Наука без религии хрома, религия без науки слепа.

— Альберт Эйнштейн

———

«Это лаборатория?»

Ринтаро медленно огляделся.

Привычный диван, дешёвый холодильник, компьютерный стол Дару, грязные занавески, отделяющие комнату от лаборатории. В узком оконном проёме открывался знакомый вид на зимний ночной пейзаж Акихабары.

Часы, которые он подобрал на свалке, показывали чуть меньше шести часов вечера.

Посмотрев на календарь, он увидел, что 2010 год уже прошёл и наступил январь 2011.

Перед ним по-прежнему стояла с открытым ртом Маюри, а Дару, расположившийся за компьютером, с любопытством обернулся на Ринтаро.

И ещё на диване с серьёзным лицом просматривала журнал Сузуха.

С недоумением она подняла голову на непонятные слова Ринтаро.

Похоже, в лаборатории сейчас только они.

Кстати, на обложке журнала, который держала Сузуха, красовался заголовок: «А Вы в опасности? Новый вирус атакует мир», — как обычно, чрезмерно провокационный и неясный.

— Окарин, что случилось? Ты странно себя ведёшь!

— Нет, просто... — Ринтаро уже собирался сказать о Считывающем Штейнере, но в последний момент остановился.

Что подумает Сузуха, узнав, что Россия решилась на безумный эксперимент с машиной времени?

Недавно он слышал от Дару, что она, в отличие от Ринтаро, беспокоится об изменении мировых линий. Значит, возможно, стоило сначала обсудить это с Дару, а уже потом сказать ей. Так он подумал.

— Я принял сильное успокоительное, поэтому был как в тумане, — сказал он в качестве оправдания, доставая из кармана телефон и незаметно проводя пальцем по кнопкам.

Подключившись к сети, он ввёл поисковой запрос в браузере. Он мог быть любым, но Ринтаро ввёл просто «Горбачёв».

Сразу же на экране браузера появились результаты поиска.

Там были слова, которые Ринтаро ожидал увидеть: «перестройка», «президент России», «падение Берлинской стены».

Советский Союз распался в конце двадцатого века и больше не существовал.

— ... — он тихо вздохнул и сел на круглое кресло неподалёку.

Взяв Dr. Pepper из рук Маюри, он выпил его залпом и наконец почувствовал себя живым.

— Ладно бы ты был как в тумане, но почему ты заговорил о Горбачёве?

— Маюши проходила это на уроках. Это президент, который проводил перестройку, так?

— Да, перестройку.

Посмотрев на потолок, Ринтаро заметил, что венок, который они повесили на рождественскую вечеринку, всё ещё висел. Так неуклюже повесить его мог только он.

«Вот как. Я смог вернуться...»

Из мира, где разразилась кошмарная война, вероятно, в исходную мировую линию.

Что именно произошло, когда его пытались посадить в машину американских войск?.. Истину он не знал, но, вероятно, российские учёные или кто-то ещё исправили события прошлого, что были изменены в результате экспериментов с машиной времени.

Таким образом, мировая линия вернулась в прежнее состояние.

— Хм? Ах, да, его надо снять уже, — сказал Дару, проследовав за взглядом Ринтаро.

— Окарин и Фубуки-чан упали на вечеринке, и Маюши так испугалась, что мы всё так и оставили.

— Мы с Накасэ упали?

— ?...

— Ах, нет, тогда я и правда заставил вас волноваться, — Ринтаро, конечно, этого не помнил, но он не мог позволить Сузухе это понять, так что пришлось в панике пытаться выкручиваться.

— Маюри, как там Накасэ?

— Да... Фубуки-чан говорит, что уже в порядке, но... её почему-то не выписывают.

— Не выписывают?

«То есть... она всё ещё в больнице? Она настолько больна?»

И уже довольно долго. С Рождества прошёл уже месяц.

Недавно он слышал, что такие длительные госпитализации редки, если нет ничего серьёзного.

— Говорят, подозрения ещё есть, — внезапно вмешалась Сузуха, подняв страницу журнала, который читала, и показав Ринтаро.

Там была сенсационная статья с обложки...

«Новый вирус энцефалита...»

За границей уже обнаружено почти сто случаев с лёгкими симптомами, а в Японии около десяти человек находились на обследовании в больнице.

Одна из них, видимо, Фубуки.

— Эй, Окарин?

— Хм?

— Знаешь... а... Окарин, может, стоит сходить в больницу, — Маюри наклонилась и с серьёзным лицом взглянула на него. — Тогда ты выглядел хуже, чем Фубуки...

— Я же сказал, побочный эффект от лекарства. Тогда я просто немного переборщил.

— Но...

— Всё в порядке, не переживай, — Ринтаро погладил её по голове, хотя она явно не была удовлетворена.

Её волосы по-прежнему были жёсткими, но на ощупь стали гладкими, наверное, благодаря уксусу, которым она пользовалась по совету Юки.

Тогда Ринтаро вспомнил только что увиденную страницу.

На ней были написаны странные симптомы, которые находят как в Японии, так и за границей: «внезапная потеря памяти», «несоответствие памяти окружающих», «отсутствие чувства времени», «невозможность различить сон и реальность, иногда белые сны».

Это было похоже на...

«Похоже на Считывающий Штейнер, да?»

«Ты видишь довольно реалистичные сны? Возможно, это можно было бы назвать белыми сновидениями... Ты слышала, что иногда трудно отличить реальность от сна?»

«Нет, это довольно странно... Есть люди, которые видят сны, очень похожие на твои. Не один и не два. Конечно, в разной степени, но в нашей стране найдены уже десятки таких. Похоже, они есть и за границей».

В голове Ринтаро пронёсся голос мужчины, назвавшегося Шимоямой из Центральной службы информации. Тогда Ринтаро подумал, что Фубуки может обладать более сильным, нежели у остальных, Считывающим Штейнером.

«Если так, значит то, как она упала на рождественской вечеринке...»

Это был не новый тип энцефалита, а, скорее всего, неожиданно сработавший Считывающий Штейнер, как и у Ринтаро.

И всё же сейчас ей диагностируют болезнь, и, вероятно, она проходит ненужные обследования и неправильное лечение. Если быть неосторожным, это может привести к серьёзным последствиям.

Ринтаро снова взглянул на часы. В зависимости от расположения больницы он всё ещё может успеть в часы визита. Проблема в том, как пойти так, чтобы не вызвать подозрений у Сузухи...

— Хм... — немного подумав, Ринтаро придумал способ и открыл сообщения в телефонею

Он стал набирать сообщение Руке. Учитывая его серьёзный характер и то, что он всегда помогает храму, сейчас он, вероятно, должен быть дома.

Однако...

Ринтаро был так сосредоточен на сообщении, что не заметил, как Сузуха пристально направляла тёмный взгляд на его лицо.

***

Фубуки была в больнице при медицинском институте неподалёку от Акихабары, на станции Очаномидзу.

Эта станция — ближайшая к школе, где учатся Маюри и Рука.

Больница была недалеко от Лаборатории Гаджетов Будущего — всего пятнадцать минут пешком, и можно увидеть красивое сверкающее здание, гордо возвышающееся как символ высшей власти медицины.

— Окарин, ты правда в порядке?

— Да. Но об этом разговоре никому, обещаешь?

— У-угу. Маюши никому не скажет.

По дороге Маюри всё беспокоилась о здоровье Ринтаро. И в конце концов стала умолять его: «Раз уж мы идём в больницу, тебе надо пройти обследование», — и даже чуть не расплакалась.

Сначала Ринтаро отвечал расплывчато, но в итоге не смог скрыть правду. Он не мог оставить в неведении так беспокоящуюся о нём подругу детства.

Так что достаточно размыто рассказал ей о Считывающем Штейнере. Конечно, он не мог рассказать о безумной реальности, где Маюри умерла, и о том, что Курису пожертвовала собой ради неё. Он не мог допустить, чтобы Маюри узнала об этом.

В конечном итоге он объяснил, что есть множество других миров и у него есть способность видеть их, что привело к путанице в воспоминаниях и к реалистичным снам, что звучало довольно по-детски, но даже так Маюри, казалось, почувствовала облегчение и сказала:

— Так Фубуки-чан стало плохо тоже из-за этого «считывающего штейнера»?

— Это Считывающий Штейнер... Думаю, в нём причина... По крайней мере, собираюсь это выяснить.

— Угу, — кивнула Маюри, подняв брови.

— Окабэ-сан, Маюри-чан!

— Хм?

— А, Рука-кун!

Услышав голос и обернувшись в его сторону, они увидели Руку, машущего им рукой на входе в больницу.

И рядом с ним стояли ещё двое знакомых.

— Что? Юки-сан, Каэдэ-чан?

Подойдя ближе, они увидели студенток Аманэ Юки и Курушиму Каэдэ.

— Добрый вечер, Маюри-чан, Окабэ-сан, — Юки добродушно улыбнулась.

Её широкая улыбка совсем не походила на Сузуху, всегда излучающую напряжённую атмосферу. От этой улыбки становится спокойно и приятно..

— Мы тоже пришли навестить Фубуки-чан. Рука-кун сказал, что ждёт Маюри-чан, так что...

— Мы подумали, что было бы здорово пойти вместе, — подхватила Каэдэ слова Юки.

— Эм, ничего, что я сама так решила?..

— Конечно, всё нормально. Извини, Рука, что вдруг попросил о такой странной вещи, — на прошептанную на ухо благодарность Рука почему-то вдруг покраснел и сказал:

— Н-нет, Окабэ-сан, если я могу помочь, я... — но в конце он запнулся.

Ринтаро отправил Руке сообщение.

Через тридцать минут он позвонил Маюри и пригласил её навестить Фубуки.

Это было более естественно, чем если бы Ринтаро сам внезапно предложил это. Он думал, что это не вызовет подозрений. И, как и ожидалось, Сузуха ничего не сказала.

— Тогда пойдём?

Под главенствованием Юки собравшаяся группа вошла в больницу.

Это довольно старая больница с богатой историей. Внутри белоснежного здания ощущался дух времени; хотя оно выглядело несколько устаревшим в сравнении с современными больницами, тем не менее, оно источало величие и внушало уважение.

Получив в регистратуре пропуск, они поднялись на лифте на седьмой этаж, в указанный корпус.

Посмотрев на план этажа, напоминающий букву «Н», они поняли, что палата Фубуки, похоже, была в самой восточной части.

Часы посещения — до восьми вечера.

Так как оставалось ещё около часа, в коридоре можно было увидеть несколько навещающих.

И вот... в медсестринской, прямо напротив лифта, разразился небольшой переполох.

Женщина лет сорока в серых спортивных штанах громко спорила с врачами и медсёстрами. Судя по доносящимся голосам, она, похоже, требовала, чтобы её как можно скорее выписали.

— Хватит уже! Когда я уже смогу выписаться?!

— Дело в том, что после обследований и лечения...

— Никакого лечения не было! Почему я не могу выйти уже целый месяц, раз это просто небольшое обследование?! У меня работа!

— Пожалуйста, успокойтесь. Эта болезнь имеет много неизвестных аспектов, необходимо провести тщательные обследования и осторожно подойти к лечению. Иначе могут быть проблемы.

— Неправда! По телевизору говорили, что это не такая серьёзная болезнь!

— Но она предполагает проведение необходимых обследований и лечения. Только что от медсестры поступила информация, что у Вас внезапно закружилась голова.

— Это потому, что ужин задержали и я проголодалась! У меня анемия! Я в порядке! Выпустите меня быстро!

Женщина была готова напасть на врача. Несколько медсестёр удерживали её, а затем увели куда-то, пытаясь успокоить.

— Ой, простите, что напугала вас.

Пока Ринтаро с остальными в удивлении наблюдали за происходящим, из медсестринской выглянула молодая медсестра с доброй улыбкой.

— Вы к кому?

— Эм, к Накасэ-сан.

— А, Накасэ Кацуми, да? Вам прямо по коридору, до самого конца.

— Спасибо.

Коридор, что показала медсестра, отличался атмосферой от тех, что они проходили, добираясь сюда.

Похоже, это было женское отделение. Коридор, оформленный в приятных светло-зелёных тонах, был очень чистым — и пол, и стены. Здесь не чувствовалось угнетающей атмосферы, присущей больницам

В самом конце коридора показалась дверь с надписью «Накасэ Кацуми». Они заглянули внутрь.

— Угх... Хау... — из-за занавески, отделяющей кровать Фубуки, доносились какие-то звуки.

Ринтаро осторожно заглянул внутрь и увидел, что она, лёжа на кровати, плакала за просмотром драмы.

На голове у неё, казалось, была повязка, собирающая волосы. Но на самом деле это была не повязка, а какое-то устройство. Из него выходило несколько проводков, соединённых с поясом на талии. Возможно, оно следило за её мозговыми волнами.

— Фубуки-чан! — позвала её Маюри через щель занавески, и она, удивлённо обернувшись, издала странный звук:

— Фугхэ? — похоже, она поперхнулась шоколадным печеньем, которое только что положила в рот. Фубуки сильно закашлялась.

— Ой! Фубуки-чан умирает! Зовите медсестру!

В панике Маюри чуть не наажала кнопку у кровати, но Юки остановила её и начала хлопать Фубуки по спине. Та издавала не слишком изысканные звуки, пока не выплюнула печенье в салфетку.

— Ха-ха-ха...

— Ты в порядке?

— Да, спасибо, Юки...

— Фубуки-чан, не умирай!

— Нет, я не умру... Скорее, это Маюши меня чуть не убила...

— Что-о?

Пациентки, находившиеся в той же палате, высунули головы из-за зановесок в недоумении. У всех на головах были такие же устройства, как и у Фубуки.

Проходившая мимо медсестра жестом попросила их быть потише, и, поклонившись, все быстро зашли за занавеску к Фубуки.

— Тут столько народу, как-то тесно.

— Да... Тогда, Маюши, залезай ко мне на кровать, — Фубуки, скрестив ноги, похлопала по кровати.

— Фубуки-чан, это звучит странно...

— В смысле? Ты о чём? — Фубуки надулась в ответ на слова Каэдэ.

— Прости, что так внезапно, Фубуки-чан.

Маюри сняла обувь и, как и сказала Фубуки, села на кровать.

— Ничего, я очень рада! К тому же... а-а-а, не думала, что Окарин-сан тоже придёт.

Фубуки почему-то пристально смотрела на Ринтаро.

— Я волновался, потому что ты упала, как и я. Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. Не понимаю, почему не могу выписаться. Каждый день одни анализы, больше ничего. Скучно, ужас. И, кстати, в палате запрещено пользоваться телефоном. Чтобы отправить сообщение, нужно идти в вестибюль, а в девять вечера свет выключают, так что я даже не могу смотреть ночью аниме... Это просто кошмар.

Вокруг кровати была куча игровых приставок, журналов и компактных DVD-плееров... в общем, вещей, чтобы скрасить скуку.

Кроме того, повсюду валялись упаковки из-под закусок, и Фубуки совсем не выглядела как пациент с тяжёлым заболеванием.

— Окарин-сан, а ты в порядке?

— Хм? А, я уже сказал Маюри, что всё в порядке.

— Правда? Здорово, — сказала она с искренним облегчением и снова уставилась на лицо Ринтаро.

— ?..

Первой заметившей, что что-то не так, была, конечно же, её лучшая подруга Каэдэ.

На её лице было вопросительное выражение, но вдруг ей в голову пришла мысль, от которой она содрогнулась.

Ранее Маюри говорила: «У Окарина есть кто-то, кто ему нравится».

«Неужели это Фубуки?! Как так получилось?! И Маюри уже всё поняла?! И всё равно терпит и делает ради неё вид, что всё в порядке... Маюри, ты такая хорошая!»

Она подумала, что если бы они это услышали, то, наверное, снова бы упали в обморок.

— ?..

— Что такое? — Маюри и сама Фубуки заметили, что Каэдэ, чуть ли не со слезами на глазах, была сильно растеряна.

— Что?!

— Что случилось? Почему ты так смотришь? — обеспокоенно спросила Юки.

— А... Если тебе надо в туалет, он в конце коридора, — совершенно неправильно поняла ситуацию Фубуки.

— Нет-нет, эм... ну...

Все взгляды обратились к смущённо заикающейся Каэдэ, но, не имея другого выбора, она наклонилась к уху Фубуки и тихо спросила о своём «поразительном осознании».

— А-а-а! — Фубуки перевернулась на кровати, услышав нечто неожиданное. Поскольку рядом сидела Маюри, она оказалась под ней.

— Упс! — воспользовавшись моментом, Каэдэ крепко обняла её, наслаждаясь сладким ощущением пышной груди, а затем с удивлением посмотрела вверх.

— Слушайте, Каэдэ думает, что мы с Окарином тайно встречаемся!

— ?.. — все, кроме Каэдэ, чуть не вскрикнули в унисон, но, дабы не нарваться на гнев пациентов и медсестёр, подавили свои голоса. Тем не менее, на лицах у всех всё ещё было удивление.

— Ну это же очевидно, — сказала она.

— Что за чушь ты говоришь?.. — наконец тихо возмутился Ринтаро.

Если бы он по-прежнему был Хооином Кёмой, то, не обращая внимания на других пациентов, сказал бы: «Курушима Каэдэ, нет, сладкоежка (смеётся), как ты смеешь насмехаться над безумным учёным?!»

— Но... со слов Руки, это Окарин сказал, что хочет сегодня прийти, так?

— Ну да, так и было.

— И ещё, Фубуки так нежно смотрит на Окарина.

— Не смотрю я на него нежно!

— Правда?

— Правда. Дело не в этом, а... — Фубуки наконец освободила Маюри и села, на её лице появилась ухмылка, словно у красивого парня, популярного среди девушек помладше. — Я просто видела реалистичный сон.

— Реалистичный сон?..

Ринтаро слегка напрягся. Он как раз собирался узнать об этом.

— Да. Сегодня вечером. Я немного задремала. Нечем было заняться, слишком скучно. И вот... я не очень хорошо помню, но... мне приснилось, что я, Окарин и Юки попали в машину к страшным людям и нас куда-то увозили.

— Я тоже там была? — заинтересовавшись, Юки наклонилась вперёд.

— Да. Эм, не сердись, но Юки, ты встречалась с Дару.

— Встречалась? Это совсем не реалистично, Фубуки! — сказала не Юки, а Каэдэ.

Юки же лишь промямлила что-то вроде: «Я вовсе не злюсь...» — и покраснела.

Тем временем Ринтаро проверил, нет ли в палате персонала больницы, заглянув в щель между занавесками, и, убедившись, что поблизости никого, прошептал:

— Маюри, Рука, Юки, Каэдэ... У меня небольшая просьба.

— Да?

— Пожалуйста, просто поболтайте пока о чём-нибудь какое-то время.

— ?..

— Поболтать о чём-то?

— Эм, ну, раз уж на то пошло, как насчёт темы Юки и Дару?

— Что? — удивлённо воскликнула Юки.

— Я слышала от Дару, что он пригласил тебя в кино, Юки.

— А, э, это...

— О, Юки покраснела. Как мило.

— Правда, моэ-моэ-кюн!

— Не... не дразните меня!

— Так вы сходили в кино?

— Эм, ещё нет...

— Почему?

Ринтаро не совсем понимал, что именно замышляет, но он попросил Маюри и остальных начать разговор о Юки и Дару.

Затем он снова наклонился к Фубуки и тихо спросил:

— Накасэ-сан? Насчёт того сна. Он был на Окинаве?

— А? Да, вроде, это была Окинава... думаю. Когда мы ехали на машине, кажется, я видела об этом знаки.

— Шоссе? Южный выезд Окинавы?

— Да, именно.

Ринтаро кивнул и продолжил:

— В машине были водитель и низкий мужчина из сил самообороны. Они говорили о президенте России.

— У-угу.

— И нас отвезли на базу США. Ты, как и Юки, села в машину, за рулём которой была женщина-солдат.

— О-окарин-сан?.. — Фубуки была шокирована тем, как точно Ринтаро всё описал, и у неё округлились глаза.

«Никаких сомнений...»

Предположение Ринтаро оправдалось.

Действительно, Фубуки обладала более сильным Считывающим Штейнером, чем обычные люди, и запомнила события другой мировой линии в виде относительно ясного «сна».

— А?.. пока он думал об этом, Фубуки задала серьёзный вопрос: — Во сне человек из сил самообороны говорил... Окарин, как и я, имеет воспоминания о «другом мире».

— А, да.

— Это правда?

— Да... — на мгновение он задумался, но в конце концов, как и Маюри, он кратко объяснил суть Считывающего Штейнера. Он думал, она успокоится, если поймёт, что это не болезнь.

Но затем Фубуки произнесла нечто неожиданное:

— Тогда, наверное, есть и другие... которые не больны.

— Что?

— От скуки я часто разговариваю со всеми о моих снах. Иногда они на удивление похожи.

— ...

— Совсем недавно ребёнок из соседней палаты, с которым я подружилась, говорил о том же. Хотя он там никогда не был, он видел сон о том, что он на Окинаве. В этом сне Токио сгорел из-за войны и он сбежал на Окинаву с помощью сил самообороны...

— Так...

«Что за...»

Если это правда, то не только Фубуки, но и другие пациенты могут находиться в больнице без причины, не имея ни энцефалита, ни ещё чего-то.

— Стоит сказать врачу, Окарин-сан?

— Нет, не думаю, что они поверят. Более того, могут диагностировать осложнения...

— Понятно.

— Лучше пока держи это в секрете от других пациентов. Если это разнесётся, будет плохо.

— Да...

Вспомнив о том, что случилось у медсестринской, Ринтаро скрестил руки, а Фубуки обеспокоенно потёрла щёку. Тем временем Юки и остальные, ранее довольно шумные, замолчали, и вскоре палату окутала странная тишина.

— Эй, Накасэ-сан? Часы посещений закончились, — тогда занавеска тихо раздвинулась и показалась медсестра.

— Что? О, правда! — взглянув на свои карманные часы, Маюри быстро встала с кровати и начала собираться. Она не заметила этого из-за отключённого мобильного телефона, но время действительно уже давно перевалило за восемь.

— А-а-а, Маюши, не уходи~

— Но медсестра же рассердится.

— Мне всё равно~ Сегодня ночью останься со мной~ — Фубуки вернулась к своему обычному поведению и крепко схватила Маюри за руку.

— Эй-эй, — с улыбкой сказала Каэдэ, разнимая их.

— Мы постараемся ещё прийти, так что не капризничай, ладно?

— Постараетесь? Нет, приходите завтра и послезавтра после уроков. Я умираю от скуки.

— Хорошо. Тогда до встречи, — сказала Каэдэ, гладя Фубуки по голове.

Маюри и Юки последовали её примеру, говоря «хорошая девочка», а затем, оставив Фубуки с глазами, словно у щенка, оставленного в приюте, все покинули палату.

Напоследок Ринтаро тихо кивнул Фубуки, всё это время смотревшей на него с кровати.

«Всё будет хорошо. Ты не больна, так что не переживай».

Похоже, она поняла его мысли и кивнула в ответ.

Больничный коридор после окончания времени посещений стал абсолютно тихим в сравнении с тем, что было ранее.

Время от времени раздавались резкие звуки, похоже, исходившие от медсестёр, переносящих шприцы и капельницы на металлическом подносе. Вероятно, некоторым пациентом нужно было принять препараты перед сном.

Для Фубуки и остальных длительное нахождение в подобном месте, несмотря на отсутствие проблем со здоровьем, было довольно угнетающе.

Когда Ринтаро и остальные спустились на первый этаж на лифте, они вернули свои пропуска для посещения и вышли на улицу.

Их окутал холодный вечерний воздух, готовый в любой момент заставить снег пойти.

— Хм?.. — включив мобильный телефон и проверив входящие сообщения, Ринтаро обнаружил новое. Посмотрев на время, он понял, что оно было отправлено около часа назад.

«Отправитель: Хашида Сузуха».

Было необычно получить сообщение от неё. Размышляя об этом, Ринтаро взглянул на текст, а затем нахмурил брови.

— Что такое, Окарин?

— А, ничего... Маюри, можешь пойти домой с Юки и остальными? Сузуха сказала, что у неё ко мне какое-то дело.

— А Маюши с остальными не могут пойти?

— Похоже на то.

В письме было всего несколько слов: «Надо поговорить наедине. Жду ответа».

— Может, она поссорилась с Хашидой-саном?.. — забеспокоилась Юки.

А как всегда зацикленная на любви студентка Каэдэ произнесла:

— Неужели она собирается признаться Окарину-сану?!

Но, как ни странно, это выглядело совсем не романтично.

Скорее, в этом коротком сообщении чувствовалось какое-то напряжение, и у Ринтаро возникло нехорошее предчувствие.

«С Сузухой что-то не так... Что происходит?»

Добравшись до станции Очаномидзу, он попрощался с Маюри, открыл список контактов в телефоне и набрал Сузуху.

В тот же момент он подумал: «Наверное, стоило сначала поговорить с Дару!» — но уже было поздно. Телефон соединился.

По другую сторону послышался очень низкий голос:

— Окарин-оджисан?

— Да...

— Ты видел письмо?

— Да.

— Мне нужно кое о чём с тобой поговорить. Можем встретиться?

— Хорошо...

По тону её голоса сразу стало ясно, что разговор не будет приятным ни для Ринтаро, ни для Сузухи.

***

Акихабара — район, на еженедельной основе подвергающийся реконструкции.

Район, где до вчерашнего дня стояли старые торговые здания, внезапно оказался покрыт железными стенами и плёнкой, был легко разрушен мощной строительной техникой.

Так, в самом центре этого мегаполиса возникла пустошь, где не росло ни травинки, и там в землю сразу же были закопаны основы нового гигантского здания из стальных каркасов и бетона, на которых стали возводить великолепное строение.

Это была современная Акихабара, развившаяся из чёрного рынка послевоенных годов в одно из самых знаковых мест Японии.

— Извини, Окарин-оджисан, что позвала тебя сюда, — в углу одной из таких огромных пустошей, где проходило строительство, окружённой плёнкой, чтобы не быть и всех на виду, виднелись два силуэта.

Похоже, на сегодня работа уже завершена, и такое место лишь слегка освещалось неоновыми огнями зданий в округе.

Сузуха, сидя на старом железном каркасе, опустила лицо, и его не было видно. В то же время Ринтаро сидел на бетонном блоке, неизвестно для чего предназначенном, и, не замечая этого, легонько постукивал ногой — он был напряжён.

— Нас не примут за незаконное проникновение?

— Похоже, это земля компании Руми-нээсан... Если что, она поможет.

— Понятно.

Руми-нээсан — это Акиха Румихо. Её прозвище — Фэйрис НянНян. Её семья является крупным землевладельцем в этом районе и имеет большие полномочия в развитии Акихабары.

— Так что ты хотела? — после длительного молчания Ринтаро не смог сдержаться и заговорил первым.

— А? Ну... — но Сузуха ответила неуверенно, что на неё было не похоже, и снова замолчала.

— Сузуха?

— Как бы сказать... Я не умею вести разговоры и выпытывать информацию...

— Понимаю. Я тоже.

— ...

— Просто скажи прямо. Думаю, ранее ты так и поступила бы.

— Да... Ты прав.

— Ты беспокоишься обо мне?

— ...

— Так и есть... Спасибо.

— Это не... — похоже, Сузуха хотела ответить с упрёком, но запнулась.

— На самом деле я поначалу был слегка шокирован. Ты совсем не похожа на ту Сузуху, что мы знали и что нам нравилась...

— Разумеется. Мы выросли на разных мировых линиях.

— Да, но сейчас я в этом не уверен. Сузуха — всё ещё Сузуха.

— ...

Она встала и посмотрела Ринтаро прямо в глаза. Наконец, её выражение лица стало видно в неоновом свете.

— Нет, на самом деле я другая.

— А?

— Я не та Аманэ Сузуха, которую ты знаешь.

На её прекрасном лице виднелись глубокие и резкие черты.

— Сузуха...

— Я сегодня следила за тобой, Окарин-оджисан.

— Следила?

— Да. Даже в больнице.

— ?!

Почему?!..

Нет, не нужно спрашивать, чтобы понять. У Сузухи была лишь одна причина так поступить.

— Это из-за Считывающего Штейнера?

— Я подозреваю, что он активировался в канун Рождества.

— ...

— Нет, наверное, не только тогда. Мировая линия изменилась. Так? — её голос дрожал, она была не в силах сдержать беспокойство. — Отвечай.

— Что ты сделаешь, если узнаешь?

— Просто ответь! — угрожающе произнесла она, стиснув зубы, будто бы выдавливая из себя слова.

Как только Ринтаро начал общаться с Дару, Юки и Маюри, Сузуха стала показывать своё истинное лицо — очень доброй и милой девушки. Её манера общения заметно смягчилась, и она стала вести себя похожим на весёлую, катающуюся на велосипеде по другой мировой линии Аманэ Сузуху образом.

Но сейчас она, похоже, пыталась снова стать той, кем была, впервые появившись в этой мировой линии как верный исполнитель своей миссии.

И, отчего ещё больнее, она старалась изо всех сил.

— Это приказ, Окабэ Ринтаро.

— !.. — Ринтаро затаил дыхание, когда она вытащила тускло сверкающий пистолет.

Она часто шутила по отношению к Дару: «Если снова скажешь что-то неприличное, я выстрелю», — но сейчас её взгляд был серьёзен, а предохранитель — снят.

Ствол пистолета был нацелен на его лоб.

— Ты шутишь, да?

— С такими вещами не шутят.

Ринтаро не мог встать и лишь немного отодвинулся.

Если его сейчас застрелят, он прольёт здесь свою кровь, прямо как те, кто безвинно погиб на поле боя в прошлой мировой линии.

Или, возможно, как его любимая, ставшая жертвой убийцы.

— Угх…

Когда его образ пересёкся с этими мыслями, из желудка поднялась жгучая боль, а затем распространилась по пищеводу и рту. Желудочный сок поднимался, сильно повреждая слизистую оболочку.

Закрыв рот рукой, он пытался сдерживать рвотные позывы.

Но в то же время он удивлялся тому, что думает о своей смерти. Граница между жизнью и смертью на самом деле невообразимо тонка, и последняя может без труда прийти к каждому.

Вероятно, это было следствием месяца, проведённого в условиях войны.

— Спрашиваю ещё раз. Мировая линия изменилась? Это уже не тот мир, что был раньше? — холодно повторила Сузуха, глядя на искривлённое лицо Ринтаро.

Однако было очевидно, что в её душе также разгорался конфликт. Пистолет, что она крепко держала обеими руками, слегка дрожал. Будь это Сузуха, пришедшая в этот мир прошлым летом, ей бы и в голову такое не пришло.

Стыдясь себя, она ещё сильнее сжала зубы. Тогда она, похоже, случайно прикусила губу, и из уголка рта на подбородок потекла ярко-красная струйка.

Посмотрев на неё, Ринтаро ответил:

— Всё в порядке. Мы находимся в прежней мировой линии...

— Правда?

— Да. мировая линия действительно менялась, но сейчас всё стало как прежде...

— Кто это сделал? Россия?

— Думаю, да...

— Значит, они уже начали эксперименты с машиной времени.

Ринтаро медленно кивнул.

— Значит, нам нельзя медлить. Если они продолжат, произойдёт нечто непоправимое. Путь ко Вратам Штейна может быть закрыт.

Этот монолог прозвучал скорее как обращение к самой себе, нежели к Ринтаро.

— Какая же я дура. Нельзя было сомневаться.

— Что ты собираешься делать?

— Заставлю тебя подчиниться. Даже если придётся силой отправить тебя в прошлое.

— А если я откажусь?

— Я не позволю.

— А ты сама этого хочешь?

— Что?

— Ты правда хочешь стереть этот мир?..

— Замолчи! — слова Ринтаро попали в самое уязвимое место Сузухи. С резким звуком воздух у его ухо сильно завибрировал.

А с неприятным звоном в ушах по его барабанной перепонке ударила резкая боль. У его лица почувствовался запах пороха.

— Следующая попадёт в цель, — выстрелив, Сузуха смотрела на Ринтаро полными слёз глазами.

У Ринтаро взгляд был похожий.

Оба молча стояли и смотрели друг на друга.

— Сузуха! Окарин! Что вы делаете?! — обратился к ним в этот момент громкий голос.

— Что?.. — удивившись, они повернули головы в сторону звука и увидели огромную тень, что пыталась протиснуться через забор строительной площадки.

Однако отверстие было слишком узким для его огромного тела и он застрял между выступающими по бокам прутьями, пытаясь вырваться.

— Ай-ай-ай...

— Дару!!!

— Прости, Сузуха, помоги...

Сузуха, не скрывая своего замешательства, подошла к Дару и помогла ему силой вырваться через забор.

— Папа... Почему?

— Мне пришло сообщение от Маю-ши и Аманэ-сан. Они сказали, что Сузуха позвала Окарина. У меня возникло плохое предчувствие, и я пошёл вас искать.

Наконец, Дару смог войти на строительную площадку, стряхнув грязь с одежды, и встал между Ринтаро и Сузухой.

— Кроме того, было ещё одно сообщение от анонима. С этим надо будет разобраться позже.

— Аноним?

— Мне прислали URL-карту этого места. Я подумал, что это может быть важно, и, придя сюда, услышал выстрел.

Дару посмотрел на Сузуху, затем на Ринтаро, и снова на Сузуху.

— Так что ты хотела сделать с Окарином?

— А, нет, она не...

— Если бы ничего не случилось, ты бы не стреляла, очевидно же, — прервал Дару Ринтаро и взглянул в лицо своей дочери. — Давай. Это же важно, да?

— Папа... ты ведь тоже всё понимаешь.

— Что именно?

— Что мировая линия изменилась. Россия начала эксперименты с машиной времени.

— Точно?

— Поэтому я и волнуюсь! — она резко взглянула на отца снизу вверх. — Если так и дальше пойдёт, всё будет кончено. Мы не сможем достичь Врат Штейна. Не сможем предотвратить Третью Мировую войну... Много людей погибнет, и мама тоже, ничего нельзя будет избежать!

— Это и правда проблема.

— Да!

— Но даже так... как бы сказать, если ты запугаешь Окарина и силой отправишь в прошлое, точно ли всё наладится?

— Что?

Дару, обычная беззаботная улыбка которого сменилась серьёзным выражением лица, стал похож на её будущего отца, что заставило Сузуху вздрогнуть.

— Знаешь, я начал исследовать машину времени и мировые линии, так что стал это немного понимать. Как и сказал Окарин, обычными методами спасти Макисэ-ши мы не сможем, сколько бы не пытались.

— Даже ты, папа...

— Если бы законы мироздания и причинно-следственные связи можно было так легко нарушить, мы могли бы спасти Маю-ши и в другой мировой линии.

— Так что же нам делать?

— Это мы и пытаемся узнать, разве нет?

Дару слегка постучал кулаком по груди, а затем тихо, чтобы Ринтаро не услышал, продолжил:

— Я верю, что однажды Окарин будет с нами... Нет, я верю, что он возглавит нас. Лаборатория Гаджетов Будущего существует лишь благодаря нему.

Всё это время Дару смотрел на Сузуху, но в конце бросил быстрый взгляд на Ринтаро.

— И тогда, возможно, Окарин сядет в машину времени даже без слов Сузухи.

— Но... время!

— Не переживай. Доверься мне. Я обязательно что-нибудь придумаю.

— …

— Иногда мне хочется, чтобы ты послушала своего отца.

Дару с неожиданными для него решимостью и мягким тоном аккуратно забрал пистолет из рук Сузухи.

Она попыталась его оттолкнуть, но в конце концов решила не сопротивляться.

— Ты забыла кое-что более важное, чем пистолет. В такой холод ты должна была их надеть, — он достал их и протянул Сузухе, и та взяла их вместо пистолета.

Как только она их увидела, из её глаз начали медленно течь слёзы.

— Я... я...

— Да?

— Я не знаю, что делать... Я потерялась...

— Да.

— Помоги, папа... Помоги... пожалуйста... — дрожа от слёз, Сузуха выглядела очень слабой. Это было очень неловко, но она не могла остановиться.

Смотря на сокровище, что она крепко сжимала в своих руках, — вязаные варежки, что она получила от Юки на рождество, — она чувствовала, как слабость катится по её щекам, и сама себя не понимала.

— Всё же... ты изменилась, Сузуха-онээчан, — в это же время на крыше здания, откуда открывался вид на строительную площадку, стояла женщина.

Она была одета в кожаный комбинезон и через бинокль наблюдала за тремя людьми, а затем, громко стуча каблуками, покинула это место.

Появившись позади здания, она села на свой мотоцикл, достала старенький мобильный телефон и набрала номер.

Через какое-то время... она, похоже, попала на голосовую почту. Что-то прошептав, она закончила разговор и убрала телефон в карман.

А затем громко завела двигатель и уехала.

***

— Фух... Фуэ? Ува! — резко проснувшись за столом, Хияджо Махо чуть не уронила чашку с кофе на пол, но успела поймать её обеими руками. Если бы кофе был только что сделан, она, вероятно, обожглась бы, но, к счастью, он уже успел остыть. — Чуть не попала... Меня бы снова отругали, — бормоча, она допила оставшуюся треть чашки. Хотя заварила она его крепко, добавив много сахара и разбавив горячим молоком, в итоге вышел напиток, который вряд ли помог бы ей не уснуть.

Кстати, в прошлом она трижды проливала кофе и газировку на ковёр и получала строгий выговор от управляющего комнатой для сотрудников исследовательского института. Конечно, стоимость чистки вычитали из зарплаты.

«Хм... когда я уснула?»

Потирая глаза, она взглянула на настенные часы.

Время было чуть больше одиннадцати вечера.

В полутёмной комнате с приглушённым светом только настольная лампа освещала кроглый участок стола.

На нём же, по-прежнему неубранном, лежали книги по теории относительности, квантовой теории, последним теориям струн, теориям червоточин и чёрных дыр... в общем, повсюду были разбросаны всевозможное специализированные книги, от реалистичных до абсурдных, — некоторые были сильно помяты. Кроме того, на листах для отчётов были написаны заметки и формулы, местами размазанными чернилами.

Когда она вытерла рот рукой, к рукаву спортивного костюма, купленного в японском супермаркете по низкой цене, прилипли слюни. А ещё рот стал чёрным от чернил.

«Чёрт... опять...»

Расчёсывая волосы, торчавшие из-за сна, она включила свет и посмотрела в зеркало в шкафу.

Там она увидела, что не только её рот почернел, но и на щеках остались следы от чернил, что выглядело ужасно. Хотя по возрасту она была вполне взрослой женщиной, выглядела она неопрятно.

«Ах, сэнпай, не используй мою подушку, уже в который раз тебя прошу!»

Ранее, работая в лаборатории института нейрологии до поздней ночи, она иногда засыпала за столом. В такие моменты она использовала подушку Курису, что очень её злило.

«Смотри! Она вся в слюнях!»

«Неправда!»

«Правда! Вот пятно с прошлого раза, вот с позапрошлого и ещё более раннего».

«И почему ты... так хорошо это помнишь...»

«В любом случае, ты не ребёнок, так что, пожалуйста, сделай что-то с этим или прекрати использовать мою подушку».

«Хорошо. Не злись только».

«Если не злиться, ты не поймёшь».

Этот разговор стал теперь далёким воспоминанием.

Немного погрустнев, Махо пошла в ванную и стала умываться. Холодная вода помогла ей окончательно проснуться.

Снова взглянув в зеркало, она увидела, что под глазами у неё появились ужасные мешки. В последнее время она страдала от бессонницы, и лицо её побледнело.

— ...

Вернувшись в комнату, она снова взглянула на стол.

Хотя она не очень много убиралась, ужасное состояние стола красноречиво говорило о том, насколько сложно ей справляться с проблемами, с которыми она столкнулась.

На столе, полу и диване были разбросаны копии статей и книг, связанных с временными измерениями, на которых она сама делала различные пометки.

Среди них можно было увидеть записи вроде: «Impossible. Time travel is impossible», «God, tell me what is going on?!», «I don't understand, it's weird, crazy, stupid», — и прочие подобные фразы, похоже, написанные в порыве отчаяния.

С тех пор, как она вернулась из Японии несколько месяцев назад, Махо была поглощена исследованиями машины времени, словно одержимая.

Конечно, они не могли быть открытыми и мешать её основной работе, поэтому чаще всего проводились в тайне после рабочей смены в её комнате.

В результате она каждый день, до глубокой ночи боролась с физикой, совершенно не относящейся к её специальности, и в итоге усталость и недосып достигли невыносимого уровня.

Единственное, что её поддерживало, — безумное желание найти способ спасти Курису, которое и крылось за этими исследованиями.

На самом деле ей хотелось увидеть настоящую машину времени, которая, по слухам, была где-то в Акихабаре, и поговорить с путешественником во времени. Однако на следующее утро после нападения она была вынуждена вместе с Лескиненом обратиться в консульство США и в тот же день вернуться на родину, так что времени на это не было.

Кроме того, по словам Хашиды Итару, с которым она тайно разрабатывала машину времени: «Да, Сузуха — путешественник во времени, но сколько бы я не пытался её убедить, она всё равно отказывается. Она даже мне не позволяет и пальцем коснуться машины времени и говорит, что не хочет разговаривать».

«Неужели нельзя что-то сделать? Мне нужны детали».

«Но я отказываюсь. Под угрозой моя жизнь».

«Она настолько опасна?»

«Скорее, ужасна и пугающая — на уровне, что не поддаётся человеческому пониманию! Прости!»

И в этот момент связь всегда обрывалась. Что именно происходило на той стороне, она не знала, но всегда всё шло в том же духе: загадочный путешественник во времени остерегался возникновения временных парадоксов и не соглашался не только прикоснуться к машине, но даже разговаривать.

В конечном итоге ей оставалось лишь самой найти решение этой проблемы.

— Но... я и правда устала...

Окабе Ринтаро предостерегал её: «Даже не думай пытаться спасти Курису с помощью машины времени». Время — неприкосновенная для человека сфера, и тот, кто когда-либо пытался в него вмешаться, переживал ужаснейший опыт.

Тем не менее, Махо, движимая своей одержимостью, продолжала исследования машины времени, даже вопреки обещанию Ринтаро.

Однако чем больше она изучала теории, что могли бы преодолеть законы времени, тем более сложными они становились, и в то время как её кохай, создавшая «Документ Макисэ Курису», достигала всё большего успеха, в ней всё чаще возникало искажённое чувство: «Она и правда гений, в отличие от меня...»

— Курису... Всё-таки я — не ты...

Иногда в её сердце прокрадывалось двойственное чувство: «Ты дорогая, любимая и незаменимая подруга, но при этом я завидую, ненавижу и чувствую обиду».

— Нет... Соберись, Хияджо Махо! — отругала она себя, тряся головой. — Я просто устала. Вот и чувствую себя неважно.

Махо встала с дивана и направилась на кухню, чтобы выпить ещё одну чашку кофе.

Хотя это было небольшое помещение на одного человека, на кухне имелись раковина для простого приготовления пищи, электрическая плита, небольшой холодильник и полка для микроволновки.

Она поставила чайник на плиту и щедро насыпала порошок растворимого кофе в большую чашку. Как только вода закипела, она подогрела молоко и добавила его вместе с сахаром в чашку.

— А? Что? — Махо прищурилась.

На уровне глаз в кухне было окно, из которого открывался вид на красивый газон, освещённый уличным фонарём. Это было популярное место в кампусе Университета Виктора Кондрии, где студенты и сотрудники исследовательских институтов отдыхали с ланчбоксами во время перерывов.

За этим садом располагались различные исследовательские институты, и Махо могла видеть трёхэтажное здание Института нейрологии, в котором она работала.

На втором этаже, в самой дальней комнате, она заметила свет. Это был офис профессора Алексиса Лескинена.

— Профессор снова работает в такое время?

Хотя она не могла осуждать других за это, она знала, что Лескинен тоже в последнее время много работал. В его офисе, как и сегодня, часто до глубокой ночи горел свет.

— Что же Вы будет делать, если здоровье подорвёте? — фыркнула она, оставив свои дела в стороне.

В этот же момент закипел чайник, и она выключила плиту, начав искать термос.

***

— Что? О, Махо! В такой час, — Лескинен, удивлённый неожиданным стуком в дверь, оторвал взгляд от компьютера и посмотрел на дверь.

На ней было матовое стекло, так что он смог увидеть Махо за ней.

— Профессор Лескинен? Можно?

— Конечно. В коридоре же холодно, да?

— Простите за беспокойство, — с помощью служебной карточки она открыла дверь и оказалась в уютном тепле кондиционера.

В этот раз она была не в спортивном костюме, а в фланелевой блузке, свитере, покрытом катышками, и джинсах. В правой руке держала поношенное пальто, а в левой — термос.

— Время не детское, Махо.

— Кто бы говорил.

— Ха-ха-ха...

— Я увидела свет в Вашем офисе. Вот, держите, — она налила кофе из термоса в пустую чашку на столе Лескинена.

Это была не сладкая кофейная смесь, а настоящий чёрный кофе, какой любил профессор. Он почувствовал аромат, медленно поднимающийся из чашки.

— Удивительно. Махо принесла мне кофе.

— Прямо настолько удивительно? Я тоже могу быть учтивой.

— Нет, тебе же всегда это не нравилось, так? Помню, когда ты впервые пришла в институт, заботливая Мэри раздавала всем утренний кофе и ты сказала: «Ты здесь, чтобы кофе варить? Раз есть на это время, возьмись лучше за работу».

— Не вспоминайте, давно было. Тогда я, можно сказать, была ребёнком и ничего не понимала. Я уже осознала это, — Махо смущённо надулась, услышав эту позорную историю. — Это подло, профессор. Больше я вам кофе не принесу.

— Ха-ха-ха, я не хотел. Просто был впечатлён тогдашней Махо. Ты была очень рациональной и спокойной. Поэтому я и выбрал тебя своим ассистентом. Ну, конечно, я не против и твоей теперешней доброй стороны. Спасибо, — сказал Лескинен, по-ребячески улыбнувшись.

Он медленно отпил тёплый кофе, словно наслаждаясь добротой Махо.

— Пожалуйста, не дразните сэнпая, — как только Махо стала раздумывать над ответом, компьютер на столе вдруг заговорил, отчего она в испуге подпрыгнула.

— Ох, я испугалась. Это «Курису»?

— Да, это я.

— Ха-ха, прости, что напугал. Я как раз проверял её программу.

Взглянув на экран монитора, Махо действительно увидела компьютерную модель Амадеуса «Макисэ Курису», с которой уже хорошо знакома.

— Добрый вечер, сэнпай.

— А, да. Спасибо, что осталась так поздно, — это была всего лишь программа на компьютере, но Махо не удержалась и сказала это. — Что Вы проверяете?

— О, это для моей статьи, — Лескинен допил кофе и налил ещё. Затем помассировал уголки обоих глаз пальцами. Похоже, он сильно устал.

— Принцип, по которому Амадеус лжёт?

— Да. Если мы сможем проанализировать эту часть программы, то сможем лучше понять, как люди лгут.

— Женская ложь иногда скрывает серьёзные секреты. Не скажу, что мне это нравится, — сказала «Курису» с очень серьёзным видом.

— Я не собираюсь разоблачать твою ложь. Мне просто интересно узнать процесс мышления в момент лжи.

— Ну ладно. Если вдруг я окажусь в ситуации, когда придётся что-то раскрыть, сначала расскажу о миленьком секрете Махо-сэнпая.

— Эй, давай без глупостей. Что ещё за миленький секрет?

— Хе-хе... — выражение лица «Курису» сменилось на ту самую улыбку, что Ринтаро называл «улыбкой мейнстримщицы». — Насчёт той плюшевой игрушки, что он выиграл для тебя в японском игровом центре... Думаешь, я о ней не знаю?

— Что?..

Вероятно, речь шла о плюшевой игрушке, что Ринтаро получил во время совместной прогулки по Акихабаре при её визите в Японию.

— Ты о чём?

— Она уже давно лежит на твоей кровати, так?

— О ч-чём ты говоришь?! — не удержавшись, резко воскликнула Махо на японском. Лескинен понимал японский, но это было не так важно, и она как-то неловко избегала английского. — Это подарок для мамы Курису.

— Тогда почему она в твоей комнате?

— П-потому что мама Курису сказала, что всё ещё ищет новый дом и до тех пор временно снимает квартиру, вот я и подумала, что будет неудобно с ней при переезде... — под конец она заговорила тише.

— Правда?

— Да, правда. В конце концов, плюшевая игрушка — и для меня важное воспоминание о Курису. Разве так странно спать с ней?

— О, так она и правда у тебя на кровати! И ты спишь с ней?! Расскажи подробнее!

— Угх!

«Эта нахальная программа смеет шутить надо мной», — поняла она, но было уже поздно. Махо покраснела и уставилась на неё.

Лескинен, как обычно, с удовольствием наблюдал за ними.

— Хм, похоже, «Курису» победила.

— Н-не важно, победила или нет! Я спать, спокойной ночи! — расстроенно выглядящая Махо попыталась выйти их комнаты Лескинена, но — будто не могла смириться — снова обернулась к «Курису». — Слушай, «Курису». С тех пор, как я вернулась, я почти не общалась с Окабэ. Я даже не знаю, как у него сейчас дела.

Это было правдой.

Сейчас Махо почти каждый день общается не с Окабэ Ринтаро, а с его другом Хашидой Итару.

Он был одним из создателей машины времени.

И сейчас Дару и Махо пытались «что-то» создать, но...

«Если Окабэ об этом узнает, он может разозлиться и, возможно, даже остановить это...» — подумав об этом, Махо решила не поддерживать с ним связь.

— Правда? Это так? — спросил, неожиданно, Лескинен, а не «Курису».

— Да, это так. У нас нет каких-то особых отношений.

— Я не собираюсь вмешиваться в твою личную жизнь, но он довольно интересный молодой человек. Было бы жаль, если бы связь с ним оборвалась.

— Это совсем не касается любви. Мне неприятно, когда возникают странные недоразумения.

— Понял, понял, — Лескинен усмехнулся и, положив руку на подбородок, задумался. — Меня снова пригласили в Японию для совместных исследований. Может, я свяжусь с ним в это время.

— Что?! — Махо не была в курсе об этом.

Будь это проект Лескинена, она должна была получить об этом информацию через сеть института.

— В Японию?!

— Да.

— Я тоже хочу!

— Извини, но не получится, — с сожалением сказал Лескинен.

— Почему?

— В Японии ты была вовлечена во множество происшествий, так? Институт нейрологии сказал, что пока не может отправлять тебя на международные конференции.

— А-а, но!..

— В связи со смертью Макисэ Курису, члены правления решили что не могут подвергать опасности ещё одного ценного исследователя.

— Я справлюсь! — маленькое тело Махо бросилось к огромному Лескинену. — Сейчас мы в безопасности, так?

— Нет. До тех пор, пока институт не разрешит, ты должна оставаться здесь. У тебя есть много исследований, над которыми надо работать, так?

— А, да!..

— Поняла?

— ...

— Это не просьба, а приказ от научного руководителя, поняла?

— Поняла... — она отпустила Лескинена, которого всё это время держала, и тихо опустила плечи.

Затем, медленно отступив, с сожалением произнесла:

— Это правда... только на время, да? Как долго мне не удастся снова выехать за границу?

Лескинен в ответ на это просто покачал голловой.

— Понятно...

— Хм? Ты довольно быстро смирилась, сэнпай, — неожиданно раздался голос «Курису», разрушив угнетённую атмосферу в комнате.

Это прозвучало как упрёк.

— Что?..

— В такие моменты ты всегда была более яростной и в конечном итоге приходила в правление выражать свой гнев.

— Что? Не помню такого.

— Правда? Жаль. По крайней мере, Макисэ Курису поступила бы именно так, да?

— ... — действительно, Курису могла бы сделать что-то подобное в определённых обстоятельствах.

Конечно, вряд ли это что-то поменяло бы. Но... по крайней мере, она была не из тех, кто сразу сдаётся.

— Эй, «Курису». Пожалуйста, не подстрекай Махо, — с недоумением сказал Лескинен.

— Но профессор, статистически вероятность разрыва отношений на расстоянии высока, так? Нужно создать как можно больше возможностей для встречи с Окабэ.

— Почему ты всегда переводишь разговор в это русло?! — забыв об унынии, закричала Махо в микрофон компьютера.

Увидев это, «подруга» на экране широко улыбнулась.

— Вот уж действительно, хватит уже...

Наверняка «Курису» пыталась поддержать её.

Когда она начинает вести себя, как настоящая Курису, Махо начинает забывать, что это всего лишь система Амадеус.

«Кажется, будто Курису и правда здесь...»

И тут в голову ей снова пришло то, о чём она много думала.

«Может, спросить эту «Курису» о машине времени?»

Неизвестно, когда настоящая Курису завершила теорию о машине времени, но, возможно, в памяти Амадеуса «Курису» осталось от неё хотя бы что-то.

Но чтобы задать этот вопрос, Махо придётся рассказать «Курису» о некоторых подробностях.

Различные истины, что она услышала от Окабэ Ринтаро. Множество невероятных событий, что она пережила. И, самое главное, реально существующая машина времени в Акихабаре...

Действительно ли она может позволить себе записать такие важные вещи в память Амадеуса? Махо не могла принять решение.

Конечно, как исследователь системы, она верит, что утечка информации из Амадеуса невозможна. Особенно если это «Курису».

Но, несмотря на это, она не могла избавиться от чувства тревоги.

— Эм... Ладно, профессор, я в комнату, спать. Завтра не могу опоздать.

— Ничего страшного, если не сильно опоздаешь.

— Мне нужно завершить отчёт до обеда.

— Ясно. Только не переусердствуй.

— Это и Вас касается. Спокойной ночи. Кофе оставлю здесь, — наклонив голову в знак благодарности и надев своё изношенное пальто, она вышла в коридор.

Махо уже собиралась вернуться к себе, но её окликнул голос Лескинена:

— Ах, да, Махо!

— Да? — она обернулась и увидела Лескинена, выглядывающего из-за двери офиса.

— Кажется, ты совсем не обновляла данные памяти Амадеуса в последнее время.

— ...

— Амадеус «Махо». Кажется, последний раз данные собирали перед поездкой в Японию.

— А? А, да... — Махо на мгновение замялась, почувствовав, что попала в затруднительное положение. — Дело в том, что... у меня было много страшных переживаний, и я подумала, что не стоит оставлять плохие воспоминания Амадеусу.

— Я понимаю твои чувства, но если так продолжится, мне придётся исключить тебя из проекта и обратиться к кому-то ещё.

— Но... — лицо Махо помрачнело.

— Не только о «Курису» надо заботиться. Иногда стоит уделять внимание и «себе». Она наверняка скучает. Завтра обязательно обнови данные. Поняла?

— Да... — Махо снова попрощалась с Лескиненом и быстро покинула помещение. Идя по тёмному коридору лаборатории, она задумчиво чесала голову.

«Что же делать?»

На самом деле у неё были серьёзные причины, по которым она колебалась с обновлением своих данных в Амадеусе.

Первой была та же причина, по которой она не могла обсудить машину времени с «Курису». Сейчас в голове Махо было слишком много непубличной информации о машине и Окабэ Ринтаро.

Хотя она ещё не получила информацию о путешественниках во времени, по крайней мере, она слышала от Дару, что на крыше Радио Кайкан находится машина времени.

Неопределённая тревога по поводу фиксации этих данных в компьютере лаборатории не давала ей покоя.

А вторая причина заключалась в...

«Почему я сделала это той ночью? Как же так?»

Каждый раз, как она вспоминала об этом, её лицо полыхало от стыда.

Это было следствие многократного страха, приведшего к смятению и помешательству — да, это единственное объяснение. Этого не должно было произойти.

***

Это произошло несколько месяцев назад, той самой ночью. В Токио, Акихабара, сразу после нападения с целью перехвата компьютера и жёсткого диска, оставленных Макисэ Курису.

Ринтаро, Дару и Махо, едва успевшие укрыться в Лаборатории Гаджетов Будущего, всё ещё прятались в темноте.

В течение этого времени Махо терзали страх, что нападение может повториться в любой момент, и сожаление о том, что она не смогла защитить драгоценную память «Курису».

В этот момент на помощь пришла Фэйрис НянНян — Акиха Румихо.

Оставив Дару, с решимостью заявившего, что останется, пока не вернётся Сузуха, Ринтаро и Махо временно укрылись в квартире Фэйрис.

Её квартира была одной из самых безопасных во всей Акихабаре, не было более надёжного места.

Пройдя в безопасную комнату для гостей, Махо наконец смогла расслабиться и упасть на кровать.

— Ах, нет, Махо-нян. Если собираешься спать, сначала помойся, а то ты вся грязная.

После этих слов она поняла, что действительно выглядит ужасно.

После того, как она отчаянно пыталась убежать, иногда ползая по земле, и в конечном итоге оказавшись в луже крови нападавшего, чьё имя она даже не знала.

От макушки до пальцев ног на ней были непонятные грязные пятна, и оттого даже Махо чувствовала себя отвратительно.

— Извините. Я приму душ.

— Ванна уже готова.

— Спасибо... Но пусть сначала пойдёт Окабэ, пожалуйста.

— Всё в порядке. Кёма... Окарин сейчас в другой ванной.

Похоже, в доме Фэйрис была ещё одна ванная для гостей. Как и следовало ожидать от верхнего этажа супер-роскошного здания.

— Я дам тебе свою одежду. Я уже подготовила нижнее бельё.

— Не стоит...

— Но ты же не можешь носить всю эту нястираную одежду?

— Ну...

— Не стесняйся. Друзья Окарина и Дару — друзья Фэйрис, ня, — Фэйрис улыбнулась, как настоящая кошка. — Кстати, я подготовила розовые трусики в полосочку, классику Акихабары. Уверена, они тебе подойдут, ня-ха-ха...

— А... Спасибо, хотя и не совсем поняла... — Махо очень медленно встала с кровати.

На самом деле она думала, что встала нормально, но все её суставы и мышцы скрипели и двигаться она могла только медленно.

— Тогда я пойду.

— Ванная тут.

Следуя за Фэйрис, с беспокойством протянувшей руку, она дошла до ванной, медленно сняла всю одежду и приняла тёплый душ.

Наконец, она снова почувствовала, как кровь циркулирует по всему телу.

— Фух...

Использовав ароматное мыло и шампунь, чтобы смыть грязь, она медленно погрузилась в воду. Тело, которое было как камень, растворялось в проникающем тепле. Вот что значит «воскреснуть».

Однако после этого Махо на собственном опыте должна была узнать, что подверглась гораздо более серьёзному состоянию паники, нежели могла себе представить.

Выйдя их ванны и вытирая тело, она попыталась надеть нижнее бельё, подготовленное Фэйрис (как и обещано, розовые трусики в полосочку), но вдруг её руки задрожали и она не смогла этого сделать.

Более того, силы в ногах также её покинули, и в конце концов она села на пол в раздевалке без возможности двигаться.

«Из-за крайнего напряжения и резкого расслабления произошла временная тяжёлая мышечная релаксация...»

Она сама так проанализировала ситуацию, но что с этим делать, она не знала, так что просто легла, будто у неё случился тепловой удар.

Если немного подождать, она должна восстановиться естественным образом... Так она подумала, и в тот же момент неожиданно заглянула Фэйрис.

— Махо-нян? Как водичка?

Увидев её белоснежное тело, лежащее на полу, она закричала.

— А, Фэйрис-сан. Всё в порядке, не пере...

— Кошмар! — однако, похоже, её тихий голос не дошёл до Фэйрис, вбежавшей в раздевалку и попытавшейся поднять Махо, что у неё не получилось сделать — она её уронила.

— Фугху!!!

— Уня-я! Из-извини, ня!

Лежащая в раздевалке Махо попыталась подняться, говоря:

— Н-н-ничего, Фэйрис-сан... Это скоро пройдёт...

Однако растерянная Фэйрис подошла сзади и, подхватив Махо подмышки, резко потянула её вверх.

И в этот момент Ринтаро, только что вышедший из ванной и услышавший крик Фэйрис, с испуганным лицом вбежал в комнату.

— Что случилось, Фэйри?!..

— Хи-и? — поднятая Махо поняла, что в таком положение ничего скрыть не получится, что было очень неприятно.

***

— Прости, это моя вина. Мне очень жаль.

— А-а, ничего, всё нормально. Это же... просто случайность, — с беспокойством ответила Махо, одетая в милую розовую пижаму в горошек, что казалась ей совершенно чуждой. — ... — она и не думала, что мужские руки могут быть такими грубыми. К тому же, он как-то сильно тряс её.

Наверняка это просто потому, что Ринтаро не привык к таким действиям, не умеет носить женщин, как принцесс, на руках. Но Махо с её нулевым опытом в общении с мужчинами не могла оценить, насколько он в этом хорош. Так что она просто свернулась в клубок и оставила всё на его усмотрение.

— Фуня-я... Это Фэйрис виновата, что так растерялась.

— Нет-нет, всё в порядке. Это ты прости, что так напугала.

— Всё нормально? Тебе не нужно в больницу?

— Нет, просто была сильная напряжённость, и затем произошёл откат. Думаю, если немного отдохну, восстановлюсь...

Махо с завистью посмотрела на свои неподконтрольные конечности.

— Прости, что ты вынужден это делать. Тяжело?

— Нет, совсем нет. Наоборот, ты настолько лёгкая, что даже беспокойно.

Это не было попыткой утешить её; Махо в самом деле была настолько лёгкой, что её вес на руках не вызвал ни малейшего дискомфорта.

— Ну... если так, хорошо... но мне всё равно стыдно.

— В этом нет ничего такого. В такой ситуации кто угодно бы испугался. Нормально, что ты нехорошо себя чувствуешь.

— Даже тебе было страшно?

— Конечно.

— Понятно...

Хотя расстояние от ванной до спальни было не таким большим, для Махо оно казалось невероятно огромным.

Когда они вошли в комнату, Ринтаро осторожно положил её на мягкую кровать

Фэйрис сразу же накрыла её одеялом.

— Спасибо.

— Тебе надо поспать, так? О том, что делать дальше, подумаешь, когда будешь в порядке.

— Да... Да, так и сделаю, — тихо кивнула в ответ Махо и снова выразила благодарность.

Закрыв глаза, она услышала, как Ринтаро тихо уходит.

Свет в комнате выключился, остались лишь свечение ночника на стене и уличные огни, пробивающиеся через закрытое окно.

— ... — она слышала биение своего сердца.

Оно то ускорялось, то замедлялось... создавая странный, вызывающий тревогу ритм.

Наверное, из-за усталости, в сочетании со стуком сердца она начала слышать будто бы шум сломанного телевизора, мешающий ей уснуть.

«Кстати, Окабэ говорил, что принимает антидепрессанты...»

Это неправильно, но она могла бы изучить состав и узнать, какое лекарство как подействует.

Может, стоило попросить немного? Или использовать безрецептурные антигистаминные препараты в качестве снотворного?

Думая об этом, Махо с трудом перевернулась на бок.

— Не кричи... просто слушай. Иначе... умрёшь, — вдруг среди неприятного шума в ушах раздался чей-то голос.

— !.. — Махо затаила дыхание, резко подняла одеяло и вскочила.

С пронзившим её ужасом она попыталась ползти к двери.

Но ноги не слушались, голос в ушах продолжал её преследовать. Упорно, как зверь, играющий со своей добычей.

— Если я убью тебя?..

— Нет, нет, хватит! Не надо! Нет!

Всё её тело покрылось мурашками, а зубы застучали.

Но, несмотря на мольбы, в комнате раздался сухой выстрел.

— Нет!.. — наконец закричала Махо.

— Хияджо-сан!

Её начали сильно трясти за плечи, и она пришла в себя.

Оглядевшись, она увидела, что лежит на кровати, а рядом с испуганным лицом стоит Ринтаро.

Она была вся в поту и ужасно себя чувствовала. В области желудка было неприятное ощущение.

— Что случилось?

— Т-тут кто-то был...

— Кто? Здесь никого нет.

Действительно, в комнате, освещённой ночником, не было ни тени, кроме Ринтаро. Конечно, не было и дула, нацеленного на Махо.

Антикварные часы на полке показывали, что время уже перевалило за час. Похоже, она уснула, не заметив этого.

— ...

— Это был сон?

— У... угу.

Не осознавая, что ответила, как ребёнок, Махо с трудом выдохнула и вытерла пот со лба.

— Ты сильно вспотела. Тебе стоит вытереться.

Ринтаро принёс полотенце из ванной.

Он аккуратно вытер капли с её лица, груди, рук и ног. Затем...

— А, точно. Извини.

Засомневавшись, стоит ли вытирать под пижамой, он всё понял и развернулся.

— Я вернусь в комнату. Если что-то случится, зови.

— А? А-а!

— Что?

— А... а Фэйрис?

— Она сейчас в душе. Я скажу ей заглянуть сюда.

— Ясно...

— Ну тогда... — Ринтаро собрался отойти от кровати.

Но Махо, сама того не ожидая, потянула руку и крепко схватила его за подол.

— П-подожди...

— ?..

— П... пожалуйста... ненадолго... останься тут, — лишь это она смогла произнести слабым, дрожащим голосом.

— Хияджо-сан?

— Не... не оставляй меня...

Она не могла поверить, что произнесла это.

Но оставаться одной в эту ужасную ночь было слишком страшно, и она не могла этого вынести.

Ринтаро, похоже, понял чувства Махо и, без единого намёка на смех, кивнул.

— Хорошо. Я останусь с тобой, пока не придёт Фэйрис.

— Спасибо... Прости за такой каприз.

— Ничего, всё в порядке. Я тоже не могу уснуть, так что... я просто отвернусь, а ты вытрись.

— Да...

Пока Ринтаро смотрел на дверь, Махо сняла пижаму и вытерла пот, водопадом стекавший с неё.

Затем она попыталась снова надеть пижаму, но та была слишком мокрой. Поэтому, не имея другого выбора, она заползла в постель в одном лишь нижнем белье и натянула одеяло до самого подбородка.

— Всё.

— Ага.

В тусклом свете ночника Ринтаро подвинул стул к кровати и сел.

— Я буду здесь, пока ты не уснёшь. Это должно тебя успокоить, так?

— ...

— Эй? Что такое?

— Ничего, всё в порядке, — Махо покраснела от эмоций, которые сама не могла понять, и ещё глубже забралась под одеяло, отвернувшись от Ринтаро.

Она тихо закрыла глаза.

Ринтаро, откинувшись на спинку стула, смотрел в потолок, будто о чём-то задумавшись. Он больше не двигался.

Разговор затих, и в комнате остался лишь отдалённый звук ночи, доносящийся сквозь занавески.

— ...

— ...

Сколько времени так прошло...

Когда Махо наконец успокоилась и начала погружаться в сон, Ринтаро тихо, почти что шёпотом, произнёс:

— Махо... не спишь?..

— Что? Нет... — так же шёпотом ответила она, когда ускользавшее сознание вдруг вернулось.

Повернувшись и медленно открыв глаза, она увидела, что он смотрел на закрытое окно. Казалось, он пытался за ним что-то разглядеть.

«У него красивый профиль...» — отчего-то подумала она.

— ...

— Что-то не так?..

Ринтаро, долго не способный произнести ни слова, наконец слегка покачал головой.

— Я долго хотел сказать тебе... но... не хватало смелости... прости.

— О чём ты?

— Только... одну вещь...

— Одну?

— Я... не рассказал тебе нечто важное...

— ?.. — забыв, что одежды на ней почти нет, Махо немного приподнялась.

— Я рассказал тебе о других мировых линиях, о Курису... о машине времени и прыжках во времени...

— Да...

— В Радио Кайкан... я также рассказал о происшествии между Курису и её отцом...

— Да...

— Тогда... на самом деле, я должен был сказать тебе ещё кое-что. Но... просто не мог... не мог сказать.

В какой-то момент его голос стал очень тихим и хриплым, и наступила тишина.

Махо не пыталась подстегнуть его и просто ждала.

Прошло время, и она подумала, что, наверное, он уже не собирается говорить.

Несмотря на позднее время, вдали послышался пронзительный, странно режущий слух звук, похожий на реактивный самолёт.

— Это... я должен сказать только тебе... — наконец произнесённые им слова были совершенно иными в сравнении с тем, что она слышала раньше.

Он выглядел так, будто находился на дне глубокой тёмной бездны, страдая, мучаясь. Полон печали и тоски... И в его глазах можно было увидеть, вероятно, беспомощный гнев и отвращение к самому себе.

— Окабэ?..

Махо вдруг почувствовала, как её сердце разрывается от боли... Откуда эта боль? Она сама не понимала, но ей не хотелось видеть его таким.

— В тот день, в Радио Кайкан...

Дрожащая рука Ринтаро сформировала какую-то фигуру.

Это была форма руки, держащей нож. Форма, что забрала жизнь любимого человека.

— Я... убил...

— Хватит! — не сдержавшись, она закричала. И, забыв о том, как выглядит, выскочило из-под одеяла, схватила его руки своими маленькими ладошкамми и остановила его. — Хватит! Всё в порядке! Не говори больше ничего!

— ... — Ринтаро вопросительно смотрел на неё. Она изо всех сил трясла головой.

— Сейчас не время!

— Махо...

— Я... я верю тебе. Я не знаю, что произошло, но когда придёт время, всё равно узнаю. А до тех пор молчи!

Махо не понимала, почему её голос обрёл нотки плача. Но, собравшись с силами, она резко разжала его «проклятую» руку.

Ринтаро больше не мог ничего сказать и просто подчинился ей.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга.

Никто не мог найти слов, чтобы продолжить разговор.

— !.. — наконец, первой двинулась Махо.

Она поняла, что держит его руку почти что голая.

— П-п-прости!

Махо покраснела и быстро вернулась в постель, а Ринтаро поспешно отвернулся.

— А... всё в порядке, можешь смотреть.

Когда он вернул взгляд, Махо свернулась в клубок под одеялом.

— Я... уже лягу спать...

— Ах, да. Извини, что помешал.

— Не думаю, что ты помешал. Но этот разговор закончен. Хорошо?

— ...

— Хорошо?

Когда Махо снова строго произнесла это, Ринтаро медленно кивнул.

Нет, не кивнул, а глубоко поклонился.

— Спасибо, Махо...

— Не стоит. Спокойной ночи, — она снова отвернулась.

Ринтаро снова отккинулся на спинку стула, и в комнате снова стало тихо.

— ...

Через некоторое время послышалось еле слышное дыхание Ринтаро.

Похоже, он уснул. Но дыхание было далеко не спокойным, скорее даже мучительным.

Слушая его, Махо долго колебалась...

Наконец, она осторожна изменила положение и протянула руку из-под одеяла, коснувшись его руки.

«Как же Курису звала тебя? "Окабэ-сан"? Или... "Ринтаро"?»

Она не знала, но решила, что это не важно.

Решив так, она тихо задвигала своими розовыми губами и произнесла почти шёпотом. Ей эта пародия на голос показалась ужасной. Если бы живая Курису когда-нибудь это услышала, то точно бы рассердилась.

— Держись, Окабэ Ринтаро. Разве человек, которого я полюбила, был таким слабым?

Постепенно его мучительное дыхание, казалось, стало легче...

Махо с облегчением улыбнулась и осторожно убрала от него свою руку.

Но затем передумала и снова потянулась, крепко схватив его за край одежды, как и раньше.

Это было стыдно, будто она была ребёнком, но так она чувствовала, что этой ночью ей не приснится кошмар.

Вскоре Махо, словно поддавшись его состоянию, наконец начала тихо посапывать.

В ту ночь ей впервые за долгое время приснилась нежно улыбающаяся Курису...

«Ах, чёрт!.. Зачем я вспомнила об этом? Какая я тогда была? Как это случилось?»

Она сидела на корточках в коридоре Института нейрологии в полночь. Ей казалось, что она вот-вот ударится головой о пол.

Даже вернувшись в Америку, она продолжала вспоминать о себе в квартире Фэйрис и испытывать множество противоречивых эмоций, погружаясь в безысходные размышления.

Да, в конечном итоге, вторая причина, по которой Махо не хотела обновлять данные Амадеуса «Махо», как бы это наивно, если не сказать «грубо», не было с её стороны, было: «И что скажут старшие учёные?» Это было довольно жалко.

Более, того, сама Махо говорила, что Амадеус — всего лишь копия. Поэтому, независимо от того, какие данные ей будут загружены, Амадеус «Махо» не станет смеяться над настоящей Махо и уж тем более рассказывать об этом Лескинену...

Тем не менее, у Махо всё равно была невыразимая сопротивляемость, заставляющая её колебаться.

«Ах... в конце концов, я просто обычный человек...»

С сильным чувством ненависти к себе Махо с трудом встала на ноги.

— Кто здесь? — вдруг раздался строгий женский голос. Махо вздрогнула и обернулась.

В коридоре внезапно включился свет, и она увидела, как несколько мужчин и женщин направляются к соседнему корпусу — Институту психофизиологии.

Если Институт нейрологии, где работали Махо и её коллеги, в основном занимался изучением функций мозга, то Институт психофизиологии специализировался на психических процессах и заболеваниях, вызванных активностью мозга, что было ближе к медицине.

— Извините. Я Хияджо Махо из лаборатории профессора Лескинена.

— А, ты ассистент Алекссиса?

— Да.

Поняв, что Махо не посторонняя, женщина смягчила тон. Махо тоже облегчённо вздохнула, поняв, что женщина и её сотрудники ей знакомы.

— Профессор Рэйес? Вы работаете так поздно?

— А ты?

— Ну, да...

— Мы оба зависимы от работы, — профессор Джуди Рэйес улыбнулась, прищурившись за очками с нижней оправой.

Ей было где-то за сорок. Хотя она не такая высокая, как Лескинен, всё равно гораздо выше, чем среднестатистическая женщина. Она не была особенно красивой, но её южный, светлый облик и открытый характер, позволявший ей играть со студентами в баскетбол, делали её популярной в кампусе.

— Алексис всё ещё в офисе?

— Да. Он работает над Амадеусом.

— Он и правда увлечён им. Неужели для него он как дочь? — сказала Рэйес и подмигнула, проходя мимо Махо и направляясь в офис Лескинена. Остальные сотрудники также последовали за ней.

— Эм?..

— Что?

— Вы встречаетесь с профессором Лескиненом в такое позднее время. Это экстренное собрание?

— Нет, ничего такого. У меня небольшая проблема с исследованием, и мне срочно нужна его помощь. Тебе не о чем беспокоиться... Не принимай это на свой счёт. Но спасибо.

Хотя её слова были прямыми, они не звучали грубо, когда она их произнесла. Оставив Махо, Рэйес быстро направилась к офису Лескинена.

«Проблема с исследованием... что это может быть?»

Хотя она была заинтригована, казалось, её присутствие не поможет, поэтому Махо решила вернуться в свою комнату. Так она сможет прочитать ещё немного отчётов по теме червоточин.

— ?.. — и в этот момент она заметила среди сотрудников Рэйес незнакомца.

Как и другие сотрудники, он был в белом халате, предназначенном для Института психофизиологии. Но, как бы сказать... он не выглядел как учёный.

Когда проводишь дни в качестве исследователя, начинаешь различать людей с похожей атмосферой. И этот мужчина явно выделялся на фоне остальных и даже вёл себя крайне дерзко по отношению к профессору Рэйес. Если бы это был кто-то из её лаборатории, он бы никогда такого себе не позволил.

Кроме того, в институте большинство сотрудников обычно носит удобную одежду под халатом, чтобы не бояться испачкаться во время экспериментов, но он был в идеально сидящем костюме. В такое время суток.

Махо неоднократно оборачивалась с недоумением и продолжала следить за их удаляющимися фигурами.

«Кто это был?..»

Вернувшись в свою комнату, Махо не могла успокоиться и всё бродила туда-сюда.

Раньше Курису часто говорила: «В Институте психофизиологии появляются люди, как будто посланные армией», — поэтому у Махо возникло подозрение, что Институт психофизиологии тайно планирует военное использование Амадеуса.

«Но с профессором Лескиненом всё будет в порядке...»

Когда она взглянула в сторону Института нейрологии, в его офисе всё ещё горел свет.

Лескинен — человек с учёным складом ума, как в хорошем, так и в плохом смысле, и особенно в отношении к Амадеусу он проявляет необычайную привязанность. Махо пыталась успокоить себдя, говоря, что он не позволит использовать его детище в военных целях.

«Раз так волнуюсь, следовало бы настойчиво последовать за профессором Рэйес».

В конце концов, Махо не могла сосредоточиться на чтении отчёта о червоточинах и, обняв ноутбук, села на кровать и слегка неуклюже скрестила ноги.

Она подключилась к Интернету через сеть «подозрительной» компании, с которой по рекомендации Дару заключила контракт, а не через сеть института. Затем запустила приложение для видеочата.

Оно было создано секретной компанией, к которой принадлежали Дару Супер-Хакер и многие другие, и, по его словам, обеспечивало самое безопасное общение в мире. Насколько это было правдой, знать она не могла, так как не была экспертом в этой области.

«Интересно, где сейчас Хашида-сан?»

Учитывая разницу во времени, в Японии уже должен быть полдень. Даже Хашида, живущий в ночном ритме, должен был бодрствовать.

В зависимости от времени, он мог находиться в Лаборатории Гаджетов Будущего, в MayQueen+Nyan^2 или в каком-то подозрительном месте, но в последнее время Махо часто обменивалась с ним мнениями и они совместно перед сном исследовали вопросы, связанные с машиной времени.

Пока она ждала ответа от Дару, окно чата внезапно открылось. Как и всегда, на экране появилось его пухлое лицо с двойным подбородком.

Судя по всему, он был в Лаборатории Гаджетов Будущего.

— Привет, Махо-тан~

— Почему ты не можешь называть меня просто Махо? Я же говорила, чтобы ты перестал звать меня «Махо-тан»!

— Но я знаю, тебе это нравится.

— Мне это не нравится... Так что насчёт того дела?

Тогда Дару понизил голос. Похоже, он был обеспокоен происходящим вокруг.

— Эм, насчёт этого, можем отложить на потом? Извини, сегодня я хотел бы пропустить эту тему.

— А? Ничего, конечно, но что случилось?

— Ну, вчера ночью... Расскажу в другой раз.

— Поняла...

— Тем более, Махо-тан? Ты не хочешь сегодня поспать? Выглядишь ужасно.

— Не твоё дело... Но спасибо, так и сделаю. И ты тоже береги здоровье.

— Ох! Махо-тан сегодня такая покорная и добрая. Ты наконец думаешь обо мне!

— Нет, ничего такого. И ты снова называешь меня «Махо-тан». Я правда подам в суд.

— Пожалуйста, не надо!

— Ну... до встречи, — Махо попыталась закончить видеочат.

Но в последний момент, увидев в углу экрана силуэт человека, она остановила палец, которым собиралась кликнуть.

Он лежал на диване, как мёртвый, не двигаясь ни на миллиметр.

Похоже, он крепко спал.

— А? А, сейчас здесь Окарин. Я хочу дать ему немного поспать. Прости, что не могу говорить.

— Ни... ничего. Пока не так важно.

— Если есть, что сказать, я могу передать.

— Нет.

— Да? Ну тогда до встречи, Махо-тан.

— Спокойной ночи.

На этом видеочат с Японией закончился. На экране осталась лишь пустая чёрная область.

— Фух... — Махо выключила компьютер и легла на бок.

Она потянулась и случайно коснулась копии книги, лежащей на кровати.

Это был отчёт о машине времени с элементарными частицами, но, честно говоря, для Махо он был слишком сложен, и несмотря на то, что она перечитывала его кучу раз, полного понимания она так и не достигла.

Тем не менее, на обложке этой копии большими красными буквами было написано:

«All right, Kurisu!? I will save you someday, so hang on!» (Всё в порядке, Курису?! Я обязательно спасу тебя, так что держись!)

Конечно же, это был почерк Махо.

***

— Дару?.. А где Сузуха?

Вскоре после того, как Махо в Америке завершила видеочат с Дару...

В Японии Ринтаро, спавший на диване, наконец проснулся от солнечного света и потёр глаза.

Хотя, должно быть, ещё не много времени прошло после полудня, зимнее солнце уже находилось низко и жёлтый свет проникал в глубь лаборатории.

— А, думаю, она ещё в машине.

— ...

— Но теперь всё в порядке. Утром она наконец успокоилась... и больше не должна делать ничего безумного.

— Понятно.

Прошлой ночью Дару изо всех сил успокаивал Сузуху, которая, казалось, совершенно изменилась и не могла остановить слёзы.

В итоге, расставшись с Ринтаро, после долгих раздумий Дару и Сузуха заночевали в машине времени на крыше Радио Кайкан, укрывшись одеялом.

Дару подумал, что для Сузухи так будет лучше всего.

С другой стороны, Ринтаро тоже беспокоился о Сузухе и не мог вернуться домой, поэтому остался в лаборатории дожидаться её.

— Ну, тем не менее...

— А?

— Даже если бы меня обняла красивая девушка, уставшая и вся в слезах я бы и пальцем не коснулся её.

— Но красивая девушка... это твоя дочь...

Немного раздув ноздри, Дару с недоумением ответил Ринтаро:

— Но вчера Сузуха была просто невероятной. Она была такой милой, что было мучительно осознавать, что это моя дочь.

— Почему бы тебе не начать встречаться с Юки? Тогда ты сможешь обнимать её сколько угодно.

— Чёрт, Окарин, ты серьёзно?

— Хашида — хороший парень.

— Если бы всё было так просто... — произнеся это, Дару вытащил из кармана сложенный пополам лист бумаги и протянул его Ринтаро. — Вот...

— Хм?

— Сузуха сказала, чтобы я тебе это передал.

— Мне?..

Открыв полученный лист бумаги, Ринтаро увидел аккуратные и красивые буквы, судя по всему, написанные очень тщательно:

«Окарин-оджисан. Прости за вчера», — этими словами началось письмо. — «Вчера я сказала, что не понимаю, что мне делать, чтобы все были счастливы. Да, сейчас я сбита с толку. Но я стараюсь. Поэтому, Окарин-оджисан, прошу, подумай ещё. Если это твоё окончательное решение, я больше ничего не скажу», — на этом письмо закончилось.

— ...

— Она сказала, что могла бы поговорить с Окарином напрямую, но... ей неловко встречаться лицом к лицу.

— Понимаю. Мне тоже, — Ринтаро нарочно попытался улыбнуться своему другу. — Передай Сузухе, что я понял.

Затем он снова медленно прочитал письмо от Сузухи и бережно убрал его в карман.

— Но, Окарин...

— А?

— А, нет, ничего. Давай лучше сходим поесть? В Джиро или Го-го-карри, — заикнувшись, Дару быстро проглотил слова.

Он подумал, что, возможно, об этом не стоит говорить Ринтаро.

Сузуха сказала, что пытается, но... на самом деле времени уже не так много.

Об этом она тихо говорила, завернувшись в одеяло, когда наконец-то успокоилась после истерики.

Кабина машины была немного приоткрыта, чтобы не тратить энергию на систему жизнеобеспечения. Прохладный ночной воздух, проникая внутрь, превращал дыхание их обоих в белые облачка.

— Почему? Из-за того, что Россия начала эксперименты?

— Из-за этого тоже, но... — голос Сузухи помрачнел, — на самом деле компьютер, управляющий машиной времени, — это квантовый компьютер, ещё не существующий в этом времени, и его батарея почти что села.

— Что?

— Я говорила об этом, да? Я использовала машину много раз в 1998 году, чтобы найти дочь Маю-нээсан.

— Да.

— Но... у будущих вас не было на это планов. Поэтому количество использований компьютера для управления машиной значительно превысило ожидания папы...

— Так значит, батарея израсходована?

— Да. Это гораздо более серьёзная проблема, чем топливо самой машины. Сложно точно управлять машиной, чтобы совершить прыжок.

— Можно просто заменить или зарядить батарею.

— Если бы это было так...

— Можно взгляну?

— Эм...

Тогда Дару впервые смог увидеть часть центральной системы машины, не получив выговора от Сузухи.

Но...

«Что это?»

Размер встроенной батареи был примерно как у автомобильного аккумулятора, но с подобного рода вещью он никогда ранее не сталкивался.

Это было совершенно не похоже на литий-ионные батареи, и даже поиск в Интернете не помог найти ни одну похожую современную батарею. Это была неизвестная технология, которую можно было бы назвать чёрным ящиком. Принцип и структура оставались непонятными, и он не знал, как её зарядить и можно ли вообще это сделать.

По сути, это была «одноразовая батарея».

— В таком случае, остаётся просто заменить её на современную батарею или генератор...

Когда Дару произнёс это, Сузуха бессильно покачала головой.

— Если бы можно было, я бы уже давно это сделала. Но думаю... это невозможно.

— Что?

— Я попросила Руми-нээсан подготовить автомобильный аккумулятор. Большой, как те, что в грузовиках.

— Ага.

— Не удивляйся. Когда я подключила его, он не продержался и секунды.

— Серьёзно?!

Хотя его заранее предостерегли не удивляться, он всё равно был поражён этой цифрой.

— Я также пробовала генератор на бензине...

— Тоже не сработало?

— Да. Я понятия не имею, сколько галлонов бензина потребуется. В любом случае, такое количество бензина не удастся загрузить в машину, — Сузуха, как обычно, с сожалением выдохнула. — Руми-нээсан правда сильно старалась. Она даже достала самые современные топливные элементы.

Хотя было впечатляюще получить такие вещи от Фэйрис, похоже, и это в итоге не сработало.

— Технологии будущего такие удивительные? Такая маленькая штука может обеспечить такую мощность? — глядя на батарею, Дару только и мог, что восхищаться. — Если бы можно было, как в научной фантастике, превращать органические отходы в электричество... И как долго эта батарея ещё продержится?

— Наверное... ещё один-два прыжка.

— Всего? — между бровей Дару появилась глубокая складка.

— Да. Кроме того, приборы измерения гравитационного поля и координат работают непрерывно... Через полгода они отслужат своё. Чтобы совершить точный прыжок на остатках батареи, у нас есть максимум полгода. Возможность спасти Макисэ Курису есть только до того момента...

Сузуха облокотилась на грудь Дару и закрыла глаза.

— Что будет, если батарея разрядится и мы потеряем контроль над машиной?.. Управление чёрными дырами тоже перестанет работать... и мы не сможем выбраться с горизонта событий?

— Не говори так!

— Прости. Но интересно, что это за место... Будет ли время, как сейчас, тихим, будет ли так вечно? Если так... может, это и неплохо...

После этих слов Сузуха замолкла и больше ничего не говорила.

Дару, глядя на следы, что слёзы оставили на её щеках, подумал:

«Похоже, Сузуха правда отправится летом... независимо от решения Окарина...»

— Что такое, Дару?

— А? — когда его окликнули, он вернулся к реальности от воспоминаний о прошлой ночи и увидел, что Ринтаро, уже обувшийся, внимательно смотрит на него из-за двери.

— Идёшь?

— А, да, иду! Сомневался, может, стоит сходить в Санбо?! — Дару нарочно сказал это весело, чтобы его внутренние переживания не были заметны, и натянул свою любимую кепку.

Он не хотел, чтобы его красные глаза, что вот-вот наполнятся слезами, увидел только его лучший друг.

***

За окном слышался прерывистый звук. Вероятно, это была маленькая птичка, может, воробей. Звук был тонкий и бессильный — возможно, птичка была атакована каким-нибудь хищником, вроде вороны, и сбежала сюда, на карниз этой квартиры.

Тем не менее, находясь в комнате с плотно задёрнутыми шторами, невозможно было узнать, что происходило с маленькой птичкой.

— ...

В тусклой и тесной комнате повсюду была разбросана одежда, среди которой было много грязных вещей: пакеты с недоеденными сладостями, упаковки с полупорчеными закусками и множество пакетов с мусором.

Однако наиболее странным было то, что вокруг прислонившейся к стене полуголой женщины валялись все в крови и гное бинты.

На её обнажённых животе и груди, руках и ногах также были небрежно обмотаны бинты, тоже в крови.

Ужасно гнилостный запах, исходящий от разлагающегося мусора — или же от её собственного тела — медленно заполнял комнату.

— Гх... гх! — женщина, до этого, словно кукла, неподвижно сидевшая, вдруг начала кашлять.

Из её горла раздался неприятный звук, и рвотные массы, смешанные с кровью, запачкали татами у её ног.

— Ха... ха... ха...

После сильного кашля Кирю Моэка вытерла рот и наконец вздохнула.

Положив руку на живот, она поняла, что, возможно, из-за кашля рана снова открылась, и на её руке осталась липкая красная субстанция.

Тем не менее, она не проявила к этому никакого интереса и, вытерев кровь грязным бинтом, схватила лежащий на столе рядом с ней предмет.

Это был мобильный телефон.

Её дрожащие пальцы открыли экран с сообщениями.

Однако там не было ни одного нового письма.

— Почему?.. Почему ты не отвечаешь?..

Вероятно, она сказала именно это. Из её уст вырвался крайне неясный и безэмоциональный звук.

— FB... Почему?..

Вдруг её пальцы безумно забегали по клавишам телефона.

— Пожалуйста, FB, прошу прощения за провал, ответь мне, хоть что-нибудь, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — с отчаянием набрала она сообщение и нажала на кнопку отправки.

А затем уставилась в экран телефона.

— FB... пожалуйста, FB...

Моэка повторяла это бессмысленное действие на протяжении месяцев — с той самой ночи, когда она провалила попытку украсть ноутбук Макисэ Курису и была атакована российским спецназом.

Хотя ей удалось избежать смерти, в результате обстрела спецназом она получила тяжёлые ранения, но от так называемого «FB» не поступило ни единого сообщения, в котором этот человек проявил бы о ней заботу.

Тем не менее, Моэка продолжала отправлять сообщения своему любимому человеку. Их количество, вероятно, уже перевалило за несколько сотен.

— ...

Она медленно положила телефон на стол, прислонилась к стене и снова замерла, как кукла.

Её дыхание стало поверхностным и слегка учащённым.

Раны от пуль не были должным образом обработаны, они гноились, и даже спустя несколько месяцев периодически всё её тело пронизывала сильная боль. Высокая температура не спадала, иногда поднимаясь до 39-40 градусов.

Однако для неё гораздо больший душевный стресс причиняло чувство, что её «мать», FB, бросила её.

Поэтому она продолжала ждать, когда снова получит сигнал с мобильного, и, несмотря на то, что находилась в состоянии, при котором могла бы умереть, продолжала сохранять свою жизнь.

— Угх... гх...

Наверное, где-то она почувствовала сильную боль. Она тихо застонала, крепко закрыла глаза за очками и сжала губы, пытаясь сдержать боль.

— ?!.. — но в следующий момент её глаза широко раскрылись.

В её умирающем взгляде, не имевшем ни капли жизни, внезапно засиял безумный свет.

Снаружи послышался лёгкий звук, будто бы что-то упало. Казалось, кто-то подглядывал.

У Моэки не осталось сил встать, так что она поползла к двери, оставляя за собой красноватые следы крови, капающей из её ран.

— FB?.. Это FB? FB? — попыталась она закричать в сторону двери, но на деле смогла лишь издать задыхающийся хрип.

Тем не менее, посторонний узнал, что Моэка жива, и дверная ручка с тихим щелчком повернулась. Незапертая дверь беспорядочно открылась, и комнату осветил яркий свет.

— Угх!.. — от ослепительного света Моэка на мгновение потеряла зрение. Для неё, в темноте блуждавшей на грани жизни и смерти, даже небольшой лучик света казался болезненным.

— М4. Ты ещё жива?

Голос женщины вызвал у Моэки разочарование. Оставшись лежать на животе, она безжизненно опустила голову и перестала двигаться.

— Ты... не FB...

Моэка никогда не встречала женщину по имени FB. Они всегда общались по электронной почте. Однако, читая умные и добрые письма от неё, Моэка сама создала себе образ «FB». Это было создание, полное любви, с богатым жизненным опытом, всегда направляющая, когда она терялась, словно мать.

Но женщина, стоявшая в дверях и смотрящая на неё, хоть и была в свете солнечных лучей, не могла быть FB: её голос звучал куда моложе, а слова были высокомерными, что ни капли не было похоже на материнскую заботу.

И это неудивительно, ведь она была просто одной из раундеров, что пытались забрать компьютер Макисэ Курису, но потерпели неудачу.

— Не стоит так отвечать тому, кто спас тебе жизнь. Если бы не я, ты бы уже давно была мертва.

Женщина сбросила рюкзак и два пакета к ногам Моэки. В рюкзаке были медикаменты, которые невозможно было достать без рецепта врача, — различные антибиотики, мощные противовоспалительные и обезболивающие препараты, инъекции, а также питательные вещества, витамины и даже медицинские иглы и швы. Более того, там были и запрещённые наркотики, которые можно было использовать только для снятия очень сильной боли.

В каждом из пакетов были консервированные и готовые к употреблению продукты, которые максимально долго сохраняли свою свежесть.

— Если не хочешь жить, просто скажи. Я вместо этого принесу тебе яд, — сказала женщина-раундер, но, похоже, Моэка уже потеряла к ней всякий интерес и молча свернулась на полу.

Женщина уже привыкла к такому поведению Моэки — она без колебаний зашла в комнату в обуви. Затем без стеснения схватила мобильный телефон Моэки, что лежал на столе, хотя он был покрыт кровью и гноем, и без колебаний засунула в свой карман.

— Что ты делаешь?!.. — ранее безмолвная Моэка издала звук, похожий на крик. В то же время, не обращая внимания на кровь, вытекающую из всех её огнестрельных ранений, она резко встала. С трудом вытянув свои истощённые руки, она бросилась возвращать телефон, что был для неё важнее жизни.

Это было зрелище, похожее на сцену из фильма про зомби.

Однако женщина-раундер не дрогнула:

— Подожди. У меня новое указание от FB.

Моэка мгновенно остановилась.

Только окровавленные бинты, свисающие с её тела, колыхались под ногами. И с каждым движением капли крови оставляли на полу новые пятна, что выглядело крайне зловеще.

— Указание... от FB?

— Да. Вот, — женщина достала из другого кармана другой мобильный телефон. Это был не смартфон, а раскладушка немного меньше той, что использовала Моэка. Цвет был тусклый, металлический, и, судя по следам повреждений и грязи, он был подержанный. — Старые линии связи перехватываются российскими и американскими разведывательными службами, так что теперь будешь использовать этот телефон для получения указаний.

Моэка с опаской потянулась к предложенному телефону. В следующий момент она резко схватила его и прижала к груди, словно ребёнка.

— FB... ты будешь отправлять мне письма на этот телефон?

— Возможно, там уже есть...

От этих долгожданных слов Моэку затрясло. Она открыла телефон дрожащими руками и открыла экран с письмами.

Из её безэмоциональных глаз потекли слёзы.

«М4, моя дорогая дочь. Ты пережила трудности, и я очень переживала за тебя. Мне жаль, что всё пошло не так, но я рада, что ты жива. Скорее поправляйся и жди следующего письма от меня. Да, у тебя ещё есть шанс. И в этот раз выполни свою задачу и верни моё доверие. Я искренне верю в тебя. Твоя дорогая мама, FB».

Это всё, что было в письме.

Но Моэке этого было достаточно.

Её тело, настолько ослабленное, что она даже не могла закричать, издавало сухие звуки, будто она плакала. Моэка высыпала содержимое рюкзака, что ей принесла женщина-раундер, на пол.

Она грубо сняла небрежно обмотанные бинты и осталась полностью голой, а затем, с трудом сдерживая боль, стала тщательно обрабатывать свои раны.

«Скорее поправляйся». Таков был приказ FB.

— Хорошо, М4. Я скоро вернусь, — удовлетворённо наблюдая за состоянием Моэки, женщина развернулась и вышла.

Дверь тихо закрылась.

Кстати, птичий щебет, что слышался у окна, уже исчез.

Моэке это было неинтересно, но в темноте под карнизом, совсем рядом с её комнатой, птичка тихо скончалась.