться.

Уже почти четыре. Пришло время закругляться.

— Маюши, Каэде, идём!

— Интересно, в раздевалке сейчас сколько народу?

— Уже так поздно. Ну, ничего не поделаешь...

Троица взяла вещи и направилась в раздевалку. Маюри снова посмотрела на Дару.

— Мы потом собираемся в караоке. Не хочешь тоже?

— Наконец-то!!! Я могу почувствовать себя норми!!!

— Окарина и Руку-куна тоже позовём?

— А?

— Может, оставим Дару-сана, Маюши? Я боюсь этого извращённого джентльмена.

— Хорошо.

— Ух... Фубуки-ши и Маю-ши так беспощадны.

— Ха-ха-ха, — Маюри и Фубуки громко рассмеялись.

Глядя на них, Каждое с улыбкой пробормотала что-то вроде «Забавно...»

Под солнечным светом в 4 часа дня участники Comima направляются домой, делясь впечатлениями о сегодняшнем дне и размышляя о завтрашнем...

Приятное журчание. Comima будет длиться ещё два дня.

Пока Маюри и остальные переодевались, Дару, прислонившись к стене, возился со своим телефоном.

— А!

Внезапно кто-то столкнулся с Дару и он услышал крик. В этот же момент до его ноздрей донёсся нежный девичий аромат.

— А?

Телефон чуть не вылетел из рук Дару, и тот принялся его спасать.

Аромат был приятным, но сейчас не до этого. Это телефон лимитированной модели, который было трудно отыскать и ради которого Дару не спал всю ночь, пытаясь купить его.

— И-извините.

На уровне груди Дару послышался сладкий голосок.

Похоже, пока она направлялась в раздевалку через толпу, её каблук сломался и она потеряла равновесие.

«Это как в тех играх, когда ты случайно сталкиваешься с милой девушкой?»

Нет, сейчас не время думать об этом.

Дару помог подняться упавшей косплеерше.

Её розовый парик соскользнул, и она отчаянно пыталась удержать его руками. Из-за этого не было видно её лица.

«Ого. Это же Рави-тан».

Это героиня из ещё не вышедшей игры про айдолов, так что кого-то, косплеящего персонажей оттуда, можно было не так уж часто. Однако Дару предвидел, что она станет популярной после выхода, и был впечатлён.

— Эм, извините.

Она отошла от Дару и низкий поклонилась.

— Вы в порядке?

— А, д-да, я в порядке, я в порядке... — Дару прервался на полуслове.

Девушка не была «милой».

У неё аккуратные черты лица. Однако она не казалась недоступной. Отчасти потому, что она косплеит персонажа так естественно, она окутана мягкой и нежной атмосферой.

Голубые глаза смотрели прямо на Дару. Её взгляд был не высокомерным, свойственным красивым девушкам, а светящимся дружелюбием.

«А?..»

Дару поразило странное чувство.

Он знает её.

Что-то вроде дежавю. Он будто бы знает её, но никак не может её вспомнить.

Почему-то в его голове внезапно появился образ искусственного спутника.

— Эм, что такое?

— А?! А, нет, ничего... гм...

Пока Дару был в замешательстве, Маюри и остальные вернулись из раздевалки и...

— О? Юки-сан?

Она увидела и позвала девушку, стоящую рядом с Дару.

— О! Я тебя искала, Каэде-тян!

— Юки-сан, я думала, ты больше не косплеишь...

— Э-хе-хе. Я не могу.

— Ясно.

— Почему?

— Потому что...

— А? — Дару, будучи не в силах присоединиться к разговору, открыл рот и по очереди смотрел на них.

— Ах, Дару-сан. Позвольте представить. Это старший член нашего кружка...

— Я Амане Юки. Приятно познакомиться.

Юки снова поклонилась Дару. Он неловко кивнул в ответ. А потом задумался:

— Старший член кружка? То есть, ты студентка?

— Я на четвёртом курсе. А что?

— Я думал, ты старшеклассница.

— Ого. Я рада.

— Д-да.

Юки застенчиво улыбнулась. Дару, очарованный этой улыбкой, что-то пробормотал себе под нос.

— Юки-сан, мы хотим пойти в караоке. Хочешь с нами?

— Да, ты пойдёшь?

— Конечно. Эй, Дару-сан?..

— Ну, я пожалуй присоединюсь.

Не долго думая, Юки сняла туфли, на одной из которых был сломан каблук, и небрежно взяла их в руку.

Затем она сказала, что пойдёт переодеваться, и босиком направилась в раздевалку.

Дару был ошеломлён таким экстравагантным поведением.

— Странная она.

— Да, — радостно сказала Каэде.

Дару замолчал, тупо глядя в сторону, где была Юки.

Он снова почувствовал дежавю.

Дару чувствовал, что девушка по имени Амане Юки в будущем сыграет в его жизни очень важную роль.

[17 августа 2010 года, 21:53. Отклонение мировой линии — 1.130205%]

— Спасибо!

Последний день Comima.

Фестиваль прошёл в мгновение ока, и участники вернулись к повседневной жизни, ощущая одновременно приятную усталость и сожаление о подошедшем к концу лете.

Маюри вышла из магазина вместе с членами её косплейного кружка.

— Маюши, ты пойдёшь домой? Или сначала заглянешь в Акибу?

— Хм, не знаю?

Маюри, Фубуки и Каэде тащили тележку с набором костюмов для косплея.

Компания двинулась по улице, ведущей к станции Юракучо. Обычно после Comima Маюри с друзьями устраивают здесь вечеринку.

— Маюши устала. Наверное, она сегодня не пойдёт в лабораторию.

— А «он» не будет скучать по тебе?

— А... Окарин, парень Маюши?

— А? Окарин не парень Маюши.

— Хм...

Маюри покраснела и прикрыла лицо своей панамкой. Из-под неё виден её милый взгляд, прикованный к Фубуки.

— Фубуки-тян плохая.

— Милашки вызывают желание их подразнить, — сказала Фубуки и сняла с Маюри панамку.

— Ах...

Сухие чёрные волосы Маюри развевались на воздухе. Ей приходилось три дня ходить в парике под палящим солнцем, так что они сейчас не в лучшем состоянии.

— Эй... Фубуки-тян, отдай...

— Ах, запах Маюши...

— Фубуки-тян, ты начинаешь походить на Дару-сана.

— Что?!

После слов Каэде Фубуки преувеличенно изобразила шок.

Затем она подошла к Маюри и пригладила пальцами её спутавшиеся волосы.

— Ха-ха-ха, щекотно.

— Тише.

Пальцы Фубуки нежно скользят по чёрным волосам Маюри.

— Пойдёт.

Закончив, Фубуки надела панамку на голову Маюри и...

— М-м!... Маюши такая милая!.. — внезапна обняла Маюри и начала её целовать.

— А!..

— Маюши, я люблю тебя! Так люблю!

— Эй, подожди, Фубуки-тян!

— Я хочу забрать тебя себе домой и целовать вечно.

— У Маюши не получится.

— Мне плевать, просто выходи за меня.

— Это невозможно...

Маюри пытается убежать, но Фубуки всё ещё удерживает её в объятиях и осыпает поцелуями.

«...»

Однако Каэде смотрела на странное поведение Фубуки с некоторым подозрением.

«Что это? Фубуки-тян, что с тобой?..»

Обычно она очень весёлая, но сегодня даже слишком.

Если бы она была достаточно взрослой, чтобы употреблять алкоголь, можно было бы сказать, что она просто пьяна. Однако Фубуки ещё не достигла совершеннолетия.

Может она пытается так отвлечься от своей грусти из-за закончившегося фестиваля?

«А может, что-то случилось?..»

Несмотря на опасения Каэде, Фубуки держалась за Маюри, пока они не прибыли на станцию.

— Ха-ха... Я устала.

— Это фраза Маюши.

Маюри посмотрела на свои волосы, вместо которых сейчас гнездо.

— Эй, Маюши?

— Что?

— Давай в следующий раз тоже вместе косплеить?

— Хм... Маюши больше нравится шить.

— Даже так, давайте все втроём поучаствуем в следующий раз?

— Конечно.

— Обещайте.

— Ага.

Маюри улыбнулась и развернулась в другую сторону.

— Тогда Маюши поедет по линии Юракучо.

— Хорошо. До встречи.

— Спокойной ночи, Маюри-тян.

— Туттуру♪ — Мабри легко помахала рукой и направилась в сторону метро.

— ...

Фубуки неподвижно смотрела на спину Маюри, пока та не скрылась из виду. Её брови изображали печаль.

— Фубуки-тян...

— А? Ой, извини!

— Что-то случилось?

— Нет, ничего.

— Ничего?..

— ...

— Что-то с Маюри-тян?

— ...

— Пожалуйста, ответь.

Фубуки совершенно не представляла, что ей делать.

Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, но потом закрыла, и так снова и снова.

Но потом... наверное, она больше не могла молчать, поэтому выпалила:

— Маюши...

— Ага.

— ...умирает.

— А?

Глаза Каэде округлились в удивлении неожиданным словам.

— Что? О чём ты?

Под давлением Каэле Фубуки поморщилась, словно ей очень больно.

— В моих снах...

— Снах?..

— В последнее время мне каждый раз снится, как Маюши умирает, и каждый раз мы с Каэде плакали и ничего не могли поделать...

— ...

— Прошлой ночью мне приснился худший. Она внезапно упала и не могла пошевелиться. Окарин-сан взял на руки её холодное тело и громко закричал...

Фубуки заплакала.

— Что происходит? Почему мне снятся такие сны?

— Успокойся, Фубуки-тян. Может, ты просто устала?

— Правда? Правда?

— Сегодня же с Маюри-тян всё было в порядке, так?

Каэде нежно положила руку на плечо Фубуки.

— Всё в порядке...

— Я не хочу... чтобы Маюши умирала.

— Этого не случится. Точно.

— Точно?

— Точно.

— Угу...

Фубуки всхлипнула. Хотя она кажется мужественной, Каэде понимает, что у неё очень хрупкое сердце.

— Это просто воображение. Ничего плохого не случится, да?

Каэде обняла Фубуки за плечо, пытаясь утешить.

Затем она услышала, как Фубуки хриплым голосом пробормотала:

— Извини. Наговорила тут всякого.