Безумие — это постоянное повторение одного и того же действия в надежде на иной результат.

— Альберт Эйнштейн

———

— Гху... У-у...

Девочка постоянно плакала.

Она сидела на стуле, окружённая пахнущим железом воздухом и различными механизмами.

Была мысль, что если она будет долго плакать, то рано или поздно все слёзы вытекут и из её прекрасных глаз больше не прольётся и капли... Но ручьи продолжают стекать по её щекам и падать каплями.

— Эй, Кагари.

Дверца Машины Времени открылась, и снаружи девочку окликнула девушка с каштановыми волосами. Судя по голосу, она была раздражена.

— Сколько ты ещё собираешься плакать?

— ...

— Будь сильной. Подумай о чувствах Маю-неесан.

— Мама?..

Девушка с каштановыми волосами, Хашида Сузуха, приложила указательный палец к её рту, когда та снова попыталась заплакать.

— Хватит реветь. Бесит.

— Но...

— Ладно? Теперь, Кагари, ты считаешься членом «Валькирии». Я буду относиться к тебе как к подчинённой. Не как к мирной.

— ...

— Сейчас 1975 год. Нас здесь никто не знает. Ни мой отец, ни Маю-неесан ещё не родились. Мы беззащитны.

— Ух...

— Сейчас себя защитить можешь только ты сама. Поняла?

— Угу...

Отважная Кагари, похоже, наконец поняла, что сейчас не время плакать.

Пытаясь сдерживать слёзы, она думала, что ей нужно что-то сделать.

Попытка вышла не очень удачной, но это лучше, чем просто свернуться калачиком и тратить время впустую.

Всё потому, что Шиина Кагари очень умная.

— Вот, надень это.

Сузуха положила Кагари на колени клетчатую юбку и блузку с белым воротником, которые часто носили в 1970-х. Она купила их в ближайшем магазине.

Сама она также переоделась в одежду того времени.

— Я отправляюсь в город. И мне бы хотелось, чтобы ты помогла мне.

— Угу.

— У нас мало времени. Если в этом времени кто-то увидит Машину Времени, поднимется много шума.

Крыша Radio Kaikan, куда прибыла Машина Времени, немноголюдна, однако Акиха Румихо, способная помочь спрятать её, ещё не родилась.

Лучше быть осторожнее.

— А мы не можем вернуться в прошлое, если что-то пойдёт не так?..

Сузуха покачала головой на робкий вопрос переодевающейся Кагари.

— У нас мало топлива. Прыгать мы можем не бесконечно. Будет плохо, если в критической ситуации она не сработает.

— Да...

— Пошли.

Сузуха, одетая по моде 1970-х годов, позвала Кагари в одежде того же стиля.

— ?..

Первым, что увидела Кагари, был солнечный свет, настолько сильный, что глазам потребовалось некоторое время, чтобы к нему привыкнуть.

Токийское небо в этом времени слишком загрязнено, чтобы его можно было назвать голубым. Дым, пыль и газы, выбрасываемые из труб заводов и выхлопных труб автомобилей, производят фотохимический смог, покрывающий небо, словно завеса смерти.

Однако Кагари впервые увидела ясное небо. О яркости солнечных лучей она знала только из видео и книг.

— Когда я была маленькой, небо всё ещё было таким. Я немного его помню.

Сузуха тоже сузила глаза из-за яркого света.

В эпоху Третьей Мировой, в которой они жили, небо всегда было закрыто бордовыми из-за ядерного оружия облаками. Солнце было очень тусклым, и они не подвергались воздействию такого яркого света.

— Воздух свежий...

Услышав впечатления Кагари, люди того времени наверняка не согласились бы.

Но здесь намного чище, чем в 2030-х годах, где иногда были необходимы маски с фильтрами.

— Теперь ты понимаешь, Кагари? Понимаешь, почему наши родители отдали всё ради смены мировой линии?

— ...

— Забудь о мировых линиях и истории... Сделай всё, чтобы защитить это небо, — сказала Сузуха как будто сама себе, а не Кагари.

— Ладно. Начинаем.

Двери Машины Времени закрылись.

Она автоматически заблокировалась, и теперь без биометрической аутентификации Сузухи внутрь попасть не получится. Даже если кто-то найдёт Машину Времени, он не поймёт, что это такое.

— Смотри, — Сузуха похлопала девочку по плечу и достала из кармана фотографию.

— Что это?

— Ретро-компьютер под названием IBN 5100. В наше время ни один из таких по-нормальному не работал. Но здесь можно найти полностью рабочий компьютер. Давай разделимся и поищем.

— Угу.

— Через неё мы будем общаться. Хотя работают они на не очень больших расстояниях, так что будет не очень удобно.

Сузуха дала Кагари небольшую рацию. Она нашла её в магазине внизу.

— Эм... О-ки-до-ки.

— Каждые 90 минут будем встречаться перед этим зданием. Будем обмениваться информацией. Хорошо?

— Оки-доки.

— Ладно, идём.

Они направились к железной двери, ведущей к лестнице.

— Сузуха-неесан...

— Хм?

— Мама... Ух...

— Тебе больно?

— ...

— Может...

В голове Сузухи на мгновение возник последний образ её отца и Маюри... а затем исчез.

— Если мы используем Машину Времени, чтобы изменить прошлое... всё это исчезнет...

— Ясно...

Кагари ещё раз посмотрела на небо, прежде чем пройти через металлическую дверь.

Высоко поднялась большая туча, словно пронзив небо.

«Что это? Звездообразный паук?»

Она вспомнила, как в более юном возрасте, глядя на фотографию, задала маме этот вопрос.

«Нет. Это грозовая туча. Летом они появляются на небе, как облака».

«А на неё можно забраться?!»

«Думаю, нельзя. Над облаками есть небо, а без Божьей воли туда не попасть».

«Эх, ясно».

«Кагари-тян, пожалуйста, всегда будь вместе с мамой, хорошо? Не уходи выше облаков».

«Угу. И ты тоже, мама».

«Конечно. Мама никуда не денется».

Мать, Шиина Маюри, нежно погладила любимую дочь по голове.

— ...

Вспомнив ту улыбку, Кагари вытерла снова потёкшие слёзы.

Она достала из кармана выцветший зелёный брелок «Упа» и взглянула на него. Маюри дала её ей в последние минуты.

— Мама, ты обманщица...

Однако Сузуха, первая вошедшая внутрь Radio Kaikan, не услышала этого печального шёпота.

***

«Хм? Уже? Быстро...»

2010 год.

Зима. 2 часа дня.

Ещё середина дня, но Окабе Ринтаро высадился на окружённой уже принимающим сумеречный оттенок солнечным светом станции Вако-Сити в префектуре Сайтама.

Десять минут езды от Икебукуро, где живут его родители.

Один из продолжающих процветать удобных пригородов.

Также здесь находится множество национальных и частных исследовательских центров, таких как Институт физико-химических исследований и штаб-квартира Института технических исследований Хонды. Это один из лучших городов страны.

Если осмотреться у станции, можно увидеть выстроенные в ряд офисные здания, рестораны и игровые центры, мимо которых проходят толпы людей.

Похоже, отель, о котором рассказали Ринтаро, находится всего в минуте ходьбы.

«А... Она попросила позвонить, когда приду».

Ринтаро достал сотовый телефон и открыл контакты.

Он нашёл имя Хияджо Махо, которое там на днях появилось, и нажал кнопку вызова.

Некоторое время шли гудки.

Однако потом включился автоответчик. Никто не ответил.

«Хм?.. Мы же обговорили время...»

Ринтаро попробовал ещё позвонить раз.

Но результат был тот же.

«Ладно. Идём в отель».

Повернувшись спиной к станции, он увидел красивое здание отеля.

Он назвал своё имя на стойке регистрации и сказал, что пришёл навестить Махо, и сотрудник проводил его до комнаты.

Но никто так и не вышел его встретить.

— Странно. Я не видела, чтобы кто-то выходил...

Женщина со стойки регистрации всё продолжает звонить.

«Неужели?..»

К Ринтаро навало подкрадываться плохое предчуствие.

Странное происшествие, случившееся с Махо и Ринтаро после ATF. С того момента прошла уже неделя, и за это время не произошло ничего необычного, так что он был спокоен.

Хотя он и не до конца верил отчёту о том, что преступник был наркоманом и совершил всё это под действием веществ, он предполагал, что дело закрыто.

Ринтаро с раздражением уставился на женщину у стойки регистрации, держащую в руках телефон.

— Простите за неудобства, госпожа Хияджо. К вам пришёл господин Окабе.

Ринтаро глубоко вздохнул.

Судя по всему, с другого конца поступил ответ.

После короткого разговора сотрудница улыбнулась и указала на лифт.

— Комната там, господин Окабе.

— А, да.

Он спросил номер комнаты и затем поднялся на нужный этаж.

Когда он подошёл к комнате и постучал, дверь внезапно откроылась, будто его ждали.

— А?..

Там стояла вяло выглядящая Махо.

Под глазами были нездорового вида тёмные круги.

Грязные волосы. На лице без макияжа кое-где были, похоже, следы от простыней.

Она одета в мятую простую спортивную майку.

Что можно сказать... Несмотря на её прекрасный внешний вид, такое состояние можно назвать лишь неудачным.

— П-прости. Ты спала?

— Я же сказала сначала позвонить.

— Да. Но ты не ответила.

— А?

Махо пошла к кровати.

Как раз когда Ринтаро задался вопросом, может ли он войти внутрь, его позвали.

— А ничего?

— То, как ты там стоишь, выглядит подозрительно. К тому же, ты не выглядишь как кто-то, у кого хватит смелости напасть на девушку.

— Это был комплимент?

Сказав это, Ринтаро вошёл в комнату и закрыл дверь. Конечно, не заперев.

Помещение представляло собой небольшую комнату на одного человека.

Из-за её вида я представил комнату полной хлама, но она оказалась очень опрятной.

«Ну, в обслуживание жильцов, естественно, включена уборка номера».

— Прости. Я отключила звук.

Махо положила свой сотовый на кровать и горько улыбнулась.

— Я переживал, что что-то случилось.

— Я не спала всю ночь, копаясь с ноутбуком. Только закончила.

Во время инцидента недельной давности багаж Махо и профессора Лескинена вместе с двумя разбитыми автомобилями были доставлены в местную полицию.

Сумка была порвана из-за сильного столкновения машин, и большая часть содержимого вывалилась наружу.

Ноутбок Махо хранился в дальнем углу, поэтому ему удалось избежать аварии, но, возможно, из-за сильного удара операционная система перестала загружаться.

— Жёсткий диск был повреждён. Очень дорого обошлось.

— Сказала бы мне. Я бы помог, и вышло бы дешевле.

— Правда?

— Да. Мой друг очень хорошо осведомлён в этой теме.

— Хм?

Между прочим, владельцем уничтоженной машины был куратор Ринтаро, Изаки. Хотя пуля пробила его плечо, его жизни ничего не угрожало. Однако Ринтаро слышал, что он похудел на 10 килограммов, узнав о трагической судьбе его любимой машины.

— Тогда, если ещё раз произойдёт что-то такое, я обязательно обращусь к тебе.

— В следующий раз... Не смешно.

— Да?

Махо указала на стул у окна.

Ринтаро сел на него, а она — на грязную кровать.

Окабе показалось, что он увидел на подушке след, похожий на слюну, но Махо, похоже, тоже его заметила и быстро перевернула подушку.

Затем она смущённо протёрла область вокруг рта.

— Конечно, это происшествие... Я не настолько оптимистичен, чтобы полагать, что на этом всё...

— А?

— Но спокойно говорить: «Если ещё раз произойдёт что-то такое», — плохая привычка, особенно у гениев.

— ?..

— Говорите так, будто всю жизнь рассчитываете математическими формулами. Она была такой же.

Ринтаро вспомнил любимую, существовавшую на другой мировой линии.

«Ты решил?»

«Ты всё ещё волнуешься? Это же очевидно. Ты должен спасти Маюри. Тебе нельзя здесь оставаться. Отправляйся на другую мировую линию. Туда, где Маюри не умирает».

«Не только для тебя, но и для меня тоже».

Макисе Курису взвесила своё мнение о существовании Маюри.

Затем она заставила Ринтаро принять решение «стереть Курису», сказав, что это ради них обоих.

Ринтаро не может забыть её выражение лица в тот момент. Безэмоциональное выражение лица учёного, не способного признать, что он напуган.

— Она...

Махо посмотрела на Ринтаро.

— Может, Курису?..

— А?..

— Вы были намного ближе, чем я думала...

— П-по...

— Да...

Она опустила взгляд в несвойственном ей колебании.

— Раз так... может, нам стоит остановиться...

— ?..

— Амадеус. Чем больше любим человек, тем более жестока эта система.

— ...

— Я позволю тебе с ней встретиться, если ты не против.

— Всё нормально.

— Ясно...

Махо встала с кровати.

— Подожди немного в вестибюле, хорошо?

Она открыла шкаф и вытащила новую, будто купленную в ближайшем супермаркете сумку, а также новую одежду.

Всё, что она привезла из Америки, должно быть, в плохом состоянии из-за инцидента.

— Я приму душ и выйду.

— А? А через ноутбук нельзя?

— Запрещено. В основном из соображений безопасности. На самом деле данными обмениваются только компьютеры лаборатории, поэтому получить доступ можно далеко не с любого ПК.

— Ясно. Увидимся в вестибюле.

Ринтаро встал со стула и вышел в коридор.

Он закрыл дверь и направился к лифту.

— Ах, подожди...

— Да?

Но его остановили.

Из щели в двери выглядывало слегка покрасневшее лицо.

— У тебя есть жёсткий диск и друзья, которые знают, где можно дёшево купить нижнее бельё?

— А?

— Я на собственном опыте испытываю ужас сильной йены.

Затем он выслушивал жалобы на недостаток нижнего белья.

***

Примерно через тридцать минут...

Ринтаро и Махо проехали десять минут на автобусе от станции Вако до независимого административного учреждения RIKEN.

Оно находится на пересечении Кавагоэ и Токио Гайкан.

Внутри ряда зданий, расположенном на участке, сохраняющем атмосферу пышного Мусашино, исследуются японские технологии мирового класса, в том числе в областях физики, оптики и неврологии.

Нужный им офис находился на втором этаже здания неподалёку от RIKEN.

На табличке у входа написано: «Японский отдел всемирного института неврологии».

— Здесь?..

— Исследователи со всего мира хотят сотрудничать в разработке. Наш институт взял на себя инициативу.

Дверь открылась после использования трёх ключей и ключа-карты.

Они зашли внутрь и включили флуоресцентные лампы.

Офис был не очень большим — поместиться в нём могли максимум около двадцати работников.

Похоже, арендовали его недавно. Из десятка выстроенных в ряд столов большая часть была пуста. Не было никаких признаков того, что за ними кто-то работал.

На безупречно белой стене висели часы. На ней не было даже доски, отчего комната казалась ещё более пустой.

Окна выходят на север, так что солнечного света здесь мало.

Отчасти из-за этого в комнате, освещённой мягким светом флуоресцентных ламп, царила чрезвычайно холодная атмосфера.

— Это просто подготовительная комната, — сказала Махо, поняв чувства Ринтаро. — Сюда.

Не пустовали лишь два стола.

Махо поставила свою сумку на один из них — захламлённый, на котором были разбросаны различные заметки, калькуляторы, чашки из-под кофе, банки и так далее.

Второй, опрятный стол, похоже, принадлежал профессору Лескинену.

— А где профессор?

— Он сейчас в RIKEN.

— А ты что?

— У меня выходной. Иначе я бы не могла спать до полудня.

— А... Извини.

— За что?

— Я лишил тебя драгоценного выходного.

— Не беспокойся об этом.

Махо направилась в конец комнаты.

Там была кабинка, отделённая толстой перегородкой.

Чтобы попасть туда, Махо использовала другую ключ-карту и ввела пин-код.

— А тут всё серьёзно.

— Нужна же защита от промышленного шпионажа.

— Ага.

Площадь кабинки была около четырёх с половиной татами.

В углу стоял чисто-белый стол. На нём — компьютер с монитором, размером примерно тридцать дюймов.

— Посиди пока немного.

Рядом был небольшой диван, за которым можно было наблюдать за работающим на компьютере. Ринтаро сел на него.

Когда питание включилось и компьютер запустился, белоснежные пальцы Махо забегали по клавиатуре.

Через некоторое время на экране появилась надпись «Amadeus System».

Ринтаро увидел, как Махо вводит свой логин.

— Salieri... Сальери?

— Да. Это мой логин.

— Сальери и Амадей. Почему?

— Особого смысла нет.

Хотя это и отличается от исторических фактов, в знаменитом фильме «Амадей» есть персонаж, завидующий гениальности Моцарта, ненавидящий, но в глубине души восхваляющий его.

Этот человек — Сальери.

— Не смотри на пароль.

Махо попыталась скрыть руки и набрала длинную строку символов.

После входа в систему экран стал полностью чёрным, — отображалась на нём лишь командная строка.

— Сейчас я собираюсь загрузить данные памяти Курису, но ты должен быть осторожен.

— ?..

— Эти воспоминания основаны на данных, которые Курису загрузила в марте. Так что бессмысленно рассказывать ей о том времени, когда она училась за границей, в Японии.

— Да, верно...

— Более того, с марта и по сей день мы с профессором много раз её активировали. У неё накопились воспоминания, которые отличаются от настоящей Курису. Рассказанные нами истории, информация из Интернета, новые люди, с которыми она разговаривала... и прочее.

На этом Махо остаовилась.

— Другими словами, это не та Макисе Курису, с которой ты подружился.

— Я знаю...

— Одна из проблем системы в том, что она сбивает нас, людей, с толку. Думаешь, что в этот момент ты разговариваешь с настоящей Курису. Иллюзия сбивает с толку, мозг не может справиться с неточностями в воспоминаниях.

«Расхождение в воспоминаниях, сбивающее с толку...»

Ринтаро ясно помнил это чувство.

«Прямо как Считывающий Штейнер».

Он так и не смог привыкнуть к этой способности, что привело к расхождению между его воспоминаниями и другими.

— Ладно, давай загрузим её.

— Хорошо.

Махо ввела несколько команд, строка английского текста и цифр заполнила экран, молниеносно перемещаясь слева направо.

— Извини, эту часть я не могу показать.

— Ну, я всё равно ничего не пойму.

— Но вот что я тебе скажу, — Махо выключила монитор.

Она повернулась на стуле и посмотрела на Ринтаро.

Тогда он понял, что крепко сжал руки.

Неизвестно, как долго он это делал, но ладони его были потные, а также можно было увидеть следы от ногтей, впивающихся в основания больших пальцев.

Он понял, что нервничает больше, чем ожидал, и горько улыбнулся.

— Что такое?

— Ах, ничего... Сейчас мне стало немного страшно.

— Ещё есть время. Ты можешь уйти прямо сейчас.

— Какая ты злая...

— Да ну? Я вообще-то беспокоюсь за тебя.

— Тогда хоть сделай вид. Серьёзно, что ты, что Курису, лабораторные девчонки...

На мгновение запечатанный образ Хооина Кёмы вырвался наружу.

Ринтаро быстро перефразировал:

— Люди, проводящие всё время за экспериментами, бывают такими грубыми.

— Это явная ложь. Я могу подать в суд за клевету.

— Не надо, пожалуйста. Ты меня пугаешь.

— Я знаю хорошего адвоката. Познакомить?

— Только сначала сними обвинения.

— В таком случае тебе придётся заплатить кругленькую сумму.

— Потом я куплю тебе ДокПе.

— Дешёвка.

Из горла Махо вырвался тихий звук.

Судя по всему, это был смешок.

Обычно такие ситуации раздражали Ринтаро, но в компании этой девушки — нет, она уже взрослая женщина, — такого не было.

Ринтаро казалось, что Махо обладает характерным для учёного трудным характером. Она всегда выглядела так, будто у неё неважное настроение, что создавало впечатление очень сильной женщины, полностью сосредоточенной на себе. Но увидев, как она улыбается... он понял, что у неё есть и достаточно привлекательные черты.

«А, ясно. Она похожа на Курису...»

Она была такой же, когда он впервые её встретил.

Высокомерная, никогда не изменяющая своей точке зрения, упрямая и самоуверенная. Всякий раз, когда Ринтаро что-то говорил, она подходила к нему с высоко поднятыми бровями и начинала спорить.

Неприятная девушка, — это были его искренние мысли.

Однако, вопреки первому впечатлению, внутри Курису оказалась очень хрупкой, ранимой и доброй.

И в тот момент...

— Что такое, сенпай?

Внезапно из динамика послышался голос.

— А!.. — ахнул Ринтаро, услышав его.

А затем бессознательно вскочил.

— Доброе утро.

— Вы же в Японии, да? Сейчас вроде не утро.

— Я только недавно проснулась. Так что для меня сейчас утро.

— Боже, ты всё такая же неряха.

— Не груби.

Махо включила монитор.

На экране внезапно появился образ, который Ринтаро никогда не сможет забыть.

Вероятно, это модель того, как она выглядела, когда работала в Научно-исследовательском институте нейрологии. Она была одета в белый халат.

«К-Курису!..»

Он медленно зашагал в сторону этой фигуры.

Это была качественная 3D-модель, такая же, как и Махо, которую он видел на семинаре.

Голос, созданный посредством синтеза речи, также звучал удивительно похоже на реальный, хотя и интонация была слегка фальшивой.

— Эм? А ты у нас?..

Ринтаро чувствовал, как объектив камеры рядом с компьютером плавно фокусировался на нём. Он тяжело сглотнул.

— Это Окабе Ринтаро-сан. Студент, на днях посетивший наш семинар. Он был очень увлечён нашими исследованиями, так что мы пригласили его сюда.

— Ха... Здорово слышать, как сенпай так лестно о ком-то отзывается, — «Курису» на экране улыбнулась. — Я Макисе Курису. Приятно познакомиться.

— Э... Эм...

— Окабе-сан, какая у Вас специальность? Нейрология?

— Ну...

Слова застряли в горле Ринтаро.

Он понимает, что это лишь программа.

Её голос, внешность и даже их диалог — не что иное, как выдумка.

Но он не мог подобрать слов, хотя и понимал это.

Он без понятия, что и как говорить.

Более того, фраза «приятно познакомиться» повергла Ринтаро в шок.

«Это не Курису, что провела со мной те три недели...»

Несмотря на то, что Махо предупредила его заранее и он думал, что всё понимал, это оказалось больнее, чем Ринтаро себе представлял.

Он пожалел, что не принял лекарства, но было уже поздно.

Его пульс стал выше, а дыхание затруднилось. Он чувствовал, как его голова раскалывается, а в глазах потемнело. Не успел он заметить, как его губы стали сухими.

— Его специальность не нейрология, — вмешалась Махо, видимо, почувствовавшая состояние Ринатро, — Но, по его словам, он очень заинтересован в наших исследованиях.

— Это так?

— Профессору Лескинену он, похоже, тоже нравится, и я подумываю как-нибудь сделать его своим ассистентом.

— А? — удивился Ринтаро и посмотрел на Махо. — С чего бы вдруг?

— А? Ты не хочешь?

— Дело не в том, хочу я или нет.

— Ну, это просто шутка, — нерешительно сказала Махо.

— Шутка?

— А ты думал, я серьёзно?

— Я не поверил...

— Но если ты будешь усердно учиться, возможно, шутка перестанет таковой быть.

— Даже если так, я бы предпочёл быть ассистентом профессора Лескинена.

— Быть ассистентом профессора сложнее, чем ты думаешь. На самом деле он большой ребёнок, — сказав это, Махо небрежно подошла к Ринтаро и похлопала его по руке.

Он понял, что она пыталась его успокоить, немного разрядив обстановку.

— Я понял... Спасибо.

— Ты о чём?

— Эм, сенпай? — «Курису», наблюдавшая за ними двумя, похоже, поманила Махо очень реалистичным движением.

— ?.. Что?

— Подойди ближе к динамику, пожалуйста.

— ?..

Махо приложила ухо к динамику.

Странное зрелище... И пока Ринтаро думал об этом...

— А? Нет, всё не так. О чём ты? — закричала Махо в камеру, внезапно покраснев.

Ринтаро удивлённо раскрыл рот, поочерёдно переводя взгляд от Махо к «Курису» на мониторе. Махо, похоже, заметила это и поспешно скрыла за волосами своё лицо.

— Не стесняйся ты так...

— Я не стесняюсь. Перестань говорить такие странные вещи.

— Правда?

— Правда.

— О чём вы говорите?..

Сначала Ринтаро понятия не имел, о чём говорят исследователи перед ним...

Но потом понял, что, судя по тому, как Махо на меня смотрит, и по его знаниям Курису, она могла сказать только одно.

— Чёртова мейнстримщица... — прошептав прозвище, которым Ринтаро в прошлом часто называл настоящую Курису, он почувствовал себя намного лучше.

С наибольшей вероятностью она сказала что-то глупое, вроде: «Вы так хорошо смотритесь вместе» или «Наконец ты нашла себе парня».

Курису, как и любая мейнстримщица, думала, что если парень с девушкой между собой по-дружески беседуют, то они однозначно в отношениях.

Ринтаро усмехнулся от мысли, что не обязательно было делать её настолько похожей на настоящую Курису. От этого ему стало немного легче.

«Ну и система».

Может ли она тайно заходить на @channel без ведома Махо и профессора?

«Ну, в любом случае это всё записано...»

Ринтаро вспомнил, как настоящая Курису тайно просматривала @channel в Лаборатории Гаджетов Будущего.

Её лицо при осознании, что её застукали за этим, — просто нечто.

«Эй! Стучи, когда входишь!»

«Кристина! Что ты там смотрела, пока отлынивала от работы?»

«Эй, не подходи!»

«Ху-ху».

«Эй! Что это за смех?! "Ого, ужасно", так?!»

«Не волнуйся, Кристина. Нет, @channeler Крис».

«Не называй меня так».

«Я уже заметил. Да, давно заметил. От тебя так и несёт духом @channel!»

«Как грубо! У меня нормальный парфюм!»

«Я не об этом. Я говорю о душе. Но, похоже, ты пытаешься это скрыть, @channeler Крис».

«Не называй меня этим прозвищем».

«Я говорю о душе...» — слова, что Ринтаро тогда произнёс, похоже, обрели более глубокий смысл.

Как и говорил профессор Лескинен. Действительно ли девушка перед ними продолжит существовать в виде искусственной души?

Если так, то это то состояние, когда душа продолжает существовать даже после смерти тела?

«Ни жизнь, ни смерть, а что-то между? Это уже не наука, а философия или религия...»

— Давай закончим эти глупости. Окабе-сан пришёл сюда не слушать всякую бессмыслицу.

— Подозрительно ты уходишь от темы.

— Я загружу в тебя вирус...

— Шутка. Больше не буду.

«Курису» в панике опустила голову.

Наверное, Курису и Махо так же общались, пока первая была жива.

Ринтаро представил, как забавлялся профессор Лескинен, наблюдая за ними.

— Извините, Окабе-сан. Хотите с ней поговорить?

— Ах...

По настоянию Махо Ринтаро сел на стул перед компьютером.

— Спросите меня о чём-нибудь. Я отвечу в меру своих возможностей.

— Ладно...

Ему о многом хотелось поговорить, но оказавшись перед ней, он понятия не имел, что сказать.

С его уст сорвались следующие слова:

— Возможно ли создать машину времени?..

Когда-то давно, в другом мире, у Ринтаро и Курису случился спор, в котором Ринтаро был без шансов побеждён. Его тема заключалась именно в этом.

— А?

— А?

«Курису» на экране и Махо, смотрящая на него из-за спины Ринтаро, одновременно вскрикнули, словно на них замахнулись, чтобы ударить.

— Машина времени?

— Мне было интересно, о чём Вы начнёте говорить. С чего вдруг это?

— Это просто тест. Хочу проверить способность проведения мысленного эксперимента, — так он объяснил свои слова.

— Хм? Что думаешь, Курису?

— Думаю, да. Хотя сейчас мы не можем создать машину времени, нельзя сказать, что это невозможно.

— А? — бровь Ринтаро слегка приподнялась.

Всё потому, что её утверждение немного отличается от заявлений Курису с мировой линии Альфа.

«Начнём с вывода: машина времени — глупая чушь», — сказала она тогда. Это он ясно помнит.

— Я думаю, что машина времени — глупая чушь... — Ринтаро вспомнил прошлую дискуссию и попытался повторить слова Курису.

— Пока рано делать такой вывод, Окабе-сан.

— Серьёзно? Учёные со всего мира выдвинули множество теорий путешествий во времени. Только основных существует одиннадцать, и ни одна из них не выходит за рамки гипотезы. А некоторые из них противоречат друг другу.

— А...

— Например, теория струн и теория червоточин гипотетически делают путешествие во времени возможным, но мы понятия не имеем, где и как найти экзотическую материю. Это нереалистично.

Это тоже слова Курису с мировой линии Альфа.

Однако девушка на экране даже не шевельнулась.

— Вероятно, это потому, что учёные что-то упускают.

— Итак, как думаешь, получится ли когда-то создать машину времени?

— Я уже сказала. Пока нельзя сказать, что это невозможно.

— ...

Снова несоответствие.

«Всё потому, что это другая мировая линия? Или...»

— Эй, Хияджо-сан?

— Что?

— Она осознаёт, что создана из воспоминаний Курису?

— Конечно.

— Итак... Хм, не могу придумать хороший пример... Они как близнецы. Одинаковы при рождении, но по мере взросления проявляются различия. Так?

— Мы всё ещё выясняем это... Мы с профессором считаем, что если накопленные воспоминания различны, то копия, естественно, будет отличаться от изначального человека.

— Ясно...

И тогда Ринтаро услышал, как за перегородкой хлопнула дверь.

— Хм? Профессор?

— Узнаю эти шаги.

Действительно, Ринтаро услышал громкий звук шагов, направляющихся к комнате.

А затем с грохотом дверь кабинки распахнулась.

— Ринтаро!

Как и сказала Махо, это был Алексис Лескинен, глава Научно-исследовательского института нейрологии.

Профессор вошёл с широко раскинутыми руками, схватил ладонь Ринтаро и вывернул её.

Кажется, он пытается пожать руку, но от этого появляется ощущение, словно после удара гигантского профессионального рестлера.

— Hey, boy! What's up?

— А? О, ах, айм файн, сенькю, энд ю?

— Окабе-сан, ваш английский ужасен...

— Заткнись, Кристина, — Ринтаро настолько сильно отвлёкся на разговор с Лескиненом, что на замечание с экрана ответил, как и раньше, прозвищем.

— Кристина?

— Ух?! Ничего, забудь.

— Нет, мне любопытно. Почему я Кристина?

— Говорю, забудь.

— Я не могу забыть то, что меня интересует.

— Какая же ты настойчивая, Кристи... Курису.

Махо, с любопытсвом наблюдавшая за Ринтаро, фыркнула.

— Ты назвал её Кристиной.

— И ты туда же.

Не желая подвергаться ещё большему вниманию, Ринтаро попытался вернуть разговор к механизму памяти Амадеуса. Пока профессор Лескинен радостно слушал, он задал вопрос, который внезапно пришёл ему в голову.

Ответ «Курису» на него был таков:

— Изменить мои воспоминания? Теоретически это возможно. Например, думаю, можно было бы заставить меня думать, что меня зовут Кристина. Однако, в отличие от обычных данных, память очень сложна. Успешных случаев фальсификации не было. Окабе-сан, Вы хотите попробовать? В любом случае, регулярно создаётся резервная копия моих воспоминаний. Даже если что-то было подделано или уничтожено, это можно будет восстановить, хотя и останутся только более старые воспоминания.

— Ясно...

Ринтаро понял, что слова, сказанные Махо перед загрузкой «Курису», безусловно, оказались правдой. Постепенно он начинал чувствовать, что общается с настоящей Курису.

Когда дело касается науки, она настолько энергична, что ты просто не можешь вмешаться.

— Вот что интересно... А ты осознаёшь себя как программу? Обычно в какой-нибудь манге искусственный интеллект утверждал бы, что он не программа, а человек.

— Это чушь. Сами люди описывают себя как комбинацию аппаратного и программного обеспечения, только на языке медицины и психологии. Нет разницы.

— Ясно...

— Как и ожидалось, когда дело доходит до рассуждений, кохай непобедима.

Услышав это, «Курису» пронзила Махо взглядом, представляющим собой объектив камеры.

— Эй, сенпай, может, в этом и нет необходимости, но тебе следовало бы быть поосторожнее со словами. Что будешь делать, если ты ему не понравишься?

— Что? Так, хватит уже об этом.

— Но мне это сейчас интересно.

— Это не важно.

— Вдруг это твой последний шанс?

— Тебе надо пыть поосторожнее со словами.

Лескинен захлопал в ладоши и засмеялся.

Ринтаро не знал, смеяться ему или злиться, так что в замешательстве почесал подбородок. Так прошло около часа.

После того, как все втроём, включая Лескинена, поговорили с «Курису», Махо отключилась от системы.

Напоследок она сказала:

— До встречи, Окабе Ринтаро, — а затем исчезла.

Осталась лишь кромешная тьма и строка для ввода команд.

— Ха... Ну как?

— Я многое узнал. Спасибо.

— Пустяки.

Выходя из кабинки, Лескинен что-то сказал Махо.

Она выглядела грустной.

— ?.. Что случилсь?

— Сейчас я буду давать интервью журналу. Для этого мне нужно открыть свой собственный Амадеус.

— Всё в порядке? Что-то не так?

— Хм...

Она прижала пальцы к вискам и застонала, выходя из кабинки вместе с Ринтаро.

— Она более надоедливая, чем «Курису», так что я с ней не лажу.

— А?

— И почему она стала такой?

— Судя по тому, что я видел в тот раз, она такая же, как и ты...

Ринтаро остановился, когда Махо пристально посмотрела на него.

В этот момент он заметил, как Лескинен приглашал кого-то в комнату.

Должно быть, сотрудники, проводящие интервью, уже пришли.

Когда Ринтаро посмотрел на это...

— !.. — резкий вздох вырвался сквозь его зубы.

«Точно... они говорили об интервью на форуме...»

Вошедшая женщина посмотрела на Ринтаро. Её глаза за линзами очков были скрыты за волнистой чёлкой.

Однако, похоже, Ринтаро её не особо заинтересовал. Её взгляд сосредоточен на Махо. Затем она слегка кивнула.

Махо ответила тем же.

— Прости, мне нужно идти. На сегодня всё.

— Ага.

— Точно. Может, покажешь мне Акихабару в следующий раз? Мне очень интересно.

Пока Ринтаро отвечал, его взгляд продолжал следовать за женщиной — Кирю Моэкой.

***

Угол улицы в Акихабаре. Уже мерцают неоновые огни магазинов, начавшие состязание с вечерним солнцем за то, кто ярче осветит землю.

В прошлом люди ненавидели границу между днём и ночью, но в Акихабаре это время стало идеальным для бизнеса в будние дни.

Акихабара известна как городок аниме, манги и игр, но в то же время выстроеные рядами закоулки магазинов заполнены всем: от сомнительной бытовой техники до запчастей разных размеров, как бы показывая, что раньше Акихабара была электрогородком.

Среди хаоса Акихабары счастливо прогуливались четыре девушки.

— Сочная Курочка Номер Один♪

— Номер Один♪

Одна была одета в обычное синее платье и джинсы, а на голове — милое пончо в горшочек. В руке она держала пакет из супермаркета, из которого выглядывала упаковка с замороженной жареной курицей. Это Шиина Маюри.

На девушке рядом с ней был вязаный пуловер с пушистым воротником, джинсовые шорты и носки выше колен. Это Амане Юки.

В руке у неё, как и у Маюри, пакет из супермаркета, но наполненный овощами, фаршем и другими ингредиентами для приготовления еды.

Следом за ними, переговариваясь, шли Накасе Кацуми, также известная как Фубуки, и Каэдэ, или же Курушима Каэдэ.

Фубуки носила рубашку, спортивную куртку и промасленные узкие брюки, что делало её похожей на парня.

Каэдэ же, в отличие от Фубуки, носит женственную одежду: на ней нежно-розовая шерстяная куртка, клетчатая мини-юбка и чисто-белые меховые носки. Её привлекательность неизбежно привлекает взгляды проходящих мимо мужчин.

— Эй, Юки-сан?

— Хм? Что?

— Можешь в следующий раз научить Маюши готовить вкусный киш?

— Ах, Маюши, это же подло! Я тоже хочу!

— Я тоже, — заумолял Юки дуэт Фубуки и Каэдэ, подслушав разговор.

Киш — это национальное французское блюдо, приготовренное из слоёного теста с яйцами, свежими сливками, сыром, мясом и овощами, а затем запечённое до золотистого цвета.

Юки хорошо готовит и в последнее время многому учит Маюри и её друзей.

Из-за этого нынешняя лаборатория больше похожа на Кулинарные Курсы Амане Юки, нежели на Лабораторию Гаджетов Будущего.

— Хорошо. Какой ты бы хотела?

— Хм, Маюши хотела бы со шпинатом и грибами.

— Ветчина, помидоры и бекон — тоже вкусно, так?

А это клён.

— Хм, ясно. Я в замешательстве...

— Почему бы тогда не сделать оба? Разве это не здорово, Юки-сан?

— Точно~

Юки вела себя немного игриво по отношению к Каэдэ.

— Эхе-хе, понятно. Все были бы счастливы такому разнообразию вкусов.

— Это же для рождественской вечеринки?

— Да, именно.

Маюри планирует устроить рождественскую вечеринку для Сузухи.

Об этом знают Маюри, Ринтаро и остальные, но не Сузуха, родившаяся в суровую эпоху, служившая в армии уже в подростковом возрасте и никогда не бывавшая на вечеринках.

Маюри хотела, чтобы Сузуха как можно сильнее повеселилась.

— Надеюсь, будет весело, Маюри-чан.

Юки улыбнулась.

— Да, Маюши хотела сшить костюмы Санты для всех.

— Я бы хотела костюм с милой мини-юбкой, белыми гольфами и красными ботинками.

— А? А пойдёт ли мне? — спросила Фубуки, чувствуя неуверенность.

Она любит милые косплеи, но из-за мальчишеской внешности ей сложно носить такие костюмы.

— Предоставь это Маюши. Фубуки-чан обязательно понравится.

— О, как и ожидалось от моей жены! Выходи за меня!

— Не говори, как Дару~ — Маюри быстро увернулась от Фубуки, пытавшейся её обнять.

У наблюдавшей за этим Юки в глазах появился слегка озорной блеск.

— Конечно, Маюри-чан тоже будет в костюме Санты, так ведь?

— Э~?

— Не экай мне тут. Ты будешь выглядеть очень мило.

— Но Маюши специализируется на шитье...

— Возражаю. Пустая потеря.

— И Фубуки-чан тоже~

— К тому же... — Юки немного понизила голос, — я думаю, Окарин-сан тоже хотел бы увидеть такую миленькую Маюри-чан.

— Хм? — испустила отчаянный возглас Маюри, когда внезапно упомянули Ринтаро.

— У Окарина и Маюши всё не так.

— Опять... — голоса трёх девушек неожиданно сошлись воедино.

— Это правда. У Окарина уже есть кто-то, кто ему нравится, — небрежно, будто бы ей всё равно, сказала Маюри.

Юки и остальные удивились.

— А? Это так?

— Ага.

— Ах, ух...

Юки посмотрела Маюри в глаза, не понимая, какие чувства она на самом деле испытывает в глубине души.

— И-Извини. Это было лишнее?..

— Нет, Маюши и Окарин — хорошие друзья детства. Всё в порядке.

— Да...

— Кстати, а ты, Юки? — Маюри посмотрела ей в глаза.

— А? Я?

— Да. У тебя есть парень?

— Аха-ха, увы.

— А? Это так?

— Я не верю. Будь я парнем, не оставила бы тебя одну, — вмешались Каэдэ и Фубуки.

— Всё не так. Я не настолько популярна. У меня никогда не было парня.

— Что?

— Не нужно удивляться, но кажется, я что-то делаю не так.

— Хм, а как насчёт Хашиды?

— Хашиды-сан?

— Да♪

Маюри втайне волновалась.

Согласно произошедшему на этой мировой линии, Дару, он же Хашида Итару, и Амане Юки должны в конечном итоге пожениться и родить Сузуху, но есть признаки того, что этого не произойдёт, поэтому она нервничала.

— О чём ты, Маюши?! Хашида-сан — извращённый джентльмен!

— Юки-сан будет атакована ядовитыми клыками.

Если бы Дару был здесь, он бы закричал: «Ух ты, беспощадные оскорбления от Фубуки-сан и Каэдэ-сан, спасибо!»

Однако насчёт Юки, она кажется немного одинокой.

— Хм... Хашида-сан — хороший человек, но... не думаю, что ему нравятся такие девушки, как я.

— Что?! — Маюри была ошеломлена.

Хотя она и не до конца понимает сложные теории о конвергенции мировых линий, она паникует, думая, что, прямо как в том фильме о машине времени, который она давно смотрела, Сузу-сан, возможно, никогда не родится.

— Это неправда. Думаю, Юки-сан... ну... моэ-моэ-кюу.

— Присмотрись и поймёшь. Такое ощущение, будто он меня избегает.

— А...

Это недоразумение. У Дару много секретов, которые он не может рассказать Юки-сан. Например, о Сузу-сан и о будущем.

Маюри ничего не могла сказать, несмотря на кучу мыслей. Она просто открывала рот и снова закрывала.

— Думаю, Хашиде-сан больше нравятся девушки, похожие на его сестру. Она очень волевая, из тех, что могут поставить брата на место.

— А...

— Например, как Сузуха-сан.

Это недоразумение. Дару не может нравиться Сузу-сан, ведь она его дочь.

— Что такое?

— А? Ничего, хе-хе.

— ?.. Ты какая-то странная, Маюри-чан.

— ...

«Наверное... Маюши придётся что-то с этим сделать...»

Теперь, когда у неё есть ещё одна цель рождественской вечеринки, она начинает продумывать план на Дару и Юки.

***

Он был в недоумении.

— Ха... ха... ха... подождите!

Хашида Итару, также известный как суперхакер, вздыхал перед монитором компьютера в Лаборатории Гаджетов Будущего.

— Ух~ — фыркнул он и схватил салфетку, — Герой возбудился от прикосновения героини, слишком ретро. Когда вышла эта игра?

Да, он один.

На мониторе главный герой только что купленной игры (разумеется, с рейтингом R-15, то есть 18+) только что возбудился после того, как героиня начала с ним заигрывать.

— Но меня не волнуют такие подробности!

Ведь важно, что будет дальше.

Судя по ходу игры, такое ощущение, что вот-вот начнётся сцена, запрещённая для просмотра людьми младше 18 лет.

Сузуха куда-то ушла. Другими словами, сцена, как любимая дочь отругает отца за такие игры, не случится.

Дару продолжал щёлкать мышью, тяжело дыша.

— Всё в порядке... Я могу...

В слабоосвещённой комнате (в двух измерениях) полураздетая героиня шепчет грустным голосом.

— Да-а! — напряжение Дару быстро достигло максимума.

В этой игре устанавливать флаги довольно сложно и нужно много времени, чтобы покорить героиню.

Вот почему он так рад, что наконец-то смог выйти на долгожданную сцену.

— Давай! Не стесняйся, покажи мне всю себя!

— Ух, даже если ты говоришь... Мне неловко.

— Ха! Застенчивые лицо и голос интригуют ещё сильнее! Это божественная игра?!?!?! Неужели это божественная игра?!

В этот момент дверь лаборатории с лязгом открылась.

— Ух?!

Это Сузуха!

Дару, всё ещё находившийся в состоянии напряжения, с огромной силой потянулся к кнопке выключения монитора, а затем ткнул на неё так сильно, как только мог.

— Ай! Пальцы! Пальцы!

Корчась от боли, он изо всех сил старался выключить экран.

Однако в это момент мышь упала на пол и кнопка нажалась, за чем последовал мелодичный голос:

— Ах... теперь ты можешь сделать меня взрослой...

— ВА-А-А! — Дару отчаянно попытался заглушить голос.

— А? С твоими пальцами всё в порядке?

— Дару-кун...

Обернувшись на звук двух голосов, он увидел в дверях не Сузуху, а Маюри и Юки.

— Ой, Маю-ши, Амане-сан? Отлично! Плохо!

Маюри, наверное, уже привыкла, но перед Юки Дару не играл в подобные игры.

Если бы она сказала что-то вроде: «Хашида-сан, ты мерзкий! Я больше не приду сюда, до свидания!» — то будущее семьи Хашида настигла бы катастрофа.

— Э, гм, Амане-сан? А...

— Не волнуйся. Я немало играю в такие игры, — смущённо сказала Юки.

— А? Правда?

— Для меня это немного тяжело... Но если история хорошая и персонажи милые, я могу сделать косплей.

— Ч-Что? — Дару вздхнул с облеглегчением. Опасность серьёзного нарушения мировой линии из-за эроге пока что миновала.

К счастью, Фубуки и Каэдэ ушли на подработку и не пришли в лабораторию.

Если бы здесь были эти двое, что бы Юки не говорила, они бы советовали ей не связываться с таким извращённым джентльменом и у Хашиды возникли бы проблемы в создании отношений с ней, не говоря уже о свадьбе.

— Эм, могу я тебя прервать? Я думала приготовить ужин с Маюри-чан... — Юки держала в руках пакет из супермаркета. — Конечно, я приготовлю что-нибудь и для Хашиды-сан и Сузухи-сан.

— Ах, нет, не стоит.

— Нет, чем больше людей будет есть, тем полезнее будет готовить. Да, Маюри-чан?

— Ага.

Они сняли обувь и вошли в лабораторию.

Затем положили ингредиенты в раковину, наполнили кастрюлю водой и начали готовить.

Что касается Дару, хотя ему и сказали, что всё в порядке, он не смог заставить себя играть в 18+ игру рядом с двумя девушками... и попытался положить этому конец.

— А? Ты не продолжишь? — сказала Юки, надевая фартук.

— А? — Дару не поверил своим ушам. — Амане-сан?..

— У этой игры хорошая репутация. Мне она была любопытна. Я подумала взять оттуда костюм для зимнего Comima.

— О, вот оно что.

— Мне было интересно, не мог бы ты показать мне немного...

— ...

Сначала Дару подозревал, что Юки пытается унизительным образом наказать его за то, что он играл в такую игру, но она не выглядела так. Казалось, она хотела это увидеть.

— Ну, немного...

— Да.

Когда Дару щёлкнул мышью, на экран вернулась та самая сцена.

— Нет, всё в порядке, даже если будет больно. Пока ты счастлив, я могу это терпеть...

— А~ Нет~

— А?

— Если возможно, я бы предпочла сцены с одеждой...

— Юки-сан занимается косплеем, Дару-кун. Нет смысла показывать её обнажённой.

— Ух!..

Дару в спешке сохранился.

Затем игра свернулась на титульный экран.

— Ха-ха-ха, правда, ха-ха-ха, — Дару почесал голову в кепке.

Юки хихикнула, увидев его таким.

— Тогда почему бы не начать с самого начала? Буду смотреть, пока готовлю ужин.

— Да, хорошо.

— Я пропущу эти сцены.

— Да, хорошо.

Дару начинает новую игру с титульного экрана.

В тот момент, когда закончилось представление главного героя и и наконец появилась героиня, у входа раздался лязг.

— ?!..

Все одновременно среагировали на звук.

Сузуха открыла дверь и уже собиралась войти, как вдруг споткнулась о ступеньку и упала.

— Больно...

— Сузуха!!!

— Сузу-сан!

— Сузуха-сан!!!

Все трое закричали в унисон и побежали к ней.

— Ты в порядке, Сузуха?

— Ага.

Вставая, она потёрла колени и вскоре обнаружила, что неуверенно стоит, опираясь на руку Дару.

— Что такое?

— Прости, оте... брат. У меня немного кружится голова.

— А?

— Сузуха-сан, можно потрогать твой лоб?

Юки откинула чёлку, обнажив лоб, и прижала его ко лбу Сузухи.

— А...

Сузуха была потрясена.

Где-то вдалеке она помнит, как её мать так с ней обращалась.

— Ужас, у тебя лихорадка.

— А?

Дару также коснулся своей напряжённой рукой щеки Сузухи.

Конечно, он ощутил ненормальный жар.

— Сузу-сан, ты простудилась?

— Всё в порядке. Это быстро пройдёт, — ответила она тревожно смотрящей на неё Маюри и наконец отпустила руку Дару, на которую опиралась.

— Эй, не напрягайся так сильно. Думаю, тебе нужно немного поспать.

— Верно, Сузуха-сан.

— Знаю. Нужно немного полежать.

Нетвёрдыми шагами она добралась до дивана и рухнула на него.

Она закрыла глаза и слегка болезненно задышала.

— Маюши принесёт мокрое полотенце.

Маюри бросилась в душевую.

— Хашида-сан? Что насчёт одежды Сузухи-сан?

— Эм, сюда, — Дару провёл её в дальнюю часть лаборатории, отделённую занавеской.

В так называемой лаборатории был свален мусор разных форм и размеров, но в углу стояла полка с новой одеждой.

— Все вещи Сузухи здесь. О, конечно, я ничего подобного не делал, ха-ха.

— Еси продолжишь говорить чепуху, я заражу тебя вирусом, брат, — услышал он слабый голос, жалующийся с дивана.

— А? Я могу выбрать что-то из этого и дать ей переодеться.

— Да, пожалуйста. Я не могу сделать это сам.

— Ага.

Пока Юки выбирала одежду, Маюри выжала мокрое полотенце и положила его на лоб Сузухи.

— Извини, Маю-неесан...

На благодарность Сузухи Маюри улыбнулась и сказала:

— Ничего страшного.

— Маю-ши, Амане-сан? Я пойду куплю лекарство, так что подождите немного.

— Ага.

— Давай.

Дару выключил компьютер и поспешил на улицу.

— Пожалуйста, потерпи. Твой брат скоро купит лекарство, — Юки вернулась к тяжело дышащей Сузухе и попыталась помочь ей встать, поддерживая за спину. — Давай переоденешься, пока он не вернулся.

— Нет, всё в порядке... Я всегда в этом сплю.

Фактически, среда, в которой находилась Сузуха во время Третьей мировой войны и после войны, означала. что, даже если она заболеет, она не сможет отдохнуть.

Много раз у неё не было выбора, кроме как сидеть неподвижно в одной и той же одежде без возможности прилечь.

— Нет. Нужно действовать при первых же признаках простуды.

— Но...

— Никаких но. Быстро раздевайся, — Юки попыталась силой сорвать с Сузухи одежду, но она слабо сопротивлялась.

— Ладно. Я сделаю это. Сама.

— Маюри-чан, она вся в поту. У тебя есть сухое полотенце?

— Да, вот, — Маюри взяла полотенце из душевой и осторожно вытерла пот со лба и шеи Сузухи.

— Ах, щекотно...

— Пожалуйста, потерпи. Ты же не ребёнок.

— Но... ах... — Сузуха корчилась, когда полотенце тёрло ей шею. Никогда раньше никто не прикасался к её телу, даже когда она была маленькой, так что, вероятно, это первый раз, когда с ней кто-то делал что-то подобное.

— Хватит, я сама это сделаю...

— Не надо стесняться...

— Я не стесняюсь.

Сузуха выхватила у Юки полотенце, сняла с себя одежду, пытаясь скрыть своё тело от взглядов двух девушек, и грубо вытерла пот со своего тела.

Она сама не знает, действительно ли её жар вызван лихорадкой.

— Нормально?

— Да, молодец. Теперь надень это.

Сузуха схватила нижнее бельё и домашнюю одежду из рук Юки и быстро надела их, всё ещё пытаясь прикрыть своё тело.

Юки кивнула и снова заставила Сузуху лечь на диван, накрыв её ближайшим одеялом. Сейчас Дару накрывается им, когда не спит всю ночь, играя в онлайн-игры.

— Маюри-чан, в этой комнате нет стиральной машины? — Юки собрала всю потную одежду и полотенце и повернулась к Маюри.

— Нет. Маюши потом сходит в прачечную.

— А? Тебе не обязательно это делать, — Сузуха была удивлена и попыталась встать, но Юки остановила её рукой, сказав:

— Нет.

— Но...

— Не в такой момент. Да, Маюри-чан?

— Верно, Сузу-сан.

— Ты голодна? Сможешь что-нибудь съесть?

— ... — Сузуха продолжала поглядывать то на Юки, то на Маюри, но в конце концов уткнулась носом в одеяло. — Мой желудок пуст...

— Перед лекарством тебе нужно поесть...

— Может, кашу? Мама Маюши часто готовит ей её, когда она простужается.

— О, отлично. Давай поменяем план на ужин. Сегодня питательная каша.

— Угу.

— Что ж, Сузуха-сан. Сейчас приготовим, так что пока поспи, ладно?

— Ага...

В этот момент Дару вернулся из аптеки с бумажным пакетом.

— Я дома.

Несмотря на то, что на улице холодно, капельки пота на его лбу указывали на то, что бежал он довольно быстро.

— Спасибо за работу, Дару-кун. Сейчас мы будем варить кашу.

— Когда она поест, дай ей лекарство.

— Оки-доки.

Дару подошёл к дивану, приблизил лицо к Сузухе, укутанной в одеяло, и прошептал:

— Как ты себя чувствуешь?

Ответ Сузухи было очень трудно услышать, посколько он донёсся из-под одеяла.

— Не очень.

— Думаю, она просто устала. Я никогда не видел Сузуху отдыхающей.

— Я чувствую себя такой жалкой...

Убедившись, что Юки не обращает на неё внимания, занимаясь готовкой каши, она прошептала:

— Может, будет лучше, если меня здесь не будет...

— А?

— Я слишком расслабилась. Здесь были отец, Маю-неесан, Руми-неесан и, прежде чем я это осознала, мама тоже...

— ...

— Из-за этого мне иногда хочется забыть о своей миссии. Кажется, что это тёплое время будет длиться вечно...

— Сузуха...

— Я вдруг подумала, что войны не будет, если всё продолжится так...

— ...

— Я чувствую, что хочу жить как обычная девушка.

Когда Дару услышал это, он посмотрел девушке в глаза с необычайно серьёзным выражением лица.

Хотя он ещё молод, это было лицо её отца.

— Что в этом плохого?

— А?

— Куда ты пойдёшь, если уйдёшь отсюда?

— В машину времени, наверное...

— Ты не сможешь оставаться там вечно, так?

— Но...

— Я не смогу оставить свою дочь в таком месте.

— Папа... — глаза Сузухи, выглядывающие из-под одеяла, на мгновение, казалось, заслезились.

Словно отчаянно пытаясь сдержаться, она плотно сжала одеяло.

— Ого. Как же серьёзно.

— ...

— В любом случае, я счастлив подбодрить милую девушку и с нетерпением жду возможности тайно ещё раз об этом вспомнить Я никогда не позволю тебе отнять у меня это.

— А?

— Особенно дувушку, покрытую каплями пота во время простуды.

— Эй... Прекрати.

— Тогда поправляйся быстрее. Если не хочешь, чтобы я злился.

— Ладно... — кратко ответила Сузуха и наконец вылезла из-под одеяла, но по какой-то причине повернулась к Дару спиной.

— А? Может, это флаг?

— Если будешь говорить глупости, я сделаю что-то плохое, когда выздоровлю.

— Наденешь ботинки и наступишь на меня?

— Повтыкаю разные предметы под ногти.

— Пожалуйста, не надо, прости...

Из кухни начал доноситься приятный аромат стряпни Юки и Маюри.

Нос Дару дёрнулся, но потом он вдруг о чём-то подумал и снова зашептал в спину любимой дочери:

— Эй, Сузуха?

— Что?

— Куда ты постоянно уходишь? Чем ты занимаешься каждый день?

— ...

— Я мог бы помочь.

В ответ послышался голос, который не могли бы услышать Юки и Маюри:

— Я расскажу, когда будем одни.

— А? Почему?

— Я не могу рассказать об этом Маю-неесан...

— А?

Не может сказать Маю-ши?

Что это значит?

Дару было любопытно, и он хотел спросить ещё, но Сузуха больше ничего не сказала и упрямо повернулась к нему спиной.