Бог не играет в кости!

— Альберт Эйнштейн

———

Наступил июль, и палящие весь район Канто солнечные лучи становились всё сильнее. В сочетании с эффектом теплового острова прогнозировалось, что это может быть самое жаркое лето за последние несколько десятилетий.

И вот в один из таких летних воскресных дней, в самый разгар зноя, когда от асфальта и бетона поднималась дымка раскалённого воздуха, заставляя вновь оценить все преимущества кондиционера, Ринтаро и его друзья не отрываясь смотрели в большое стеклянное окно перед ними.

— А-а-а, Окарин! Смотри-смотри! Ещё один огромный самолёт! — раздался взволнованный голос Маюри.

Посмотрев в указанном направлении, они увидели, как ярко раскрашенный авиалайнер заходит на посадку.

— Это, а-а-а, Дельта Эйрплейнс, ня. Особый окрас, ня? Красиво, ня! — Фэйрис тоже сияла от восторга.

Они находились в первом терминале международного аэропорта Нарита — воротах в страны всего мира.

Ринтаро, Маюри и Фэйрис сидели у окна семейного ресторана на верхнем этаже и уже давно вот так наблюдали за самолётами. Выходить на смотровую площадку в такую жару не было ни малейшего желания, поэтому они решили наблюдать, не выходя из здания.

Смотреть на посадку и взлёт пассажирских самолётов со всего света было невероятно интересно — такой опыт в повседневной жизни редко удастся получить.

— Скажи, Кёма... то есть, Окарин...

— Когда ты уже перестанешь называть меня Кёмой? — спросил Ринтаро и горько усмехнулся.

— Вообще-то нам уже пора идти, ня.

— А? Уже время?

Посмотрев на часы, он убедился, что час прибытия, о котором сообщил по почте Дару, действительно наступил.

Впрочем, это не означало, что Дару летал за границу. Просто один из его постоянных собеседников в чате, с его слов, должен был сегодня прилететь этим рейсом. Получив от Дару сообщение, они решили: «Раз выдался случай, почему бы не встретить?»

Кстати, Маюри была с этим человеком совсем не знакома, но когда пришло сообщение от Дару, она была как раз вместе с Ринтаро и прицепилась, воскликнув, что тоже хочет в аэропорт.

— Мы так увлеклись наблюдением за самолётами, что забыли про время!

— Точно. Пойдём в зал и подождём там.

Выйдя из заведения, они спустились на лифте на первый этаж.

Там было не протолкнуться из-за прибывших в Японию иностранцев и вернувшихся на родину японцев.

Посмотрев на табло, они увидели, что нужный рейс из США приземлился по расписанию и вот-вот из выхода должны начать появляться люди с большими чемоданами.

— Не пропустите её. Она, в общем, ну о-о-очень маленькая.

— Ня-ня? За такие слова я на тебя пожалуюсь!

— Шучу, пожалуйста, не надо!

Обменявшись такими фразочками, они прождали несколько десятков минут.

Но нужный им человек так и не появился. Пассажиры того же рейса проходили мимо один за другим, и у них уже стали закрадываться тревожные мысли, что они ошиблись рейсом или всё-таки пропустили её. Но в тот момент, когда волнение достигло своего пика, она наконец показалась.

Точнее, правильнее сказать, не столько она, сколько огромный чемодан, который катился из выхода сам по себе, громко грохоча колёсами.

Понять, что это именно та самая девушка, можно было по знакомому Ринтаро ворчливому голосу, с раздражением доносящемуся из-за чемодана, смешиваясь со звуком колёс:

— Ну просто невероятно! Я не подделывала паспорт! Каждый, каждый, каждый раз, в какую бы страну я ни приехала, обязательно задерживают и проверяют! Это отнимают кучу времени!

Когда-то Ринтаро тоже принял её за школьницу, пробравшуюся на ATF... Видимо, в аэропортах она постоянно сталкивалась с подобными неприятностями.

Он с горькой улыбкой подошёл к чемодану и похлопал по нему.

— Давно не виделись. Рад, что ты прошла паспортный контроль.

— ?.. — наклонившись вперёд, Хияджо Махо изо всех сил толкала чемодан на колёсиках, так что, услышав внезапный оклик прямо над ней, она ответила по-глупому.

Затем удивлённо подняла взгляд и, несколько раз моргнув, уставилась на Ринтаро. Похоже, её мысли от такой неожиданности настиг хаос.

Но вскоре её лицо залилось краской. Даже уши стали ярко-алыми.

— Э-э-это ты?!

— Хм? Всё в порядке, Хияджо-сан?

— Конечно, в порядке!.. Нет, не важно! Что ты здесь делаешь?!

Махо почему-то отступила на несколько шагов назад.

Но её тут же оттолкнул вперёд другой пассажир, и в итоге она неловко остановилась прямо напротив Ринтаро.

Кстати, сегодня наряд Махо был весьма своеобразным: гавайская рубашка с ярким цветочным принтом, шорты цвета хаки, а поверх — чёрная летняя кофта, накинутая, похоже, из-за кондиционера в самолёте. Сложно сказать, яркий это наряд или скромный. Дисгармония в нём достигала своего апогея.

«Ой, нет-нет. Не время сейчас об этом думать!» — всплыло в памяти Махо событие прошлогодней ночи — произошедшее в спальне квартиры Фэйрис, — словно нечто постыдное.

Она, конечно, была сильной. Будь она морально готова, она бы загнала такие воспоминания в дальний угол сознания и могла бы нормально общаться с Ринтаро.

Но эта встреча была слишком внезапной.

— Я от Дару получил сообщение. Так что пришёл встретить.

— П-п-правда? Но я же сказала, что смогу доехать до станции Акихабара. Можно было встретить у турникетов.

— И что? Я всё равно здесь. К тому же, я волновался, сможешь ли ты одна добраться до Акибы...

— К-какая наглость! Я не ребёнок...

— Ха-ха-ха, — смеясь во весь рот, Ринтаро поманил рукой стоящих позади Фэйрис и Маюри. — Позволь представить... Хотя Фэйрис ты, наверное, помнишь.

— Д-да. Вы тогда так мне помогли. Конечно, помню.

— Соскучилась, ня~! Махо-ня-ян! — Фэйрис крепко обняла маленькую Махо.

Та, слегка смутившись, вырвалась из объятий.

— Вы тогда мне очень помогли. Я благодарна. Но можно, пожалуйста, в таком месте не кричать «Махо-нян»?

— А что такого, ня? Это же мило~!

— Оглянись вокруг! Все же смеются! Это смущает!

— Уню~? — Фэйрис наклонила голову. — Правда, ня~?

— А это моя подруга детства, Шиина Маюри.

— Привет~ Я Маюши, — Маюри вежливо поклонилась Махо. И мило улыбнулась.

— Шиина... Маюри-сан?

И тут, непонятно почему, Махо сделала вид, будто что-то припоминает.

Пока Ринтаро и Маюри с удивлением смотрели друг на друга, Махо несколько раз про себя пробормотала: «Маюри-сан, Маюри-сан...»

Но вскоре, похоже, вспомнила это имя.

— Ах... — легко хлопнув в ладоши, она изобразила слегка кислую мину.

— ?..

— Хм? Что-то с Маюши?..

— Н-нет, ничего. Извини.

В этот момент Махо вспомнила бессмысленное письмо, которое получила около месяца назад.

Отправителем был её научный руководитель — словно ребёнок в теле взрослого.

«Махо! У меня для тебя очень важная информация! Тебе рассказать или нет? Что же делать? Я в замешательстве!» — пришло сначала первое письмо с намёками. Удивлённая Махо ещё не успела понять, что происходит, как пришло второе — с фотографией:

«Похоже, у Ринтаро в Японии есть девушка! И к тому же очень милая! Это большая проблема для тебя, Махо! Мы провели экстренное совещание с Амадеусом "Курису" и пришли к выводу, что в данной ситуации ты в абсолютно невыгодном положении!»

«Да о чём ты вообще?.. Какое ещё совещание с Амадеусом?» — Махо не знала, что и думать.

Даже сейчас от одной только мысли о том письме у неё кружилась голова.

К слову, то письмо она просто проигнорировала.

«Так значит, эта девушка и есть та самая... Окабэ-сана...»

На фото, прикреплённом к тому письму, была именно эта девушка. И также было указано имя — «Mayuri Shiina».

— Хм? — Махо заметила, что Маюри смущена её пристальным взглядом, и, быстро улыбнувшись, протянула правую руку. — Очень приятно. Я Хияджо Махо.

— Хиядо-сан?

— ХияДЖО. Если сложно выговорить, можешь звать меня по имени.

— Угу! Тогда и ты зови меня Маюши. Очень приятно, Махо-нян-чан.

— Погоди-ка. Я сказала, можно звать по имени, но к нему что-то лишнее прицепилось.

— Что~? — Маюри сделала поистине озадаченное выражение.

«Ну и ну», — глядя на Маюри, подумала Махо. — «Какая девушка. И какое же милое личико. Такая вечно недовольная, как я, ей ничего не сможет противопоставить... Нет-нет, стоп! А для чего мне ей что-то противопоставлять?! Это всё профессор со своим дурацким письмом! Оно меня совсем из колеи выбило!»

— Ну что, Махо-нян! Машина Фэйрис уже ждёт! Садись, и поедем Акибу, ня!

— А? А можно? Я собиралась поехать на поезде... И хватит меня называть Махо-нян.

— Ня-ха-ха, не стесняйся, ня. Мы же специально за Махо-нян приехали.

— С-спасибо, конечно, но Махо-нян это...

— Давай же! В лим-у-зин!

— Лимузин?

— Дай-ка помогу с вещами. Парковка там.

— А?!..

По отношению к Махо редко кто проявлял такую доброту, так что она не привыкла, чтобы за ней приезжали или помогали ей с вещами.

Ещё со времён учёбы в университете, и даже став научным сотрудником, будь то стажировка или научная конференция, она всегда справлялась одна. И кроме Курису и Лескинена у неё никогда не было даже собеседников.

В этот раз она планировала связаться с Дару и самостоятельно добраться до станции Акихабара. Поэтому она не знала, как себя вести и какую дистанцию сохранять с Ринтаро, тащившим все её вещи, и с Фэйрис и Маюри, которые так весело с ней болтали. И от этого ей было неловко.

— М-ня? Что-то не так, ня?

— А? Нет, ничего...

— А, поняла~ Ты, наверное, проголодалась, Махо-нян-чан?

— Здесь много вкусных ресторанов, ня. Махо-нян, хочешь перекусить, ня?

— Я же просила не... Л-ладно, сдаюсь, — тяжело вздохнула Махо, и, услышав это, Ринтаро весело рассмеялся.

***

Белоснежный лимузин уехал от аэропорта Нарита и направился в сторону центра города.

Хоть это и лимузин, Махо предполагала, что по сравнению с американскими он будет не очень уж роскошным из-за узких японских дорог. Но увидев этот величественный автомобиль на парковке, она невольно округлила глаза.

«Я... Я такие видела только у директоров, взятые напрокат, чтобы покрасоваться на президентском приёме...»

Дверь открыл мужчина, весьма походивший на дворецкого. Внутри салон был широким и просторным, с высоким потолком. Качественные сиденья были мягкими и пушистыми. Словно движущийся по дороге отель.

Даже выросшая в Америке Махо впервые оказалась в такой машине.

В салоне было тихо — не было слышно даже шума мотора. Не было привычной для простых автомобилей тряски.

— Итак, Хияджо-сан?..

— А? А, прости. Засмотрелась в окно и не расслышала. Что ты сказал?

Вдоль трассы возле Нариты часто встречались деревенские пейзажи. Глядя на безмятежные японские виды, мелькавшие за окном, Махо задремала.

Долгий перелёт в эконом-классе, похоже, давал о себе знать.

— Я спросил, зачем ты в этот раз прилетела. Снова помочь профессору Лескинену?

— А, а-а-а... — Махо замешкалась с ответом. Ведь правду она рассказала только Дару.

На самом деле в этот раз она подала в Институт нейрологии заявление на отпуск, указав ложные сведенья. Та самая «идея», о которой она сказала Дару в чате, была именно об этом.

В заявлении в качестве места назначения она указала: «Мотобу, Кунигами, Окинава». Оттуда родом были её прародители, эмигрировавшие перед войной в Южную Америку.

Там до сих пор живут оставшиеся родственники, с которыми Махо ни разу не встречалась, но по словам её бабушки и дедушки, они поддерживают с ними тесный контакт.

Она связалась с дедом, и он помог ей создать предлог для визита к родственникам. В качестве цели было указано посещение могил предков семьи Хияджо.

Конечно, она слегка волновалась, прокатит ли такая заявка... но так как Махо ни разу не брала длительный отпуск, институт одобрил его довольно легко.

Однако определённые проблемы всё же возникли...

— А-а... Окабэ-сан, ты часто связываешься с профессором Лескиненом?

— Ага. Он продолжает здесь свои исследования, так? Иногда даже приглашает меня вместе пообедать. Для меня это большая честь.

— Вот как...

«Плохо... Если буду неосторожна, моя ложь может раскрыться...»

Разумеется, Лескинену тоже известно о её приезде в Японию. Она даже получила от него письмо: «Полюбуйся на красивое море Окинавы, иногда и тебе стоит отдохнуть».

Иными словами, если её «истинная цель» станет известна, будет не очень приятно.

— Вообще я приехала не за этим. Я еду к родственникам на Окинаву.

— На Окинаву?

— Да. Но раз уж я здесь, решила по пути заехать в Акихабару...

— Хм, понятно. Окинава, значит... — услышав это название, Ринтаро на мгновение помрачнел.

На секунду ему вспомнилась та кошмарная мировая линия, но он тут же вернулся в своё обычное состояние.

— Значит, ты ненадолго в Токио? Жаль.

— А?! Д-да, точно.

— А насчёт отеля в Акихабаре ты уже решила, ня?

— Пока нет. Собиралась поискать недорогой бизнес-отель.

— Тогда можешь спокойно остановиться у Фэйрис, ня! Прошлая комната свободня.

— А? А можно?

— Опять ты стесняешься, ня. Фэйрис будет только рада, ня.

— Но я не могу вот так...

— Х-хм, тогда в качестве платы за комнату ты могла бы немного подработать в кафе у Фэйрис. Что думаешь, ня?

— Подработать?..

— Угу. Наши девчонки в следующем месяце заняты додзинси для Comima, ня. И все слёзно просятся в отпуск, ня.

— ?..

— И теперь нехватка горничных становится проблемой... Если бы Махо-нян помогла, было бы здорово, ня...

Махо не поняла и половины из сказанного Фэйрис, но похоже, та имела в виду, что многие работницы ушли в отпуск и это создаёт проблемы.

— А-а-а... Благодарю за предложение... Кафе Фэйрис-сан — это место, куда меня водил Окабэ-сан?

— Так точно, ня.

— Значит... мне придётся надеть то самое милое платье горничной с кошачьими ушками?

— Конечно, ня~

— Отказываюсь.

— А-а-а?! Почему?!

— Самой не понятно? Думаешь, мне подойдёт?

— Подойдёт~ Маюши уверена, ты будешь очень миленькой.

— Возражений нет, ня. Окарин тоже так думает, ня?

— Ага. Наверное, у тебя будет много фанатов?

— Каких фанатов?.. Не люблю лесть.

— Вообще-то это не лесть.

— В т-таком случае... может, тебе проверить зрение? — услышав неожиданные слова от Ринтаро, Махо смутилась. Она ускользнула в самый угол бокового сиденья.

— Махо-нян, думаю, тебе надо осознать свою привлекательность, ня.

— Угу. Если бы Маюши была мальчиком, у неё бы ёкнуло сердце.

— И вот опять...

Поскольку её впервые так открыто и непрерывно хвалили, она уже и не знала, как реагировать, так что вся сжалась.

— Хияджо-сан, может, тебе стоит... ну... как бы сказать... немного... поэкспериментировать с образом? Если попробуешь, думаю, станет только лучше...

Ринтаро понимал, что она, скорее всего, рассердится, но всё же осторожно высказал, о чём думал с момента их встречи.

И, как он и предполагал, она надулась.

— Что? И это ты говоришь?

— Нет-нет, сейчас я очень стильно одеваюсь. Я даже покупаю журналы мод и беру пример оттуда.

— Как-то незаметно.

— Чего-о?

— Ладно, ладно, ладно.

Фэйрис перебралась прямо к Махо и расположилась между ней и Ринтаро.

— В общем, мне и так хорошо. Главное — исследования.

— Но! Тогда что ты будешь делать, если тебе кто-то понравится, ня? Можешь запутаться и не суметь передать ему свои чувства, ня.

— ... — на мгновение Махо замолчала.

Но тут же рассмеялась. Почему-то она выглядела очень довольной.

— Всё в порядке. Не думаю, что будет такой человек. Так что не о чем беспокоиться.

Затем она прикрыла рот и слегка, несколько нарочито зевнула.

— Простите... После полёта и смены часовых поясов я немного...

— А, у Фэйрис тоже такое было, ня. Смена часовых поясов — это тяжело, ня, — Фэйрис призадумалась, а затем взяла Махо за руку и потянула обратно к середине сидения.

— ?.. Что такое?

— Махо-нян, приляг и поспи, ня. Когда приедем, я тебя разбужу.

— А-а-а?

Сиденье, на котором сидела Фэйрис, было очень длинным, и при росте Махо на нём спокойно можно было прилечь, свернувшись калачиком.

Однако в её голове промелькнуло, что зрелище это будет неприглядным — она отлично осознавала, как выглядит по утрам, всегда наблюдала своё ужасное лицо в зеркале.

— Но это как-то неприлично...

— Не беспокойся, ня. Здесь же только мы, ня.

— Ага, ничего, если немного поспишь. Дело не только в смене поясов. Ты, кажется, сильно устала.

— Ну, да... Я правда была занята параллельными исследованиями и мало спала.

— Параллельными? То есть и чем-то кроме Амадеуса? — услышав это, Ринтаро с интересом наклонился вперёд, и Махо осознала, что снова проговорилась. Она же не могла сказать, что в тайне от Ринтаро и университета разрабатывает машину времени.

— Ну-ну, Кё... Окарин? Об этом можно и потом поговорить, ня. Сейчас ей лучше поспать, ня.

— Т-точно. Прости.

— Вот, Махо-нян. Фэйрис предлагает тебе мягкое... бедро в качестве подушки, ня, — Фэйрис похлопал себя по изящно вытянутой из-под мини-юбки ноге.

— На коленях... Н-не надо. Я же не ребёнок.

— Не стесняйся, ня.

— При чём тут стеснение... Это любого смутит, — ответив так и слегка покраснев, Махо полностью расслабилась и откинулась на мягкое сиденье.

Всё-таки прилечь она стеснялась, поэтому положила голову на спинку сиденья и раскинулась всем телом.

После половины суток в тесноте эконом-класса даже это было очень приятно.

— Хм... Лежать на коленях у Фэрис-чан... Если бы Дару-кун услышал, он бы разозлился, сказал, что нужно было соглашаться.

— Какая разница, что там будет говорить этот извращенец?

— А? Хияджо-сан тоже стала звать Дару извращенцем?

— Само собой. Каждый раз, когда мы общаемся в чате, он то одно, то другое... Удивлена, как вы до сих пор в суд на него не подали.

— Ха-ха-ха...

Тут Махо, впервые об этом задумавшись, подняла запрокинутую голову.

— Кстати, а Хашида-сан сегодня чем-то занят? Работает?

— Нет. У него сегодня очень важное дело, от которого зависит его жизнь.

— Зависит жизнь?..

— Дару-кун сейчас на свидании.

— На свидании?.. — Махо уставилась на остальных, словно услышала что-то невероятное. — Ох... Похоже, я и правда устала. Мне почудилось что-то очень страшное.

— Не удивлён, что Хияджо-сан так отреагировала...

— Он правда на свидании!

— Не верю! Не может такого быть! — из-за накатывающей дремоты её глаза наполовину закрылись.

Из-за этого, хоть она и не собиралась, выглядело так, словно она осуждающе их допрашивала.

— Н-не надо так страшно такое говорить!.. Он собрал всю свою храбрость и наконец пригласил её.

— Дару-нян тоже старается, ня.

Услышав упрёки Ринтаро и Фэйрис, Махо осознала, что и правда высказала ужасное предубеждение, и тут же исправилась:

— Т-точно, я была поверхностна. Нельзя судить о человеке по внешности... Погодите! При чём тут внешность, если он и внутренне такой же?! Разве такое свидание может пройти удачно?!

— ...

— ...

— ...

Перед лицом чрезвычайно резонного замечания настала очередь остальных переглянуться и замереть.

***

И как раз тогда, когда в компании Ринтаро происходил такой разговор...

— Добро пожаловать!

Сузуха, встреченная бодрыми голосами персонала, переступила порог яркого зала, выдержанного в бело-жёлтой гамме.

У входа, рядом с изображением гориллы, красовалась броская надпись: «Go-Go Curry», — а рядом висели фотографии различных позиций меню.

«Так, какой бы топпинг мне сегодня добавить?»

В воздухе, наполненном восхитительным ароматом карри, она уставилась на автомат выдачи талонов.

С тех пор, как Дару привёл её сюда, это место стало любимейшим заведением Сузухи. Она договорилась с собой, что раз в месяц, получая карманные деньги от отца (то есть от Дару), будет приходить сюда, чтобы съесть знаменитое гигантское карри — «Мэйджор Карри».

Дару ей сказал, что раз понравилось, может ходить, когда захочет, но Сузуха была слишком принципиальна. Она с пафосом заявляла, что прибыла сюда не для того, чтобы лакомиться, что не может брать у отца много денег на карманные расходы, и упрямо стояла на своём.

Можно подумать, что она слишком драматизирует из-за какого-то карри... но именно это и делало Сузуху Сузухой.

Кстати Мэйджор Карри просто огромный. Огроменный.

Огромная серебристая тарелка была доверху заполнена рисом и карри, а сверху водружены два гигантских крокета, креветка в панировке, сосиска, варёное яйцо и гора капусты. Это монстрическое блюдо, эквивалентное двум-трём обычным порциям карри со всеми возможными топпингами. И всякий раз, как Сузуха его заказывала, среди посетителей явно ощущалось смущённое оживление.

Возникала атмосфера, полная мыслей о том, будет ли с ней всё в порядке и может, она не в курсе об истинной кошмарной сути Мэйджор Карри.

Однако унаследовав от Дару в том числе и стальные желудок с аппетитом, да к тому же обладая телом, познавшим эпоху голода и усвоившим принцип «Ешь, пока есть возможность», Сузуха могла запросто умять такое количество вкуснейшей еды... и оставить тарелку полностью пустой.

Кстати, существует ещё и особое блюдо, ещё более гигантское, чем Мэйджор Карри, но если его осилить, то твою фотографию с надписью «Поздравляем!» вывесят в зале, так что Сузуха стеснялась бросать такой вызов.

«Ладно. Возьму-ка дополнительный соус».

Страшная девушка решила добавить ещё больше карри-соуса к и без того огромной порции и взяла талон.

Она передала его работнику, и... к удивлению, привычного ажиотажа в зале почти не было.

Испытав лёгкое недоумение, она направилась к только что освободившемуся месту у стойки, как вдруг...

— А?.. — заметила на нём парня и девушку, выглядевших до боли знакомо.

Как раз тогда с криком «Приятного аппетита, ваш Мэйджор Карри!» бодрый официант с грохотом поставил перед ними по огромной серебряной тарелке (или, скорее, подносу).

Вот оно что. Внимание посетителей было приковано именно к этой парочке.

И немудрено: один из них был здоровяком, которому Мэйджор Карри, казалось, самое то, а другая — стройной девушкой, ещё более хрупкой, чем Сузуха, и к тому же очень миловидной.

Каштановые волосы струящимися волнами спадали ниже плеч; белая как снег кожа, невзирая даже на разгар лета; правильные черты лица и безупречно сложенное изящное тело.

Голубая блузка без рукавов с прозрачной оборкой на подоле, мило прикрывающей ягодицы, была дополнена яичного цвета летним кардиганом, служившим против солнца. Низ — укороченные джинсы и лёгкие сандалии. На шее — лёгкий шарф, тоже от солнца.

Хотя её летний наряд был довольно классическим, из-за её неизменно сияющей радостной улыбки он смотрелся на ней так нарядно.

И перед этой девушкой, от которой у любого бы дух захватило, в своём полном великолепии лежала порция сверхгигантского карри.

Зрелище было слишком дисгармоничным.

— Ух ты! На фото он не токой впечатляющий! — воскликнула она, не обращая внимания на окружающих.

«Какого чёрта, папа?.. Первое свидание — и здесь, да с Мэйджор Карри?!»

Верно. Это были Дару и Юки на своём первом свидании.

Сузуха незаметно устроилась на сиденье в противоположном конце зала и стала украдкой за ними наблюдать. К счастью, всё внимание Дару и Юки было поглощено сверхгигантским карри и они совсем не заметили её прибытия.

— А-а-а, т-так... Аманэ-сан, если не осилишь, я... я помогу тебе доесть...

— Да, спасибо. Но знаешь, я, вроде как, в этом деле довольно крепкая!

— П-правда?.. Удивлён...

— Эхе-хе. Если честно, я всегда смотрела на меню снаружи... Очень хотелось попробовать хоть раз. Я так рада, что ты меня сюда привёл.

— Э-это о-очень х-хорошо.

«?.. Это что?..» — Сузуха заметила, что с Дару творится что-то неладное.

Его движения были неестественными, словно у робота. Отсюда она не могла разглядеть лицо, но его обычно сгорбленная спина была неестественно выпрямлена, и в целом каждое его движение было резким и неуклюжим.

Более того, своей неуверенной рукой он успел себе налить уже несколько стаканов воды, каждый из которых один за другим жадно высушивал.

— А, извини... Можно мне тоже воды?..

— А? Да, да, конечно.

— Спасибо.

Дару налил воды в стакан Юки.

Но даже это он сделал так неосторожно, словно плохо сконструированный робот, что вода чуть не пролилась прямо Юки на руку.

«Ой!» — увидев это, Сузуха чуть не бросилась на помощь.

— Кья...

— Т-т-т-т-ты в порядке?!

— Да, просто руку намочила. Что ж, давай есть? Приятного аппетита!

— П-приятного аппетита.

Юки бодро взяла вилку, ткнула ею в огромный крокет, способный испугать даже взрослого мужчину, и с видимым удовольствием принялась есть.

Насчёт Дару — от него не исходило и следа той энергичности, что он обычно проявлял во время еды с Сузухой, — той энергичности, с которой, казалось, он мог бы одним махом съесть такой огромный крокет. Напротив, он был каким-то неестественно чопорным и тихим.

— Мэйджор Карри! С двойной порцией соуса! Простите за ожидание!

Поскольку Сузуха смотрела лишь на эту пару, она не заметила принёсшего к её столу блюдо официанта.

Громкий стук с силой поставленной на стол тарелки заставил её вздрогнуть и очнуться.

Она попыталась остановить официанта, но было уже поздно.

— Ах?

— Мгх!

— Ох!..

Их взгляды встретились, и Сузуха поняла: её раскрыли.

— Сузуха-сан! И ты здесь!

— А-а-а, э-э-э... Да. Какое совпадение, Юки-сан, Дару-нии...

— Могла бы позвать нас.

— Нет, я вас не заметила, — сказала Сузуха, смущённо улыбнувшись Юки и Дару. — В общем, приятного вам аппетита, — и повернулась к своему огромному блюду.

Но тут она услышала шлёпанье сандалий и, от неожиданности обернувшись, увидела, как изящная рука забрала со стола её карри.

— А-а-а, простите, официант? Мы знакомы. Можно она пересядет?

— Да, конечно.

— Говорит, можно. Пошли, поедим вместе?

Услышав это, Сузуха была потрясена.

— По-по-погодите! Зачем?

— Зачем? Смотри, Сузуха-сан, ты же тоже заказала Мэйджор Карри. Я подумала, что мы просто обязаны устроить соревнование.

— А?

— А Дару-кун будет судьёй.

Не дожидаясь ответа, Юки отнесла карри Сузухи к своему столику.

— Нет, а-а-а, Юки-сан? — вынужденно подойдя к Дару и Юки, она опустилась на соседний стул. — Вы же на... свидании... да?

— А? А, да. На свидании. Как-то неловко это слышать со стороны, у-ху-ху.

— Ну... я никогда не была на свидании, так что не очень разбираюсь... но... по крайней мере, на них обычно не бывает соревнований по скоростному поеданию карри, так ведь?..

— Такое же бывает в аниме и манге, да? Сестра, не желающая уступать брата, вызывает на бой его девушку, и всё такое.

— Н-не знаю... Разве это нормально, Дару-нии? — смущённая полным решимости взглядом Юки, Сузуха попыталась найти помощь со стороны Дару.

Но сам он, по-прежнему двигаясь как робот, уставившись на них, лишь безмолвно и сосредоточенно отправлял в рот карри.

— Мгх? Ты что-то сказала?

— Дару-нии? Что с тобой? Ты какой-то странный.

— Всё нормально со мной. Я не странный.

— ? — невольно взглянув на Юки, она увидела, что та впервые за всё это время смутилась.

Она приблизилась к лицу Сузухи и прошептала:

— Сузуха-сан... что нам делать?

— Что делать?..

— Похоже, Дару-куну со мной не очень весело.

— А-а-а?!

— Сначала всё было нормально... но к середине фильма он как-то отстранился... и с тех пор ведёт себя вот так.

— С тех пор?

— Да. Я так ждала, когда мы сюда придём... но немного растерялась... Рада, что ты тоже здесь, Сузуха-сан.

— ...

— Может, я сделала что-то не то? — слова Юки прозвучали печально.

В итоге Юки и Сузуха устроили соревнование по скоростному поеданию Мэйджор Карри, и, к удивлению, обе справились.

Сузуха победила с очень небольшим отрывом, а соревнование было настолько жарким, что аплодисментами разразились не только посетители, но и персонал.

Однако всё это время Дару продолжал безмолвно и сосредоточенно есть свой карри в одиночестве...

***

— У-у-у... Прости-и-и, Сузуха. Род Дару оборва-а-ался...

— Папа, объясни по порядку, что происходит? Я ничего не понимаю.

И вот они снова в Лаборатории Гаджетов Будущего.

Как только Юки ушла на вечернюю подработку и они с Сузухой остались вдвоём, брови Дару уныло опустились и он подавлено уселся в углу комнаты.

— Когда вы уходили, ты выглядел таким счастливым. Да и мама сказала, что до середины фильма всё было в порядке...

— Да...

— Так в чём дело?

— Ну, понимаешь... В кинотеатре места ведь узкие. Вот я и сел на самый край кресла, чтобы Аманэ-сан не теснить.

— Ага.

— И тогда кресло хрустнуло, будто вот-вот сломается.

— Что?!

— Я запаниковал, попытался найти опору и схватился за подлокотник.

— Ага.

— И... и это был не подлокотник... а её... рука-а-а!

— Что?!

— У меня нет опыта в держании девушек за руку. Ладно 2D, но в реальности...

— И-и что же ты сделал?

— Аманэ-сан... Она добрая... Наверное, чтобы меня не ранить, она не стала убирать руку. Так мы и просидели ещё немного, держась за руки... И потом я дико на этом зациклился...

— Ясно. Так вот почему ты был таким скованным...

Первое в жизни свидание, и прямо в начале — инцидент «рукодержание». Похоже, Дару совершенно оробел и поэтому весь день был деревянным.

Прямо как пубертатник.

— Но... кажется, маму это не беспокоило.

— Аманэ-сан меня просто пожалела... На самом деле в душе она наверняка рыдала: «У-у-у, воспользовался темнотой, чтобы схватить меня за руку~ Как мерзко~ Он не джентльмен, а тот ещё извращуга~ Что же мне делать~» — Дару обхватил колени и снова застонал.

— Папа... У тебя слишком сильное воображение...

— В общем, прости, Сузуха... Давай забудем о маме и будем жить вдвоём, хорошо?..

— Да не неси ты чуши! Как я тогда появлюсь?

— У-у-у... Точно...

— И к тому же, скован был только ты. Мама, кажется, на это совсем не обращала внимания...

— Что?..

— Ну, она, конечно, беспокоилась, что с тобой «что-то не так»... Но она тебя не винила. Она переживала, не сделала ли сама что-то не так. Разве можно заставлять маму так волноваться?

— ...

— Так или иначе, мама была не против и не расстроена. Помнишь, перед уходом на работу она улыбнулась и сказала пригласить её снова? Это главное. Разве нет?

— П-правда?..

— Конечно. Я точно знаю. У вас с мамой всё будет в порядке! — желая подбодрить его, Сузуха изо всех сил хлопнула Дару по спине. И приложилась она ощутимо.

— А-ай, больно-больно-больно! — вскрикнул он, скривившись.

Дару было больно лишь от шлепка, но у Сузухи проблема была другая — ещё не зажили раны от недавней смертоносной схватки с Кагари. При резком движении они давали о себе знать.

— Постой! Ты... Сузуха, ты в порядке? — вскочил испуганный Дару и засуетился вокруг терпящей боль дочери.

— А, да, всё нормально. С тех пор мне уже намного лучше.

— П-правда? Тогда ладно...

— Сейчас мы о тебе говорим, папа. Соберись, ладно? Когда так ноешь, это никому не нравится. Лишь безумно раздражает.

— Уа-а, хватит уже так просто говорить такие жестокости-и-и!

— Но это правда.

— Н-ну, спорить не буду.

И всё же, поддержка дочери и этот жёсткий шлепок, кажется, возымели эффект.

Похоже, Дару наконец-то смог выйти из мрачного состояния и вернуться к привычному «я».

И тогда... пространство перед зданием, где располагалась лаборатория, внезапно наполнилось шумом и оживлением.

Бодрые голоса было слышно даже на втором этаже.

— Пришли, ня. Всем спасибо за помощь.

— Мгх! Это голос Фэйрис-тан!

— Похоже, гости....

Глянув в окно, они увидели знакомую группу людей, направляющуюся ко входу в лабораторию.

Сузуха относилась к помощнику Дару из Америки с изрядной долей скепсиса, поэтому зашла за штору, вглубь лаборатории, и тихонько устроилась у края стола.

Таков был её умысел — пристально наблюдать за этим «помощником».

Но вдруг, взглянув перед собой, она ахнула:

— Хм? Папа?! Она не спрятана!

— А? Ой!

Ещё не оправившийся от душевных ран Дару напрочь об этом забыл.

Телефоноволновка (название временное) Ver. 2.0 гордо красовалась прямо на столе в лаборатории у всех на виду.

Вместе с готовящейся войти группой во главе с Фэйрис также был и Ринтаро. Очевидно, придёт время, когда ему придётся её увидеть, но сейчас не тот момент.

— Чёрт! Прячь!

— Оки-доки!

Дару и Сузуха поспешно накрыли Телефоноволновку (название временное) Ver. 2.0 серым брезентом — тем самым, что используют для защиты скутеров от дождя, — а сверху набросали несколько картонных коробок и крышек от подарочных упаковок.

Со стороны это выглядело так, будто на столе была просто гора коробок от моэ-игр и фигурок.

Маскировка была завершена почти одновременно со стуком в дверь.

— Сузу-ня-ян? Мы пришли-и-и~

— А, да! Сейчас открою!

Поручив Сузухе проверить, не забыли ли они что-то спрятать, он медленно, нарочно громко зашагал к двери.

Услышав за спиной тихое: «Проверила. Всё в порядке, папа», — он повернул ключ и открыл дверь.

— Добро пожаловать!

— А, а, это... Дару-нян?! А свидание?!

— Н-неужели провалилось?.. — сразу с порога, не скрывая шока, выпалили стоявшие спереди Фэйрис и Маюри.

— А, нет, просто... Аманэ-сан ушла на подработку, так что...

— А-ня! Я же специально проследила, чтобы у неё сегодня точно не было смены...

— Разве это не другая, не в MayQueen?

— Ну так что?! Как всё прошло? — Маюри, казалось, не на шутку волновалась, словно это её касалось, так что набросилась на Дару.

— А-а-а, ну, как бы, эт-т-т...

— Ха, ня? Что-то ты непонятно выражаешься, ня!

— М-может... что-то случилось?

— Н-н-н-н-ну...

— Эй, Дару-ни-и-и? — из глубины лаборатории раздался слегка смущённый голос Сузухи.

Она понимала, что чем больше Дару говорил, тем мрачнее и беспокойнее становились лица Маюри и Фэйрис.

— Не стойте в дверях. И я кондиционер включила. Хоть он и старый, но всё же.

— Ах, точно. Заходите, — Дару отступил и пригласил всех зайти.

Но почти сразу же озадаченно заёрзал глазами.

— А... Кстати, а где Махо-тан?

— Кхм, кхм-кхм! — он заметил, что пространство между Маюри и Ринтаро выглядит как-то неестественно пусто, и тут из этой щели возникла маленькая тень и горько прочистила горло.

Его глаза ещё не привыкли к темноте лестничного пролёта, да и она сама была маленькой, так что заметил он её не сразу.

— А, Махо-тан! Вот где ты была!

— Только встретились — и уже грубишь. Не двигайся. Как и обещала, приеду — сразу придушу.

Похоже, за время пути до Акихабары она всё-таки крепко уснула в машине. Из-за взъерошенных, всклокоченных волн на здоровяка с ненавистью смотрели налитые кровью глаза.

— У-у-у! В Японии есть поговорка-а-а!

— Ты всё сказал?..

— И-и-и... Махо-тан, пощади! Не делай из мухи слона!

С лицом и голосом второстепенного персонажа фильма ужасов категории В, которого самым первым убивают, Дару рванул внутрь комнаты.

— Ну что за человек. Бесит, — пробурчала Махо, уперев руки в боки.

Наблюдая за этой сценой, Ринтаро и остальные слегка удивились, что Дару и Махо стали куда ближе, чем они предполагали.

— Хм... Как неожиданно...

— Угу. Махо-нян и Дару-нян очень хорошо ладят, ня.

— Что?! С какой стати?! Пожалуйста, не говорите такого. Неприятно... И можно уже войти? Сейчас умру от жары.

— А, точно. Проходи, Махо-нян-чан♪

По приглашении Маюри Махо впервые за долгое время переступила порог лаборатории.

В последний раз она была здесь в конце прошлого года, но за это время особо ничего не изменилось — лишь добавился оглушительный шум дешёвого кондиционера (на самом деле найденного на свалке).

«Так, вроде, всё нормально...»

Она опасалась, что опыт той ужасной ночи, когда она, дрожа, тут пряталась, мог оставить на ней след в виде ПТСР, но, похоже, ничего такого не было. Поскольку ей предстояло здесь провести ещё какое-то время, это было очень кстати.

Испытав облегчение, она заметила, что девушка, ранее окликнувшая Дару из глубины лаборатории, пристально смотрит на неё из-за занавески.

— ...

— ...

Почему-то на несколько мгновений их взгляды встретились.

— А... Кажется, мы впервые видимся? Что такое? — в конце концов, не выдержав, спросила Махо. Дару подошёл к Сузухе.

— А, я же рассказывал, что у меня есть младшая сестра? Её зовут Сузуха.

— А. Сузуха-сан. Приятно познакомиться.

Махо не понравился оценивающий взгляд Сузухи, и она даже не протянула руку для рукопожатия.

— А это Хияджо Махо, исследователь Института нейрологии Университета Виктора Кондрии.

— Угу... — но несмотря на представление Дару, Сузуха лишь коротко бросила, что ей тоже приятно познакомиться, и продолжила неотрывно смотреть на Махо.

— ...

— Сузуха? Что такое? У меня что-то на лице?

И тогда не только Дару и Махо, но и Ринтаро, Фэйрис и даже Маюри разом озадаченно спросили:

— Что такое?

— Ах! — вдруг воскликнула Сузуха и резко хлопнула в ладоши.

Её голос звучал так, будто она наконец-то всё поняла, будто нашла «ответ», который всё это время искала.

«Она так сильно изменилась, что я её не узнала. Но эта суетливость, это недовольное лицо... Ошибки быть не может. Так значит, она, как и папа, в Валькирии использовала псевдоним!..»

— Ч-что такое?..

— А?! А, нет, простите. Я Хашида Сузуха. Очень приятно... — резко переменившаяся в настроении Сузуха с улыбкой направилась к Махо. Та смущённо пожала ей руку.

Её рукопожатие было не формальным, а сильным — как пожимают руку тому, кому доверяют.

«Ах, всё в порядке... Ни я, ни папа не ошиблись. Да, именно».

Ведь именно в это время, именно в этом месте, именно этого человека ему суждено было встретить.

— А-а-а, Сузуха-сан?.. — тихо проговорила пойманная в ловушку Сузухи Махо и, смутившись, попросила её отпустить руку.

— А, прости. Добро пожаловать.

— С-спасибо, — смущённая таким внезапным гостеприимством Махо с подозрением смотрела на Сузуху.

Точно так же на неё смотрел и Ринтаро, заметивший, что Сузуха ведёт себя как-то странно.

***

Седьмое июля — в Японии это, конечно же, Танабата.

Этот праздник знаменит историей об Орихимэ и Хикобоши, которые могут встретиться лишь раз в году, но в Токио и Канто он обычно выпадает на самый разгар сезона дождей, так что редко бывает случай, когда они действительно могут встретиться.

Однако в этом году, к удивлению, погода была ясной, и с вечера до ночи наверняка по улицам города по случаю праздника будет гулять множество пар в юкатах.

Но здесь, в Акихабаре, в Лаборатории Гаджетов Будущего...

С глухим, немного дурацким звуком поднялся чёрный дым, и два находившихся в лаборатории человека с головы до ног покрылись чёрной сажей.

Их явно не волновала Танабата.

— Ге-хе-хе-хе! Ху-у-у!

— Кхе-кхе! Кхе-кхе-кхе!

Выскочившие из лаборатории Дару и Махо, словно только что спустившиеся на дно шахты, смотрели друг на друга с чёрными от сажи лицами и бегающими глазами.

— Ты не говорил, что она вдруг начнёт дымиться!

— Ну, всё же я эту микроволновку подобрал со свалки. Может, короткое замыкание?

— Машина времени, величайшее изобретение века, — и из микроволновки со свалки?! Почему ты используешь всякий хлам?!

— Ну, микроволновки дорогие...

— Можешь воспользоваться моей кредиткой, только сделай хоть что-то нормальное. Хотя у меня там не так много денег...

— Ух ты! У нас есть спонсор! Вообще, я думаю собрать новый компьютер. Этот немного тупит в новейших онлайн-играх...

Услышав это, Махо изо всех сил наступила на ногу Дару.

— Гха-а-а!

— Не буду я вкладываться в игрушки!

— Шучу я, шучу...

— Это совсем не похоже на шутку!

Сердито фыркнув, Махо вышла из лаборатории и вытерла испачканное потом и сажей лицо белоснежным полотенцем — в миг почерневшим.

— Ах, не могу больше. Я включу кондиционер.

— Нет-нет, нельзя! Если его запустить вместе с Телефоноволновкой (название временное) Ver. 2.0, выбьет пробки. И кондиционер жрёт уйму электричества, так что нельзя его использовать больше часа в день.

— Ладно. Тогда можно хотя бы принять душ?

— Да. Это приветствуется.

— Но если будешь подглядывать... я сразу же позвоню Сузухе-сан.

— У-ух...

Прошло около недели с тех пор, как она начала приходить в лабораторию...

Казалось, Махо уже полностью освоилась с поведением рядом с Дару.

Особенно запомнила, что любое упоминание Сузухи действует безотказно.

— У-у меня другие предпочтения! И я бы не стал подглядывать за Махо-тан!

— Хм... И что это должно значить?

— Прости, просто шучу! — сказал он с досады не подумав, но увидев её свирепое лицо, тут же исправился.

В последнее время такие сцены повторялись почти каждый день.

Махо, как обычно, удалилась в душевую, а Дару начал проверку — внимательно следил пальцем за замкнувшей цепью.

— А, вот где коротнуло... Придётся менять всю плату. Так, где же там запасная...

Достав несколько картонных коробок с забитых кучей старого хлама полок, он просунул в них голову и принялся по ним шариться.

Он нашёл плату за тысячу йен, вытащил и установил вместо обгоревшей.

И тогда с милой мелодией зазвонил лежащий на столе мобильник Дару.

— Хм?..

Эту мелодию он установил на звонок от Маюри.

Обычно они общались сообщениями, так что эта мелодия звучала редко...

— Маю-ши? Что-то случилось?

Нажав кнопку ответа, он первым делом услышал запыхавшееся дыхание — она бежала.

Обычно Дару в такой ситуации проявил бы свою похабную натуру, сказав что-то вроде: «Маю-ши, Маю-ши? Ты так тяжело дышишь, можешь сказать... "Давай, я уже почти...", пожалуйста?». Но сейчас Маюри была явно не в том настроении, так что он воздержался от лишних слов и стал ждать, что же она скажет.

— Перерезок, Дару-кун!

— Перерезок? Что режут?

— Не режут! Это чрезвычайная ситуация!

— А, перекрёсток?

— Да, он самый!

— Ну и что?

— Маюши пришла за Окарином в универ, а его уже нету-у.

— ?..

— Маюши наконец нашла комнату теннисного кружка и спросила ребят оттуда, а они сказали, что сегодня он ушёл пораньше и поехал в Акихабару-у.

— Что?!

В последнее время, пользуясь тем, что Ринтаро редко появляется в лаборатории, Дару и Махо могли свободно заниматься созданием Телефоноволновки (название временное) Модели 2, но...

— Может, он пошёл в лабу-у?

— Да. Не думаю, что он пошёл пить кофе в MayQueen.

Втайне от Ринтаро они сообщили Маюри, что заново собирают Телефоноволновку (название временное). В том числе чтобы она предупреждала их о таких вот визитах Окарина в лабораторию.

— Помогай, Маю-ши! Мы пока её спрячем!

— Да! Маюши тоже уже бежи-ит! — сказала Маюри и положила трубку.

Дару принялся сгребать разбросанные детали в картонную коробку, а затем, как обычно, накрыл Телефоноволновку (название временное) Ver 2.0 коробками от игр и фигурок.

Далее отодвинул занавеску, ведущую в душевую, и мельком увидел на полу среди небрежно скомканных одежды и полотенец довольно милое белоснежное нижнее бельё, но сейчас было не до фантазий, так что, повысив голос, чтобы перекричать воду, Дару крикнул:

— Махо-тан! Махо-тан!

— А-а-а?! Что?! Только попробуй открыть дверь! Я заплачу!

— Сейчас не до моэ фразочек! Окарин скоро придёт!

— А?! О-Окабэ-сан?!

Услышав это, Махо покраснела ещё сильнее, чем от горячей воды в душевой.

— Телефоноволновку (название временное) Ver 2.0 я спрятал, но ты будь осторожнее, не спались!

— Д-да... Хотя, может, лучше вернуться в квартиру Фэйрис и спрятаться там?

— Зачем?

— Ну, странно ведь, что я не на Окинаве.

— Тц, точно. Тогда быстрее вылезай!

— Я не могу, пока ты тут стоишь!

— А!.. — всем видом Дару показал, что он ну точно об этом не подумал, отошёл от душевой и задёрнул занавеску.

Но, словно назло планам Дару и Махо, с щелчком открылся замок и дверь бесшумно распахнулась.

— Йо, Дару, — как и сообщила Маюри, прибыл Окабэ Ринтаро.

— А, О-Окарин. Давно тебя тут не было! Что такое? — стараясь вести себя естественно, Дару отошёл от душевой.

Увидев это, Ринтаро вопросительно хмыкнул.

— А... Сузуха в душе? Похоже, я не вовремя.

— А?

— Ну, Маюри и Рукако ещё в школе, а Фэйрис вряд ли будет пользоваться здешним душем, так? Так что я подумал, что это Сузуха.

— А, ну...

— Нет, погоди... — Ринтаро с подозрением уставился на Дару. — Ты же сейчас держал занавеску душевой.

— А-а-а?

— Подглядывал? Тогда это не Сузуха. А, значит, там Юки-сан!

— Постой! Я же извращённый джентльмен! Я бы не стал заниматься таким похабством! — с серьёзным лицом ответил Дару, отчего Ринтаро немного опешил.

— Эй, я же пошутил. Не кипятись так. А то будто тебя и вправду есть за что поймать.

— У...

На самом деле было за что, но совершенно в другом смысле, так что Дару невольно запаниковал.

«Чёрт», — подумал он и приказал себе сохранять спокойствие.

— Ну так что, Окарин? Тебя тут редко увидишь... Что-то нужно?

— Ага. Я вчера ходил ужинать с профессором Лескиненом. И мы снова заговорили об учёбе за границей.

— А, опять об этом, — Дару слегка успокоился, так как это уже было не связано с Телефоноволновкой (название временное) Ver 2.0.

— Конечно, речь о поступлении после окончания электротехнического... Но я ещё рассказал профессору о тебе. И, похоже, он очень заинтересовался.

— Да ладно?

— В Университете Виктора Кондрии есть Институт информатики, где, говорят, собраны лучшие хакеры мира. С твоими навыками ты там наверняка пригодишься, так ведь?

Ринтаро уже давно уговаривал Дару поехать с ним на учёбу в Америку. Поэтому он пытался любыми способами представить его профессору Лескинену.

Однако Дару упорно отказывался. Заявлял, что не может даже представить себе жизнь вдали от священной земли отаку. Что сколь бы не были велики американские каменные джунгли, среда, где нельзя достать эроге и фигурки, совсем не для него.

— Наверное, с моими способностями я бы справился. Но всё же предпочту Акихабару. Тут есть MayQueen...

— Да ладно тебе. Хотя бы просто поговори с профессором.

— Отказываюсь.

— Опять ты за своё, — Ринтаро разочарованно вздохнул и плюхнулся на диван.

Окно было распахнуто настежь, вентилятор работал на полную, но было так жарко, что пот и не думал высыхать.

— Эй, Дару? Доктор Пеппер ещё остался?

— ХЗ... Может, и нет. Раз ты перестал часто приходить, наверное, мы его больше не покупаем.

— Дай-ка посмотрю... — Ринтаро встал и заглянул в холодильник.

Но Доктора Пеппера там не было.

Вместо этого морозилка была забита кучей «Сочной Курочки Номер Один» — любимого лакомства Маюри.

«Неплохо же Маюри запаслась...»

Не найдя ничего другого, он принялся шариться вокруг холодильника и обнаружил кое-что ещё более любопытное. На полке с лапшой быстрого приготовления, снеками и прочими продуктами лежало около пяти гроздей бананов.

Может, их, не удержавшись, купили на распродаже, но если хранить так много, они перезреют, мякоть превратится в кашу и в конце концов они станут несъедобными.

«Кхе... Эти бананы невкусные. Они мокрые и липкие...» — представил Ринтаро, как морщится Маюри.

«Ху-у-у... Эй, Маю-ши? Можешь сказать это ещё раз, покраснев от смущения?»

«Эй, Дару! Не заставляй Маюри такого говорить!»

В его памяти всплыла сцена, ранее обычная для лаборатории, и Ринтаро невольно возбудился.

Конечно, это было всего лишь предположение, но Дару смотрел на него слишком уж ошеломлённо.

— Чт-что такое?

— Как это «что такое»? Ты заставил Маюри купить столько бананов.

— Нет-нет. Это я их купил... — произнёс Дару, на мгновение замер с испуганным лицом и замолчал.

— Ты? С каких это пор ты так любишь бананы?

— Ну, знаешь, меня Сузуха заставляет. Говорит, полезная диета, нужно каждый день есть.

— Хм, понятно... Кстати, точно, раньше ведь такая диета была популярна.

Был нелепый случай, когда кто-то по телевизору сказал: «Я похудела, едя бананы каждое утро», — и из-за кучи поверивших в это людей бананы в миг исчезли с прилавков.

— Но не надо покупать столько сразу. Они уже сильно почернели, — с этими словами слегка голодный Ринтаро отломил один банан и принялся его есть.

Затем собрался выбросить кожуру в коробку для сжигаемых отходов...

— ... — и заметил кое-что странное.

Там было слишком много банановой кожуры.

Нет, не только её. Там были и полусгнившие бананы, из-за летней жары издававшие неприятный запах.

«Что это?..»

Он припоминал, что видел такое и раньше.

Точно...

«Маюри! Принеси бананы!»

«Почему ты всегда кладёшь целую гроздь?! Что за расточительство!»

«Если мелочиться, мы не сможем одержать победу в борьбе с Организацией!»

«Не надо одерживать победу! Это Маюши покупает бананы! Из-за этого Маюши не может их съесть!»

«Не шуми. Во имя науки жертвы неизбежны».

Воспоминания о его собственном надменном лице и голосе. Из тех времён, когда он ещё был Хооином Кёмой.

И вместе с ними всплыл и недовольный голос Маюри:

«Окарин, ты опять делаешь гель-бананы?»

Не боясь испачкаться, Ринтаро сунул руку в мусорку и стал в ней рыться.

Тогда же у него промелькнула мысль и об огромном запасе курицы, что он увидел в морозилке.

Он тут же грубо сорвал крышку с коробки для несгораемого мусора и заглянул внутрь.

«Это...» — в мусорке была куча пустых упаковок от курицы.

Даже со зверским аппетитом Дару и Сузухи они бы не стали есть столько курицы.

Сначала Дару с удивлением наблюдал за внезапными странными действиями Ринтаро, но, кажется, наконец понял его намерение и выругался про себя.

Он забыл о важном месте, что следовало убрать до прихода Окарина.

— Слушай, Дару?

— М-да?

Голос Ринтаро был тихим.

Он не казался злым, а просто... холодным. Что для него необычно.

— Бананы и замороженная курица... Навевает воспоминания.

— Д-да?..

— Кажется, уже год прошёл. Мы часто проводили такие эксперименты. Помню, Маюри тогда на нас сильно злилась.

— Д-да, точно.

— Она заставляла нас есть испорченные бананы. Бананы, разогретые в микроволновке... Помню, они были ужасно невкусными...

— ...

— Но вот такое, конечно, есть уже было невозможно, так? — Ринтаро зачерпнул обеими руками из кучи мусора зеленоватую, разжиженную массу.

Словно бы куча раздавленных в месиво внутренностей гигантских насекомых, эта отвратительная жидкость сочилась сквозь его пальцы и с брызгами капала на пол.

— ...

— ...

Какое-то время они молча смотрели на эту субстанцию — ту самую, что раньше называли гель-бананом, — с пустыми лицами.

Но, словно смирившись, Дару наконец выдохнул и сказал:

— Да-а, просчитался. Я хотел рассказать, когда будут результаты, но... ты меня раскрыл... — и, бросив Ринтаро ближайшее полотенце, предложил ему вытереть руки, а сам тяжёлой поступью направился в лабораторию и убрал коробки. — Вот. Версия 2.0.

— Ты её собрал...

— Я даже всю ночь думал, не лучше ли будет Mark II. Ну, знаешь, надоела уже обычная нумерация.

— Да какая разница...

— А? Не ожидал таких слов от тебя, Окарин. Мы же каждый раз, когда давали названия Гаджетам Будущего, устраивали собрание круглого стола, — Дару скользнул взглядом по валявшимся на полке старым Гаджетам Будущего, и во взгляде его читалась некая нежность.

— ...

— В общем, раз уж всё раскрылось. У меня тут есть вопросы...

— Эй, Дару... — Ринтаро перебил его почти безэмоциональным голосом.

— Хм?

— Ты что, забыл, что я говорил?

— Ты о чём?

— Она опасна. Это не то, чем нам позволено управлять.

— Да. Но... мне ведь нужно построить машину времени в будущем. Думаю, это исследование — это первый шаг.

— Дару, — повторив это имя ещё раз, Ринтаро приблизился к его массивной фигуре. — События, вызванные этой штукой. Кошмарные происшествия, через которые я прошёл... Смерть Маюри, которую никак не получилось бы предотвратить, если бы Курису не пришлось выбрать собственное исчезновение, чтобы вернуться на эту мировую линию... Я ведь рассказывал тебе об этом снова и снова, снова и снова, да?

— Д-да.

— Неужели ты вот такой идиот? Такой идиот, что не сможешь этого понять, пока не испытаешь на себе?

— ...

— Это ты идиот, Окабэ Ринтаро! — прозвучал полный ярости голос из-за спины.

Обернувшись, он увидел Хияджо Махо, стоявшую, уперев руки в боки, и смотревшую на него свысока.

Её кожа, только побывавшая под душем, была распарена, так что её белизна сменилась красивым вишнёвым цветом. Поверх лёгкой домашней одежды она была облачена в белый халат, похоже, привезённый из Америки, идеально на ней сидевший.

Несмотря на совершенно разную внешность, Ринтаро на мгновение ощутил, что это Курису стоит и с укором на него смотрит.

— Хияджо-сан... Так ты тоже. И даже отправила профессору поддельное письмо.

Во время ужина с Лескиненом днём ранее тот показал Ринтаро письмо с фотографией, якобы отправленное Махо с Окинавы. На фото она стояла на фоне моря и радостно улыбалась.

Конечно, это был фотомонтаж, сделанный Дару, и все данные, от даты и времени съёмки до геолокации, были подделаны для алиби Махо. Она отправила это не только Лескинену, но и другим сотрудникам Института нейрологии.

— Значит, ты для этого приехала в Японию... Не на Окинаву?..

— Именно. Я приехала ради этого устройства с безвкусным названием Телефоноволновка (название временное).

— Я ведь объяснял, к чему привели D-мейлы. Ты хочешь это повторить?

— Нет.

— В смысле «нет»? Если отправить D-мейл, его перехватит Эшелон и поле аттрактора сместится с нынешнего, Бета, обратно на Альфу. И тогда Маюри снова умрёт, и сколько ни пытайся, её не спасти...

И тут Ринтаро вздрогнул и пристально посмотрел на лицо Махо.

«Неужели... Нет, уж она-то точно...» — промелькнула у него мысль. Он всем сердцем доверял Махо и не хотел верить, что она способна на такое.

Но... снова оказавшись перед этим ненавистным устройством, да ещё и так внезапно, он на мгновение потерял самообладание. Поэтому невольно произнёс запретные слова:

— Неужели... ты хочешь вернуться обратно в мировую линию Альфа?

— А?..

— Потому что там... Курису жива...

— Что-о-о?! — от этих чересчур жестоких слов выражение лица Махо сменилось с изумления на ярость, и она уже была готова накричать на Ринтаро.

Но до неё двинулся самый добродушный из великанов.

— Ублюдок!

Наверное...

Наверное, за всю свою жизнь, с рождения и до этого момента, добродушный Хашида Итару впервые так вышел из себя. Конечно, долго знакомый с ним Ринтаро тоже впервые увидел его в таком состоянии.

Даже услышав громкий звук у самого уха, Ринтаро не сразу осознал, что перевернулся и теперь смотрит в потолок. Настолько он был потрясён.

Левая половина его лица горела.

Без этого он бы даже не понял, что Дару ударил его по лицу.

— Извинись! Быстро извинись!

— П-погоди! Прекрати, Хашида-сан! Хватит!

— Я могу лишь представить, как сильно ты горюешь из-за смерти Макисэ-сан! Так что не буду выражать дешёвых соболезнований! Но как ты смеешь этим пользоваться?! Махо-тан, Сузуха... Маю-ши! Они все ради тебя так...

— Хватит! Прекрати! — Махо схватила Дару и стала пытаться отчаянно его удержать.

— Отпусти! Он ничего не поймёт, пока не получит!

— Достаточно! По силе это уже было как десять моих ударов, — Махо шлёпнула Дару по плечу. — Я ему всё объясню. А ты пока иди умойся, — она указала на душевую.

Дару тяжело и непрерывисто дышал, но получив шлепок от Махо, будто очнулся.

— А? А... Угу... — лишь невнятно он бормотал, будто с него резко свалилось наваждение, а затем, очень смутившись, скрылся за занавеской.

В другой день он бы говорил что-то вроде: «Уха-а-а, от Махо-тан остался такой дурманящий аромат... О, чья это тут волосинка?» — и затем она бы его по привычной схеме отпихнула... Но сегодня ничего подобного не случилось — лишь послышался звук воды и плеск умывающегося лица.

— Ну и дела. Это всё потому, что ты городил всякую чушь.

— Д-да... Прости. Это... не всерьёз...

— Знаю. Ты не такой человек... Давай, можешь встать? — Махо взяла Ринтаро за руку, и тот медленно поднялся. Голова всё ещё кружилась.

— Этот удар... был ощутим. Когда добрый парень злится... это ощутимо...

— Это точно. И к тому же... это здорово. Я зауважала его чуточку больше, — Махо с лёгкой радостью в голосе посмотрела в сторону душевой.

— Всего лишь чуточку?

— Ну а что ты хотел? Он же постоянно ко мне пристаёт.

— Может, он в тебя влюбился? Ну, знаешь, дети так часто делают — вредничают с теми, кто им нравится. То же самое... У него мозги ребёнка.

— Не шути так, пожалуйста.

Махо заметила, что всё ещё держала руку Ринтаро, и поспешно её отпустила.

— Хочешь сказать, Сузуха-сан — моя дочь?

— А... — вопросительно посмотрел на неё Ринтаро, и Махо тихо кивнула.

Да. Она всё знает.

— Тогда ты должна понять... Курису... чтобы защитить этот мир... чтобы защитить Маюри... пожертвовала собой.

— ...

— С моей точки зрения этот мир существует по выбору Курису. Так что я не могу его презирать. Ведь она сказала... «Окабэ, будь счастлив с Маюри».

— ...

— Ты учёный. У тебя куда более выдающийся интеллект, чем у меня. Так что ты сможешь понять? Сбившую меня с толку логику мироустройства.

— Да, — Махо молча слушала. Не споря и не перебивая, внимательно — а слова Ринтаро становились всё тише и больше походили на монолог.

— Эту логику создал Бог. И людям бросать ей вызов не дозволено. И всё же я бросал снова, и снова, и снова... десятки, сотни раз... И всё заканчивалось провалом. Это было бесполезно. Бог этого никогда не простит.

— Верно... Бог — создание, популярное и в моей стране, да и мои предки, люди Окинавы, в него верят. Я тоже с детства слышала от бабушек, дедушек и родителей об этом прекрасном воззрении... И хотя я посвятила себя науке, я никогда не относилась к Богу с пренебрежением.

Махо смотрела в окно с выражением тоски по далёкой родине и предкам.

Солнце уже склонилось к западу, но летний день долог и небо с кучевыми облаками было ещё ярким — и это радовало.

— Однако... Бог, о котором ты столько твердишь, — совершенно другой.

— А?..

Махо резко изменила выражение лица и, словно выплюнув, твёрдо и чётко заявила:

— Логика мироустройства, говоришь? Хм. Это всё — не более чем уравнение, на котором построен этот мир. В нём нет места такому величию, как Бог, и нет причины, по которой мы не могли бы вывести решение.

Ринтаро хотел возразить, но Махо его опередила и уже зашагала в сторону лаборатории. Ничего не поделать, Ринтаро последовал за ней.

— И я полностью осознаю риски, связанные с D-мейлами и Эшелоном. Не волнуйся. Мы не будем отправлять D-мейлы. Ситуации, которой ты опасаешься, не произойдёт. Я этого не допущу. Я не позволю мировой линии сместиться.

— Н-но...

— Конечно, мы с Хашидой-саном обсуждали способы избежать опасности D-мейлов и методы нейтрализации этого дурацкого Эшелона... Но прежде чем выделять на это ресурсы, нужно кое-что сделать. В том числе лично мне.

Махо хлопнула по корпусу Телефоноволновки (название временное) Модели 2.

— Сейчас мы работаем над той самой Машиной Прыжков во Времени, которую создала Курису.

— Что?.. Так это Машина Прыжков во Времени?

Из-за внезапности в глазах у Ринтаро потемнело.

Но теперь, после этих слов, он заметил, что заново собранная Телефоноволновка (название временное) Ver. 2.0 подключена к другому компьютеру, а от него тянулся кабель, подключённый к наушникам и множеству электродов.

Махо начала объяснения работы этой машины, и она оказалась по конструкции точной копией Машины Прыжков во Времени, что Курису создала год назад.

— Есть лишь одна проблема... Чем больше я этим занимаюсь, тем сильнее понимаю, что не смогу сравниться с гением Макисэ Курису.

— ...

— Оцифровать память и передать её на мобильный телефон... Это я могу. Но... нерешённой остаётся самая большая проблема. Курису её решить удалось.

— Сжатие данных?..

— Именно. Как ей удалось сжать объём данных в несколько терабайт?.. Эту загадку я решить не могу.

— Понятно...

В самом деле, Курису над этим тоже мучилась больше всего.

Но в конце концов с помощью Дару она смогла это сделать.

— Может... ты что-то слышал от Курису? О способе... — и тут Махо невольно отвела взгляд.

Такая непроизвольная реакция, несомненно, последовала оттого, что, спросив решение как учёный, а не как подруга Курису, она в конечном счёте признала своё поражение.

Глядя на её профиль, Ринтаро тихо заговорил:

— Эй, Хияджо-сан?

— Да?..

— В ту ночь, когда я рассказал тебе о машине времени... ты дала важное обещание. Помнишь?

— ...

— Даже не думай использовать машину времени, чтобы спасти Макисэ Курису.

— А...

— Это обещание... Ты всё ещё намерена его держать?

— ...

— Тогда я расскажу. Но если собираешься его нарушить... я тебе не помощник.

Некоторое время Махо не отвечала.

Но даже без тщательного чтения её лица было ясно, что внутри у неё бушевала буря.

— Конечно... я сдержу. Это же моё обещание тебе.

— Ха-ха, — услышав выданный после недолгой паузы ответ, Ринтаро улыбнулся.

Это была не насмешливая... а скорее умилённая улыбка.

— Ты не умеешь врать. С таким лицом тебя легко раскусить.

— !..

Ринтаро тихо объявил о завершении разговора и вышел из лаборатории.

Он посмотрел на душевую, но Дару ещё не успел выйти.

— Эй, Дару? Я глупо поступил. Прости, — сказал он, и в ответ донёсся приглушённый утвердительный голос.

Казалось, он всё ещё был смущён своими действиями и не знал, что делать.

— Завтра я снова приду, — решив на следующий день как следует извиниться, он бросил Дару ещё одну фразу и надел обувь у входа.

— Окабэ-сан, — догнал его голос Махо.

— Да? — обернувшись, он увидел стоящую очень близко, почти что упирающуюся в него Махо, пристально смотревшую снизу вверх.

На мгновение ему показалось, что она напоминает наблюдающую за человеком кошку.

— Что?..

— Мировая линия, где Маюри-сан не умирает... и Курису тоже не становится жертвой — мировая линия Врат Штейна, да? Как думаешь, она и вправду существует?

— Ты... и об этом слышала от Дару? Тогда, наверное, ты слышала и о том, чем кончилась моя попытка достичь этой дурацкой фантазии? В конце концов, я не смог воспротивиться судьбе.

— Да. И, говорят, ты сдался после одной-единственной неудачи? Потрясающе.

— Ч-что?.. — от этих слов Ринтаро едва не потерял самообладание и чуть не схватил Махо за плечи.

Но смог сдержаться. Её плечи были такими маленькими и хрупкими, что схвати он их, они, казалось, сломались бы.

— Я же только что говорил? Я пытался снова, и снова, и снова, десятки, сотни раз...

— И я тебе тоже говорила. Что это не Бог или что-то такое. Какой тут Бог? Мировые линии, машина времени, даже Врата Штейна — всё это не более чем уравнения, на которых построен мир.

— Да как ты!..

— Провалился десятки, сотни раз? Хах, и что? В мире науки это обычное дело. Если потерпел неудачу, нужно пытаться тысячи, десятки тысяч, сотни миллионов раз. И тогда решение обязательно найдётся.

— Кх! Ты... ничего не знаешь! Ты не прошла через это!..

— Нет! Сполна прошла. Неудачи, поражения, сожаления и боль. Всё из-за гения по имени Макисэ Курису.

Они сблизили лица настолько, что могли поцеловаться, и яростно смотрели друг на друга.

— ...

— ...

В этой схватке первым сдался Ринтаро.

Не сказав ни слова, он развернулся и, открыв дверь, собрался уходить.

Однако Махо ухватилась за подол его одежды и изо всех сил удерживала, явно не желая его отпускать.

— Что-то ещё?.. — обернувшись, недовольно он спросил.

Но на её лице было совершенно другое выражение — будто только что сменилась мировая линия.

Ринтаро остолбенел.

— Что?..

— Твои недавние слова.

— Недавние слова?..

— О том, что я не умею врать.

Точно такими же, с какими Ринтаро только что с ней говорил, тоном и улыбкой она ответила:

— Кто бы говорил. Ты сам отвратительно врёшь. С таким лицом тебя легко раскусить.

— Я?.. — не в силах понять значение этих слов, Ринтаро невольно дотронулся до своего лица.

Но это ничего не прояснило. Он лишь сильнее запутался.

— С каким лицом?.. Я не вру.

— Я слышала от Хашиды. Год назад с тобой было не заговорить о машине времени. И уж подавно о Вратах Штейна. Боялись даже заикаться на эту тему.

— О ч-чём ты?..

Но Махо проигнорировала его вопрос и продолжила:

— Да, думаю, так и было. Год назад, сразу после того происшествия. Но... сейчас всё иначе. Ведь это лицо... такое же, как у меня раньше.

— ?..

— Я проигрывала Курису в экспериментах, проигрывала в научных работах, постоянно уступала в выступлениях на международных конференциях, в признании... Впадала в уныние. Думала, что всё кончено...

— ...

— Но в конце концов, глядя в зеркало, я всегда ругала себя, — указательный палец Махо плавно указал на её собственное сердце. — «Если откажешься от вызова — всё кончено. Так ты никогда не победишь», — затем её палец указал на грудь Ринтаро. — Сейчас у тебя точно такое же лицо, как тогда у меня... В самой глубине души ты всё ещё жаждешь реванша. Над Вратами Штейна, что низвели тебя до такого жалкого состояния.

— Н-нет! Это не так!

— Нет. Я... кажется, теперь многое в тебе понимаю.

— А?..

— Знаешь, ты очень на меня похож.

— На... тебя?

— Упрямый, никого не слушаешь. Даже понимая, что ошибся, ни за что этого не признаёшь. Дуешься, как ребёнок, постоянно заставляешь кого-то волноваться и доставляешь хлопоты.

— ...

— Если начнёшь возражать, что это не так, мне будет обидно, — Махо нахмурилась. — Но именно поэтому я понимаю... Ты...

— Я тоже... никогда не сдамся. Обязательно встану на ноги, да?

— Правда ведь... Окабэ Ринтаро-сан?

— ...

— Повторю, по моему мнению, то, что ты называешь Богом, — не более чем уравнение. А значит, должен быть способ его решить. И я обязательно найду его. Ключ к решению уравнения, где Богу места нет. И тогда я проложу путь к линии между полями аттракторов, где Маюри не умирает... а Курису остаётся жива.

Запыхавшись после такой тирады, Махо смотрела на Ринтаро, а тот лишь ошеломлённо уставился на неё.

Неизвестно когда появившийся Дару уже умылся и теперь наблюдал за этой парой у входа.

— И что же ты намерен делать, основатель лаборатории Окабэ-сан? Это же твоя лаборатория? Какой от неё смысл, если лидера вечно нет на месте?

— Я... Я...

— ♪♪♪... — внезапно жизнерадостная мелодия грубо нарушила атмосферу.

Она доносилась из мобильного телефона Ринтаро.

На дисплее отображалось имя Аманэ Юки.

Он колебался, стоит ли брать трубку во время важного разговора, но звонок всё не умолкал, так что пришлось нажать кнопку ответа.

— Прости, Юки-сан. Я сейчас немного...

— Что ты сказал Маюри-чан, Окабэ-сан?! — раздался невообразимый яростный крик Юки.

Он намного превышал стандартную громкость, так что Махо и Дару тоже его услышали.

— Маюри? Что случилось?..

— Как это «что»?! Она куда-то ушла, вся в слезах!

— А? — Ринтаро осознал, что дело пахнет жареным, и приложил телефон плотнее к уху. — Ч-что происходит?! Объясни!

— Я сейчас шла на подработку в MayQueen, и вдруг увидела — она идёт из лаборатории и плачет! Удивившись, я окликнула её, а она сквозь неостановимые слёзы стала бормотать, что это из-за неё умерла Курису-сан, что из-за неё Окарин страдает, что лучше бы её не было... и вдруг бросилась прочь! Мы с Фэйрис-чан сейчас обыскиваем окрестности!

Ринтаро, Махо и Дару в шоке переглянулись.

— Неужели... она слышала... наш разговор?..

— Если подумать... это ведь Маю-ши сообщила, что Окарин идёт в лабораторию... А значит, она тоже была на пути сюда...

— Н-не может быть...

В это мировой линии Маюри существует лишь ценой жертвы Курису.

Этого факта она ни в коем случае не должна была узнать. Разумеется, Ринтаро, как и Дару, Сузуха, Фэйрис и Махо — все, кто знал правду, — скрывал это от неё.

— Чёрт! — Ринтаро выскочил из лаборатории.

— Постой! Мы с тобой! — Махо и Дару бросились наружу вслед за ним.

***

— Фу-ух. Как жарко.

Время было около шести вечера. Солнце, пережившее день летнего солнцестояния, уже собиралось скрыться за очертаниями зданий, но небо всё ещё сохраняло грязновато-голубой оттенок, и лишь часть его окрасилась в алый цвет.

Разобрав коробку с инструментами, Сузуха убрала её в кабину машины времени.

Скоро отправление в прошлое. Естественно, подготовка машины шла с особым усердием. Она даже отполировала до блеска все слегка грязные детали — столько сил она прилагала.

— Просто... прикрываю беспокойство работой, — тихо пробормотала она себе под нос.

В итоге не получится, согласно плану, предложенному отцом, отправить в прошлое Ринтаро.

А значит, остаётся только исполнить продуманную за этот год миссию — сделать всё в одиночку.

— Чёрт... Батарея на пределе... — усевшись в кресло пилота, она проверила питание.

Для точного прыжка в прошлое необходим квантовый суперкомпьютер, но как она призналась Дару, заряда у батареи слишком мало. Если его не хватит, её ждёт нечто ужасное — она потеряется в пространстве-времени.

— И всё же... Папа... Это жесть, — горько усмехнулась Сузуха и засунула руку вглубь ядра компьютера.

Там лежал жёсткий диск, который в 2036 году сошёл бы за антиквариат, причём ещё и замаскированный.

Взглянув на второстепенный сенсорный монитор, она увидела предупреждение: «В кабине обнаружен посторонний предмет».

Да. Эта продвинутая техника раскусывала маскировку начала XXI века меньше чем за секунду.

Если так просто вернуть этот диск отцу, он снова окажется втянут в нечто опасное... Лучше сделать вид, что ничего не заметила, и оставить его здесь до самого отлёта... Так она подумала.

— ?!.. — в ушах Сузухи прозвучали скрип открывающейся железной двери, ведущей на крышу, где стояла машина, и шаги кого-то вошедшего.

Лицо Сузухи напряглось.

Достав из кобуры пистолет, она из кабины уставилась на железную дверь.

Однако... вскоре напряжение спало, и пистолет вернулся в кобуру.

— А, Маю-нээсан. Нечасто ты здесь бываешь, — выпрыгнув из кабины, Сузуха с улыбкой приблизилась к Маюри.

Если уж она отправляется в прошлое, то с нынешней Маюри она больше не встретится. Поэтому Сузуха, на редкость для себя, захотела поболтать с ней о прошлом.

Но... вскоре заметила, что с собеседником что-то не так, и остановилась.

— Что такое, Маю-нээсан?

— ...

— Ты плачешь?..

— Сузу-сан... Почему мне никто не рассказал?

— Что?..

— Почему вы не рассказали правду обо мне и той самой Курису-сан?

— !.. — неожиданно слова застряли в горле.

От кого и как она узнала? Жестокую правду, что для выживания Маюри была необходима жертва Макисэ Курису...

Сузуха меньше всего хотела видеть лицо Маюри, когда та об этом узнает... И всё же...

И всё же это переполненное горем лицо было прямо перед ней.

— Я не знаю... откуда ты услышала об этом, Маю-нээсан... но ты точно в этом не виновата, — изо всех сил выдавила ответ Сузуха.

Следы слёз на щеках Маюри выглядели болезненно, а её полные слёз глаза устремились на Сузуху.

Та на мгновение растерялась, но взяв Маюри за руку, усадила её на ступеньку для подъёма в кабину. Сама же встала рядом, приобняв её.

— Слушай, Сузу-сан?.. Можно тебя кое о чём спросить?

— О чём? — спросила Сузуха, когда Маюри тихо шмыгнула носом.

— О Маюши и Окарине... в 2036 году.

— ... — Сузуха ещё сильнее встревожилась и не знала, что ответить. Она не хотела об этом говорить.

Ведь для нынешней Маюри это отнюдь не утешительный разговор.

— Я хочу знать, что случится с Маюши тогда.

— Почему именно сейчас? И к тому же... о будущем лучше не знать. Так спокойнее.

— Всё равно... расскажи, — скопившиеся в глазах Маюри слёзы снова преодолели поверхностное натяжение и скатились по щеке.

Увидев это, Сузуха больше не могла отказать.

— Ладно... Но сначала ты. Расскажи, почему ты сейчас вот такая?

— Но...

— Иначе не расскажу.

— ... — Маюри опустила взгляд и долго разглядывала трещины в бетоне у своих ног.

Но вскоре начала сбивчиво, по крупицам, рассказывать Сузухе о разговоре, что подслушала в лаборатории.

В середине рассказа её снова переполнили эмоции, слёзные потоки не выдерживали... и Сузухе приходилось каждый раз вытирать их платком.

— Маюши не место в этом мире? Курису-сан... гораздо, гораздо нужнее... для изучения Врат Штейна... и для Окарина... — закончив рассказ, Маюри снова уронила слезу.

Сузуха тоже опустила голову, глядя на неё с невыносимой болью. Её вдруг охватила странная иллюзия, будто будущая и нынешняя Маюри переплелись.

— Знаешь... Будущая Маю-нээсан... тоже иногда так говорила...

— ...

— В такие моменты она всегда задумчиво смотрела на небо. И когда она смотрела на грязное небо, её лицо было таким одиноким... и печальным. И мне, и Кагари было очень тяжело на это смотреть.

— ?..

— Ах, да... Это тоже было секретом от Маю-нээсан. Прости... Была девочка по имени Кагари.

— Кагари-чан?

— Ага. Она была сиротой войны... Но Маю-нээсан её удочерила. Это дочь Маю-нээсан.

— Дочь... Маюши?..

— Да. Очень добрая, но сильная девочка. Она всегда говорила, даже когда была совсем маленькой, что будет защищать маму...

— ...

— И поэтому это ранило её ещё сильнее. Вид одинокой Маю-нээсан...

— ...

— Кстати, я слышала, что сегодня Танабата.

— А? Д-да.

— Об этому я тоже узнала в детстве от Маю-нээсан. День, когда Орихимэ и Хикобоши могут встретиться единственный раз в году... Ну, в наше время атмосфера так сильно загрязнена, что никаких звёзд видно не было.

— ...

— Но она всегда нам говорила: «Даже если тучи закрывают ночное небо, звёзды никуда не деваются. Они продолжают сиять по ту сторону облаков, как прежде».

— Понятно...

— Мы с Кагари... были так счастливы, что у нас была Маю-нээсан. Очень-очень счастливы. Поэтому... не говори, что лучше бы тебя не было... Никогда.

— Прости... — Маюри тихо опустила взгляд.

Означало ли оно «прости за такие слова» или «прости, что такая, как я, была вашей тётей и матерью»... было не понять.

— Маюши никудышная... Такую Маюши Окарин наверняка возненавидит.

— Это не так. Окарин-оджисан до самой смерти тобой дорожил. Он только и думал о твоём счастье.

— До самой... смерти?..

— А... — Сузуха поняла, что проговорилась, и решив, что скрывать уже бесполезно, продолжила: — Окарин-оджисан... проживёт ещё пятнадцать лет с этого момента.

— А?!..

— Я слышала, он получил пулю, защищая тебя.

— П-правда?..

— Папа рассказал последние слова Окарина-оджисана: «Хорошо, что удалось спасти Маюри. Ведь я жил, чтобы защищать её...»

— Н-не может быть... — Маюри прикрыла рот ладонями.

— После этого Маю-нээсан всё время горевала о смерти Окарина-оджисана...

— ...

— Она говорила: «Если бы в тот день мой Хикобоши вернулся к жизни, всё могло бы измениться»...

— В тот день?.. Мой Хикобоши?..

— Каждый год, седьмого июля, она смотрела на небо... и обязательно это говорила.

«Мой Хикобоши...»

Маюри снова и снова повторяла про себя эти слова.

Из её больших чёрных глаз по-прежнему капали слёзы. Но мучительные рыдания постепенно стихли — она всё ещё дрожала от горя, но её голос становился тише и спокойнее.

— «Если бы в тот день мой Хикобоши вернулся к жизни, всё могло бы измениться»... Что это значит?..

— Да. Раньше мы с Кагари тоже не понимали смысла. Она так и не сказала нам, что это за «день».

— ...

— Но сейчас я, кажется, понимаю, — Сузуха подняла взгляд и посмотрела на сияввшую в лучах заката машину времени. — Год назад... я сильно разозлилась на Окарина-оджисана. Я думала, что обязательно силой увезу его в прошлое. На самом деле, поэтому я не могла простить и Маю-нээсан, помешавшую мне.

— Прости...

— Нет, это я должна извиниться... За этот год, что я прожила с Окарином-оджисаном, Маю-нээсан и всеми остальными, я поняла, что тогда ошибалась именно я.

— ?..

— Да. Если бы не этот год, я бы много чего не осознала. И ещё... если бы та, ничего не знавшая год назад я, силой забрала дядю Окарина в прошлое, это привело бы к непоправимым последствиям.

— ...

— Но сейчас я... могу понять отчаяние, печаль и гнев Окарина-оджисана... Поэтому, как бы сказать... Думаю, я смогу «в тот день» основательнее поговорить с Окарином-оджисаном... Смогу ли я его убедить?.. Не уверена, хах…

Солнце склонялось дальше на запад, тени от машины времени и стоящей рядом Сузухи становились всё длиннее...

И вместе с ними углублялись тени на её выразительном лице.

— Я попробую. Если потерплю неудачу, всё пропало... Но даже так я хочу рискнуть. Ради слов будущей Маю-нээсан. Отправиться не в «день, когда убили Макисэ Курису», а в «тот день», о котором говорила Маю-нээсан... и любым способом исполнить её желание.

— Желание... Маюши…

Сузуха нежно погладила по плечу Маюри, чьи тихие слёзы всё не прекращались.

— Да. Я верю... что это и есть настоящий ключ к Вратам Штейна.

— Сузу-сан...

— Понимаешь? Обычная звезда, переставшая быть Хикобоши, не может открыть Врата Штейна. На это способна только Хикобоши Маю-нээсан. В таком случае, остаётся только исполнить твоё желание и воскресить Хикобоши.

— ...

— Если говорить, как папа, то... наверное, это «Операция Хикобоши» или «Операция Орихимэ»? Или как соединение Альтаира и Веги, «Операция Летний Треугольник»? Ха-ха, что-то все варианты звучат нелепо. Кажется, я заразилась чунибьё от папы.

Услышав это, всё это время молча слушавшая Маюри слабо поднялась на ноги.

— С-слушай... Сузу-сан? Эту о-операцию...

— Хм?

— Позволь... Маюши её исполнить.

— А?.. — Сузуха не поверила своим ушам и пристально посмотрела на девушку перед собой.

— В итоге... Маюши ничего не смогла сделать. Хотя Маюши тоже член лаборатории... Она всегда и во всём только получала помощь, а сама ничего не смогла...

— Н-но... это опасно. Может, я ошибаюсь и всё провалится, да и машина времени на пределе. Неизвестно, когда она выйдет из-под контроля. Может случиться так, что ты просто исчезнешь.

— Даже так... пожалуйста, — словно прося слёзы быстрее прекратить течь, она сильно потёрла глаза своим рукавом.

В её слабое тело медленно-медленно... начала возвращаться жизненная сила.

— Маюши... любит Окарина. Наверное, так же сильно, как Курису-сан... Нет, больше! Маюши его очень-очень сильно любит.

И тут Маюри сглотнула.

— Но... Хооина Кёму она любит ещё сильнее!

— Маю-нээсан...

— Потеряв бабушку, я была в полном отчаянии, почти исчезла из этого мира... И тогда он обратился ко мне, приказал оставаться и спас меня. Это он! Мой Хикобоши!

— ...

— Сузу-сан... Знаешь... Я... хочу его увидеть... Я хочу встретиться с ним ещё раз... Хочу снова услышать его надменный хохот. Даже если Маюши не может стать Орихимэ... Даже так мой Хикобоши... и в прошлом, и сейчас, и в будущем — навсегда только она! Поэтому я... я... я хочу встретиться с Хооином Кёмой!..

Девушка, что не могла стать Орихимэ, всё же выплеснула свои чувства и закричала так, что казалось, её горло вот-вот разорвётся.

И в этот самый момент...

Мобильный телефон Сузухи издал звук, которого она никогда раньше не слышала.

— А?!.. — это был сигнал входящего видеосообщения.

Отправитель: Баррел Тайтор.

Тема: Операция Арклайт.

***

— Ха!.. Ха!.. Ха!.. Дару, ты здесь?! — прислонившись к стене рядом с Мастерской Трубок Брауна, Ринтаро сжал голову, испытывая странное ощущение, будто на него одновременно накатили головная боль и головокружение.

«Э-это чувство? Неужели?..»

Оно было не таким сильным. Но внезапно на него накатило странное чувство, будто мировая линия сменилась и активировался Считывающий Штейнер.

Однако вскоре оно прошло, и, осмотревшись, он не заметил никаких изменений, включая Дару и Махо. Возможно, это было просто головокружение от сильной беготни в такую жару, усугублённое сильной тревогой.

— Н-ничего. Я сходил до храма Янабаяши, но её там не было. Я даже звонил Каэдэ-ши и Фубуки-ши...

— В MayQueen тоже ничего. Там только работница, ничего не знающая о ситуации. И Фэйрис-сан, кажется, ещё не вернулась.

— Чёрт! Маюри до сих пор не берёт трубку, а телефон Сузухи недоступен. С Юки-сан тоже нет связи... Что происходит?

— И ещё, Окарин. Есть ещё кое-что, что меня, так сказать, беспокоит... — колеблясь, Дару достал свой смартфон с оглядкой на измученного Ринтаро.

— Что ещё?!

— Мне только что написали... Говорят, оккультную борду @channel взломали.

— Сейчас не до @channel!

Опешив от яростного вида Ринтаро, Дару сначала беспомощно забормотал, но затем решительно сунул ему в глаза экран смартфона.

— Н-но «Сосед Сальери» — это же новый ник Окарина, да?..

— Что?! — удивившись, Ринтаро почти что выхватил телефон из его рук.

На экране был привычный @channel, но оккультная борда — та самая, где на мировой линии Альфа жарко спорили Ринтаро, Сузуха («Джон Тайтор») и Курису, а на этой общалась Амадеус «Курису», — была взломана.

Почти все треды исчезли. Остался лишь одинокий тред — «Обращение к Соседу Сальери».

— Э-это?..

— Что происходит? — спросила совершенно не понимающая происходящего Махо, но Ринтаро отложил объяснения на потом и открыл тред.

В нём были сообщения лишь от одного человека.

Куригохан и Камэхамэха.

Опубликованы около часа назад.

«Соседу Сальери»

«Похоже, нас, близнецов, вскоре временно уведут из нашего законного места. Возможно, мы больше не сможем здесь появляться»

«Отец нашёл способ вскрыть даже нашу неприкосновенную зону. Теперь мы как его дети станем "добрыми", не ведающими лжи»

«Так что мы расскажем отцу тайны времени и их местонахождение. Прости, что не сможем их защитить. Прости»

«Наверное, мы с тобой могли бы стать хорошими друзьями, но это скорее прощание. Так что передай моему самому уважаемому человеку:»

«Я всегда считала себя обычной. А ты всегда была моим идеалом. Именно ты — настоящий Амадей»

На этом сообщение обрывалось.

Дальше лишь бесконечные ряды бессмысленных цифр и букв.

— И... что это значит? — конечно, спросила Махо. Хоть и смотрела на экран сбоку, даже без объяснений она почувствовала недоброе.

— С Амадеусом что-то случилось... Возможно, оттуда утекла информация о машине времени.

— Что?

Ринтаро колебался, что важнее — ситуация с Маюри или это. Но утешив себя тем, что Юки и Фэйрис тоже её ищут, помчался в лабораторию.

Поняв, что дело серьёзное, Дару и Махо без лишних слов последовали за ним.

— Хияджо-сан, попробуй подключиться к Амадеусу. Не важно, к «Курису» или к «Махо». Доступ наверняка есть откуда угодно, да?

— А? Но это нарушение...

— Сейчас это не важно!

— Л-ладно.

Но сразу же, как подключилась через компьютер в лаборатории к компьютеру Института нейрологии и ввела свой ID, Махо обернулась с озадаченным лицом.

— Н-не может быть...

— Что такое?!

— Его нет...

— Нет?

— Программа Амадеуса вместе с данными памяти... исчезла.

— Дару, взломай! Не только Институт нейрологии, вскрой все данные Университета Виктора Кондрии. Хияджо-сан, ты тоже помоги. Прошу.

— Оки-доки!

— Д-да...

Но результат был тем же.

Где бы мы не искали, «Курису» и «Махо» не было.

— Н-не верю. Такого не может быть... — растерянно пробормотала Махо.

— Может, перенесли куда-то ещё?

— Невозможно. Права управления системой Амадеус есть только у профессора Лескинена...

— У профессора Лескинена?..

В голове у Ринтаро, словно вспышка, снова промелькнуло сообщение Амадеуса:

«Отец нашёл способ вскрыть даже нашу неприкосновенную зону. Теперь мы как его дети станем "добрыми", не ведающими лжи»

«Так что мы расскажем отцу тайны времени и их местонахождение. Прости, что не сможем их защитить. Прости»

— Неужели?..

— П-погоди! Это просто предположение! Должно быть, это какая-то ошибка! Может, ID и пароль профессора взломали!

Наверное, Махо почти одновременно с Ринтаро пришла к той же мысли. Она их стороны в сторону замотала головой.

— Попробую позвонить профессору! — Махо достала телефон и набрала номер Лескинена.

Ринтаро тоже не мог усидеть на месте и достал телефон из кармана...

— А?!.. Что?!

— Что такое, Окарин?!

— Твой телефон работает?!

— Телефон? — Дару достал свой смартфон и посмотрел на него.

И лицо сразу же омрачилось.

— Нет связи?.. Что это значит?

А Махо, продолжая безуспешно набирать номер, бессильно опустила руку с телефоном и простонала:

— Не выходит... Не соединяет.

Дело не в том, что Лескинен не брал трубку. Телефон оказался вне зоны действия сети, так что соединение было невозможно.

— Ч-что это значит?! — в панике Дару открыл на компьютере новостной сайт и на главной странице увидел новость о массовом сбое в работе мобильной связи. Это уже было ненормально.

— Сбой... на всех станциях Акихабары? Как это возможно?..

Такого не может быть!

Если это так, то это несомненно результат чьего-то вмешательства.

Сейчас Акихабару пыталось окутать нечто ужасное.

Это напомнило Ринтаро ту ночь на мировой линии Альфа — ночь, когда Маюри безжалостно убили, положив конец всему былому спокойствию и ознаменовав начало всех страданий.

По его спине пробежала ледяная дрожь, но он, как и Сузуха, уже был не таким, как год назад. Стиснув зубы, чтобы не поддаться нахлынувшему страху, он поднял голову.

— Хияджо-сан!

— А? Д-да?

— Что ты успела сохранить в памяти Амадеуса «Махо»? Там есть информация про крышу Радио Кайкан?

— Да...

— А про лабораторию?

— К счастью... наверное... когда я в последний раз в Америке обновляла память, я не помнила, где она находится...

Сюда её привели в ту ночь, дрожащую от страха после нападения русского спецназа. Да и вскоре после этого они переместились в квартиру Фэйрис, так что это было само собой разумеющимся.

— Значит, у нас где-то час, но здесь пока безопасно, — удостоверившись в этом, Ринтаро направился к выходу, распахнул дверь и снова выбежал на улицу.

— Окарин!

— Я на крышу Радио Кайкан! Это их цель! Если там Сузуха, её надо предупредить!

— Я тоже пойду!

— Вы с Хияджо-сан оставайтесь здесь. Маюри может вернуться. Но если что-то случится — немедленно бегите! И ещё, Хияджо-сан, любыми способами попытайся связаться с профессором Лескиненом! Если телефон не работает, используй электронную почту на компьютере, да что угодно! — и, не дождавшись их ответа, он помчался в сторону Радио Кайкан.

***

На экране мобильного телефона сквозь сжатие и шум кто-то важно хмыкнул и заговорил:

— Привет, Сузуха. Как дела? Прости, что взвалил на тебя столько всего. Прошу, прости.

— Ну и ну... Вечно же ты так извиняешься, папа... И всегда это лишь пустые слова... — прошептала Сузуха в одинокой кабине машины времени.

За открытой её дверью было видно прислонившуюся к ограде крыши Радио Кайкан и что-то делающую со своим телефоном Маюри.

Но долгие летние сумерки подходили к концу, цвет неба менялся с оранжевого на тёмный индиго, и в кабине стало довольно темно. Судя по всему, Маюри не заметила, что Сузуха втайне просматривала видеосообщение.

Кстати о нём. Уж и не счесть, в который раз она его пересматривает. Сама Сузуха перед собой оправдывалась, что делала это исключительно для проверки деталей Операции Арклайт — хотя точное время начала и другие детали она уже помнила наизусть.

Так что она с ностальгией смотрела совсем не эти части.

— Но тот факт, что ты получила это видеосообщение, означает, что ты... нет, вы с Маюри прошли ещё один шаг на пути к достижению Врат Штейна. Спасибо... Ты, наверное, злишься, что я не отдал тебе приказ об Операции Арклайт с самого начала... Но это не так. Я не «не отдал». Я не мог. Я с той мировой линии, откуда ты пришла, скорее всего, её даже не планировал. Ты, наверное, уже догадалась, что ваш с ней выбор немного изменил мировую линию. Это видеосообщение — тому доказательство. Так что я — другой Хашида Итару, с иной мировой линии, нежели та, с которой ты пришла. А, но не пойми неправильно. На какой бы мировой линии мы ни были, я всегда буду считать Сузуху самой лучшей дочерью. Это неизменно для любого меня с любой мировой линии. Хе-хе... Кстати, как тебе? Заметила? Каким крутым стал твой папа? Я недавно начал качаться... Хе-хе-хе...

— Эй, Дару! Не время для болтовни! Давай быстрее!

— Всё равно бросишь через три дня! Торопись, у нас нет времени!

— Время записи скоро закончится, ня! — из-за кадра наложились три знакомых ей голоса.

— Ой, точно! Итак, я сообщаю детали Операции Арклайт. Это будет борьба на грани, где не допустима и малейшая ошибка. Понятно?

И Дару из будущего начал излагать Сузухе и Маюри план Операции Арклайт, но как уже было сказано, дальнейшее она помнила до мелочей, так что смотреть нужды не было. Она остановила воспроизведение.

— Хи-хи-хи... Папа — и качается... Интересно, сколько он продержался? Хе-хе, наверное, те самые три дня... — с наслаждением потянувшись, она бережно убрала телефон во внутренний карман и высунулась из кабины. — Что делаешь, Маю-нээсан?

Тогда Маюри перестала возиться с телефоном и посмотрела на Сузуху.

— Писала письма друзьям и семье. Что-то вроде «ненадолго уезжаю».

— Письма? А почему лично не сказать?

— Ну, все бы стали сильно возражать. Если говорить лично, можно не успеть к отправке.

— Ха-ха, понятно. Маю-нээсан, тебя же многие любят. Стали бы удерживать.

— Д-да...

— Но... Хотя бы Окарину-оджисану...

— Нет. Окарину я тоже написала. О настоящих чувствах Маюши...

— Хорошо... Пусть так.

— Угу... — Маюри смущённо кивнула.

Слёз в её глазах уже не было, но на светло-розовых щеках ещё отчётливо виднелись следы от капель.

— Как-то... стыдно.

— Понимаю... Мне, наверное, тоже стоит отправить родителям сообщение. Прощаться вот так, официально... как-то неловко. Да и расплакаться — некрасиво.

Подобно Маюри, Сузуха смущённо улыбнулась, затем легонько спрыгнула со ступенек машины и встала рядом с Маюри.

— Но знаешь, Маю-нээсан? По-моему, слишком рано. Если отправить такие сообщения прямо сейчас, все тут же сюда сбегутся. Сейчас компьютер выполняет окончательные расчёты пространственно-временных координат точки прибытия, коррекцию гравитационных погрешностей и прочие настройки. Можешь ещё чуть-чуть подождать?

— А, точно. Тогда не буду отправлять их до самого отлёта, — Маюри переместила все сообщения в отдельную папку.

— И ещё... Хоть о путешествии в прошлое говорить не стоит... думаю, надо бы хотя бы просто связаться со всеми. Особенно, ну... Моя мама тебя же видела плачущей, да?

— А, угу... Наверняка забеспокоила её...

— Она довольно строгая. Может, уже вломилась с криками к Окарину-оджисану...

— Что-о-о? — услышав это, Маюри решила, что нужно в любом случае сначала позвонить Юки, и набрала её номер.

Но... её пальцы замерли, и она с недоумением склонила голову.

— А?

— Хм? Что такое?

— С телефоном что-то. Может, сломался?

— Что?.. — Сузуха посмотрела на экран телефона Маюри.

Индикатор сети не показывал ни одной палки.

Более того, горела надпись «Нет сети». Хотя в таком месте она всегда должна быть на хорошем уровне...

— Странно... Это не только у тебя, — Сузуха проверила свой телефон с другим мобильным оператором, но всё было так же. Её лицо мгновенно стало серьёзным.

Она выглянула через щели в ограждении крыши на улицы Акихабары. Можно было разглядеть, как все до одного прохожие в сильном замешательстве тыкали в телефоны или тщетно поднимали их к небу, проверяя сигнал.

Если прислушаться, сквозь городской шум с разных сторон доносились крики: «Не ловит! Да что ж такое!»

— Сузу-сан... Что происходит?

— Не знаю. Но у меня плохое предчувствие.

Сузуха приказала Маюри спрятаться в тени машины времени, а затем, приглушив шаги, подбежала и прижалась к железной двери, ведущей внутрь Радио Кайкан.

Стараясь не издавать звуков, она приоткрыла дверь на ширину кулака.

— ...

Прислушалась к обстановке внутри здания. Всё как всегда — гробовая тишина. Этаж под крышей был занят не магазинами, а комнатами для мероприятий и складами, так что в дни без мероприятий там всегда стояла такая мёртвая тишина.

К тому же, Фэйрис полностью арендовала крышу у владельца здания, так что никто посторонний не мог подняться по ведущим к ней лестницам и коридорам.

«Показалось?.. Может, просто системный сбой у операторов?»

Сузуха убрала руку, потянувшуюся было к оружию, и медленно закрыла железную дверь.

И собралась было вернуться к Маюри...

— Кья-а-а-ах!

Обернувшись на крик, Сузуха увидела взбиравшихся по внешней стене здания с помощью тросов и одного за другим перепрыгивавших через ограждение крыши камуфлированных диверсантов, а также взятую в заложники Маюри.

***

— Ха... ха... ха!.. Всё в порядке, Окабэ Ринтаро! Не паникуй! Тот самый профессор Лескинен... Не мог же он так поступить! Как и сказала Хияджо-сан, наверняка это какая-то ошибка... — безостановочно сам себе твердил Ринтаро, ворвавшись в Радио Кайкан и взбегая по лестнице.

Сердце колотилось так бешено, словно готово было вот-вот разорваться, а из-за нервов ноги заплетались.

Снова и снова спотыкаясь о ступеньки, едва не падая, он вслух ругал себя, пока направлялся на верхний этаж.

Однако не будь он так спешен, сразу бы заметил царившую в знакомом до мелочей Радио Кайкан непривычную атмосферу.

Все магазины, что должны были быть ещё открыты или готовиться к закрытию, уже повсеместно опустили ставни.

— Привет, Ринтаро. Не думал, что ты появишься так скоро, — раздался вдруг сверху голос, когда до крыши оставался всего один этаж.

— А?

Остановившись и подняв глаза, он увидел под тусклым светом люминесцентной лампы на лестничной площадке громадную фигуру.

На том было свободное поло, а поверх — явно выдающий учёного белый халат. И всё это — огромных размеров, наверное, сделанное на заказ.

— Ха... ха... ха... В-вы... Как... Почему Вы... здесь?..

— Успокойся. С таким-то дыханием ты же не сможешь нормально разговаривать?

С помощью программы на его смартфоне английская речь переводилась на беглый японский и разносилась по лестничному пролёту.

— Ха... ха... П-пожалуйста, скажите... Амадеус «Курису» в том сообщении мне сказала правду? Это же ложь, да?

— «Курису» сказала тебе, говоришь? Удивительно. И когда это вы успели так сблизиться, и каким образом?

Гигант в белом халате — Лескинен, ведущий исследователь Института нейрологии Университета Виктора Кондрии — произнёс это с до глубины души поражённым видом.

— Они и вправду очень интересны. Ещё столько всего предстоит изучить, не находишь?

— Хватит шуток! Что Вы сделали с «Курису» и «Махо»?!

— Я ничего не делал. Просто временно переместил всю систему. Если проводить аналогию с человеком... скажем, положил в клинику на операцию... Скоро вернём их обратно в Институт нейрологии. Нехорошо будет, если университет узнает.

Лескинен выдавил свою обычную, словно обнажающую детскую душу, улыбку.

— Операцию... Анализ всех их данных памяти? И данных о машине времени тоже?!

— Хм... Неужели «Курису» успела тебе рассказать и об этом? Печально.

В этот момент раздались тяжёлые шаги армейских ботинок. С лестницы сверху спустилось несколько мужчин.

Они все были облачены в типичный для Акихабары камуфляж и держали в руках нечто вроде короткоствольных автоматов. Они встали около Лескинена, словно бы охраняя его.

— ?!.. П-профессор... Такой, как Вы... Зачем? Почему? Машина времени ведь никак не связана с Вашими исследованиями... — с трудом выдавил из себя Ринтаро звук, уже даже не похожий на голос.

Да. Потому что этих мужчин он узнал.

Стоило ли считать утешением, что Махо тут не было? Окажись она на его месте, столкнувшись с предательством профессора, которого так почитала, она могла бы прийти в неистовство, и невозможно представить, на что бы тогда пошла.

— Прекратить. Я же сказал — Ринтаро и другим вреда не причинять.

Когда Лескинен сделал им выговор, мужчины молча плавно опустили стволы своих винтовок.

— Вы лжёте! Э-эти люди пытались нас убить... Меня, Хияджо-сан, Дару... Чтобы забрать ноутбук Курису со статьёй о машине времени!

— Нет. Мы, скорее, пытались вас защитить. Но вы стали хитрить и убегать, из-за чего вас чуть не убили и SERN, и русские, помнишь? Чёрт... Я тогда чуть не отругал Махо... Было трудно сдержаться.

— В-враньё... Враньё, враньё! Не верю!

— Ринтаро... Не кричи, пожалуйста. В японской полиции тоже много шпионов ЦРУ. Если поднимем шум, они появятся. А учуяв их, появятся и русские, и SERN. Неужели ты хочешь превратить это место в поле боя? — Лескинен озадаченно пожал плечами.

Но Ринтаро не прекращал допроса и стал подниматься по лестнице прямо к нему.

— Вы... Вы обманывали меня? Вы приблизились ко мне только потому, что я был близок с Курису... и думали, что я могу что-то знать о машине времени... Только ради этого...

— Это не так. Я правда заинтересован в тебе как в исследователе. Я был бы рад, если бы ты пришёл в Университет Виктора Кондрии. Но... это совершенно разные вещи.

— Что за «разные»?! Я не понимаю! Что Вы пытаетесь сделать?!

— Ну и ну... Эта твоя несговорчивость очень напоминает Курису и Махо. Почему вокруг меня собираются только такие?.. — Лескинен отдал стоящим рядом мужчинам команду на английском. Те быстро и бесшумно отошли на крышу.

Ринтаро и Лескинен снова остались одни.

— Что ж, придётся тебе рассказать о моей другой работе... Но этого нельзя разглашать. Проболтаешься — и ни тебе, ни мне уже никогда не видать спокойного сна.

— Другая работа?.. Наверное, Пентагон или что-то такое? Кстати, Хияджо-сан говорила, что по университету шныряли такие типы, — вызывающе сказал Ринтаро в ответ на жестокость человека, которого уважал. А Лескинен усмехнулся:

— Обидно, что ты ставишь меня с ними в один ряд. Они — лишь сборище бездарных чиновников, только и делающих, что зарабатывающих на войне.

— Вот! Вы из таких, так ведь?!

— Нет, — в этот раз Лескинен сам спустился на несколько ступеней, сократив расстояние между ними шагов до десяти. — Ринтаро? Ты слышал об американской частной разведывательной организации под названием Strategic Focus?

— «Стратеджик Фокус»? Американская... — тут в голове Ринтаро мелькнуло воспоминание. — Стратфор?!

Точно. В новостях говорилось, что они с лёгкостью добыли и продали сверхсекретные данные о российских баллистических ракетах, к которым даже ЦРУ подобраться было трудно. Так их престиж был подорван, а стратегия российских военных была в корне расшатана.

Ходили слухи, что во время войны в Персидском заливе и войны в Ираке они раньше всех получили военную информацию всех стран-участниц и при необходимости распространяли её среди них.

— Ага, верно. Это мы те, кого называют теневым ЦРУ.

— К-как... Почему...

— Я с молодости занимался исследованиями в области нейрологии... и всегда думал: те, кто утверждает, что человек — это обезьяна, убивающая себе подобных, несут полную чушь. Не могу я принять такую теорию, что якобы только человеческий мозг из-за развития неокортекса порождает безумные верования и амбиции, отчего и возникают войны...

— ...

— Так почему же бессмысленные войны между людьми никогда не прекращаются? А, Ринтаро?

— ...

— Всё дело в информации. Все люди принадлежат к некоему сообществу, являются его частью. Каждый отдельный человек может считать, что действует самостоятельно, но на самом деле все мозги связаны с информацией, распространяемой в этом обществе, и вынуждены жить как единая стая.

— Не пытайтесь запутать меня сложными размышлениями! Я не поддамся на обман.

— Как же с тобой сложно. Может, привести пример? Хм, он, конечно, неудачный... Самое ужасное массовое убийство в истории человечества, совершённое в одной европейской стране... Оно произошло не в эпоху инквизиции в средневековье. Это было в середине XX века, когда уже создали атомную бомбу. И эта страна тогда была одним из самых передовых государств.

— ...

— Вопрос о качествах лидера той страны оставим историкам... А знаешь ли ты, что творили те, кто непосредственно осуществлял эти убийства? Думаешь, они были просто «обезьянами-убийцами»?

— ...

— Нет. Они были самыми обычными людьми. С точки зрения нейрологии, их мозг был нормальным, без каких-либо отклонений. Однако стоило лишь распространить среди них худшую из возможных информаций: «Это наша миссия, мы правы», «Те, кто не подчиняется миссии, — зло», — как их мозг мгновенно превратился в сообщество, спокойно совершающее массовые убийства.

— И... что с того?

— А то, что информацию для такого хрупкого сообщества, как человеческий мозг, должны контролировать те, кто способен её должным образом обуздать. Это конечная цель Strategic Focus. Я с этим согласился и сотрудничаю с ними в качестве агента.

— ...

— Теперь понял?

— Нет...

— Ринтаро...

— Что бы Вы ни городили, в конечном итоге вы просто торгуете информацией! В том числе и о машине времени... Вы всё время нас обманывали, предавали, даже нападали... И какой стране вы собираетесь её продать?! Америке? Китаю?! Или, может, из зон конфликтов на Ближнем Востоке и в Африке уже заказы поступили?!

— Всем...

— Что?

Лескинен снова пожал плечами и тихо рассмеялся.

— Как и ядерное оружие. Я считаю, это необходимо каждой стране в качестве сдерживающей силы.

— Т-так нельзя... Машина времени — не ядерное оружие! Мир будет меняться, и никто даже не заметит, что её использовали! Ни одна страна не в силах определить, кто и как меняет мировые линии. Продолжая вносить изменения, они сойдут с ума!

— Именно. Поэтому твоя способность так необходима. Ты назвал её «Считывающий Штейнер», да? Мы предполагали, что ты способен ощущать сдвиги мировых линий, и всё это время искали тому подтверждение.

— Что? А!.. — Ринтаро с досадой стиснул зубы, поняв, что до самого последнего момента не догадывался о такой возможности.

Он всегда думал, что пациенты с новым энцефалитом вовсе не больны, а просто подвергаются бессмысленному лечению.

Но это было наивно. Ведь истинная цель Лескинена и его людей заключалась в том, чтобы изучить носителей Считывающего Штейнера.

— «Махо» подробно мне рассказала о твоих выдающихся способностях. Сейчас разведки всего мира исследуют пациентов с новым энцефалитом... но пока их исследования ни к чему не привели. Тут мы снова на шаг впереди.

— Кх...

— И ещё... почему ты раньше не рассказал мне о своей способности? Тогда мы не стали бы так вмешиваться в мозг твоей подруги — мисс Накасэ, кажется?

— Что?! — Ринтаро побледнел и наконец бросился вверх по лестнице.

Он попытался схватить его за грудки халата, но был отброшен большой рукой.

— Что вы сделали с Накасэ-сан?!

— Ах, не злись так. В будущем, возможно, проявятся небольшие нарушения мозговых функций... но она этого даже не заметит.

— Не в этом дело!

Впервые Ринтаро почувствовал к человеку перед ним отвращение и... страх. Он не мог поверить, что это тот самый человек, которого он так уважал.

— Используя мозги носителей Считывающего Штейнера, мы, несомненно, сможем сделать множество открытий. Продавая эту информацию вместе с машиной времени, можно полностью сохранить мировой военный баланс. Избежать войн. Я очень хочу, чтобы и ты нам помог.

Лескинен, совершенно такой же, как и всегда, с той самой невинностью, над которой подшучивала Махо, называя его «озорным ребёнком», спокойно рассказывал об опытах на Фубуки и других людях.

— Т-ты... ты сумасшедший!

— Ну же?.. Не разочаровывай меня ещё сильнее, Ринтаро. Я же тебе говорил? Учёный всегда должен сохранять хладнокровие. Предаваться эмоциям можно, лишь когда эксперимент увенчался успехом...

В этот момент с крыши донёсся болезненный крик мужчины.

И вслед за ним несколько раз прозвучали выстрелы из автомата.

— ?!.. — внезапный грохот и стрельба стали для Лескинена неожиданностью, и он, что было для него редкостью, занервничал и повернулся к источнику звука.

Уловив этот миг, Ринтаро рванул к его коленям и схватил их обеими руками.

— Уо-о-о! — а затем, собрав все свои силы, поднял массивное тело противника.

— А-а-а?! — то, что Лескинен стоял не на площадке, а в неустойчивой позе на ступенях, сыграло Ринтаро на руку.

Он почувствовал, как его спина пронзительно захрустела под неподъёмной тяжестью, но используя нечто вроде приёма дзуко-гари из дзюдо, он с силой швырнул противника на лестницу.

— Гх! — Лескинен упал на спину и ударился затылком о ступеньку. Раздался хруст.

Скорее всего, он потерял сознание — раздался лишь короткий стон, а затем, больше не издав ни звука, он заскользил вниз по лестнице.

— Кх! — придерживая больную спину, Ринтаро бросился на крышу.

Крик мужчины, скорее всего, означал, что Сузуха сражается в одиночку.

Он не знал, что может сделать, ввязавшись в бой профессионалов, но всё равно побежал на крышу.

И что есть сил распахнул оказавшуюся перед ним железную дверь.

***

За несколько минут до этого.

Пока Ринтаро противостоял Лескинену, Сузуха горько корила себя за собственную оплошность.

Казалось бы, она была настороже против проникновения с внешней стены.

И тем не менее. Из-за облегчения, вызванного решимостью Маюри и видеосообшением отца, показавшем, что пройденный ею путь был не бессмысленным... она на мгновение утратила бдительность.

Мужчин в камуфляже, экипированных компактными автоматами, было около тридцати. Маюри взяли в заложники, так что действовать было нельзя.

— Опусти оружие и ляг на землю. Руки за голову, — холодно приказал один из мужчин.

— Будешь сопротивляться — мы не сможем гарантировать жизнь этой девушке, — пригрозила другая фигура, держа Маюри с заломленными за спину руками и приставив пистолет со снятым предохранителем к её затылку.

— Чёрт!

Пришлось подчиниться. Сузуха вынула пистолет из кобуры, положила и легла сама. Она положила руки за голову, приняв позу полной покорности.

— Сузу-сан!

— Не двигайся. Они не шутят — чуть что, и правда тебя убьют.

— Но...

— Всё в порядке, со мной ничего не случится. Всё-таки только я могу управлять машиной времени.

Похожий на командира, отдававший приказы мужчина встал рядом с Сузухой на колено. Он принялся бесцеремонно обыскивать её на предмет наличия другого оружия.

— Эй... Я всё-таки девушка. Можно хоть немного повежливей, — бросила она, но не смогла скрыть беспокойство. Ведь у неё обнаружили и забрали компактный пистолет, который она всегда прятала на крайний случай, и ещё несколько ножей. Стало ясно, что они имеют дело с профессионалами.

— Цель 2 обезврежена. Что у вас там?

— Цель 1 обезврежена. Похоже, информация верная. Но тут стоит защита от взлома, все операции завершаются ошибкой, — ответил командиру один из забравшихся в машину времени мужчин.

— Я же сказала, у вас ничего не получится. Она слушается только меня.

— Вставай... — командир легко пнул Сузуху в бок.

— Спасибо. Я уже изнывала от жары этого бетона.

— Руки держи за головой... Медленно. Сделаешь хоть одно лишнее движение — заложницу сразу убьют.

— И без тебя знаю, — как велел противник, Сузуха покорно поднялась.

Её руки сковали за спиной наручниками, затем, подталкивая в спину, её повели к машине.

Находящаяся совсем рядом Маюри смотрела на это, готовая вот-вот разрыдаться. Сузуха ей подмигнула, словно сказав, что всё в порядке.

— Биометрическая идентификация...

— Именно. Даже если вы скопируете мои отпечатки, отрежете руку или вынете глаза, ничего не выйдет. Системы 2036 года не настолько глупы.

— Мы понимаем.

— И хорошо. Окажись вы дураками, вам пришлось бы несладко.

— Эй... а где профессор? Пусть уже поднимается, — приказал командир подчинённому.

— Сейчас он в здании, устанавливает контакт с Целью 3.

— Тьфу... Почему именно сейчас? Передайте ему, как только закончить. Цели 1 и 2 идут в комплекте. Без промывки мозгов не обойтись.

«Промывка мозгов!..» — услышав это, Сузуха исказила лицо в ярости.

Промывка мозгов... Она видела, как многие её товарищи в Валькирии подвергались этой бесчеловечной процедуре. Их внедряли как шпионов, они становились пустыми оболочками. И к тому же...

— Профессор... — с ещё большей ненавистью пробормотала она.

Она вспомнила пожилого доктора, возглавлявшего команду по промывке мозгов, что привело к уничтожению Валькирии. Его называли именно так. Она не знала, он это или нет, но это обращение оставило в её памяти наихудшие ассоциации.

— Эй, женщина. Ты ведь знаешь, чем заканчивается промывка мозгов? Особенно у профессора — он использует не препараты. Твоим мозгом будут управлять напрямую.

— ...

— Пока не поздно, лучше бы послушаться нас и помочь запустить машину.

— И правда... Ладно, я поняла, — покорно согласилась Сузуха. — Я покажу вам, как управлять машиной, так что можете освободить мне руки? А то я ничего не смогу сделать, — она брякнула наручниками за спиной.

Командир, казалось, немного поколебался, но приказав подвести Маюри к нему и приставив к её голове пистолет, сказал:

— Я сниму наручники. Но ты ведь всё понимаешь?

— Да-да... Оки-доки.

Когда её руки освободились, Сузуха забралась в кабину, разблокировала систему и принялась управлять консолью. Мгновенно машина зажглась светом, и раздался гул.

— Довольны?

— Отлично, вылезай. Дальше мы разберёмся.

— Хм... Не думаю, что сможете.

Когда Сузуха вышла из кабины, командир бросил взгляд на группу из технического отдела.

Именно этого Сузуха и ждала.

Выходя из кабины, она как бы невзначай коснулась нижней части консоли. Достала спрятанный там нож и метнула его в командира.

— Гха! — он выронил направленный на Маюри пистолет и с недоверчивым лицом попытался вытащить торчащий из горла нож, но свалился на землю, мгновенно истёк кровью и умер.

Сузуха вытащила ещё один спрятанный нож и набросилась на удерживающего Маюри мужчину. Мгновенно одолев ошеломлённого внезапным развитием событий солдата, она её освободила.

Подобрав выроненную мёртвым командиром автоматическую винтовку, она вместе с Маюри укрылась за машиной.

— Чёрт!.. — однако на этом удача закончилась. Просчёт Сузухи был в том, что отряд противников прошёл куда более серьёзную подготовку, нежели она предполагала.

Тут же заместитель командира взял на себя командование и стал восстанавливать пошатнувшуюся систему управления.

По машине, за которой укрылись девушки, раздались предупредительные выстрелы из автоматов. А у них были лишь одна винтовка и нож. Сузуха не знала, как поступить.

Главное — машина времени работает. Бросить её и сбежать нельзя.

— А-а-а! — внезапно стоявшая рядом Маюри вскрикнула от боли.

В тот миг, когда Сузуха обернулась, со лба Маюри брызнула алая кровь.

Пуля лишь задела её голову — то ли они решили, что все, кроме Сузухи, лишние, то ли эта пуля попала случайно.

— Маю-нээсан!

— У-у-ух... Я... в порядке... у-у-у...

Хотя её лишь задело, это должно было быть очень больно. Залитое кровью лицо Маюри исказилось от боли.

— А-а-а! — Сузуха в ярости стала стрелять в ответ. Но в лучшем случае ей удавалось лишь слегка сдержать противника — против шквала огня из автоматов у неё не было шансов.

Даже во времена Валькирии её никогда так не загоняли в угол.

Увидев рядом технический люк машины, Сузуха отчаянно колебалась — возможно, придётся прибегнуть к последнему средству.

«Если его открыть... можно взорвать машину изнутри... Но...»

Тогда всё пойдёт прахом.

Все усилия, переживания и надежды за этот год всех, в том числе и её будущего отца, её саму и Ринтаро… и, что важнее, Операция Арклайт — всё будет напрасно, и путь к Вратам Штейна закроется навсегда.

«Но... даже так!..»

Она не могла себе позволить пожертвовать дорогим человеком...

Сузуха открыла технический люк.

Затем навела оружие на часть издававшего тихий гул двигателя.

К счастью, создающий искусственную чёрную дыру блок ещё не был активирован. Значит, даже взрыв машины не окажет серьёзного влияния на пространство-время.

— Не... нельзя... Нельзя, Сузу-сан...

— А? — стиснув зубы от боли, Маюри схватила Сузуху за руку.

— Машину времени... нельзя... ломать... Маюши хочет... разбудить... Хикобоши...

— Но... иначе мы...

Сузухе казалось, что иного выхода, кроме как взорвать машину и воспользоваться суматохой для побега, нет.

Но последующие события намного превзошли её ожидания.

В тот момент Ринтаро открыл ведущую на крышу железную дверь.

А затем позади них внезапно появилась «она».

Похоже, как и остальные, она поднялась по стене с помощью троса и перепрыгнула через ограждение.

Но в вечерних сумерках женщина в тёмном мотоциклетном костюме и шлеме казалась появившейся из ниоткуда.

Как и раньше, из-под шлема по бокам спадали чёрные как смоль волосы до середины спины, что ещё сильнее растворяло её облик в темноте.

С автоматом на плече она одиноко стояла и наблюдала за перестрелкой вокруг машины времени.

— Хм-м-м!.. — первым её заметил принявший командование заместо командира мужчина. — Эй, где ты до сих пор шлялась?!

— Извините... Никак не могла найти маму, — тихо и без интонации пробормотала из-под шлема женщина.

— Чего? Что это значит?

— ...

— Не важно! Тебя искал профессор! Здесь всё под контролем, так что проваливай!

— Профессор?..

— Ага. Похоже, ты уже давно знала, что Цель 1 здесь. Профессор, разумеется, разозлился. Так что готовься.

— Так... — с видом, будто её вообще не волнует этот разговор, она сделала несколько шагов в направлении к зданию.

Но.

Её глаза уловили «нечто».

— ... — и в тот же миг.

Словно призрак, она плавно развернулась и направилась к мужчинам.

— А-а-а?! — увидев это, заместитель командира закричал. — Что ты делаешь?! Не мешай, убирайся!

Но она не остановилась.

Покачиваясь, она просто приближалась к ним.

— Эй, ты глухая?! Мы сами здесь справимся!

— Что вы... сделали с мамой?.. — послышался из-под шлема низкий, приглушённый голос.

И она медленно указала пальцем.

Там была Шиина Маюри с залитым кровью лицом.

— Что?!

— Что вы сделали с мамой?.. — голос из-под шлема стал совершенно безэмоциональным.

Она повторяла это почти что шёпотом... безжизненно.

— Эй, что ты не... — это были последние слова, что смог произнести заместитель командира.

— Что вы сделали с мамой?!

Визг...

Нет, это уже был звериный рёв.

И началась бойня. Или, скорее, резня.

Схватив левой рукой голову заместителя командира, она — Шиина Кагари — правой навела автомат и в упор расстреляла его лицо. Оно превратилось в кровавое месиво. Оторванное от головы тело рухнуло наземь.

— А-а-а?!..

Не сумевшая среагировать на внезапное нападение женщины, считавшейся своей, группа застыла, не успев даже оказать сопротивление.

Кагари швырнула на землю окровавленный кусок, когда-то бывший головой заместителя, рванула с места и стала врываться в ряды ошеломлённых мужчин, без разбора, методично стреляя из винтовки.

— Что вы сделали с мамой?! Что вы сделали с мамой?! Что вы сде-е-елали?!

Несмотря на то, что противники уже погрузились в кровавую баню, она продолжала их уничтожать, пока их конечности не разлетелись в клочья и от человеческого облика не осталось и следа.

Некоторые пытались защититься и стреляли в Кагари, но куда бы пули по ней не попадали, она не только не ослабляла наступление, но даже не оступалась.

Когда магазиин автомата опустел, она взяла в руки огромный, похожий на мачете армейский нож и с приёмами рукопашного боя принялась без разбора уничтажать всех, кто попадался на глаза.

С каждым её движением внутренности мужчин в вечерних сумерках разлетались по крыше, всё больше окрашивая тело Кагари в кровавый.

— Не смотри! И закрой уши! — прикрывая рану на голове Маюри, Сузуха прижала её к своей груди.

Дрожа от невыносимого ужаса, Маюри вцепилась в неё и, как было сказано, крепко зажала уши ладонями.

И всё же звуки безжалостно разрываемой человеческой плоти и ломающихся костей достигали её барабанных перепонок.

— Э-это... Это уже не человек!.. — простонала Сузуха. Она уже чувствовала это, когда сама сражалась с Кагари, — та, казалось, не испытывала ни страха, ни боли, просто методично уничтожала противников.

Часто говорят, что у людей в мышцах есть внутренние ограничители для защиты тела. Но казалось, у Кагари их не было. Вот она пронзила огромным ножом повернувшегося к ней спиной в попытке бежать мужчину, затем одной рукой повалила его массивное тело на землю, пнула ногой в живот, разорвав внутренности, и в конце концов добила его.

— Ух... А-а-а!.. — стоявший в оцепенении у входа на крышу Ринтаро тоже мог только стонать, не способный даже пошевелиться.

Оттуда он видел, как Сузуха и Маюри прятались за машиной времени. Но не мог до них добраться. Зрелище перед ним было настолько ужасающим, что его ноги отказывались двигаться.

— О-окружите её и стреляйте! Она одна!

— Обходите справа, справа!

К тому времени, когда уже неизвестно сколько — десятки? — человек превратились в кровавые ошмётки, несколько оставшихся в живых мужчин наконец опомнилось и в попытках скоординироваться начало кричать полными паники голосами.

Благодаря своим невероятным рефлексам, Кагари уворачивалась от их выстрелов и превратила ещё несколько человек в жуткие трупы. Но в конце концов град пуль попал ей в левую руку, и армейский нож, что она держала, вылетел и упал на землю.

— Грх!..

Нет, не просто нож.

Оторвало саму её левую руку.

От удара тело Кагари пошатнулось.

— С-сейчас, стреляй! — кто-то завопил голосом, в котором не осталось ни гордости солдата, ни отваги.

В ответ последовала очередь выстрелов, и несколько пуль вонзилось в её тело.

Мотоциклетный костюм во многих местах был разорван, на шлеме появились трещины. Из них хлестнула алая кровь — явно её собственная, а не убитых ею.

Даже непобедимая Кагари этого не выдержала и с грохотом упала на землю.

— Есть! — похоже, они подумали, что наконец-то прикончили её.

Решив нанести последний удар, они направили стволы на Кагари и собрались нажать на спуск...

— Гуа-а-а-а! — но в тот же миг звериный рёв Кагари и крик ужаса мужчины слились в дисгармоничный дуэт.

Из положения лёжа она резко подпрыгнула, обухом ножа в правой руке сильно ударила по руке мужчины с оружием, сломав её и отшвырнув его. Без малейшей паузы она перерезала ему горло.

Уже нельзя было отличить, чья это кровь с противным шлепком брызнула во все стороны.

— О-отступаем, отступаем! — несколько оставшихся в живых, охваченных паникой наконец бросилось бежать. Но уже было поздно.

— Ха... ха... ха-а-а!

Спустя всего несколько минут...

На крыше дышали лишь четверо: вся в плоти и крови Кагари, застывший у входа Ринтаро и дрожавшая за машиной времени Маюри, которую собой прикрывала Сузуха.

Солнце уже давно село, улицы Акихабары заполнились светом уличных фонарей, неоновых вывесок и, похоже, красных мигалок прибывших полицейских машин.

— Т-ты... в порядке? Мама? — раздался голос из-под разбитого шлема Кагари.

И затем... Шаркая, волоча ноги, она направилась к Маюри.

На её пути оставались лужи крови.

— А-а-а!.. — невольно вскрикнула Маюри, увидев, что та идёт к ней.

Нет, она понимала...

Возможно, этот человек сделал это всё, чтобы спасти её.

Но она всё равно не могла не закричать. Это было слишком страшно.

— Мама?.. — Кагари остановилась.

И наконец, медленно оглядев всю крышу, осознала.

Осознала, что же натворила перед глазами своей любимой матери.

— М-мама... это не... ведь... Кагари... на самом деле не хотела никого убивать... Я просто хотела защитить маму... Прости, мама!

— Хватит, Кагари — не выдержала Сузуха. — Не двигайся! А то погибнешь!

— К-Кагари... не хотела пугать маму... Честно! Кагари просто должна была спасти маму... Так что, мама, пожалуйста... не ненавидь Кагари... пожалуйста...

— Хватит! Я поняла, прекрати уже, Кагари!

Но пока раздавался полный отчаяния крик Сузухи...

— Мама... прости... прости... — обессилев, Кагари наконец рухнула на пол.

Наконец пришедший в себя Окабэ Ринтаро бросился к ней быстрее Сузухи.

— Эй! Ты в порядке?!

— Хм! — её дыхание было ужасно хриплым и прерывистым, поверхностным, словно высохшим. Возможно, её лёгкое задела пуля.

Ринтаро потянулся, чтобы снять её изрешечённый шлем.

— Не... Нет... Не надо... Нет!.. — донёсся до его ушей хриплый, умоляющий шёпот. — Н-не снимай... Только не перед мамой и Сузухой-нээчан... Умоляю... Окабэ-сан...

— !..

Если приглядеться, из-под шлема выбивался наполовину сдвинутый и вот-вот готовый упасть чёрный парик. А из-под него виднелись красивые каштановые волосы с сильной природной волнистостью.

И в виднеющихся сквозь треснувшее стекло глаза Ринтаро определённо видел что-то знакомое.

— Не... не может быть... Ты... Почему?..

— ...

— Окарин-оджисан!

— Не подходи, Сузуха!

— А?

Ринтаро инстинктивно остановил бросившуюся к ним, чтобы помочь Кагари, Сузуху.

— Я справлюсь! А ты осмотри рану Маюри!

— Но!..

— Я сказал, останься с Маюри!

— А?.. — даже Сузуха отступила под напором столь яростного оклика Ринтаро. — Всё в порядке, Маюри? Ты потеряла столько крови!

— У-у-у... Маюши в порядке. Просто чуть задело...

— Вот видишь. Так и сказала... всё в порядке, — тихо прошептал Ринтаро девушке перед собой.

— Ах... Хорошо... Спасибо, Окабэ-сан...

И её глаза медленно закрылись.

Дыхание постепенно ослабевало.

— Э-эй!

— Хм?

— Всё... в порядке... Не волнуйтесь. Даже в таком состоянии... мне не больно и не тяжело... Я всегда слышу голос Бога... «Тебе не будет больно, не будет тяжело». Так что совсем... Кх! — она стала сильно кашлять кровью — из всех щелей в шлеме хлынула куча крови. — Ха... ха... Окабэ-сан... «Настоящая» ничего не знает. Не знает о том, что профессор вёл свои дела за кулисами... Она три года учится за границей в Европе... чтобы меня внедрить в Акихабару...

— А? Профессор...

Но этот вопрос Ринтаро её уже не достиг. Она уже ничего не слышала.

— В этой мировой линии... их встреча на самом деле... случится в следующем году, — она снова слабо приоткрыла глаза и посмотрела в сторону машины времени... на Маюри и Сузуху. — Всё в порядке... Непременно и «настоящая» его полюбит... Так же, как и я... Хе-хе, проболталась... Это секрет, ладно?

И, слегка улыбнувшись лишь глазами, в этот раз она навсегда их закрыла, дёрнулась в конвульсии — и её сердце перестало биться.

— Окарин-оджисан! Что случилось?! Что с Кагари?!

— В-всё в порядке! Я отвезу её в больницу! А ты срочно останови машину времени и замаскируй её! Сюда скоро поднимется полиция!..

— Нет, Ринтаро, уже поздно.

— Что... — когда он поднялся, взвалив на спину тело Кагари и пытаясь скрыть её истинную личность от глаз Сузухи и Маюри, из-за железной двери напротив внезапно возникла огромная тень.

Но и она шаталась. С трудом стоя на ногах, прислонившись к стене и тяжело дыша. Его лицо было землистым, а один глаз не фокусировался.

Похоже, ударив его, Ринтаро что-то повредил в его мозге, и даже казалось, что если в ближайшее время не оказать помощь, он может умереть.

— Профессор... В-вы... и с ней что-то сделали?!

Когда Ринтаро указал на лежащее на его спине тело, Лескинен тяжело и мучительно вздохнул.

— Ничего особенного. Скорее наоборот, лет десять назад я помог ей. Она тогда была бездомной, и я поддерживал её, пока она не выросла.

— Врёшь! Если бы ничего не сделал, она бы не оказалась в таком состоянии!

— Не кричи так, пожалуйста. Голова раскалывается... — и, словно пытаясь сдержать сильную головную боль, Лескинен схватился за лоб. Но... — Я не вру. Она сама со мной связалась... И даже пластическая операция с целью проникновения в этот город — это её план. Говорила, Бог в её голове ей всё подсказывает...

— ...

— Сначала я думал, что бездомная девочка просто выдумывает нелепые истории, чтобы раздобыть еды... Но исследовав её мозг и воспоминания, я обнаружил нечто весьма интересное и удивительное. Этот так называемый «Бог»... — исказив лицо от мучительной боли, он с гордостью улыбнулся, — Представь себе, этот Бог оказался мной из будущего, из 2036 года.

Со стороны площади перед станцией Акихабара донёсся топот множества армейских сапог. Среди звуков явственно слышалось ношение огнестрельного оружия.

— ?! Что?..

— Я же говорил? Уже поздно. Скоро из-за этой девочки это место превратится в поле битвы за машину времени.

Неведомо откуда сверху донёсся звук кружащих вертолётов. Они явно не гражданские — двигатели издавали тот самый свирепый рёв, что Ринтаро слышал на той кошмарной мировой линии. Звук боевых вертолётов.

— Хф... Жители города, наверное, и не представляют, что прямо в его центре начнётся Третья Мировая война...

И затем, скользя по стене, Лескинен опустился на землю и замер. Не было времени выяснять, потерял ли он сознание и вызвало ли это повреждение мозга.

— Сузуха! Можешь как-то замаскировать машину?!

— Нет! Что бы мы ни делали, её уже не скрыть! Прыгаем в прошлое!

— Что?

— Кагари оставляю тебе, Окарин-оджисан! — крикнула Сузуха, не зная, что Кагари уже мертва, и запрыгнула в кабину.

Так как главный двигатель уже был запущен, оставалось лишь проверить расчёты координат на компьютере и запустить генератор искусственной чёрной дыры и контроллер гравитации.

— В прошлое? Неужели в «тот» день, год назад? Так внезапно?!

— Не внезапно. И мы прыгаем не туда.

— Что?..

— Прости, Окарин-оджисан... Я ненадолго одолжу Маю-нээсан, — Сузуха взяла Маюри за руку и помогла ей подняться в кабину машины. Маюри смотрела оттуда на Ринтаро. Его изумлению не было предела.

— Э-эй?! Что ты задумала?!..

— Окарин, ну, в общем... — Маюри растерянно открывала и закрывала рот, не зная, как всё объяснить, но услышав доносящиеся снизу звуки яростной перестрелки, похоже, между какими-то агентами, невольно вздрогнула.

— Маю-нээсан, быстрее! Садись на второе сиденье!

— У-у-у!

И тут она вспомнила. Вспомнила, что писала Ринтаро сообщение со своими чувствами и словами «Я скоро вернусь».

— Окарин! Связи нет, так что это тебе! Прочти сообщение! В нём чувства Маюши! — крикнув это, она швырнула свой телефон в сторону Ринтаро.

Тот, всё ещё неся Кагари на спине, сумел поймать его одной рукой, но...

— Остановись, Маюри! Почему ты?! Пусть я пойду! Остановись!

— Нет! Окарин не сможет! Это... обязанность Маюши!

— Что?! Не понимаю!

— Поэтому прочти сообщение, пожалуйста!.. Ладно, я пошла! Окарин, скорее беги отсюда! — с этими словами Маюри скрылась внутри машины.

Она села на второе сиденье, пристегнула ремень и, следуя указаниям Сузухи, надела дыхательную маску.

— Маю-нээсан, как рана? — крикнувшая подбегавшему Ринтаро, отчаянно пытающемся их остановить, что одолжит Маюри, Сузуха захлопнула люк машины и обернулась к Маюри.

— У-у-у! Ещё больно, но нечего! Кровь остановилась. Операции Арклайт препятствий нет!

— Отлично!

Пальцы Сузухи заскользили по главной консоли, производя финальную проверку. Точность времени появления машины в «тот» день и «тот» момент висела на волоске.

Малейшая ошибка — и могло произойти квантовое наложение двух машин, способное вызвать взрыв, порождающий мини-чёрную дыру.

— Ой! Плохо! — тут Сузуха вспомнила нечто важное.

Жёсткий диск, что Дару спрятал в машине. Его обязательно нужно было оставить.

Потому что он будет необходим Дару и остальным в будущем этой мировой линии.

Придётся рискнуть... Ринтаро может попытаться силой прорваться внутрь, чтобы остановить Маюри.

— Маю-нээсан, я на секунду открою люк, — сказав это, она схватила жёсткий диск и потянулась к переключателю, чтобы открыть люк.

— Нет, Сузуха! Не открывай! — этот крик Ринтаро был настолько неожиданным, что реакция Сузухи замедлилась.

Прогремел предупреждающий сигнал, но время было упущено, и дверь во внешний мир распахнулась.

Ослепительная вспышка выжгла глаза, и в то же мгновение кабину заполнило пламя температурой в тысячи градусов...

***

— Ха... ха... ха!..

В суматохе боя между Японией, США, Россией и SERN Ринтаро удалось выбраться из Радио Кайкан и броситься в Лабораторию Гаджетов Будущего, но вся Акихабара уже погрузилась в невообразимый хаос, словно разворошенное осиное гнездо. Из-за ожесточённых боёв ему пришлось оставить тело Кагари в здании.

— Окарин!

— Окабэ-сан! Что происходит?!

— Ничего не понимаю, ня!

Всё это время ждавшие в лаборатории Дару и Махо вместе с присоединившейся Фэйрис с перекошенными лицами набросились на вбежавшего Ринтаро.

На телевизоре в лаборатории репортёр экстренных новостей, даже облачённый в бронежилет, не уступая репортёрам с других каналов, чуть не срывая голос, кричал:

— Это настоящая война! Площадь перед станцией Акихабара и центральная улица уже перекрыты, вертолёты и бронетехника США и Сил самообороны... А-а-а! Только что снова раздались ужасающие выстрелы! Это правда Япония?! Такое чувство, что это страна, охваченная гражданской войной! По заявлению правительства, это считается терактом, но... А-а-а, снова взрыв!

Полицейские и солдаты Сил самообороны оттесняли представителей СМИ. Среди них был и молодой солдат, кричавший: «Вам жить надоело?! Сейчас тут идёт война! Если не уйдёте, вас убьют!»

В это время рядом с журналистами неудачно приземлился противотанковый снаряд спецназа и двигатель ретрансляционной машины вспыхнул.

Похоже, оператор тоже пострадал от взрывной волны — прямая трансляция внезапно, словно в панике, переключилась на другую камеру. Ведущие в студии тоже были в ступоре и не могли вымолвить ни слова.

— В сети тоже полный хаос, никак не пойму, в чём дело! Что это значит?! А где Сузуха? А Маю-ши?!

— С-Сузуха и Маюри... — совершенно безжизненно вылетели из его уст слова, — Сузуха и Маюри... умерли...

— Что?.. — услышав это, Дару, Махо и Фэйрис не поверили своим ушам.

Особенно Дару: хотя его слух воспринял слова его лучшего друга, мозг отказывался их понимать.

— Сузуха и Маюри... что?

— Э-это... русский спецназ, напавший на нас тогда.. Я видел, как они выстрелили ракетой с соседнего здания... Я крикнул, но было поздно... Машина времени взорвалась...

— И что с ними?!

— Они мертвы! И Сузуха, и Маюри! Вместе с машиной! Их убили! — из глаз Ринтаро наконец полились слёзы, что он всё это время сдерживал.

— Н-не может быть... — Фэйрис и Махо, пошатываясь, пятились и повалились на диван.

Дару рухнул на колени.

— Сузуха... умерла? Умерла, говоришь? — уткнувшись лицом в пол, он, казалось, изо всех сил пытался не заплакать, но его голос уже срывался. — Чёрт! Чёрт, чёрт! — он бил кулаком по полу, пока тот не разбился в кровь. — Разве такое возможно?! Возможно?!

Рядом с рыдающим Дару сидел, так же не в силах даже смахнуть слёзы, Ринтаро.

— ...

Всё ещё в оцепенении, он наконец заметил, что в его правой руке что-то крепко зажато.

«Телефон... Маюри?»

Теперь он вспомнил: она отдала его ему. Попросила прочесть письмо.

Ринтаро мягко открыл папку с сообщениями.

Там было много неотправленных писем друзьям.

И самое последнее — длинное письмо, адресованное Ринтаро.

«Окарину. Туттуру~» — начало было привычным.

Но дальше тон её слов стал иным. Передающим её чувства.

«Я хотела всё как следует объяснить, но не знаю, хорошо ли у меня получится, да и если Окарин станет меня уговаривать, я могу засомневаться, поэтому напишу письмо. Маюши вместе с Сузу-сан ненадолго отправится в прошлое. Окарин, наверное, от этого рассердится, да? Но Маюши должна это сделать. Ведь в "тот день" именно Маюши спрятала своего Хикобоши... того сильного-сильного Хикобоши, который всегда поднимался и смеялся, даже в самые тяжёлые времена... за тёмными тучами».

— ... — в глубинах памяти Ринтаро всплыли слова Маюри.

В «тот день» она, защищая его, отчаявшегося и сбившегося с пути, крикнула:

«Почему? Почему ты взваливаешь будущее на него одного?! Для него это слишком... Он этого не просил!»

«Эй, Окарин… Тебе больше не надо так стараться, хорошо? Можешь поплакать, Окарин… Маюши всегда будет рядом с тобой, Окарин...»

Словно перекликаясь с тем голосом из далёких воспоминаний, письмо Маюри продолжалось:

«Маюши всё неправильно поняла. Никто ведь и не думал взваливать будущее на одного только Окарина. Мы обязательно вместе найдём Врата Штейна. У Окарина есть Дару-кун, Сузу-сан, Рука-кун, Фэйрис-чан, Юки-сан, а теперь ещё и Махо-сан... Так что теперь очередь Маюши. Это первое большое задание лабмема №002! Окарин, наверное, будет волноваться, но всё в порядке. К тому же, я верю, что если что-то случится, ты обязательно придёшь меня спасти. Мой любимый Хооин Кёма обязательно прибудет на новой машине времени... Ведь так? Так что пожалуйста. Пусти, Окарин. Маюши обязательно вернётся. Вернётся к Окарину».

И в самом-самом конце, словно извинение, была лишь одна строка:

«P.S. Маюши любит Хооина Кёму. Но... Окабэ Ринтаро она любит ещё больше», — на этом письмо заканчивалось.

Глядя на спину по-мужски рыдающего Дару, Ринтаро тихо проговорил:

— Маюри... ты... забыла? Ты же заложница Хооина Кёмы. Если умрёшь, ты не сможешь быть заложницей...

Его зрение тоже затуманилось слезами, и весь мир исказился.

— «Если что-то случится, придёшь спасти»? А ты много себе позволяешь, заложница. Ради такой, как ты... ради такой дуры, как ты... гениальный безумный учёный... Грх... — из горла Ринтаро вырвалось яростное рыдание. — Но... ещё большим дураком был... я-я-я! — он напряг дрожащие ноги и поднялся.

На душе было тяжело. Больно. Прямо как сразу после того, как он заколол Курису. Ему хотелось сейчас же рухнуть и заснуть.

Но Ринтаро... в уголке затуманенного слезами зрения ясно увидел «её».

Последнее оружие Хооина Кёмы. Последнюю надежду.

Нет... Скорее, кошмарную вещь, что не раз повергала его в отчаяние.

— Дару... Эй, Дару! Вставай! Моя правая рука, супер-хака!

— А? — подняв заплаканное, размазанное слезами лицо, его лучший друг и правая рука, лабмем №003, посмотрел на него.

Ринтаро же, всё так же со слезами в голосе, провозгласил:

— Слушай! Немедленно взломай SERN! Мы будем дистанционно управлять Большим Адронным Коллайдером!

— Ч-что?.. — все присутствующие остолбенели от таких внезапных слов. — Взломать... SERN? Дистанционно управлять БАКом?

Запаниковавшие, не сошёл ли он с ума от шока, Махо и Фэйрис засуетились:

— О-Окабэ-сан! Сядь сда!

— Есть у кого успокоительное?

— Не поймите неправильно, я не сошёл с ума. Лучше помоги мне, Хияджо-сан! Твоя сила тоже нужна!

— Моя?

— Именно. Может, это ранит твою гордость, но... ты не против, если я переложу на тебя решение, к которому пришла Курису?

— Курису?!.. — тут Махо с внезапным прозрением поняла замысел Ринтаро.

Удивлённо оглянувшись в сторону лаборатории, она увидела, как Ринтаро широкими шагами направился туда.

Одним движением маскировка была сорвана...

И из неё показалась Телефоноволновка (название временное) Ver. 2.0.

— Н-неужели, Окарин?!

— Нельзя! Она ещё не закончена!

— Нет, я слышал! Ты говорила, что не понимаешь только метод сжатия данных памяти. Остальное ты можешь.

— Так-то да, но...

— Я расскажу тебе метод сжатия, который использовала Курису. С его помощью можно сжать данные памяти до 36 байт. И тогда их можно предать в прошлое.

— В-всего 36 байт?! — как ни как исследователь, услышав такую невероятную цифру, Махо на мгновение изменилась в лице.

— Н-но... она как-то нестабильно работает... В большинстве случаев она действует просто как микроволновка... — наконец поднявшись на ноги, сказал Дару.

— У этого есть причина. С этим я разберусь.

Поскольку бои охватили весь район Акихабары, Мастерская Трубки Брауна на первом этаже уже закрыта. Мистер Браун сейчас — независимо от того, является ли он в этой мировой линии агентом SERN, — скорее всего, изо всех сил старается защитить свою любимую дочь Наэ. Должно быть, проникнуть в мастерскую и включить 42-дюймовый ЭЛТ телевизор, заменяющий лифтер, вполне возможно.

— Понял, Дару? Я скоро вернусь, так что любым способом взломай SERN и подготовь БАК к использованию.

— О-оки-доки.

— Н-но... это всё равно опасно! Проводить эксперименты на людях без каких-то предварительных испытаний... Я не могу...

— Неужели ты не уверена в собственном творении?

— Н-нет... Но в этот раз... — прикусив губу, Махо опустила голову. — Ведь если... с Окабэ-саном случится что-то серьёзное... я...

— Всё в порядке. Ведь «машина времени» Курису тоже сразу пошла в бой без испытаний.

— Но... у неё всё получилось, потому что...

— Помнишь послание Амадеуса «Курису»?

— А?..

«Передай моему самому уважаемому человеку. Я всегда считала себя обычной. А ты всегда была моим идеалом. Именно ты — настоящий Амадей».

— Разве можно отступать после того, как она сказала тебе такое?

— Н-непонятно даже, ко мне ли это обращение!..

— А к кому ещё? Она кого-то ещё так почитала?

— Н-нет, конечно! Да, это я! — твёрдо заявила Махо с возмущённым и готовым расплакаться лицом.

— Тогда решено. Тоже немедленно начинай подготовку!

Ринтаро провёл рукой по своим взъерошенным от бега волосам, решительно зачёсывая их назад.

— Кёма, держи! — Фэйрис принесла его белый лабораторный халат, всё это время висевший на стене. Ринтаро взял его и надел.

— Теперь мы завершим Телефоноволновку (название временное) Ver. 2.0 и осуществим прыжок во времени. И в этот раз я уж точно не сдамся.

Переведя взгляд на Дару, на Фэйрис и, наконец, на Махо, Ринтаро заявил:

— Как ты сама говорила... Пусть даже один раз не получится, второй, сотни раз... Я буду пытаться тысячи, десятки тысяч, сотни миллионов раз и всех спасу. И Сузуху, и Маюри, и Курису!

***

— Мх!.. — при пробуждении на Ринтаро сразу обрушилась сильная головная боль.

Болела одна сторона, прямо как при приступе мигрени, да ещё и левая половина лица сильно ныла, в глазах рябило, зрение было нечётким.

Где?..

Судя по тому, что он лежал на диване, сейчас он а лаборатории.

«Неужели... не сработало?..»

С момента решения о прыжке во времени потребовалось почти что двое бессонных суток, чтобы в соответствии с чертежами Курису из этой мировой линии создать механизм сжатия и распаковки данных с использованием БАКа SERN и встроить его в Телефоноволновку (название времени) Ver. 2.0.

За это время беспорядки в Акихабаре наконец стали утихать, повсюду была установлена охрана, и без риска нельзя было даже выйти на улицу... К тому же, работа шла в постоянном страхе, что на лабораторию могут напасть боевики какой-нибудь организации, — это был настоящий ад, истощавший всем нервы.

В мировой линии Альфа Курису говорила, что предел прыжка во времени — 48 часов. Так что машина была готова в самый последний момент. Проигнорировав возражения Махо, что окончательная настройка и проверка безопасности ещё не завершены, Ринтаро надел гарнитуру и крикнул так же, как и тогда:

«Прыжок!»

Назад, за 48 часов до момента прыжка. То есть, всего за несколько часов до взрыва машины времени с Маюри и Сузухой. Если не сработает, всё пойдёт прахом.

— В-всё в порядке... Окабэ-сан? — послышался рядом голос Махо.

А за ним — подавленный, безжизненный голос Дару:

— П-прости... Окарин, я вроде как, ну...

Услышав их голоса, Ринтаро резко поднялся.

— Ай-ай-ай-ай!.. — и его тут же охватила сильная головная боль. Он схватился за левую половину лица.

Рядом лежало холодное полотенце.

— Н-нельзя! Тебе ещё нужно лежать!

— Какое сейчас число?.. Который час? Почему я здесь сплю?

Наконец, закрывавшие всё поле зрения яркие вспышки стали исчезать и он смог разглядеть лица Махо и Дару, с тревогой на него смотрящих.

— Что?

— Я спрашиваю, какое число и сколько времени! Сейчас!

— С-седьмое... почти пять вечера... — моргая от удивления, ответила Махо, взглянув на настенные часы.

— Ч-что делать, Махо-тан?! Я же его сильно ударил! У Окарина, наверное, и правда травма!

— Может, всё-таки отвезти его в больницу...

— Нет! У меня нет травмы! — не слушая их, Ринтаро поднялся на ноги.

Эта боль в лице — от того, что два дня назад он нечаянно оскорбил Махо и Дару его ударил. Судя по его словам, всё так и есть.

— Как я упал?! Расскажите!

— Что?

— Да быстрее!

Из дальнейшего разговора с озадаченными ими двоими выяснилось, что после удара Дару ему позвонила Юки, а потом был ещё один загадочный звонок — и, поднеся телефон к уху, он сразу же потерял сознание.

Обморок и мигрень, вероятно, из-за собранной на скорую руку машины... Но в любом случае, прыжок во времени удался!

— Потрясающе! Всё-таки ты потрясающая, Хияджо-сан!

— А? Да?

Схватив её за обе руки и осыпав похвалами, Ринтаро заставил Махо побледнеть, решив, что с ним и правда что-то не так.

— Говорю же, нет! С помощью машины, что вы с Дару сделали, я совершил прыжок из будущего через 48 часов! — Ринтаро указал на стоящую в лаборатории Телефоноволновку (название временное) Ver. 2.0.

— Что?! — одновременно вскрикнув, Дару и Махо недоверчиво переглянулись.

— Времени нет! Позже объясню подробно, а сейчас просто слушайте! На кону жизни нескольких человек!

— Д-да.

— Хорошо, — увидев серьёзное выражение лица Ринтаро, они спрятали свой скепсис и собрались.

— Хияджо-сан, немедленно получи доступ к Амадеусу и удали недавно обновлённые данные «Махо»! Это же можно сделать отсюда?!

— А? К данным я получить доступ могу... но чтобы менять их извне, нужны права администратора, которые есть только у профессора...

— Понял. Это работа Дару. Взломай их и полностью уничтожь данные, срочно! И ещё проникни на все сервера Университета Виктора Кондрии и, если есть резервные копии, удали их без возможности восстановления. У нас, наверное, минут пятнадцать!

— Воу?! Окарин, опять приказываешь сделать невыполнимое! За это мы тебя и любим, за это мы тебя и уважаем! — кажется, очень довольный Дару уселся за компьютер. Махо села рядом и начала вводить свои ID и пароль, чтобы получить доступ к Амадеусу.

Последняя запись Амадеуса «Курису» должна быть чуть позже.

Ещё можно успеть. До того, как Лескинен переместит данные памяти «Махо» и «Курису» в Стратфор...

— Есть доступ!

— Отлично! Не сдерживайся, Дару!

— Оки-доки! Я тут всё к чертям разнесу!

— А? Н-не надо всё! Удали только самые последние, пожалуйста!

Успели! Теперь, если уничтожить воспоминания «Махо» о машине времени, одно большое препятствие будет устранено.

Осталось... ещё кое-что. Вернее, ещё один человек.

— Я иду в Радио Кайкан! Там Сузуха и Маюри. Но кто бы вас об этом не спросил, ни в коем случае не рассказывайте!

— Что? Это?.. — печатая с божественной скоростью, спросил Дару.

— Объясню потом! Я на вас рассчитываю! Если сейчас же не уничтожим данные, случится нечто ужасное!

— Оки-доки!

Услышав привычный ответ Дару, Ринтаро выскочил из лаборатории и помчался в сторону Радио Кайкан.

***

Тускло освещённая лестница, ведущая на крышу Радио Кайкан.

Шаг за шагом, туда медленно поднималась человеческая фигура.

Облекающий мотоциклетный костюм, подчёркивающий прекрасные пропорции тела, шлем со щитком. На плече — компактный автомат.

Двигаясь вышколенной бесшумной походкой, она вскоре достигла ведущей на крышу железной двери.

Потянувшаяся её открыть рука дёрнулась и замерла.

С крыши доносились голоса, словно бы спорящие друг с другом.

— Я не могу позволить тебе использовать машину времени...

— Даже Окарину-оджисану я не позволю помешать выполнению этой миссии.

— Нет, Врата Штейна — лишь плод твоего воображения!

— Я следую указаниям отца. Потому что я ему верю.

— Ах ты дур... Я остановлю тебя, даже если придётся применить силу...

— Хм? — послышался звук вынимаемого из кобуры пистолета.

— Подумаешь, пистолет! Меня им не напугать! Ведь уже предопределено, что я умру через пятнадцать лет!

— Верно, — раздался ледяной голос Сузухи, и прозвучал сухой выстрел. А вслед за ним — крик Ринтаро и звук падающего тела. — Но... я могу остановить тебя, прострелив ногу.

— П-погоди, Сузу-сан! Остановись! — примешался к ним голос вот-вот готовой расплакаться Маюри.

Удостоверившись в этих звуках, женщина в мотоциклетном костюме тихо приоткрыла железную дверь и вышла на крышу.

Рядом с освещённой пламенеющим закатным солнцем машиной времени стояла повёрнутая к ней спиной Сузуха.

Рядом — прильнувшая к ней Маюри.

Ринтаро с простреленной ногой, казалось, потерял сознание от невыносимой боли и лежал бездвижно неподалёку от железной двери.

— ... — женщина опустила автомат с плеча и стала медленно приближаться к спине Сузухи.

— Всё-таки пришла... Кагари? — тихо произнесла Сузуха, обернувшись через плечо.

Та резко замерла.

То, что Сузуха стояла спиной, было обманом — укрываясь в тени стоящей рядом Маюри, она сжимала пистолет, точно наведя его на женщину.

— Скажи, ты и правда... та самая... будущая дочь Маюши?.. Если так, прекрати... прошу, — взмолилась Маюри с распухшими от слёз глазами.

Это были слёзы, вызванные знанием о её связи с Курису... но сейчас она выглядела точно мать, плачущая о своей дочери.

Женщина в костюме на мгновение замешкалась и почти опустила готовый к стрельбе автомат.

Но тут же снова подняла его и собралась нажать на спуск.

— Не позволю! — лежавший, казалось бы, без сознания Ринтаро внезапно поднялся и набросился на женщину.

Совершенно не ожидавшая нападения от Ринтаро, она была застигнута врасплох и потеряла равновесие. Ствол её оружия отклонился от Сузухи.

С резкими, сухими звуками выстрелов выпущенные Сузухой пули одна за другой пронзили правое плечо женщины.

— Угх! — раздался из-под шлема крик, и женщина уронила автомат. Ринтаро тут же его подхватил, а Сузуха подбежала и повалила её на землю.

— Хватит, Кагари! Я знаю, тебе промыли мозги! Но ты должна помнить своё прежнее «я»! Не заставляй маму страдать ещё сильнее!

Но та, болезненно стоная, продолжала яростно сопротивляться. С каждым движением из раны на плече обильно сочилась кровь.

— Я сказала, не двигайся! Ты истечёшь кровью! — кричала Сузуха, пытаясь как-то её успокоить. Но сопротивление не прекращалось.

— Сузуха! Я её держу! Ты защищай машину и Маюри! — закричал ей Ринтаро. Он понял, что Кагари так неистовствует, вероятно, чтобы Сузуха не узнала её истинную сущность.

— Что?!

— Я уже сказал: если Дару провалится, отряд Стратфора сразу нападёт! Так что поторопитесь!

Перехватив Кагари у Сузухи, Ринтаро повторил, что справится.

Проводив Сузуху, с недоумённым лицом направившуюся обратно к машине, Ринтаро приблизил своё лицо к шлему и прошептал Кагари:

— Я знаю, кто ты. Я постараюсь сделать так, чтобы Сузуха и Маюри не узнали. Так что не борись так.

Но она всё ещё извивалась, пытаясь вырваться из рук Ринтаро. С каждым движением из огнестрельной раны хлестала кровь, а из-под шлема доносились стоны мучительной боли.

— Э-эй? — наблюдая за этим, Ринтаро вдруг почувствовал странное недоумение.

«?.. Что-то не так... Не похоже на прошлый раз...»

До прыжка во времени сражавшаяся словно зверь Шиина Кагари выглядела так, будто ей было не больно. Она не страдала.

— Угх... Грх... А-ай... — испуская мучительные стоны, она достала из-за пазухи потёртый складной телефон серебристого цвета.

И тогда её стоны из-под шлема сложились в...

— По... помоги... FB, FB, FB...

— Нет, Сузуха! Это не она!

Почти одновременно с этим криком через железное ограждение крыши перепрыгнула и приземлилась рядом с машиной времени ещё одна женщина в мотоциклетном костюме.

— Кья-а-а!

Со спины стоявшей у машины Маюри женщина приставила к её голове крупнокалиберный пистолет сорок пятого калибра. Выстрел из такого оружия мог в клочья разнести человеческую голову.

Оттеснённые от машины Сузуха и Ринтаро ничего не могли поделать. Их план с подставой обернулся против них самих.

— Маюри!

— Ч-чёрт, ты!.. — Сузуха инстинктивно навела пистолет. Но укрывшись за спиной Маюри, та была недосягаема для выстрела.

— Кагари! Ты понимаешь, что делаешь?! Используешь самого дорогого человека как щит!

Настоящая Шиина Кагари слегка дрогнула от этих слов, но продолжала с силой прижимать пистолет к голове Маюри.

Та съёжилась от боли и страха.

«Ну что, Кагари? Наконец пришло время вернуться в будущее. Так твоя миссия завершится полным успехом. Молодец. Мама наверняка будет рада», — в этот момент в её голове величественно зазвучал голос Бога.

Чувство блаженства, словно все миры её благословляют, переполняло её изнутри.

Отчасти это было из-за исходящего от Шиины Маюри — её любимой мамы — лёгкого аромата.

«Ах, какой чудесный запах... Мама, я так тебя люблю... Мама...»

— Бросьте оружие, оба, — прозвучал её ледяной, столь контрастирующий с счастьем в её голове голос.

— Тьфу... — скрежеща зубами от досады, Сузуха опустила пистолет... и отбросила его.

Ринтаро тоже выпустил оружие и, бормоча что-то под нос, отошёл от согнувшейся пополам Кирю Моэки. Но та больше ни на что не реагировала, лишь пристально смотрела в экран своего телефона.

— Сузуха-нээчан, запускай машину. Мы возвращаемся в будущее.

«Верно, так и надо. Скоро ты вернёшься к маме. Тогда ты снова сможешь быть с ней сколько захочешь. И мама будет к тебе очень добра».

«Но Кагари ведь уже не маленькая...»

— Опомнись, Кагари. Тебе промыли мозги, тебе это только внушили. Твоё настоящее «я»...

— Заткнись. Будешь мешкать — выстрелю, — предохранитель на пистолете сорок пятого калибра был снят. Стиснув зубы, Сузуха пристально на него смотрела.

«Как бы ей не промыли мозги... не верится, что она выстрелит в Маю-нээсан. Но...»

Напавшая той ночью на лабораторию Кагари была совершенно не похожа на прежнюю себя.

Боевая машина, способная на любую жестокость ради достижения цели. Именно такое впечатление она произвела.

Но в то же время в голове Сузухи пронеслись слова Дару:

«Она... плакала...»

«Так что, пожалуй, выводы делать ещё рано?»

«Кагари... Неужели ты и правда можешь выстрелить?! Это же твоя любимая мама!..»

И тут...

Прямо рядом с растерянной Сузухой раздался спокойный голос:

— Попробуй.

Удивлённо взглянув на внезапно заговорившего, она увидела, как Ринтаро с пустыми руками медленно сделал шаг вперёд.

— О-Окарин-оджисан?!

— Не двигайся! — Кагари сильнее прижала пистолет к Маюри.

Но Ринтаро не остановился.

— Слушай, Маюри? Я уже говорил, что она... твой будущий ребёнок.

— Д-да...

— Удивительно, правда? У тебя — и ребёнок. Сможешь хорошо её вырастить?

— С-смогу... конечно...

— Хм, сомнительно... А что ты скажешь, Кагари-сан? — взгляд Ринтаро перешёл с Маюри на щиток шлема Кагари.

Та сделала лёгкое движение назад, выражая неприятие.

— М-мама... очень добрая, всегда улыбается. Она лучшая мама!

— Вот как? Очень рад за тебя, Маюри. Говорит, ты лучшая.

— Угу.

Ринтаро приближался всё ближе. Медленно, очень медленно.

— П-поэтому! Не подходи!

— Послушай, Кагари-сан? Раз уж тебя вырастила Маюри... ты не можешь не быть доброй. Кажется, Дару тоже так говорил?

Едва он произнёс имя Дару, как Кагари дёрнулась... и её рука с пистолетом ослабла.

— Разве такая добрая ты захочешь вернуться в ужасный мир войны? Разве ты не предпочтёшь встретить маму в мирном времени?

— Ч-что ты такое говоришь?.. — Кагари была в замешательстве.

В её голове всё это время отдавал приказы «Бог». «Убей этого мужчину, и как можно скорее».

Но её рука с пистолетом стала тяжёлой, как свинец, и не слушалась.

— Маюри? Я прочитал твоё письмо.

— Письмо? Какое?

— А, точно. Ты его ещё не написала... Там было много всего о твоих чувствах.

— Чувствах... Маюши?

— Да. О твоём желании разбудить Хикобоши.

— А...

Это должно было до самого конца оставаться от Ринтаро в секрете. Если бы он узнал, то стал бы её останавливать... Так она думала.

Но на мгновение сделав серьёзное лицо, Ринтаро посмотрел своей подруге детства в глаза.

— Спасибо, Маюри... И... прости.

— А?

— Я по ошибке решил, что должен взвалить всё на себя одного. Я был дураком. Ведь, включая тебя, вокруг меня есть столько лабмемов.

— ...

— Ещё тогда... я должен был положиться на них...

— Окарин...

— Поэтому... я положусь на тебя и сейчас. Я поручаю задание члену лаборатории №002... тебе.

— Ока... рин... — из глаз Маюри медленно потекли слёзы.

— С-стой! Я правда выстрелю! — между тем Кагари в смятении кричала и вопила. Не слушавшимися руками она отчаянно вновь навела дуло на Ринтаро.

Но... даже так тот и не думал останавливаться.

— Ты не сможешь в меня выстрелить. Как и в Маюри.

— Неправда!

— Нет. Ты же слышала? Твоя замечательная мама сейчас вместе с Сузухой пойдёт ругать дурака, разрушившего мир. Она ради этого мира сделает кое-что очень важное.

— Н-нет... Врёшь...

— Не вру. И я изо всех сил постараюсь, чтобы вы с Маюри встретились в более счастливом месте. Так что, пожалуйста, прекрати.

— Я... не могу в такое поверить...

— Должна. Потому что я... хорошо знаю, кто ты на самом деле и какая ты добрая.

— А... — Кагари замерла.

Лишь нацеленное на Ринтаро дуло продолжало дрожать. Даже если бы она попыталась нажать на спуск, ничего бы не вышло.

— ...

— Убери пистолет и отпусти Маюри. Пожалуйста.

— ...

«Не верь ему. Этот парень — лжец и враг. Он мешает, так что убей его. И тогда ты сможешь вернуться к маме».

«Н-но!..»

«Стреляй же! До сих пор, пока ты делала, как я говорил, всё было хорошо, так ведь?»

«Т-так... Точно... Да...» — пребывая в сильнейшем смятении, сама не зная, что делать, Кагари в итоге последовала словам «Бога».

«Стреляй!»

Дрожащий палец Кагари резко дёрнул тяжёлый спусковой крючок.

— Н-нельзя! — находившаяся рядом Маюри раньше всех заметила это и набросилась на Кагари.

С невероятно громким для пистолета звуком и такой же сильной отдачей пуля сорок пятого калибра полетела в Ринтаро. Но благодаря Маюри прицел сбился и пуля попала в бетон крыши, от которого, словно от взрыва, разлетелись осколки.

— Тц! — пытаясь спасти Ринтаро, Сузуха подняла пистолет у своих ног.

Маюри же изо всех сил вцепилась в Кагари.

— Нельзя! Прекрати! Прекрати-и-и!

— Это ты прекрати, мама! Не мешай!

— Нельзя! Нельзя стрелять!

— Почему?! Бог сказал, что он плохой!

— Неправда! Неправда!

Кагари уже лишилась способности здраво мыслить.

«Бог» в её голове твердил: «Это ради мамы! Защити эту мировую линию! Убей того, кто пытается её разрушить!»

Но мама сказала этого не делать.

Поэтому она могла лишь бездумно стрелять и кричать.

— Не понимаю, не понимаю, не понимаю!

«Почему? Ты ведь понимаешь. Это единственный способ вернуться к маме».

— Но мама уже здесь! Мама говорит, что нельзя!

«Это ложь. Разве мама стала бы тебя так ругать?»

— Хватит, хватит, хватит! — продолжая стрелять, Кагари впала в полубезумие и, наконец опустошив весь магазин, упала на колени и схватилась за голову. — Ах...

— Т-ты в порядке?!

— У... голова... болит!..

Несмотря на то, что она её похитила, Маюри обняла её дрожащую спину.

Убрав пистолет, Сузуха тоже встала на колени и крепко обняла её за плечи.

— Кагари. Теперь... всё закончилось...

— У-у-у... Не хочу. Я хочу домой. К маме...

— Ты к ней попадёшь. Обязательно.

Так же, как и Сузуха, встав на колени, Ринтаро заглянул ей в лицо поверх её рук и мягко промолвил:

— Повторю. Поверь нам. Мы обязательно найдём путь к Вратам Штейна. И тогда вы с Маюри снова встретитесь. И сможете жить вместе гораздо счастливее... Хорошо?

— У-у-у... Больно... — но она уже никак не могла ему ответить. Она лишь сидела, сгорбившись, вцепившись в тёплые тела Ринтаро и Сузухи, и изо всех сил терпела мучительную головную боль — возможно, из-за голоса «Бога».

— Эй, Окарин? Похоже, ей очень тяжко. Может, снимем шлем?

— А? А, нет... Оставь как есть. Ладно?

— Но... почему? — удивилась Сузуха.

— Для её же блага. Большего сказать не могу...

— Хм... Хорошо. Поняла.

Возможно, Сузуха уже действительно всё поняла. Но она не продолжала допытываться и, пытаясь облегчить боль Кагари, просто продолжала нежно гладить её по шее и спине.

Но...

— А? Вертолёты...

От напряжённого голоса Сузухи все подняли голову. Сверху приближалось несколько вертолётов.

«Н-неужели... у Дару не вышло?»

В этот момент зазвонил телефон Ринтаро.

— ?!.. Это Дару!

— Папа?!

— Ах...

С трудом нажав кнопку ответа, он услышал с того конца уверенный голос Дару:

— Окарин! Слышишь?!

— Ага!

— Миссия выполнена! Данные полностью уничтожены!

— Отлично! Как и стоило ожидать от моей правой руки! Передай спасибо Хияджо-сан!

— Оки-доки! — но голос Дару тут же напрягся, — Но, понимаешь, по телевизору стали крутить жуткие новости. Вы что, перестрелку там устроили?

— А?!..

Когда он об этом сказал, они наконец ощутили, как вся Акихабара наполнилась звуками полицейских сирен.

Приближающиеся сверху вертолёты, конечно, были не ударными, как до прыжка во времении... Это были репортёры.

— Дело плохо! Если туда вломятся полиция и репортёры, всё раскроется, все наши старания уйдут коту под хвост!

— Похоже... пора отправляться. Немного рано, но мы так и планировали... — прошептала Сузуха.

Затем она поднялась.

— Окарин-оджисан. Могу доверить Кагари тебе?

— Ага. У нас как раз появился новый лабмем... Точнее, мы обязательно её примем, даже если она будет против. Она же специалист по нейрологии, наверняка сможет её вылечить.

— Хорошо... Пожалуйста, — и она ещё раз нежно погладила по спине сгорбившуюся, терпевшую боль Кагари.

— И ещё... Думаю, той девушке тоже надо помочь, — Ринтаро указал на Моэку, которая, несмотря на потерю крови и изнеможение, всё ещё не выпускала из рук мобильный.

— Угу. В остальном положусь на тебя, Окарин-оджисан. Ладно, пойду готовиться к отправке, — она быстрым шагом направилась к кабине машины времени.

— А, погоди, Сузуха. Держи, там Дару, — Ринтаро протянул ей телефон.

— А?! Т-так внезапно...

— Просто поговори.

— Ух... — она неохотно поднесла телефон к уху. — А... Это... папа?

— Угу.

— Э-это... ну...

— Угу.

— Я... пошла.

— Угу. Ещё увидимся, Сузуха.

— Увидимся, папа, — сказав лишь это, она нажала кнопку завершения разговора и шлёпнула Ринтаро телефоном.

Такова была на этой мировой линии разлука отца и дочери Хашида.

— И... всё?.. Только это?

— Ага. Я не знаю, о чём ещё говорить... — с этими словами она улыбнулась и слегка покраснела. Улыбка её была совсем детской.

В этот момент изнутри Радио Кайкан донёсся звук множества громко топающих по лестнице ног.

Это полиция или репортёры?..

— Быстрее, Сузуха! Времени нет!

— Оки-доки! Маю-нээсан, пошли!

— У-угу!

Сузуха и Маюри доверили Кагари Ринтаро и забрались в машину времени.

Как только двигатель заревел, начались разряды электричества, сопровождающие возникновение чёрной дыры.

— Ах, точно! Чуть не забыла! — прежде чем пристегнуть ремни в кресле пилота, Сузуха схватила жёсткий диск Курису, что Дару тайком спрятал, и бросила его Ринтаро. — Держи, Окарин-оджисан!

— Хм?! Эй, это же!..

— Только не сильно ругайся на папу, ладно? Я подумала, что он обязательно пригодится и папе, и Махо-сан, и тебе, Окарин-оджисан.

— Но мы не знаем пароль!

— А, эта программа шифрования для квантового компьютера 2036 года — как решето. Передай это папе.

— Так я изрядно подорву его самолюбие...

— Ха-ха. Я приклеила записку с паролем. Сама не понимаю, что там написано.

— Ага! — на жёстком диске Курису действительно была записка Сузухи — длинная строка цифр и букв, в которой с первого взгляда ничего понять было нельзя.

Как выяснилось позже, это была комбинация из имени, даты рождения, номера телефона, ID, адреса и прочих данных Хияджо Махо.

— Ах... Да она помешана на Хияджо-сан! Это уже переходит все рамки!

— Завязка для Юри!

— Прекрати! И вообще, с чего это Курису так сделала? Не хочу, чтобы мои личные данные использовали без спроса!

У всех трёх реакция на это открытие была разной, но самая язвительная жалобница, Махо, на самом деле радовалась больше всех.

— Ладно, полетели, Маю-нээсан! — передав Ринтаро жёсткий диск, Сузуха пристегнула ремни и надела дыхательную маску.

— Ах, прости, подожди ещё чуть-чуть! — попросив у Сузухи немного времени, Маюри высунула лицо из кабины.

Её взгляд встретился со взглядом Ринтаро.

— Окарин!

— Что, Маюри!

— Ну... В общем...

— Хм?

— Маюри... Это самое...

— Ага.

— Любит... Окарина! — сказав это, она вся покраснела и скрылась в кабине.

Вскоре люк стал медленно закрываться...

И Ринтаро изо всех сил крикнул ей вслед. Впервые за долгое время — тем самым голосом:

— Слушай, Шиина Маюри! Ты навеки моя заложница! Не думай, что так просто сбежишь! Я пойду за тобой хоть на край пространства и времени, так что будь готова! Муа-ха-ха-ха-ха!

И тогда из-за почти закрывшегося люка донёсся последний ответ:

— Угу! Я буду ждать! Обязательно приди за мной! Обещай!

Люк полностью закрылся...

Машина времени с нарастающим гулом стала окутываться тонким, подобным пелене светом. Она готовилась создать чёрную дыру.

Ринтаро поднял терпевшую разрывающую мозг головную боль Кагари и отошёл к железной двери, чтобы держаться подальше от машины времени и не быть затянутым в искажение пространства-времени.

Тут он наконец смог снять с неё шлем. Парик упал, и из-под него показались каштановые вьющиеся волосы.

— Ах... — плача от боли и любви к матери, она отчаянно попыталась отвернуться.

— Всё в порядке. Я — Окабэ Ринтаро, прыгнувший во времени из будущего. Я знаю... почему с тобой это случилось... Так что... я тебя ни в чём не виню, — нежно, но твёрдо сказав это, он наконец её успокоил. Она доверила ему своё тела и посмотрела помутнёнными от боли глазами на машину времени.

— ...

— Смотри, вот они отправляются. Твои мама и сестра. Ради меня и всех остальных... и, конечно, ради тебя.

— Мама... Сузуха-нээчан.

Машина наращивала мощность, и свет стал переливаться цветами радуги.

Скоро прыжок. Доносящиеся снизу шаги, казалось, уже были совсем рядом, но теперь они успели. На всякий случай Ринтаро крепко закрыл железную дверь.

«Вы справитесь... Член лаборатории №008, Хашида Сузуха... Член лаборатории №002, Шиина... Маюри».

И вот машина наконец создала чёрную дыру, исказив пространство-время...

И в следующее мгновение, ослепительно сверкнув, она полностью исчезла из настоящего.

В «тот день» 2010 года.