Что меня действительно интересует, так это был ли у Бога выбор при создании мира.

— Альберт Эйнштейн

———

Конец июня.

Студенты, сдавшие надоедливые экзамены, за исключением тех, кто ищет подработку, уже в предвкушении летних каникул. Возможно, из-за этого сейчас начинает распространяться лёгкое приподнятое настроение.

Сезон дождей уже закончился, а в Токио его будто и вовсе не было.

На самом деле, когда Шиина Маюри — ученица третьего класса старшей школы, к сожалению, вынужденная сдерживать свои летние радости из-за экзаменов, — вприпрыжку вышла за ворота учебного заведения, по ярко-синему летнему небу уже плыли белые облака.

Вытирая платком пот со лба, щёк и шеи, Маюри с улыбкой посмотрела на небо. «Это облачко похоже на кита~ Было бы здорово на него залезть~» — пробормотала она, словно ребёнок.

— Маюри-чан! Прости, что задержался! — запыхавшись, подбежал к ней один из одноклассников, когда увидел её.

Это популярная красавица — точнее, красавец, Урушибара Рука.

— Рука-кун, туттуру♪ Маюши только закочила, так что всё в порядке~

— Отлично. Вот, это летние курсы, — Рука достал из своей сумки несколько буклетов подготовительных курсов. — Надо быстрее записаться. На июль и первую половину августа мест уже нет. Давай запишемся хотя бы на вторую половину августа.

С этим разговором они дружно направились к станции.

— Рука-кун, ты уже записался?

— Уже давно. Первый курс начинается через день после выпускного.

— Ого~ Здорово! — Маюри с интересом разглядывала буклет, будто это её не касалось. — Хм, но что же делать Маюши? Может, попросить Окарина помочь с учёбой...

С тех пор, как Маюри перешла в третий класс, она почти каждый день навещала Ринтаро и занималась с ним.

Она собиралась поступать в тот же университет, что и Ринтаро, так как была знакома с ним с самого детства. Родители Маюри были совсем не удивлены. Думали, что Ринтаро — отличный помощник в учёбе. Но на деле всё сводилось к тому, что Ринтаро просто писал университетские отчёты, а Маюри сидела рядом и занималась сама.

Узнав об этом, Рука решил, что так не годится, и позвал её на летние курсы.

— Ты сможешь понять уровень других учеников и сдать пробные экзамены, а это поможет тебе во втором семестре. Мне было бы приятно учиться вместе с тобой...

— Поняла. Тогда я поговорю с мамой и папой. Спасибо~ — убрав буклет в сумку, Маюри улыбнулась.

Попрощавшись с Рукой у станции Очаномидзу, она достала мобильный телефон. Обычно в такие дни у Ринтаро нет семинаров и он отдыхает.

Раньше в такие моменты, пойдя в Акихабару, она могла бы встретить его на диване в Лаборатории Гаджетов Будущего, но в последнее время такие встречи довольно редки.

С чувством лёгкой грусти она отправила сообщение:

«Туттуру♪ Это Маюши♪ Могу сегодня прийти позаниматься?»

Однако, даже когда она села в поезд и направилась к станции Икебукуро, где был дом Ринтаро, ответа не было. Наверное, он ещё спал.

— Хм-м~ Окарин слишком долго спит! Маюши тебя проучит! — произнесла про себя Маюри, прибыв на станцию Икебукуро, и лёгким шагом направилась к дому Ринтаро.

***

Когда речь заходит об Икебукуро, на ум приходят образы огромного терминала со множеством станций метро, коммерческих объектов, вроде Саншайна и магазинов электроники, нового района отаку, сосредоточенного вокруг Отомэ Роуд...

Однако стоит лишь немного отдалиться от центра, в сторону Оцука, Мэджиро, Северного Икебукуро или Зошигай, и можно наткнуться на старые жилые районы.

Более того, в отличие от других мест, где старые торговые улицы были вытеснены крупными супермаркетами и торговыми центрами, в Икебукеуро всё ещё можно найти продолжающие процветать подобного рода места.

Семейный магазин Ринтаро, «Овощи Окабэ», также находился в этом торговом районе, в здании, которому скоро будет сорок лет. Вывеска всё ещё тут.

А хозяин магазина, отец Ринтаро, был настоящим «отцом из эпохи Сёва».

— Эй, Ринтаро! Слышишь?!

Он был мощным мужчиной с крепким телосложением, толстыми руками и ногами, немного низковатым, но с суровым лицом и причёской, подходящей к повязке на лбу.

Его крики были настолько громкими, что даже молодёжь, бродившая по окрестностям и называвшая себя бандами, уважала его.

В то же время Ринтаро был высоким и грациозным, словно модель. «Наверняка Ринтаро такой тонкий и нежный благодаря генам его матери. Повезло же ему», — шептались соседки.

— Ты что, ещё спишь? Маюри пришла!

— Не кричите так, я сама его разбужу!

— Да? Извини, что всегда вот так...

— Ничего страшного! Я вхожу!

Отец Окабэ, просто обожавший Маюри, с лёгкостью впустил её в дом, словно свою собственную дочь.

Маюри открыла раздвижные двери в глубине магазина, ведущей в «дом Окарина», прошла через узкий коридор и поднялась по крутой лестнице, характерной для старых домов.

— Окари-и-ин, туттуру? — тихо позвала она.

Комната Ринтаро, как обычно, не заперта, а окно открыто нараспашку. Поскольку кондиционера тут не было, нужно было обеспечить поток воздуха, чтобы спастись от сильной жары.

В комнате слышался звук вентилятора, что работал изо всех сил.

— Хм-м... подожди... Ещё чуть-чуть... — послышался изнутри сонный голос, и удивлённая Маюри заглянула внутрь.

На кровате в комнате в японском стиле, площадью около восьми татами, Ринтаро, казалось, мучался от жары, постоянно переворачиваясь. Несмотря на то, что жалюзи защищали от прямых солнечных лучей, в комнате было душно и он был весь в поту.

На столе рядом с кроватью лежали учебники по математике и физике, а также несколько пособий по английскому языку. Особенно усердно Ринтаро учит разговорный английский, судя по аудиоплееру между книгами.

Кроме того, рядом находились и книги по нейрологии.

Увидев это, Маюри на мгновение нахмурила брови, но вскоре вернулась к своей привычной улыбке.

— Эхе-хе... Если будешь так долго спать, я тебя накажу... — озорно шепнула она и щёлкнула выключателем вентилятора. Тогда комната превратилась в безветренную теплицу, резко повысив уровень дискомфорта. — Фу-ха-ха-ха. Ну как, жарко? Если хочешь спастись, быстрее вставай. Фу-ха-ха-ха-ха!

Поставив руки на бёдра и выгнув грудь в злодейской позе, Маюри думала, что, если Окарин и правда устал, будет неправильно его будить. Поэтому произнесла это полушёпотом.

Разумеется, Ринтаро не проявлял никаких признаков пробуждения. Ему было всё равно.

— Хм-м? Если сейчас же не встанешь... я, злая Маюри, прилипну к тебе и сделаю ещё жарче. Фу-ха-ха-ха!

Однако, произнеся это, она сама покраснела, словно варёный краб, и вспотела ещё больше, чем Ринтаро.

Будь здесь Дару, он бы наверняка воскликнул: «Два потных — слишком эро! Маюри слишком развратна!»

— Хм, нет... — наконец, почувствовав дискомфорт от жары, Ринтаро застонал.

— Ой-ой-ой, прости, Окарин! Это была шутка! — Маюри быстро сняла наказание и снова включила вентилятор.

Она слегка помахала тетрадкой перед лицом Ринтаро.

Всего где-то минуту.

Так случалось каждый раз, когда «наказание» выходило чересчур уж мягким.

— Ладно... — решив разбудить его позже, Маюри принялась аккуратно прибирать захламлённый стол и подметать разбросанный по полу мусор.

В последнее время у неё вошло в привычку делать небольшую уборку перед пробуждением Ринтаро. И в такие моменты она чувствовала себя на удивление счастливой. Порой она даже ловила себя на мысли: «Будто бы я жена Окарина...» — отчего тут же краснела.

Но... в тот миг, когда из уст спящего Ринтаро вырвалось имя, рука Маюри замерла.

Имя человека, которого Маюри никогда не встречала на этой мировой линии.

— ...

Бодрствуя, Ринтаро почти не произносил это имя в её присутствии.

Помнится, около года назад, когда Сузуха впервые явилась в это время, между ними то и дело вспыхивали какие-то тяжёлые споры... И тогда это имя звучало постоянно.

Но в какой-то момент Ринтаро стал избегать конфликтов — особенно при Маюри, — и теперь она его почти не слышит.

Однако отчётливо помнит.

Тот роковой день, когда измождённый Ринтаро выбрался из машины времени, и отчаяныне слова, что тот произнёс с полным безысходности лицом:

«Бесполезно... Бесполезно... Всё напрасно...»

«Я знал... Я знал, что так будет... Я это предвидел...»

«Я устал... Мне... надо отдохнуть... Хватит...»

«Я всё равно не смог спасти Курису».

Маюри застыла и медленно перевела взгляд на его спящее лицо.

— Кристина...

Кто она такая? Сузуха вкратце объяснила. Да и убийство в Радио Кайкан было громким событием — по телевизору показывали её фотографии и записи.

Она была невероятно красивой и удивительной.

И Маюри догадывалась: в сердце Окарина она ещё жива. И он, наверное, любит её так сильно, что не может сдержать этих чувств...

— ...

Маюри поспешно протёрла глаза.

— А-ха-ха... Глядя на спящего Окарина, Маюши тоже захотелось зевнуть, — тихо пробормотала она себе под нос, и никто этого не услышал.

***

Тем временем Ринтаро, блуждавший в неглубоком сне и не подозревавший о чувствах Маюри, видел абсурдный сон.

Он находился в Лаборатории Гаджетов Будущего, сидя в позе лотоса на полу в облике Хооина Кёмы.

А перед ним стояла Макисэ Курису в белом халате, смотрела на него свысока.

Более того, она тыкала пальцами в формулы на доске и читала ему бесконечную нотацию.

— Эй, Окабэ? Ты даже с такой простой задачкой справиться не можешь? Это же уровень старшеклассника!

— Э-это не значит, что я не могу! Я просто ищу более изящное решение!

— Хреновая отмазка.

— Гр-р-р...

— И с такими-то знаниями ты собрался в Университет Виктора Кондрии? Твои чуни-фантазии зашли слишком далеко.

— К-кто это тут чунибьё?! Не смей меня так называть, ассистентка!

— Не называй меня ассистенткой, — Курису придвинулась поближе и сказала ещё строже: — Ты всю жизнь ленился. В этом мире нет гениев. Все добиваются успеха лишь благодаря постоянным усилиям.

— И-и сам знаю! Именно поэтому я изо всех сил пытаюсь наверстать упущенное!

Но увы, как в этом сне, так и в реальности, он всё ещё плохо понимал основы.

— Ты безнадёжен... — Курису почесала затылок. — Если не понимаешь, просто отбрось свою тупую гордость и попроси помочь!

— Будь вокруг меня такие умники, я бы не страдал!

— А как же Хашида?

— Он, конечно, крут в некоторых областях... но его знания слишком узконаправленные.

— Ну, это так, — Курису скрестила руки и задумалась.

Ноги Ринтаро начали затекать, и он, кряхтя, поднялся.

— Эй! Кто тебе разрешал вставать?!

— Погоди, а почему я вообще так сижу?

— Наказание за ноль баллов на тесте по английскому.

— Ч-что?! Да я бы никогда... — но он онемел, увидев перед собой листок с огромной красной «0».

Причём, почему-то, это был тест за среднюю школу, а в графе «Имя» значилось: «Лидер Лаборатории Гаджетов Будущего Хооин Кёма».

Абсурдность, возможная только во сне. Но Ринтаро даже не удивился — такова природа сновидений.

— Х-хорошо... Раз уж так... Кристина.

— Не добавляй "тина". Чего?

— Это унизительно... но я позволю тебе меня учить.

— Чего?!

— Я сказал: ты будешь меня учить! — Ринтаро гордо выпрямился, но Курису лишь сверкнула глазами. — Прости, прости! Перефразирую: пожалуйста, помоги мне с учёбой!

— Отказываюсь.

— Что?! — Ринтаро не ожидал отказа и невольно приблизился к Курису. — Почему отказываешься?

— А... ну...

И вдруг Курису, похоже, потеряла весь запал и замялась.

— Курису?..

— Это... будет плохо для Маюри, да?

— Что? О чём ты? Маюри тот не при чём.

— Ещё как при чём!

— ?..

— Потому что... если мы будем вместе, ей будет грустно...

— Почему? Не понимаю.

— В смысле, не понимаешь?

— А?

— Ты и правда дурак! Полный дурак! — Курису всерьёз разозлилась.

Она фыркнула и отвернулась, так больше ничего и не сказав.

Ринтаро не понимал, что происходит, и был в замешательстве. И тогда сцена сменилась: вместо лаборатории они оказались в офисе «Института нейрологии». То самое место, где Ринтаро впервые увидел Амадеус «Курису».

Почему-то он теперь говорил с ней, и она за экраном компьютера недовольно отвернулась.

— Эй?

— ...

— Что случилось? Почему?

— Не называй меня так.

Ринтаро изо всех сил пытался достучаться до Курису через экран.

Но та даже не взглянула в его сторону.

— Курису! Почему?

— Потому что Маюри это не понравится. Всё, хватит.

— Объясни нормально! Всё Маюри да Маюри! — Ринтаро тоже разозлился и схватился за край монитора.

Но Курису была внутри экрана, и он не мог её коснуться.

— Эй, Курису!

— Можете уже прекратить? Мешаете.

— Что?

Обернувшись, он увидел маленькую девочку в белом халате, скрестившую руки.

Нет, это была не маленькая девочка. Это была Хияджо Махо.

— Если будете ругаться, делайте это где-то ещё. Я не могу сосредоточиться на исследовании.

Сказав это, Махо протянула чашку.

В ней была куча коричневых бобов. Судя по запаху, наттокиназа.

— А, Хияджо-сан?

— Что?

— Что за исследование?

— Изучение эффекта наттокиназы на лимбическую систему мозга. Я надеюсь получить Нобелевскую премию. Так что, пожалуйста, потише.

— В, вот как. Прости.

Под давлением Махо он извинился. Ринтаро чувствовал, что если будет упрямствовать, получит наттокиназой по голове.

— Кстати, сэнпай! Не говори так грубо. А то Окабэ от тебя убежит!

— Да-да, смешно. Ты всё ещё об этом? Сдохни.

Махо в мире снов, казалось, была уставшей. Если бы реальная Махо это услышала, она, наверное, упала бы от стыда.

— Но ты же и правда в него влюблена!

Но Курису была настойчива.

Это было не просто смущение, а искреннее желание, чтобы её воспринимали как надо, что не могло не разозлить Ринтаро.

— Не отрицай!

— Я должна развеять безосновательные недоразумения.

— Безосновательные... ты... — он не мог сдержаться. — А, вот как, я понял. Для тебя та ночь была лишь лёгким помешательством?

— Верно.

— Что?!

Упомянув «ту ночь», он подразумевал момент, когда они с Курису впервые поцеловались.

Для них это был особенный и важный момент... момент, который они никогда не забудут.

Но Курису просто свела его на нет.

— Ты... и правда так думаешь?!..

И тогда Курису, смотря на него с экрана, вдруг поменяла выражение и грустно улыбнулась.

— А?..

На его закипающие чувства словно вылили ледяную воду.

— Курису?.. Почему?..

Когда он хотел спросить о значении её улыбки, они снова оказались в другом месте.

Они стояли среди множества могил, мир горел в огненном закате. Ни души, лишь Ринтаро и Курису.

Та держала в руках букет хризантем. Под светом заката он сверкал ярко-красным.

— Это...

Это место он хорошо знал.

Бабушка его подруги детства умерла, и та лишилась всех своих чувств. Каждый день она приходила сюда и бездумно смотрела на надгробие.

И вот однажды она, казалось, собиралась подняться к небесам. Увидев это, маленький Окабэ Ринтаро без раздумий подбежал и закричал:

«Уа-ха-ха-ха! Я тебя не отпущу, Маюри! Ты моя заложница!»

— А-а, как... неужели!..

Ринтаро, словно в бреду, пошатываясь, подошёл к надгробию. Там были выгравированы имена людей семьи Шиина.

И среди них было одно новое, белоснежное. Очень чистое и красивое имя — Маюри.

— А-а-а-а! — вырвался крик из уст Ринтаро. — Это мировая линия Альфа? Так ведь?!

— Да. И Маюри всегда будет рядом с нами, так что... — произнесла со слезами Курису, кладя цветы на могилу, — так что я не могу быть с тобой.

— Но... но Маюри не обиделась бы из-за такого!

— Я прекрасно понимаю. Понимаю. Но... Но!.. — на фоне пылающего мира Курису обернулась с растрёпанными красными волосами, — мои чувства не важны... не важны!

— Курису…

— Думаю, мне надо было исчезнуть! Тогда я бы не испытывала таких чувств!

С криком любимого человека мир снов, что их окружал, окрасился из красного в чёрный, а затем утонул во тьме, словно в водовороте.

— Ух...

С ног до головы покрывшись потом, Ринтаро открыл глаза и резко сел.

— Ха-ха-ха...

Тяжело дыша, он осмотрелся и увидел лишь свою комнату. Солнце ещё было высоко, мир ярок, никаких мрачных надгробий вряд. И ужасная жара.

Вентилятор шумно вращался, но ветер, что он создавал, вызывал сомнения, а был ли это вообще вентилятор.

— Чёрт!..

Это был ужасный сон.

Нерешённая математическая задача, с которой он просидел до утра, и невыносимая жара в сумме дали именно его.

Непонятно, при чём тут исследования Махо по поводу натто, но внизу слышались звуки приготовления обеда — для Ринтаро это был завтрак, — и в воздухе витал запах натто, что, видимо, и стало причиной.

— ?.. Но мама сегодня...

Она должна была пойти на встречу по поводу летнего фестиваля в торговом районе.

Неужели это отец готовит? Или мама уже вернулась?

Словно пытаясь избавиться от кошмара, Ринтаро резко стянул с себя потные футболку и шорты и спустился вниз в одних трусах.

Он бросил грязное бельё в стиральную машину и заглянул на кухню, откуда и слышались звуки готовки.

— ?!..

— А... Окарин, туттуру...

Маюри в фартуке поверх формы попыталась весело поздороваться, но увидев Ринтаро почти что голым, смутилась.

Ринтаро тоже не ожидал увидеть Маюри за готовкой и, появившись перед ней в таком виде, тоже сильно смутился. Повезло, что он не снял трусы.

— Гуах! — пытаясь быстро покинуть кухню, он сильно ударился правым мизинцем об угол двери. Классическое происшествие.

— Ой! Ты в порядке, Окарин?!

— Нет, не в порядке! Почему ты тут готовишь, Маюри? — спросил он, скручиваясь от боли.

Маюри, не зная, можно ли прикасаться к голому Окарину, беспокойно металась вокруг него.

— Сначала положи нож!

— А! Фува!

Было приятно, что она беспокоилась о нём, но было опасно вот так размахивать ножом, совершенно о нём забыв.

Пока Маюри возвращала нож на разделочную доску, Ринтаро схватил с рядом стоящего стула родительское кимоно и надел его.

Оно было ему слишком велико, и руки, и ноги выглядели нелепо, но он не мог позволить себе привередничать.

— Извини, Окарин.

— Нет, это ты прости, что напугал... — сказав это, Ринтаро снова внимательно осмотрел Маюри с головы до ног.

Мизинец всё ещё пульсировал от боли, так что он думал, что это, похоже, реальность, но... он хотел точно убедиться, что это не продолжение того ужасного сна.

— Ч-что-то не так?

Но сама Маюри была так смущена, что обняла себя и отвернулась.

С тревожным лицом она посмотрела на Ринтаро через плечо.

— С Маюши что-то не так?

— А?

— Мне всё-таки не идёт фартук?

— Нет-нет. Наоборот, очень идёт. Да.

— Правда?

— Да. Когда мама надевает этот фартук, она выглядит как тётка старая, но ты выглядишь очень мило, Маюри.

— Правда? Нет, это не так! — смущённая Маюри взяла нож и направилась к разделочной доске.

— А... так вот, Маюри.

— Да?

— У меня к тебе просьба...

— Что такое?

— Можно слегка потрогать?

— А-а-а? — Маюри буквально подскочила на месте. — Ха? Ха-ха?! — и снова стала размахивать ножом в руке.

— П-подожди! Прости за странности! И положи нож, ладно?! — Ринтаро уклонился от вращающегося лезвия, выхватил оружие и, будто успокаивая возбуждённую собаку, обнял Маюри.

В результате он неожиданно для себя смог прикоснуться к её телу и почувствовал его тепло и мягкость.

И самое главное — ощутил массу, хоть и небольшую, но ощутимую в этом мире с гравитацией.

— Фух... — Ринтаро облегчённо выдохнул.

Значит, это не сон и, конечно, Маюри не призрак.

Однако сама Маюри, похоже, не поняла его намерений и была слегка растеряна. Чуть не плача, она сказала:

— О-окарин, что-то не так?!

— Всё в порядке, Маюри. Но если отец скажет что-то вроде: «Как я мог вырастить такого слабака!» — это уже будет проблема. Нет, наоборот... В любом случае, больше я не буду говорить и делать ничего странного, так что не переживай.

— Правда?

— Да. Кстати, удивлён, что ты у нас готовишь...

— А? А, Юки-сан меня многому научила, так что я решила проверить навыки. Теперь Маюши настоящий кулинарный эксперт!

Раньше Маюри была катастрофически плоха в готовке.

Она могла лишь разогреть «Сочную курочку номер один» из супермаркета, и поручи ей сделать что-то другое — это привело бы лишь к растрате ингредиентов.

Но в последнее время в лаборатории часто проводятся «Кулинарные курсы Аманэ Юки», и она значительно улучшила свои навыки.

— Ну, "эксперт".

— Да, именно! Эксперт!

На столе стояли жареная свинина с баклажанами, тушёная свинина с тофу и свинина с фасолью в кунжуте.

Сейчас она, похоже, готовила мисо-суп со свининой и дайконом.

«Похоже, Юки-сан пока учила её готовить только блюда со свининой...»

Нужно как можно скорее попросить её научить готовить что-то другое.

Если так пойдёт, каждый раз, когда Маюри будет приходить, тут будут лишь свиные блюда.

— А, да, кстати. В супермаркете была распродажа так что я купила много натто. Будешь, Окарин? Кстати, я люблю добавлять лук в натто, а ты?

Сказав уже услышанную фразу с другой интонацией, Маюри показала длинную луковицу, которую она достала из пакета.

В нём также находились упаковки натто, излучающие сильный аромат, даже будучи закрытыми. И их было так много, что хотелось сказать: «Нельзя же столько съесть! Забери домой!»

«Понятно. Значит, вот она, наттокиназа, с которой Хияджо Махо претендует на нобелевскую премию?»

Пока Ринтаро об этом думал, дайкон, который Маюри варила для супа, стал издавать приятные звуки.

— Ой-ой, сейчас очень важно. Я продолжу. Окарин, переоденься. Я позову, как будет готово.

— Да, хорошо.

Ринтаро, желавший снять слишком большое кимоно отца, вышел из кухни и вернулся в свою комнату на втором этаже.

Он несколько раз проверил, что Маюри готовит, и убедился, что она точно не поднимется, а затем осторожно разделся и быстро вытер пот.

Всё же с Маюри возможно всякое — может внезапно появиться без предупреждения и сказать: «Окари-и-ин? А где у тебя стоит чили... Хья-а-а?» — так что надо быть готовым ко всему.

Но, к счастью, никаких происшествий не случилось. Ринтаро надел чистое бельё, гавайскую рубашку с короткими рукавами и льняные бриджи, а затем грузно уселся за стол.

Поскольку Маюри уже скоро должна была закончить, он включил компьютер и открыл сборник сложных математических задач, с досадой заброшенный ещё утром.

Тут он впервые заметил, что пространство вокруг стола да и вся комната были чисто убраны.

Наверное, это, как обычно, дело рук Маюри.

— Спасибо, Маюри... — тихо пробормотал он в сторону первого этажа.

Раньше он благодарил её лично, но каждый раз она так смущалась, что было трудно понять её истинные чувства: «Маюши делает всё это просто ради самой Маюши. Прости за такой эгоизм...» — и в последнее время он предпочитал выражать свою благодарность вот так, по-тихому.

— Хм-м-м...

Он водил красной ручкой по решениям задач, подпирая рукой голову.

Конечно, это был сборник задач такого уровня, что решивший их с лёгкостью мог бы претендовать на любую магистратуру в любом университете... Но от этого осознание бессилия перед ними становилось ещё досаднее.

— Не пойму, почему формула преобразуется вот так?

В старших классах у него было достаточно знакомых, к которым можно было обратиться с вопросами.

Школьные учителя после уроков более-менее подробно всё объясняли, на подготовительных тоже оставалось время для индивидуальных вопросов. При необходимости можно было спросить кого-то из тех, про кого говорили: «Ну он точно поступит в Тодай!»

Но сейчас так было нельзя.

Его однокурсники ещё не были поглощены поиском работы, но и не настроены становиться исследователями... То есть, среди них не было никого, кто бы уже окончательно определился со своим будущим.

Разумеется, не было и товарищей, которые, как и Ринтаро, думали бы: «После университета хочу поступить в такой сложный вуз, как Университет Виктора Кондрии», — так что он совершенно не представлял, хватит ли его текущих способностей для осуществления такой цели.

Он как-то раз пытался посоветоваться с доцентом Изаки, у которого занимался на семинарах, но по своей натуре тот скорее стремился к практическим результатам, выгодным компаниям и частным лицам, чтобы стать профессором, а затем и занять высокие посты вроде декана или ректора, нежели скромным исследователем, стремящимся к знаниям.

Он даже часто повторял: «В Японии, если не станешь большим человеком, на любую твою статью будут смотреть свысока. Так что и вы стремитесь стать большими людьми».

Учитывая его характер, он уж точно бы не стал тратить время на рядового студента — да ещё и читать лекции не по своей дисциплине — без какой-либо выгоды для себя.

«Кроме него... ещё есть она...»

Внезапно запах натто, доносившийся снизу, — к его большому неудовольствию, — напомнил об одном человеке.

«Интересно, как поживает Хияджо-сан?»

Возможно, если бы он написал Махо по почте, она бы проворчала что-то вроде: «Что, ты? Не можешь решить такую простую задачу?» — но всё же аккуратно и подробно бы всё объяснила.

Правда, они даже не переписывались последние полгода, и теперь их точно нельзя было назвать близкими.

Кажется, Дару — в смысле, с его легальнололиконским уклоном, — она очень понравилась, и они до сих пор как-то общались, но Ринтаро уже не чувствовал, что может просить её о чём-то, доставляющем неудобства.

«Эх, тяжело. Вот если бы...»

Он подумал о том, о чём думать было уже бесполезно.

Если бы в такое время она, Макисэ Курису, была здесь... возможно, он бы просил её о помощи, как в том недавнем сне.

И тогда...

«Это же элементарно! Как можно так ошибаться?»

«Это ты плохо объясняешь, паршивый учитель!»

«Ч-что?!»

Они бы вовсю ругались, но... она бы учила его по-настоящему серьёзно, а он бы старался изо всех сил. Оба они с нетерпением ждали бы дня, когда смогут работать в одной лаборатории...

— Ха-ха... Точно. Если никак с Курису, может, попросить Амадеус «Курису» мне помочь? Ха-ха-ха, — горько усмехнулся Ринтаро.

Но его собственные слова заставили его замереть.

Он перевёл взгляд на экран компьютера, скрестил руки и, поглаживая подбородок большим и указательным пальцами левой руки, издал задумчивый звук.

Он закинул левую ногу на правую и слегка наклонился вперёд. Его взгляд был устремлён на носок поднятой левой ноги.

Во времена, когда он звал себя Хооином Кёмой, он часто принимал такую позу — «позу глубокого размышления» — и думал о всяком.

На мировой линии Альфа Курису этого не одобряла: «Ты всегда думаешь о чём-то глупом, когда вот так сидишь», — но наивные Маюри и Рука говорили, что он выглядит круто.

Похоже, от таких привычек избавиться нелегко. Хотя он и говорил, что Хооин Кёма остался в прошлом, в итоге всё равно неосознанно принимал эту позу, когда о чём-то задумывался. Видимо, люди не так легко меняются.

Спустя некоторое время Ринтаро, снова неосознанно, вышел из позы и повернулся к компьютеру.

Он взял мышь, запустил браузер и зашёл на @channel.

«Тогда она отмахнулась...»

На мировой линии Альфа на оккультной борде был тред, созданный Джоном Тайтором — то есть Сузухой, — где они жарко спорили. Но на этой мировой линии предупреждение Тайтора о проблеме 2000 года стало темой для обсуждений более десяти лет назад. Сейчас на @channel об этом даже на оккультной борде никто не говорит.

«Тогда, может, на бордах, связанных с математикой или физикой... или же под другими тредами на оккультной?»

Или, подумал он, она может быть на борде, посвящённой манге и ранобэ, но, учитывая её характер, возможно, она на таких бордах использует другой никнейм.

Размышляя об этом, Ринтаро ввёл в поисковую строку незабываемый для него никнейм и нажал «Найти».

«Куригохан и Камехамеха».

И тогда...

— Нашёл!

Он невольно подался вперёд.

Нет, тот факт, что Курису и на этой мировой линии комментировала на @channel, уже был известен со слов Махо — та дорожила игрушкой маскота оттуда. Так что нетрудно было предположить, что она определённо оставляла там комментарии при жизни. Но даже так обнаружение следов Курису вызвало невыразимые чувства.

Как и ожидалось, она писала на бордах физики, математики, научной фантастики и... ещё то и дело её сообщения встречались на навевающей воспоминания оккультной борде.

Просматривая даты публикаций, Ринтаро увидел, что почти все они, разумеется, сделаны до конца июля прошлого года, когда она умерла.

Например, в тредах, связанных с научной фантастикой, она горячо спорила о машине времени. Однако, в отличие от мировой линии Альфа, она не отвергала её полностью. Более того, он вновь удивился, что она высказывала мнение, близкое сторонникам её существования.

В то же время на оккультном разделе она с такой яростью разносила всех, кто высказывал ненаучные идеи, что, казалось, заставила бы бежать в страхе одного известного профессора, раньше часто мелькавшего на телевидении. От сверхъестественных явлений, вроде кругов на полях, полтергейстов или человеческих самовозгораний, до существования предметов вне пространства и времени, предсказаний календаря Майя о конце света и теорий о внеземном происхождении человеческих ген — она настолько подробно всё анализировала, хладнокровно отрицала и храбро бросала вызов оппонентам, затем отправляя в полный нокаут, что задаёшься вопросом: «А не слишком ли тебе это всё нравится, а?»

Глядя на эти до безумия логичные и упорядоченные сообщения, столь характерные для Курису, Ринтаро с горькой улыбкой пробормотал: «Ну и бестактная же ты...» — чувствуя, как сжималось его сердце от щемящих тоски и ностальгии.

Он вспомнил, как в день их первой встречи, на форуме, она точно так же разгромила и его.

«Вот же мелкая!» — кажется, подобными тогда были его чувства к ней.

Кто бы мог подумать, что та самая девушка, которую он так ненавидел, станет для него таким важным человеком... Тогда он и представить такого не мог.

Мир и правда полон необъяснимых загадок.

— А! — погружённый в воспоминания и лёгкую грусть, Ринтаро просматривал сообщения под ником «Куригохан и Камехамеха» и вдруг резко вскрикнул.

Он наконец нашёл доказательство своей гипотезы.

Он пристально всматривался в экран, снова и снова навязчиво повторяя указанную на нём дату.

«Без сомнений. Это!..»

Публикации Куригохан и Камехамеха и правда резко прекратились примерно в конце июля прошлого года.

Это было естественно, ведь в то время она стала жертвой и покинула этот мир.

Но. Спустя некоторое время её посты возобновились, словно дождавшись, пока шумиха уляжется.

Судя по датам, продолжились они в ноябре.

Как раз тогда Ринтаро и встретил Амадеус «Курису». И самое свежее сообщение было опубликовано... вчера вечером.

Оно касалось теории относительности:

«Так ты утверждаешь, что теория относительности была основана на эксперименте Майкельсона-Марли? Что ж, понятно, тут наши пути расходятся. Учи матчасть. Это просто смешно, лол».

«Чёрт, а в сети она по-прежнему резкая...»

Хотя в лицо она вполне могла сказать и не такое.

Ринтаро неосознанно ухмыльнулся.

Если это не фейк, а настоящая Амадеус «Курису»... то это уже просто нелепо, и в то же время чудесно.

Возможно, Махо и профессор Лескинен ничего об этом не знают. Ринтаро стало так смешно, что он уже не мог сдерживать смех.

— Окари-и-ин? Чт-что случилось? — донёсся с нижнего этажа удивлённый голос Маюри, услышавшей внезапный приступ смеха.

— А? А... ничего! Просто нашёл странное видео! Прости!

— Обед скоро будет готов, пора бы уже спускаться.

— Понял, уже иду.

Ринтаро немного поколебался: «Что же делать?»

Раньше он бы использовал никнейм «Хооин Кёма», но сейчас ему этого хотелось избежать.

Тут ему в голову пришёл один никнейм. Ему хотелось проверить, действительно ли сообщения принадлежат Амадеусу.

«Сосед Сальери» — решил он обыграть ID Махо «Сальери».

Если это Амадеус, она может заподозрить: «Знакомый Махо-сэнпай?». Должна же быть какая-то реакция.

Итак, впервые за долгое время Ринтаро оставил сообщение на @channel:

«Затесался тут спорщик. Конечно, этот эксперимент был предназначен лишь для подтверждения существования эфира, но нельзя отрицать, что в конечном итоге он помог Эйнштейну. Результат можно интерпретировать как основу теории. Это тебе стоит подучить матчасть».

Он намеренно написал его так, чтобы разозлить Курису. Да ещё и оставил ошибки — так и задумано.

Как ни странно, он понимал Курису лучше кого бы то ни было. Ринтаро был уверен, что не уступит в этом даже Махо. Он был уверен, что сможет поймать её на крючок.

— Что ж... Теперь всё зависит от того, когда профессор Лескинен и Хияджо-сан запустят Амадеус.

Судя по тому, что он видел в работе Амадеуса, «она» не пробуждается, пока профессор и его команда не запустят несколько программ и не загрузят данные памяти.

Другими словами, он не думал, что «Курису» сама по себе просыпается среди ночи и тайком пишет на @channel. Скорее всего, это делают тайком профессор или Махо в перерывах от исследований.

— Пожалуй, немного повременю с рассказом профессору... Хотя, наверное, будет жалко её подставлять. В конце концов, нет ничего такого в том, что ты сидишь на @channel.

Бормоча себе под нос, Ринтаро выключил компьютер и зашагал вниз по лестнице.

Почему-то его шаги стали легче. Мизинец, который он недавно ушиб, всё ещё ныл, но он чувствовал лёгкое волнение, словно ребёнок, затеявший шалость.

***

Прошло примерно десять минут.

Ринтаро был потрясён.

До чего же Аманэ Юки была потрясающим учителем!

Если не учитывать, что блюда в основном были из нарезанной свинины и натто, еда, приготовленная Маюри, без всяких преувеличений, получилась более чем достойной.

— Вкусно! Правда, очень вкусно!

Как только Ринтаро честно высказал своё впечатление, Маюри смущённо заёрзала и продолжила скромно твердить: «Н-ну, Маюши ведь может, если постарается» и «Это всё заслуга Юки-сан~».

Отец Ринтаро и без того души не чаял в Маюри, а тут она ещё и приготовила такое, что радость его не знала границ.

— Маюри-чан, ты правда лучшая! — весело кричал он, с аппетитом заглатывая еду и постоянно прося добавки.

Ринтаро во время еды всегда думал: «Можно хоть чуть-чуть повежливее?», но в этот раз, похоже, Маюри было очень приятно, что её стряпнёй наслаждаются с таким аппетитом, и она активно подкладывала ещё.

— Ладно, Маюри-чан, я решил! Дядя завтра же приедет к тебе домой! — объявил отец Ринтаро, наконец отложив палочки и с чувством напоследок потягивая банча.

— Домой к Маюши?..

— И зачем тебе туда, пап?

— Ясно же как день — чтобы забрать её в жёны нашему мальчику!

— Фуэ-э-э?!

— Завязывай с такими шутками!

— П-п-правда~ Это слишком внезапно, дядя~

Изо рта Ринтаро едва не выпрыгнул кусочек свинины в кунжутном соусе.

Маюри, сидевшая за столом и тоже уплетавшая рис, подавилась и закатила глаза.

— Ха-ха-ха! Можешь звать меня не дядей, а свёкром, Маюри-чан!

— Да кто тебя так звать будет?!

— Я не с тобой разговариваю!

— Маюри же неловко! Да?!

— А?! А... Ну...

— И вообще, ты же знаешь, как родители её обожают? Думаешь, они так просто отдадут её замуж?

— Ух! И правда. Особенно её отец...

— М-мне кажется, это не так... — без особой уверенности сказала Маюри.

Верно. Папа Маюри обожал свою дочь настолько, что даже ей самой было от этого слегка не по себе. Его обожание было пугающим.

Любовь отца Ринтаро к сыну была тоже несколько своеобразной, но достаточно ли просто сказать, что чувства отца Маюри были ничуть не меньше?..

Если бы кто-то осмелился заикнуться о выдаче Маюри за него замуж, тот сразу же вышвырнул бы его за дверь, не дав даже договорить.

— Но! Иначе Маюри-чан никогда не станет невесткой в нашем доме! Я обязательно её заполучу! Не волнуйся, Маюри-чан!

— Э-это слишком громко сказано~ И драться нехорошо~

— В смысле «заполучу»?! Не тебе же на ней жениться, пап!

Если бы он не вмешался, разговор мог бы покатиться в довольно странном направлении, так что Ринтаро, утратив возможность спокойно насладиться прекрасным угощением от Маюри, быстро проглотил еду, поднялся из-за стола и отнёс посуду к раковине.

— Фух. Спасибо. Было очень вкусно, Маюри.

— Уже всё?

— Можешь, пожалуйста, убрать оставшееся в холодильник? Хочу, чтобы мама тоже попробовала... да и потом, может, поем на ужин.

— Ага... хорошо! — радостно сказала Маюри и сама поспешно принялась доедать оставшийся рис. — И от Маюши тоже спасибо за угощение~ Ладно, займусь-ка посудой. Дядя, вам уже пора в магазин. Клиенты, наверное, уже заждались~?

— О, точно, некогда тут рассиживаться... Но, Маюри-чан, насчёт невестки ты уж хорошенько подумай, ладно?

— А-ха-ха... — смущённо улыбнувшись, уклончиво ответила она и принялась с шумом мыть посуду.

Отец Ринтаро ещё раз посмотрел на неё с такой нежностью, словно это была его родная дочь, и грузными шагами направился обратно в магазин.

— Эй... Маюри.

— А? Что такое? — внезапно окликнутая Маюри дёрнулась и на мгновение вздрогнула, но просто ответила, не обернувшись.

— У меня тут небольшие трудности с математикой, и я собираюсь сходить в Джункюдо или LIBLO за книгами... Пойдёшь?

— А? А, да! Пойду-пойду! — наконец обернулась Маюри, и всё её лицо озарилось улыбкой.

— О, Ринтаро?! Идёшь к станции?! — дотошный голос отца, судя по всему, подхватил этот разговор и донёсся из магазина. — Тогда купи и мне кое-что заодно.

— Хм?

— Я же тебя просил. Таблички для товаров. «Распродажа!», «Дёшево», всё такое.

— А... Листовки?

— Да, именно! Я уже давно тебя просил!

— Я был занят учёбой...

— Хорошо, дядя! Маюши поможет!

— Эй, погоди... — Ринтаро попытался остановить её взглядом, говорящим, что не стоит лезть, но в ответ получил лишь сияние глаз.

— Эхе-хе~ Вообще-то Маюши давно хотела попробовать сделать что-то такое~ На Comima ко книгам кладут красивые иллюстрированные листовки. Я видела с надписями «Новая книга!», «Ограниченный спецвыпуск! Одна книга — 10000 йен!» и думала, как же это здорово.

— Не сравнивай овощи с доджинши... И вообще, 10000 за книгу — слишком дорого. Это одна из тех тоненьких, что купил бы Дару?

— Хм-м? Может быть.

Участники Comima, как ни крути, сплошь богачи — правда, проблема в том, что богаты они только покупками товаров и доджинши.

— Маюри-чан? Тогда могу я на тебя положиться?

— Угу! Конечно, дядя!

— Я же сказал, не надо так легко соглашаться. Маюри, у тебя же скоро экзамены? А как же учёба?

— Всё в порядке. Я принесла с собой учебники, потом Окарин со мной позанимается. Но сначала нужно чуть-чуть отдохнуть~

— ... — Ринтаро тяжело вздохнул.

Улицы Икэбукуро в субботу были не спокойнее, чем в воскресенье. Он хотел лишь купить книги и поскорее вернуться, но...

***

Они зашли в Джункюдо и LIBLO и купили нужные книги по математике.

И затем направились в огромный хозяйственный магазин Tokyo Hands возле Sunshine City, чтобы купить материалы для листовок, необходимых отцу Ринтаро. Магазины, где Ринтаро взял книги, находились к юго-востоку от станции. Tokyo Hands, напротив, расположен на северо-восточной окраине, в нескольких кварталах оттуда, так что идти пришлось довольно далеко.

— Фух... Жарко... Плавлюсь...

Хотя Ринтаро с прошлого года состоит в теннисном кружке в надежде обрести крепкое тело и зажить как нормис (хоть и нечасто тренируется), от абсолютной нехватки физической силы он никуда не делся. Он изжаривался под лучами палящего солнца, томился от безжалостного теплового излучения, исходящего от окружающих зданий и асфальта под ногами, и за считанные минуты чуть полностью не высох.

— Окарин, ты в порядке?

— Р-разве это похоже на «в порядке»? Хах... Дай передохнуть, — Ринтаро указал на ближайшее кафе.

Еле перебирая ногами, они зашли внутрь. В модном зале, полном модных посетителей, была модная стойка, из-за которой модно одетая бариста с модным макияжем поприветствовала их звонким, как переливы колокольчика, голосом:

— Добро пожаловать!

Из-за усталости и жары её, лишь притворяющейся нормисом, голос лишь действовал Ринтаро на нервы. Как ни жаль старающуюся баристу, её голос не просто звенел, как колокольчик, — он пронзительно визжал в барабанных перепонках и лишь раздражал.

— Что будете заказывать?

— М-м-м, Маюши, наверное, возьмёт манговый чай со льдом.

— Мачча со льдом.

— Какой размер? — спросила красивая бариста.

— Размер? А-а-а...

«Сейчас я очень хочу пить, так что, наверное, М. S — маловато, а L — как-то слишком много», — подумал Ринтаро, заглянув в меню на стойке. — «А?! Это что?!»

Там были выписаны буквы, невиданные в обычных кафе: S (Short), T (Tall), G (Grande), V (Venti). Именно поэтому люди путались, когда такие заведения в Японии только появились.

Конечно, в последнее время таких кофеен стало больше, а теряющихся людей — меньше, но, к сожалению, «временному нормису» Ринтаро было невдомёк, какой размер сколько вмещает.

В итоге он слегка запаниковал, как те самые клиенты десять лет назад. Странное дело — стоило такому случиться, и мысли, хоть и о чём-то простом, сразу понеслись в странном направлении.

— Ну, Окарин?

— А? Погоди. Я думаю.

«Как это V (Venti) вообще читается?.. Вэнчи? Вэнтай?»

Отчаянно вспоминая, Ринтаро вдруг блеснул догадкой.

Он вспомнил, что в недавно им купленном журнале для нормисов была статья под названием «Возвращение моды! Читающие умные парни с кофе рулят!»

Там-то и было написано, что такое V (Venti). «Венти».

«Что ещё за "венти"?! Открываете филиал в Японии — так переведите на понятный язык!» — подумал тогда Ринтаро и поэтому едва запомнил.

В той статье, кажется, было написано что-то вроде: «Продвинутые клёвые парни заказывают именно V (Venti) и наслаждаются неторопливым чтением у окна — это стильно».

Лучше всего, якобы, читать не что-то отакушное, вроде «Ну не может моя сестрёнка быть такой милой», «Розовая пора моей школьной жизни сплошной обман» или «Удар крови», а последний роман какого-нибудь Харуки Мураками, причём без обложки, чтобы всем в зале было хорошо видно название.

«Хм. Раз об этом писали в таком журнале, значит, с точки зрения нормиса правильным решением будет заказать именно его».

К сожалению, книги Харуки Мураками с собой у Ринтаро не было, но он всё же решился.

— Возьму венти, — сказал он баристе тоном, будто это было очевидно.

— Поняла! Один венти мачча со льдом!

«Ну как, Маюри? Я уже полноценный нормис, а?»

Он самодовольно посмотрел на свою подругу детства, но та лишь округлила глаза.

— Э-эй? Ты столько выпьешь?

— А?

«Столько? Это сколько?..»

Пока он размышлял, Маюри тихонько указала за стойку.

Там как раз другой бариста передавал клиенту только что приготовленный напиток.

— Простите за ожидание. Венти карамельный макиато со льдом! — прозвучал непозволительно приятный низкий голос, и в руки клиенту передали огромнейший стакан.

— Ого... Да венти же просто здоровенный!

— Я же говорила~

— Неудивительно, что он такой дорогой...

— Ты что, заказал, не зная?

— К-конечно, зная. Я же студент-нормис, состоящий в теннисном кружке!.. В общем, извините, я передумал, можно отменить заказ?

— Хорошо!

«Хм, ясно. Венти настолько большой. Тогла и Tall может быть таким. Что делать?»

Пока Ринтаро размышлял, Маюри сделала уже привычный заказ:

— Маюши возьмёт маленький. Маленький, пожалуйста!

Бариста с неизменно приветливым выражением лица повторила:

— Хорошо! Один маленький манговый холодный чай!

Какой бы рассеянной она ни казалась, не зря Маюри — настоящая старшеклассница.

— А-а... Тогда я возьму такой же, — поневоле пробормотал Ринтаро.

Вот так, похоже, против воли, они наконец закончили с заказом, заплатили и уселись у окна.

Немного погодя они увидели готовые мачча и холодный чай, и Маюри их принесла.

Сделав несколько глотков холодных напитков, их почти свалившиеся от теплового удара тела наконец вернулись к жизни.

— Эй, эй, Окарин?

— Хм?

Не выпуская изо рта торчащую из прозрачного стакана с манговым чаем соломинку, Маюри слегка склонила голову набок.

— А теннисный кружок, в который вступил Окарин, весёлый?

— А, ага, в целом, да.

На самом деле они почти не занимались хоть чем-то похожим на теннис.

Только и делали, что ходили на групповые свидания с другими студентами или на вечеринки.

Ринтаро изрядно устал от этого и в последнее время перестал там появляться, за исключением случаев, когда Изаки говорил о нехватке народа.

— Ясно~ Тогда Маюши обязательно поступит в тот же университет и тоже вступит в теннисный кружок.

— А?

— Тогда мы с Окарином сможем каждый день заниматься теннисом и ходить на групповые свидания, да?

Казалось, Маюри и правда с нетерпением этого ждала, судя по её оживлённому тону.

Ринтаро же всполошился.

— Нет, я же уже говорил, ты не понимаешь, что такое «групповые свидания»... И к тому же, наш кружок тебе не подходит, так что забудь.

— А~? Может, не видно, но Маюши поспортивнее Окарина~ Думаю, она точно будет хороша в теннисе, — она надула губы, сделав пару глотков мангового чая.

— Нет, я не про теннис...

Ринтаро безумно беспокоился, что если Маюри заставят участвовать в групповых свиданиях, её сразу же втянут в свои сети всякие бабники.

Стоило ему это представить, как он не мог спокойно сидеть на месте.

— Кхм-кхм. В общем, ни в коем случае, Маюри.

Когда Ринтаро положил руку на плечо её матроски и настоятельно это повторил, Маюри надулась ещё сильнее.

— У-у-у... Окарин, ты прямо как папа...

***

Холодные напитки помогли им прийти в себя, и они вышли из кафе обратно в палящий зной.

Наконец они добрались до Tokyp Hands и в комфортном магазине с кондиционером принялись выбирать разноцветные карточки и флуоресцентные маркеры для рекламных листовок.

— Как думаешь, столько хватит?

— Ага. На ближайшее время точно.

Корзина в руках Ринтаро была заполнена разноцветными карточками.

— А... Эй, эй, вот эти в форме сердечек тоже милые~

— Погоди-погоди. Для продажи овощей — сердечки? И как ты это себе представляешь?

— У-у-у?.. — Маюри на мгновение задумалась, приложив указательный палец к подбородку. — «Большущий гриб мацутакэ♪ Хотите, мадам? (сердечко)», или «Сладкие и сочные♪ Скорее съешь♪ Спелые дыньки (сердечко)», или...

— Ты... Тебя без ведома Дару зомбировал?

— А?..

— Нет, ничего.

От Маюри, удивлённо склонившей набок голову, не исходило ни капли дурных мыслей.

— В общем, листовки с сердечками запрещены. Из-за них наша лавка будет выглядеть подозрительно.

— Да~? А по-моему, мило...

— Овощному магазину не нужно быть милым. Ладно, пойду рассчитаюсь.

— Что~?

В последний раз с сожалением взглянув на сердечки и увидев Ринтаро, уже готового сказать «нет», Маюри покорно отступила.

— Кассы переполнены. Похоже, придётся подождать. Можешь пока сходить в отдел с мерчем, Маюри, — Ринтаро увидел, что возле касс столпились очереди покупателей, ждущих расчёта. Как и положено для субботнего дня в Икебукуро.

— Э? Но...

— Если встанем в очередь вместе, будет ещё теснее и мы будем мешаться. Закончу и пойду туда... Подожди там.

В этом магазине наверняка должен быть мерч по Rainet Kakeru Access Battlers, так любимому Маюри. Так что там она может подождать и не скучать.

— У-угу, хорошо. Спасибо, Окарин, — слегка виновато улыбнувшись, Маюри стала уходить и заозиралась в поисках отдела с аниме-мерчем. Но, похоже, на этом этаже его не было, и вскоре Ринтаро увидел, как она, помахав ему рукой, отправилась к эскалатору.

До кассы Ринтаро добрался где-то минут через пятнадцать.

Оплатив бумагу для листовок и маркеры — это тоже заняло время — и стараясь не мешать очереди за ним, он взял чек, как велел отец, и выбрался оттуда.

— Фу-ух... Вот поэтому я и не люблю ходить за покупками по субботам.

Вздохнув, он, как и Маюри, поднялся на эскалаторе и принялся искать отдел с аниме-мерчем.

«Наверное, я заставил её слишком долго ждать? Может, она ушла в другой отдел?..» — промелькнуло в голове Ринтаро, но опасения оказались напрасными. — «А, вот же она!»

Как он и предполагал, Маюри бродила вокруг стенда с товарами по Rainet Kakeru.

В руке она что-то крепко сжимала, а на лице у неё сияла улыбка.

Неужели нашла что-то хорошее?.. С такими мыслями Ринтаро приблизился, и она, заметив его, довольно возбуждённо позвала:

— Окарин, сюда! — обычно она была мягкой и неторопливой, так что это для неё было редкостью.

— Что такое, Маюри?

— У-ух! Смотри, смотри, вот!

Оказалось, так бережно Маюри держала брелок.

Это был Упа, персонаж-талисман Rainet Kakeru.

— Хм? Обычная зелёная Упа. Это же не металлическая?

Среди всех разновидностей Упы наибольшей популярностью и редкостью отличалась сверкающая металлическая.

И в лотереях, и в гача-автоматах в игровых центрах главным призом всегда была именно она.

Тогда Маюри, почему-то приняв важный вид, сказала:

— Не угадал~ Хоть это и зелёная Упа, но не обычная. Это версия «лесная фея» из недавнего фильма!

— Лесная фея?

— Ага. В этом фильме происходит сражение со злыми хакерами в виртуальном мире, а этот виртуальный мир — лес, где живут феи!

— Хм...

Когда сериал становится длинным и популярным, создателям, наверное, тяжело каждый раз придумывать новые сюжеты и сеттинги. Какой бы популярной ни была аниме-франшиза, если каждый раз делать одно и то же, зрителям надоест. Особенно чтобы не дать детям заскучать в кинотеатре, нужно каждый раз придумывать разные места действий и привлекать зрелищностью.

— И вот Какеру-кун и Упа попали в безвыходное положение из-за сильного врага... Но в самый последний момент на помощь пришли феи!

— Ясно, ясно.

Рассказ Маюри, большой поклонницы Rainet Kakeru, было не остановить.

— Вообще, феи — это воплощение душ цветов, за которыми Какеру-кун ухаживал в школе. Чтобы помочь всегда к ним доброму Какеру-куну, они в виртуальном мире слились с Упой в сияющем свете! И тогда она превратилась в Упу лесную фею и перевернула битву! Маюши очень слаба перед такими историями~ Эта сцена так меня тронула, режиссёр просто гений!

— Я-ясно, понятно.

Немного поддавшись её горячему рассказу, Ринтаро присмотрелся и заметил, что брелок в её руках и правда немного отличался от обычной зелёной Упы. Правда, он не особо разбирался в них, так что затруднялся ответить, чем именно.

— Хе-хе, как здорово~ Я вообще-то искала этот брелок!

— Вот как?

— Угу. Он очень популярный, и во всех аниме-магазинах и на всех сайтах его уже раскупили. Никогда бы не подумала, что найду его в Hands.

— Повезло же.

— Угу! И это последняя. Хе-хе, как хорошо, что мы пришли. Надо поблагодарить папу Окарина!

Глядя на её сияющее от радости лицо, Ринтаро, ещё недавно ворчавший на своего отца, теперь тоже был ему благодарен. Вот такой вот непостоянный этот Ринтаро.

— Ладно. Дай-ка сюда, Маюри.

— А?

— Давай же, быстрее.

Оглядев магазин, он заметил в углу кассу с не такой большой очередью, как в прошлом. Может, это из-за расторопности кассирши. Ринтаро взял из рук Маюри брелок зелёной Упы и встал в очередь.

На ценнике было указано что-то около тысячи йен. Учитывая довольно качественное исполнение и сам факт, что это аниме-мерч, цена, в целом, была приемлемой.

Ринтаро достал кошелёк.

— А-а, подожди. Сейчас дам денег... — немного занервничав, Маюри тоже полезла за кошельком и попыталась передать ему деньги.

Но Ринтаро отвёл её руку.

— Не надо. Я сам заплачу.

— А-а? — не понимала Маюри. Застыв с кошельком в руке, она с недоумением глядела то на него, то на зелёную Упу. Но...

— А-а-а?!.. — вдруг очнувшаяся Маюри прильнула к Ринтаро. — Н-н-н-нельзя! Это Маюши его нашла!

— Кто вообще захочет отбирать у тебя брелок, который ты хочешь? — Ринтаро горько усмехнулся.

— Т-тогда... это значит?..

— Ну... Он ведь не такой уж дорогой... Я подарю тебе его.

— А-а-а?!.. — удивилась Маюри, кажется, уже совершенно по иной причине. — П-п-подаришь?!

— Ага.

— Так нельзя~! Маюши сама его купит~!

— Нет, ты ведь нам готовила и с покупками помогла. Позволь хоть как-то тебя отблагодарить. И ещё... Это компенсация за рождественский подарок.

— Рождество? Компенсация?

Ринтаро с горькой усмешкой вспомнил лица отсутствующих девушек.

— Твои подруги до сих пор язвят, мол, шоколад в виде золотого слитка — это вообще не подарок.

— Н-но это же неправда...

— В общем, мне это надоело. Так что в качестве компенсации за тот раз я подарю тебе это.

— Но...

— Просто прими подарок, хорошо? И вообще, в такие моменты не принято отказывать. Ставишь дарящего в неловкое положение — так даже в журналах для нормисов написано.

— ...

— А? Ты ведь всегда обо мне заботишься, так что... это выражение моей благодарности. Конечно, наверное, лучше бы подарить что-то подороже и стильнее... В общем, пожалуйста, прими это.

— Окарин...

Маюри ещё немного поколебалась, глядя на свой кошелёк, но, видимо, поняв чувства Ринтаро, в конце концов его убрала.

И в следующее мгновение...

— Спасибо, Окари-и-ин! — с сияющим от счастья лицом она прямо посреди магазина крепко обняла Ринтаро.

— Ой! Отпусти!

— Хе-хе-хе, как я рада~ Подарок от Окарина~

— Да понял я, что ты рада, так что отойди. Неловко же.

Естественно, окружающие смотрели на них с раскрытыми ртами.

Группа старшеклассниц захихикала, а компания парней заворчала: «Смерть нормисам», — что было отчётливо слышно.

Но Маюри, похоже, была настолько счастлива, что совсем не обращала на это внимания. Она всё так же висела на Ринтаро, словно собираясь пуститься в пляс.

После такого жестокого испытания, наконец купив брелок с Упой лесной феей, он почти что волоком вытащил Маюри из магазина.

Спустившись по лестнице, они наконец оказались на первом этаже и вышли наружу, и их окутал густой влажный летний воздух.

— Ух...

Думая, что теперь-то всё точно кончилось, они снова столкнулись с той самой группой хихикающих старшеклассниц. «А, смотрите, это же те самые», «Это уже слишком», — снова донеслось от них.

— Хах...

— А? Окарин, ты устал?

— Ещё как!

— А?

— Ладно, не важно. Держи, — Ринтаро положил брелок в пакете Tokyo Hands в руку Маюри.

— Спасибо! Можно открыть?

— Ага.

Прижавшись к краю тротуара, чтобы не мешать прохожим, Маюри развернула пакет и достала брелок.

Ловкими пальцами сняв бумажный ценник, она с довольными смешками разглядывала болтающуюся на конце зелёную Упу.

Затем она достала из сумки ключи от дома и бережно прицепила к ним брелок.

— Слушай, Окарин? Маюши будет о-очень бережно его хранить, правда.

— Д-да что ты. Не думал, что так обрадуешься какому-то брелоку, — сказал Ринтаро, смущённо почёсывая щёку.

— А ещё теперь можно съесть шоколадный золотой слиток!

— Ты его ещё не съела?!

— Ну... Окарин же его подарил, и если я его съем, то он исчезнет...

— Слушай, Маюри? Ты проверь лучше срок годности. Если живот заболит, я не виноват.

— Всё в порядке. Какой бы глупенькой ни была Маюши, она уже не ребёнок.

— Нет, ты на это вполне способна.

— Говорю же, не сделаю я этого!

Она всё бурчала о том, как же долго ещё Окарин будет держать её за ребёнка, но, должно быть, невероятно радуясь подаренному брелоку, всё время улыбалась.

— Ну что, пойдём домой.

— Нужно ещё сделать листовки для магазина Окарина!

— Ах, да, тебе же ещё над этим работать... — вспомнив, что покупкой материалов дело не закончилось, Ринтаро скорчил крайне недовольную гримасу.

— Окарин будет учиться? Маюши и сама справится.

— Нет-нет, это тебе надо учиться. У тебя же экзамены.

— Поэтому, когда я доделаю листовки, Окарин поможет мне позаниматься.

— Но будет уже очень поздно. Разве так можно? — взглянув на часы, он увидел, что уже почти четыре часа дня.

— Угу. Я напишу маме, что сегодня буду заниматься у Окарина~

— И ужинать, да? Так и напиши.

— Можно~? Как-то неловко, я ведь всегда у тебя в гостях. Это нехорошо~

— Хватит церемониться, у меня тебе всегда рады. Разве что я волнуюсь, что однажды твой папа меня отругает.

— Вау, вот это будет драма~ Окарин, ты защитишь Маюши?

— Будь готова, что я первым убегу.

— А~?

После обмена такими шуточками, Маюри достала свой телефон и застучала по нему, набирая сообщение матери...

Но вдруг её лицо омрачилось.

— Хм? Что такое?

— Каэдэ-чан написала. Я не заметила.

— Каэдэ-чан... а, Курушима?

Всем известная подруга Маюри по косплею.

Впрочем, Маюри в основном специализировалась на создании костюмов, которые потом с удовольствием носили остальные, в том числе и Каэдэ.

— Хочет посоветоваться насчёт костюма для летней Comima?

— Н-нет. Что делать, Окарин?..

Взволнованная Маюри, казалось, готова была вот-вот заплакать.

— Эй, что такое?

— Окарин, ты ведь говорил, что Фубуки-чан не больна?

— Фубуки-чан?

Фубуки — другая подруга Маюри по косплею, Накасэ Кацуми. Что же с ней могло случиться?

— Это правда? Правда, что она не больна?

— Ага. не должна быть.

— Но... — Маюри поднесла экран телефона с сообщением от Каэдэ к лицу Ринтаро.

Видимо, Каэдэ тоже разволновалась, так как сообщение было крайне лаконичным, с меткой на карте.

«Фубуки-чан снова в больнице. Сейчас еду туда. Больница здесь».

***

Фубуки положили не в ту же больницу, что и раньше, а в Токийский Госпиталь AH неподалёку от Ёёги — в одну из ведущих больниц Японии, известной новейшими методами лечения.

Она славится своим тесным сотрудничеством с зарубежными медицинскими и исследовательскими учреждениями и быстрым внедрением передовых методов лечения, не покрываемых медицинской страховкой. Ходили слухи, что местные знаменитости, политики и чиновники могли в несколько раз продлить жизнь даже при болезнях со средней пятилетней выживаемостью около двадцати процентов.

Также не обходилось и без городских легенд о том, что ради денег или исследовательских целей там проводят этически сомнительные операции...

Похоже, когда-то там действительно работал талантливый, но бесчеловечный врач, проводивший операции, больше смахивающие на эксперименты над людьми, и в итоге его арестовали. Хотя, скорее всего, эта история была выдумкой, она обрастала подробностями и превратилась в городскую легенду.

Местоположение: около пятнадцати минут от Икэбукуро, линия Яманотэ, совсем рядом со станцией Ёёги.

Отложив работу над листовками для магазина Ринтаро, они помчались в больницу.

Она была меньше, чем прошлая, в Очаномизу, но гораздо новее, и всё здесь было оснащено самым современным медицинским оборудованием. Более того, от самого лобби внутреннее убранство напоминало высококлассный отель.

Что и говорить, похоже, эта больница была для избранных: знаменитостей, политиков им подобных.

— Маюри-чан! Окарин-сан!

Поскольку они заранее написали, Каэдэ уже ждала их в лобби.

Рядом с ней стояла Юки, видимо, тоже получившая сообщение от Каэдэ.

— Фубуки-чан! — с полным беспокойства лицом спросила Маюри. Обняв её за плечи, Юки ответила, что всё в порядке.

С другой стороны, Каэдэ с виноватым видом сказала:

— Прости, что напугала, Маюри-чан... Я тоже запаниковала. Надо было проверить перед тем, как писать.

— То есть?.. Как Накасэ-сан? — спросил Ринтаро, и Каэдэ ещё сильнее съёжилась, выглядя виноватой.

— Я встретила маму Фубуки-чан в палате... Но говорят, это не осложнение той болезни.

— Значит... опять что-то вроде обследования?

— Да, она так сказала. Так что беспокоиться не о чем.

— Ну ты даёшь. Ха-а-а... Слаба Богу... — всё ещё обнимаемая Юки Маюри наконец развеселилась.

«Та болезнь» — конечно же, новый тип энцефалита.

С конца прошлого года больные начали появляться и в Японии, и около полугода назад Фубуки тоже положили на обследование «по подозрению на заболевание». Но в конечном итоге почти всем пациентам, включая её, поставили расплывчатый диагноз: «подозрение есть, но в повседневной жизни проблем нет, если состояние не ухудшится». И перевели на амбулаторное наблюдение.

После этого достаточно было просто показываться в больнице раз в месяц.

Из-за этой ситуации с лечением и отсутствия смертей люди перестали так сильно бояться. Но об этом всё ещё говорят по телевиденью, а число пациентов с этой «болезнью» до сих пор росло.

«Нет, не так. Всё не так...»

Ринтаро подозревал, что это, вероятно, и не болезнь вовсе.

У него возникли подозрения, что нечто, называемое новым энцефалитом, на деле нечто близкое к эффекту Считывающего Штейнера. Под предлогом посещения Фубуки он тайком собрал информацию и о других пациентах.

В результате, хотя яркость запоминаемых снов у каждого человека различалась, большинство пациентов в той же больнице, что и Фубуки, имело воспоминания о «той же мировой линии».

— Пойдём к палате Фубуки-чан. Где она? — пока Ринтаро глубоко задумался, Маюри потянула Каэдэ за руку.

Кажется, она успокоилась, узнав, что это та же плановая госпитализация для обследования. Выражение её лица смягчилось.

— Сейчас она проходит кучу обследований мозга... Вроде, что-то типа МРТ. Так что её нет в палате.

— А-а? Вот как.

— Но, кажется, скоро они закончатся. Сказали подождать здесь.

Каэдэ предложила Маюри присесть на диван рядом.

— Когда обследование закончится, мама её позовёт.

— Угу.

Маюри плюхнулась на диван, как ребёнок, а Каэдэ, стараясь не помять подол юбки, грациозно присела рядом.

Её изящные манеры и впрямь оправдывали постоянные просьбы об участии в конкурсах красоты. Если бы не её застенчивость, она, несомненно, каждый год была бы главным претендентом на победу.

— Окабэ-сан, присаживайтесь, — опустившись на диван, Юки жестом пригласила Ринтаро сесть рядом.

— А, спасибо, — он сел между Маюри и Юки.

И затем осмотрелся — больница напоминала лобби дорогого отеля.

— Что за больница! — невольно вырвался у него вздох.

Каэдэ и Юки, похоже, думали о том же:

— И правда, — сказали они в унисон.

— Семья Накасэ настолько богатая? Разместиться в такой больнице...

— Нет, не в этом дело... Если верить матери Фубуки, японское и американское правительство выделили деньги на запуск нового лечебного проекта.

— Говорят, он будет осуществлён силами этой больницы, американской специализированной клиники и исследовательского института.

— Хм... — на душе у Ринтаро стало тревожно.

Если этот так называемый новый энцефалит и вправду вовсе не болезнь, как он предполагал, то это всё — бессмысленные траты...

— Сколько ещё повторять? Я требую разместить всех пациентов в отдельных палатах! И палаты должны быть максимально друг от друга удалены, чтобы пациенты между собой не контактировали!

— Но у нас нет столько свободных мест!

— Не волнует! Вы должны это сделать! Иначе пациенты начнут общаться и обмениваться информацией о «снах»!

— Ну, может быть, но...

— Мозг — удивительная штука. Если человек проявляет эмпатию к чужому сну, он может начать ошибочно воспринимать его как свой собственный. Такая возможность тоже есть!

Откуда-то издалека донёсся раздражённый разговор.

Ринтаро насторожился, прислушался и посмотрел в ту сторону... Из комнаты с табличкой «Кабинет электроэнцефалогии» в дальнем конце коридора вышел пожилой японский врач в сопровождении невероятно высокого человека.

На нём был белый халат, но, похоже, он не из этой больницы, либо же его тело попросту не влезало в стандартные размеры — халат явно отличался по покрою от халатов других врачей.

— Ах! — вскрикнул Ринтаро, не в силах сдержаться, и вскочил.

Не обращая внимания на удивлённые взгляды Маюри и остальных, он направился к этому человеку.

«Зачем?! Зачем он здесь?!»

Да. Ринтаро знал этого человека.

Мало того, что знал, — он безгранично его уважал.

— Про-профессор... Профессор Лескинен!

Рядом с профессором не было Махо. Сможет ли он говорить без переводчика? Но сейчас Ринтаро было всё равно.

— Профессор Лескинен! Это я! Окабэ!

Он подошёл ближе и окликнул профессора на ломаном английском.

Великан, собиравшийся вместе с другим врачом пойти в другой кабинет, обернулся с удивлённым лицом.

— Ринтаро-о-о!

На его громкий голос обернулись все в лобби — врачи, медсёстры, персонал и даже пациенты.

Но Лескинен, казалось, этого не замечал. Он помчался к Ринтаро со скоростью бека сильнейшей команды NFL, стремящегося к тачдауну.

— О-о-ой?! П-погодите, профессор! Стоп-стоп-стоп!

Но мольбы Ринтаро были тщетны. Лескинен совершил эффектный захват и сжал его что было сил.

Профессор, мгновенно превратившийся из игрока NFL в рестлера, радостно тряс худенького Ринтаро, но тут сзади к ним подошёл пожилой врач и кашлянул, заставив Лескинена опомниться.

— Ой-ой! Прошу прощения! Я встретил друга в таком неожиданном месте...

— Что же Вы, профессор Лескинен. Это же больница, а не Ваша лаборатория.

— Ах, как мне стыдно. Мои ассистенты часто ругают меня за такое. Особенно одна строгая девушка. В этот раз её со мной нет, вот я и... Ха-ха-ха...

Затем он повернулся к людям в лобби, изумлённо на него смотревших, и извинился на ломаном японском, низко поклонившись.

Вид этого огромного человека, кланяющегося как марионетка, был настолько комичен, что со всех сторон послышался сдержанный смех, нарушавший больничную атмосферу.

— А Вы кем приходитесь профессору Лескинену?

— А, э-э...

Пожилой врач смотрел на него очень сурово, и Ринтаро стал запинаться.

На вопрос «Кем Вы ему приходитесь» ответить было сложно — формально они не связаны учебными отношениями.

— Похоже, Вы ещё студент... Какого университета? Если изучаете нейрологию, как и профессор, то...

— Нет, я... — но прежде чем он успел ответить, Лескинен широко улыбнулся:

— С сентября он будет студентом Университета Виктора Кондрии. Я планирую взять его в свою лабораторию.

— О-о-о, Университет Виктора Кондрии? Вот это да.

— Что?!

Ринтаро изумился и хотел было спросить у Лескинена: «О чём это Вы?» — но толстый указательный палец профессора легонько прикрыл ему рот.

— Среди японцев редко встретишь студента, способного туда поступить. Выдающийся парень.

— Ну. не то чтобы... Ха-ха-ха...

— Ха-ха-ха!

«Не "Ха-ха-ха", профессор! Хватит врать!»

Когда Ринтаро хотел было возразить, профессор неумело ему подмигнул, словно третьесортный актёр из дешёвого фильма. Ринтаро всегда думал, что любой американец может сделать такое и выглядеть круто, но, видимо, ошибался.

— Извините, господин главный врач? Можно Вас на минутку? По поводу оформления пациентов... — в этот момент к пожилому врачу подошла женщина, излучавшая ауру компетенции, и обратилась к нему.

— Ах, да, уже иду. У профессора Лескинена довольно строгие требования, понимаете ли.

Вот оно что. Похоже, пожилой врач был главврачом больницы. Неудивительно, что он не спешил уступать требованиям профессора из всемирно известного Института нейрологии Университета Виктора Кондрии.

— Прошу прощения, профессор. Я позабочусь о размещении пациентов.

— Пожалуйста, сделайте всё, что в Ваших силах. Это очень важно.

— Хорошо.

— А пока... Вы не против, если я ненадолго займу его? — Лескинен указал на Ринтаро. — Раз уж мы встретились, я бы хотел с ним поговорить.

— Конечно. Когда всё будет готово, я пришлю за Вами медсестру.

— Благодарю.

— Тогда до скорого.

Главный врач величественно кивнул Лескинену и удалился в сторону администрации.

— Фух... Вот это да, — пробормотал Ринтаро скорее для себя.

Лескинен, сопровождая слова жестами, тоже вздохнул.

— Я тоже удивлён. Не ожидал встретить тебя в таком месте.

— И это тоже... Но я больше поражён тем, что Вы так запросто соврали.

— О? Разве я врал? Я сказал: «С сентября будет студентом нашего университета», — но не уточнял, с сентября какого года. Или что? Может, ты не уверен, что поступишь к нам? Тогда я слегка разочарован...

— ?.. И-извините, я не совсем расслышал, — переведя дух, Ринтаро наконец осознал, что уже несколько минут абсолютно естественно разговаривает с Лескиненом на японском.

— Профессор Лескинен, Вы говорите на японском? Когда мы встречались в прошлом году, я этого совсем не заметил...

— А, тут один небольшой секрет. Как раз кстати. Ребята из института давят на меня, чтобы я написал отчёт, так что, Ринтаро, я могу кое-что тебе показать.

— ???

— Взгляни-ка на это, — Лескинен достал из кармана пиджака нечто, напоминающее смартфон. Затем он снял наушник, надетый на ухо, и микрофон, прикреплённый к груди, и сказал что-то на беглом, идеальном английском уровня носителя, чего Ринтаро не понял.

— Профессор?..

Не ответив на вопрос Ринтаро, он снова надел наушник и микрофон, запустил на смартфоне какое-то приложение и стал говорить в микрофон. Почти в то же время из телефона раздался голос самого Лескинена, говорящий на японском, с сохранением всех интонаций и нюансов.

— Ну как, Ринтаро? Это ещё экспериментальная разработка, но ты хорошо слышишь?

— ?! Что это такое?

Программа, способная переводить с определённой скоростью и точностью, не такая уж и редкость. Но столь продвинутую систему он видел впервые.

Его собственный голос, передающий даже эмоции, заложенные в слова, переводился практически в реальном времени.

— Неплохо, да? Эту штуку тоже разработал один из наших институтов. При участии Института нейрологии.

— Программа-переводчик?

— Ага. Но она не просто преобразует входящий аудиосигнал в другой язык. Подробности, увы, не могу рассказать, это секрет, — Лескинен указал на устройство, надетое на ухо. — Но это устройство постоянно считывает паттерны мышления и эмоциональные паттерны говорящего и, комбинируя их с прогнозирующим преобразованием, выполняет не прямой перевод, а адаптивный. А затем программа, основанная на хорошо тебе знакомой Амадеус, озвучивает его «по-человечески» — вот и всё. Пока что процент некорректных переводов ещё достаточно высок, но для повседневного общения возможностей уже хватает.

— Э-это потрясающе, — Ринтаро только и мог восхищённо ахнуть.

— Хотя это не значит, что она выполняет синхронный перевод моим голосом. Извини, если разочаровал, но до такого уровня мы ещё не дошли.

— А? Но сейчас перевод звучал Вашим голосом...

— Тут всё просто. Так же, как и Амадеус. Он говорит моим голосом. И всё.

— А, ага. Понятно.

— Скажем, можно попросить поговорить в него симпатичную девушку. Но, к сожалению, синхронный перевод прозвучит моим голосом.

Лескинен тихонько усмехнулся. Как всегда, его улыбка была по-детски непосредственной.

— Итак, Ринтаро?.. Ты что, плохо себя чувствуешь? Лечишься?

— А, нет, я не пациент. Я пришёл навестить подругу, которая тут лежит.

— А, вот как. Это хорошо... Хотя для подруги, наверное, и не очень. Прости.

— Ничего. Тогда... а Вы, профессор, что делаете в японской больнице?

Тогда Лескинен понизил голос:

— Ты ведь знаешь? Этот новый энцефалит.

— А...

— По запросу правительства США наш Институт психофизиологии занимался исследованиями методов лечения, но, похоже, зашёл в тупик. Университет поручил и мне присоединиться к исследованию.

— Ясно. Профессор Лескинен занимается новым энцефалитом...

Слово прозвучало в совершенно неожиданном контексте, и Ринтаро пришлось объяснить, что его подруга госпитализирована с подозрением на эту болезнь.

— Хм... Тревожно. Мы с японской группой врачей продолжаем исследования, но нас озадачивают результаты анализов — совершенно непонятные. Очень жаль пациентов.

Выражение лица всегда жизнерадостного Лескинена стало на редкость мрачным.

Обычно он был воплощением энергии, поэтому Ринтаро раньше не замечал, но сейчас, с таким выражением лица, стали видны морщины. Похоже, профессор и вправду, как и говорил, работает на износ.

— Честно говоря, похоже, поначалу никто из врачей не думал, что эта болезнь окажется настолько загадочной...

— ...

— Хм? Что такое, Ринтаро?

— А, а-а...

— Что-то не так?

— Я не разбираюсь в медицине, так что не очень понимаю.

Ринтаро, видя, как его уважаемый профессор мучается, уже был готов рассказать ему о Считывающем Штейнере.

Но в последний момент остановился. Он не мог сразу решить, сколько и как рассказать о смене мировых линий и машине времени.

В случае с Махо ему было необходимо рассказать ей всё из-за ноутбука Курису. Но... без крайней необходимости он не хотел никого впутывать в дела машины времени.

— Кстати, о твоей подруге...

— Фубуки... то есть, Накасэ Кацуми, старшеклассница.

— Накасэ? Ага. Та девочка, которая только что ушла на МРТ? — Лескинен горько усмехнулся. — Очень бойкая девушка. Она устроила мне настоящий разнос. «Зачем вы меня тут держите?»

— А, понятно...

Учитывая характер Фубуки, нетрудно было представить и не одну такую стычку.

— Не мог бы ты ей передать, что я был бы рад, если бы она была посговорчивее?

— Хорошо.

— Отлично. Ха-ха-ха, — он провёл своей огромной ладонью по подбородку и вдруг резко приблизился. Ринтаро невольно отпрянул от неожидоннасти.

— Ч-что такое?

Лескинен понизил голос, словно собираясь рассказать секрет. Даже голос из динамика стал похож на шёпот — впечатляющая система.

— По правде говоря, она сказала кое-что весьма интересное.

— ?..

— Что-то вроде: «Мы не больны, у нас просто есть способность видеть во сне события из других миров».

— У-у...

Ранее Ринтаро предупреждал Фубуки, что если она будет об этом разбалтывать, могут заподозрить прогрессирование болезни... Но, похоже, она не выдержала и проговорилась.

Честно говоря, это нехорошо. Если у неё и вправду заподозрят помутнение рассудка, будет плохо.

— А-а... Ну, у Накасэ-сан очень буйное воображение... Да и у меня тоже, мы оба любим научную фантастику, так что, наверное, слова про способность ощущать другие мировые линии — просто влияние её увлечений. Вообще я и сам когда-то говорил что-то такое, ха-ха-ха... — Ринтаро попытался выкрутиться, но Лескинен, сохраняя серьёзное выражение лица, задумчиво продолжил:

— Но знаешь... Я был удивлён, когда взялся за этот проект... Действительно, у этой болезни наблюдается странный феномен: многие пациенты видят общие сны. Я подумывал, что это нечто вроде коллективных галлюцинаций, и сейчас этого придерживаюсь... Но что ты скажешь? Со мной такое впервые. С точки зрения нейрологии пока решение вынести невозможно.

— ...

— Самое подходящее для этого слово — «ненаучно». Прямо как другие миры или воспоминания из прошлой жизни.

— Да?..

— Ты тоже мог бы помочь, расспросив Накасэ-сан об этом. Возможно, она расскажет другу то, чего не может рассказать нам.

— Да, я постараюсь.

— Извините, профессор Лескинен! Можно Вас на минутку?!

— ...

В этот момент одна из дверей открылась и из неё послышался зовущий Лескинена голос.

Выглянул молодой парень — наверное, лаборант, — и посмотрел в их сторону.

— Хм? Что там? Только ненадолго.

— Хорошо.

— А, кстати... Я хотел спросить ещё кое о чём, — прежде чем выключить систему перевода, Лескинен бросил взгляд за спину Ринтаро. — Эти юные леди вон там... тоже твои подруги?

— А?.. А, да.

Обернувшись, он увидел, что Маюри, Каэдэ и Юки встали с дивана и наблюдают за ними.

— Хм... Какие чудесные подруги. Потом обязательно меня с ними познакомь.

— Да, конечно.

— Может, среди них есть твоя возлюбленная? Или, может, это Накасэ-сан?

— ?..

— Ринтаро?

— Что? — от таких неожиданных слов Ринтаро опешил.

Средневозростной профессор, которого Махо часто называла шаловливым мальчишкой, сделал именно такое выражение лица и прошептал ещё тише:

— Необязательно мне рассказывать. не хочу совать нос в твою личную жизнь. Просто, знаешь, подумал, что смогу рассказать что-то интересное одной милой ассистентке, ждущей меня в Америке.

— ?.. — Ринтаро не понял смысла его слов, но Лескинен уже развернулся.

— До скорого, Ринтаро.

— А, да!

Он проводил взглядом огромную спину, скрывшуюся в кабинете, и услышал, как близко подбежавшая Маюри с удивлением воскликнула:

— Ва-а-а... Какой же он о-огромный. Маюши очень удивилась.

От её чрезмерно искренней реакции Ринтаро невольно улыбнулся.

Но сразу же почувствовал, как мышцы его лице устало дёрнулись. И только тогда осознал, как сильно нервничал перед так уважаемым человеком.

***

После окончания обследования Фубуки и выслушивания в её палате изрядной порции жалоб, Юки ушла, сославшись на работу.

Кстати, работала она в MayQueen+Nyan^2. Фэйрис её заприметила, и, хотя та должна была лишь недолго помогать, работа затянулась. Будучи красивой косплеершей, она невероятно органично смотрелась в образе кошко-горничной из MayQueen, стала слишком популярной, и теперь её не отпускают.

После ухода Юки они ещё немного повыслушивали жалобы Фубуки, а затем и Ринтаро с компанией покинули больницу. После такого долгого визита летнее солнце уже склонилось к закату и вокруг стали сгущаться сумерки.

Всё время, пока они разговаривали в палате, Ринтаро наблюдал за Фубуки, и она действительно казалась невообразимо здоровой. Видя это, Маюри с остальными облегчённо выдохнули, но Ринтаро продолжал глубоко размышлять.

«И всё-таки, может, стоит рассказать профессору Лескинену о Считывающем Штейнере? Но как мне это объяснить? Посоветоваться бы с Дару и Сузухой... Нет, с Дару ещё куда ни шло, но Сузуха наверняка будет против...»

Пока Ринтаро размышлял, они уже добрались до станции Ёёги.

— Ну, мне сюда. До встречи!

— Угу! Пока-пока, Каэдэ-чан!

Дойдя до входа в метро, Каэдэ нежно помахала рукой и спустилась по лестнице.

Маюри энергично замахала ей в ответ, но вскоре по громкоговорителю объявили о прибытии поезда линии Яманотэ, на котором им нужно было ехать.

— Ва-а! Окарин, поезд приехал! Давай-давай!

— О-о?

Поезда на линии Яманотэ ходят друг за другом, так что даже если бы они опоздали, ничего страшного бы не случилось — Ринтаро только собирался об этом сказать, но Маюри уже пролетела через турникеты и помчалась к платформе.

Её бег был по-детски неустойчивым и опасным, что пробуждало волнение, но, к сожалению, она бегала быстрее Ринтаро, так что стремительно удалялась.

— Окарин, давай-давай~! Быстрее~!

В мгновение ока взбежав на платформу, Маюри уже замахала рукой пред медленно останавливающимся поездом.

Запыхавшийся от недостатка физической активности, хоть и заявлявший о себе как о нормисе, Ринтаро добрался до платформы как раз в момент открытия дверей.

— Хорошо, что ты успел, Окарин.

— Ха-ха... Совсем не хорошо... Я еле живой... — ворча, он зашёл в вагон, начавший заполняться пассажирами, освободившимися после работы.

— Окарин, хоть ты и играешь в теннис, выносливость свою совсем не повысил, да~?

— Это же не RPG, чтобы она так просто повышалась.

На самом деле он совсем не играл в теннис, но честно признаться в этом не мог.

— Так значит~? Тогда, получается, Маюши должна вступить в теннисный кружок и тренировать Окарина каждый день~

— Нет-нет-нет. Я же сказал, нельзя.

— У-у-у, почему нельзя~? Это правда очень подозрительно~

Поскольку Ринтаро слишком уж упорно отказывал, даже Маюри посмотрела на него с подозрением и заглянула снизу ему в лицо.

— А~, Маюши поняла~! Вы, случаем, не тайная организация злодеев, что замышляет завоевание мира~?

— Эй, не говори такого так громко!

Поскольку окружающие удивлённо смотрели и тихонько посмеивались, смущённый Ринтаро объявил о закрытии темы и достал свой телефон.

Он подключился к сети, чтобы найти другую тему для разговора.

И тут вспомнил об @channel.

Из-за госпитализации Фубуки он забыл про удочку, что он закинул днём...

— А!.. — невольно он вскрикнул.

— Что-что? — Маюри заглянула в экран телефона Ринтаро.

Там не было ничего такого, что нельзя было бы показывать, да и Маюри вряд ли поняла бы смысл. Подумав об этом, Ринтаро не стал ничего прятать.

«Ну-ну. Фитцджеральд и Лоренц построили гипотезу на основе того эксперимента. Сам Эйнштейн говорил, что не имеет к этому отношения. Ты даже этого не знаешь, лол».

Куригохан и Камэхамэха клюнул. Похоже, написал он совсем недавно.

Ринтаро сразу же ответил под ником «Сосед Сальери»:

«Это ты не знаешь. Эйнштейн в письме последних лет признался, что знал об эксперименте Майкельсона-Морли до построения теории относительности».

Тут же пришёл ответ:

«Да, знаю. Это всего лишь констатация факта, что он "знал об эксперименте". Для вывода теории относительности Эйнштейн использовал эксперимент Физо и явление аберрации света от звёзд».

«Д-да неужели?..»

— Почему ты так хорошо разбираешься в вещах вне своей специальности? — конечно, Ринтаро не мог такое написать, поэтому просто промычал и начал набирать текст.

«Как всегда, хорош лишь в демагогии, лол. Ты что, Моцарт?»

Обитателям треда это сообщение, наверное, было бы непонятно. За исключением, пожалуй, её.

Маюри, всё это время с любопытством заглядывавшая ему через плечо, удивлённо спросила:

— Ты знаком с этим... Куригохан и Камэхамэха?

— Ну да... Наверное, у меня с ним давние отношения. Я так думаю.

Итак. Как она отреагирует на использованный им ник «Сосед Сальери» и этот комментарий?

Он думал об этом, но ответа всё не было.

И после того, как безразличные анонимы вбросили несколько насмешливых реплик, вроде «слился, лол», а Ринтаро уже начал слегка изнывать и подумывать написать ещё что-то, появился очень короткий ответ:

«Кто ты?»

***

В Лаборатории Гаджетов Будущего в Акихабаре часы показывали полдевятого вечера.

А в Университете Виктора Кондрии из-за перехода на летнее время — Daylight Saving Time — в то же время было полвосьмого утра.

Девушка — нет, взрослая женщина, появившаяся в окне видеочата, выглядела поистине плачевно.

Растрёпанные волосы были уже обычным делом. Но покрасневшие глаза лишь с трудом могли сфокусироваться. А тёмные круги под ними стали настолько густыми, что их уже нельзя было скрыть лёгким слоем косметики.

Её щёки, казалось, ввалились внутрь, а её и без того маленькое тело словно стало ещё меньше. Кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок, и от женщины совсем не веяло жизнью, словно она зомби.

Видимо, она уже собиралась на работу в Институт нейрологии, раз на ней была не домашняя одежда, но розовая блузка была мятая, пуговицы — застёгнуты невпопад, а местами и вовсе расстёгнуты, и в просветах мелькало что-то белое.

Обычно Дару пришёл бы от такого в дикий восторг, но её вид был настолько удручающим, что даже он слов не находил.

— Эй... Махо-тан... Ты... в порядке?

— Я уже сколько раз говорила?.. Если ещё будешь называть меня «Махо-тан», я сию же секунду перелезу через экран и придушу тебя.

— Хи-и-и-и! — Махо произнесла это низким, полным злобы голосом, словно в фильме ужасов, и Дару затрясся перед монитором.

Это было в сотни раз страшнее, чем все предыдущие угрозы «подать на него в суд».

— Ну... А ты там как?

— Ах, да. В общем, вроде, её получилось привести обратно к тому состоянию, в котором она была до того, как Окарин её разобрал... Думаю, её функциональность почти восстановлена...

Дару бросил взгляд вглубь комнаты, которую он называл «лабораторией», за занавеску.

— Не выходит?..

— Ага. Она слишком нестабильна. Чаще всего она работает просто как обычная микроволновка.

— Понятно, — по другую сторону экрана Махо сложила руки на груди и закрыла глаза. — Интересно, что же не так?..

— Вот именно это и было бы здорово спросить у Окарина.

— Вряд ли получится... Он ведь наверняка взбесится, узнав, что мы вообще этим занимаемся.

— Угу.

Наступила тишина.

Сейчас в лаборатории был только Дару. Сузуха, как обычно, куда-то ушла и не возвращалась, и пока Маюри и других не было, тут было тихо и спокойно.

Откуда-то издалека донёсся звук сирены скорой помощи, но вскоре стих.

— ...

— Эй, Махо-тан! Ты что, уснула?!

— Фува-а! — задумавшись, Махо чуть не провалилась в сон и в последний момент чудом удержалась от падения вместе со стулом.

Сегодня днём должно было состояться общее собрание в Институте нейрологии, поэтому она впервые за долгое время надела облегающую юбку, и та чуть не порвалась по шву.

— Фух, пронесло... Чуть не уснула прямо перед работой.

— Ты просто слишком перенапрягаешься! Что хорошего будет, если от этого загнёшься?

— Со мной всё в порядке. И даже делая всё это, я не смогу сравниться с гением.

— Не думаю. По-моему, Махо-тан и так вполне себе гений.

— Не надо меня утешать. Прыжки во времени, о которых говорил Окабэ-сан... Как можно сжать такие огромные объёмы данных памяти и отправить в прошлое? Я не вижу даже намёка на решение.

— ...

— А Курису удалось это сделать...

Махо и сама слышала, как её голос начал срываться.

И она понимала, что подобные речь лишь доставляют собеседнику неудобства.

— П-прости, сейчас не до жалоб. Сегодня что-то было? Если нет, то я на работу.

— А, ещё кое-что. По вопросу, что ты просила изучить, — Дару понизил голос. В ответ Махо тоже заговорила тише:

— Ты про это?

— Ага. От выводов ты, наверное, расстроишься.

— Ничего не вышло?

— Я делал всё, что только мог, внедрялся туда, куда мог.

— Я не расстроюсь. Просто покажи результат.

— Да я бы лучше принял жёсткий разнос. Оскорбляй меня, унижай, — у нас это как награда, так что сделай одолжение.

— Хватит нести чушь. Давай быстрее.

— Сейчас, сейчас, — Дару включил стоявший рядом с компьютером планшет. Там были собраны все сделанные в ходе исследования записи. — Так, сначала нападение на подземной парковке. По версии полиции, это был сектант под действием наркотических веществ.

— Ага.

— Это точно ложь.

— Ложь?

— Ага. Как заявила полиция, преступник — доцент какого-то университета. С этим всё ясно. Но ничто не указывает на его принадлежность к секте. Я даже проверил базу данных членов сект — ошибки быть не может.

— Значит, это сфабриковано... да?

— Наверное. На @channel куча верующих пишет, что это секта или заговор. И тут же появляется ещё куча противников секты. Причём с довольно удобными фальшивыми доказательствами. Это странно.

— Да? Я не очень разбираюсь в @channel...

— На @channel и большинстве крупных сайтов обычно круглосуточно работают агенты, управляющие информацией в интересах своих заказчиков. Политики и чиновники тоже этим пользуются для управления общественным мнением, и даже есть компании, занимающиеся этим профессионально.

— Ясно, в этом плане в Америке и Японии всё одинаково.

— Ага. Но у нас агенты легко распознаваемы, даже если меняют IP. Оказалось, в том инциденте было задействовано много агентов. Уровень финансирования поражает.

— Понятно... — Махо задумалась. В этот раз она не закрывала глаза, чтобы снова не заснуть.

— И с вторжением ко мне на работу ситуация похожая.

Полицией это было представлено как конфликт между иностранными мафиозными группировками, пытающимися расширить своё влияние в Японии.

СМИ также слишком охотно следовали этому сценарию, и даже на @channel, обычно не подчиняющемуся СМИ, эта информация считалась единственно верной.

Конечно, о России и SERN не было ни слова.

— Так вот, я решил притвориться свидетелем и написать на @channel, что видел российский спецназ. И это вызвало такой резонанс, что я не мог сдержать смех. Я даже подумал выложить имена агентов и названия компаний.

Похоже, Дару был очень взбешён. Некоторое время он очень горячо высказывался.

— Ясно. То есть откуда-то надавили, и дело замяли.

— Наверняка.

— Как и следовало ожидать от Японии, «свободной страны».

— А в Америке не так же?

— Абсолютно так же.

Оба посмотрели друг на друга с ироничной улыбкой.

— Так что я сдался.

— Понятно...

Махо всё ещё с ироничным выражением лица пригладила свои растрёпанные волосы. Каждый раз, как она это делала, жёсткие пряди вновь подпрыгивали, так что это не имело особого смысла.

— Этого достаточно, спасибо. Тогда я пойду. Пока!

— А, Махо-тан? А когда ты получишь от института разрешение на поездку в Японию?

— Я несколько раз подавала заявку, чтобы меня взяли как ассистента профессора Лескинена, но каждый раз её отклоняли, — Махо невольно вздохнула.

Но, снова приведя себя в порядок, она с довольно мрачным лицом произнесла:

— Ну ладно. Если не получится, у меня есть план.

— Что?

Что же Махо задумала?

Неужели она собиралась взять образ героини, которая, несмотря на приказы начальства, продолжает бороться за справедливость? И даже попадает в изолятор за неповиновение?

Пока Дару витал в своих странных фантазиях, Махо закончила разговор словами:

— Ну, я в любом случае скоро приеду.

Она собиралась завершить видеозвонок, но тогда Дару наконец смог сказать то, что его долго мучило:

— Эй, Махо-тан? Если собираешься выходить, лучше ещё раз посмотри в зеркало.

— Зачем? — получив совет, она на мгновение пропала с экрана.

И вскоре после этого раздался визг, совершенно не похожий на обычный женский крик. Видимо, она посмотрела в зеркало на шкафу.

Она быстро вернулась к экрану, поправляя переднюю часть блузки, и с красным лицом произнесла:

— Раз знал, надо было сразу сказать! Извращенец! — и, срываясь на слёзы, завершила диалог.

Кстати, слово «извращенец» она, похоже, выучила в процессе общения в чате. Или, скорее, её заставили его запомнить.

Дару некоторое время смотрел на тёмный экран.

— Эх... Махо-тан такая милашка... Я влюбляюсь...

Как только он это произнёс, из его носа потекла кровь, и он в панике принялся вытирать её салфеткой.

— О! О-о-о! Такими темпами Махо-тан станет мамой Сузузхи!

Будь здесь Ринтаро, он бы тут же вмазал комментарий в духе: «Да ни в жизни!». Но, увы, в комнате никого не было, кроме самой Сузухи, как раз входившей в лабораторию.

— Что там с мамой?

— Кхва-кхе-кхе... пфу-дж-кхм... — издал Дару вопль ужаса, буквально подпрыгнул на стуле и грохнулся на пол.

Окажись Мистер Браун внизу, в магазине, он бы несомненно с криками прибежал на этот ужасный грохот. К счастью, Трубки Брауна уже закрылись, так что этого удалось избежать.

— Па-папа! Ты в порядке? — Сузуха в панике ворвалась в комнату и бросилась к Дару.

— А-а-а, а-ха-ха-ха! Сузуха, и когда ты успела?!

— Только что вернулась... Ах, ты что, опять со своими странными играми?

— О чём это ты? Не понимаю, ха-ха-ха!

Судя по времени её появления, этот дурацкий монолог она вряд ли услышала. Обливаясь холодным потом, Дару поднялся на ноги. Такие игры — ещё куда ни шло, но гнева своей обожаемой дочки он бы точно не вынес.

— Неужели?..

Дочь смотрела на него с явным недоверием, и Дару изо всех сил замотал головой.

— Нет-нет! Я чатился с Махо-тан. По поводу машины времени.

— Хм-м? — Сузуха посмотрела на отца полным сомнений взглядом, но через мгновение задумалась и скрестила руки.

— Помощница в разработке машины времени... Хи-я-джо Махо... Да...

После нападения в Акихабаре Махо, вернувшаяся в Штаты, полная решимости предложила помочь в разработке машины времени.

Тогда Дару рассказал об этом одной лишь Сузухе. Он думал, что появился надёжный союзник.

Но услышав имя Махо, она лишь покачала головой.

— Нехорошо говорить о будущем, но... среди членов Валькирии не было человека с таким именем.

— А? Серьёзно?

— Значит, она к нам не присоединится. И в разработке машины времени, думаю, пользы от неё будет не много.

— Вот как? А выглядела вполне надёжной...

— Или... Есть вероятность, что она шпион.

— Постой! Махо-тан на такое не способна!

— Прости... Но учти эту возможность. Я же говорила — информационная война перед Третьей Мировой уже началась.

— ...

— В любом случае, нельзя допустить утечки секретов о машине. Уж это ты точно должен обеспечить.

— Д-да.

Вот такой тогда вышел разговор. Из-за него Сузуха до сих пор с подозрением относилась к Махо.

— И что, есть прогресс?

— Ну, в общем, так себе. Всё-таки без помощи Окарина никуда.

— Вот как. Окарин-оджисан... Неужели ничего не выйдет?.. — Сузуха, как обычно, тяжело вздохнула и плюхнулась на стул, где до этого сидел Дару.

Но тут же скривилась и поморщилась.

— Стул какой-то тёплый... и липкий, противно. Что это?

В мозгу Дару раздался оглушительный звон.

— О-о-ой! Вот и настал этот час! Время, когда моя любимая дочка начнёт говорить «стрёмно», — не может быть! — в порыве отчаяния Дару рванул к занавеске в углу лаборатории и нырнул за неё.

Послышались подозрительные всхлипы, будто он рыдал.

— Эй?! Пап! Прости! Я пошутила! Это не так!

— Не так?.. — подозрительные звуки мгновенно стихли, и из-за занавески на него выглянула лишь пара глаз.

— А-а-а... пап? А разве... это не должно было быть приятно?

— Что?! — опешил Дару, и Сузуха смущённо произнесла:

— То есть... Пап, разве тебе... такое не нравится?

— С чего ты взяла?! С чего?! — Дару стремглав выскочил из-за занавески и набросился на Сузуху.

— С чего... Ну... Ты же иногда в такие игры играешь?.. И когда подруги Маюри говорили тебе подобное, ты всегда радовался, говорил, что это награда... Ты выглядел уставшим от исследований, и я подумала... Может, иногда тебя нужно... как бы это... порадовать... И меня будто бес попутал. Прости...

Похоже, она и сама поняла, насколько ей это было несвойственно. Сузуха отвела взгляд, её лицо постепенно залилось румянцем, голос становился всё тише и тише.

— Гр-р! Гр-р-р! — глядя на неё, Дару стиснул зубы. Изо всех сил стараясь сдержаться, чтобы не сделать чего-то эдакого.

«О! О-о-о! Такими темпами и сама Сузуха станет мамой Сузухи!»

Он уже и сам не понимал, что творится, и грузно рухнул на пол.

— Па-папа! Ты в порядке?!

— Да. Не обращай внимания, дочь моя.

— Прости, правда. Не надо бы мне делать то, к чему не привыкла.

— Да нет же. Я рад, что ты обо мне заботишься.

— П-правда? Ну и хорошо, — с этими словами Сузуха снова уселась на стул, как бы заново проверяя его на ощупь.

Всё ещё немного смущённая, она избегала прямого взгляда, что контрастировало с её привычным самообладанием.

— Ах, не знаю. Право, бес меня попутал.

— Хватит уже повторять, будто какая трагедия случилась. Лучше уж будь просто ко мне добрее, ок?

— Я не добра к тебе?..

— Ну, вообще нет.

— Пап, а сам-то ты говоришь довольно жёсткие вещи.

Дару и Сузуха наконец вернулись к привычной атмосфере и рассмеялись.

— Кстати, а у тебя с мамой всё хорошо?

— М-да?

— Об этом я и переживаю... Всё в порядке? Не случится так, что я не рожусь?

— А-а-а, как бы сказать... Это задача посложнее, чем машина времени.

— Да ладно! — теперь сузуха сделала по-настоящему серьёзное лицо и наклонилась к Дару. — Пап, так же нельзя.

— Д-да... Папа постарается.

— На словах ты всегда молодец. А в итоге даже те билеты в кино пропали зря, да?

— А, это... Из-за того, что Фубуки-тан слегла и началась вся эта суета, фильм уже закончился, так что ничего не поделаешь.

— Но я слышала, что Маю-нээсан и Руми-нээсан предлагали тебе билеты на другой фильм, а ты отказался.

— Ну естественно же! Быть на побегушках у Маю-ши и Фэйрис-тан — не по-мужски!

— Тогда что ты сам сделал?

— ...

— А-а-а, плохо дело.

«И правда, возможно, проблема куда серьёзнее, чем с машиной времени», — подумала Сузуха, схватившись за голову.

— Слушай, пап? Я не всегда смогу вот так читать тебе нотации. Скоро я уйду.

— А... — взгляд Дару внезапно потускнел и опечалился.

— Эй, не делай такое лицо! Мы же договорились, что больше не будем сомневаться. Так мы решили.

Последние полгода Сузуха постоянно размышляла. Она снова и снова колебалась, правильно ли будет сделать так, будто этой мировой линии никогда не существовало.

И в тот момент именно слова Дару подтолкнули её к решению.

«То, что делает Сузуха, — правильно. Я верю».

В этой уверенности Дару, наверное, не было никаких оснований. Но для Сузухи эти слова значили бесконечно много.

— Но ведь это не сомнения... Просто... грустно, вот и всё...

— Ну вот опять!..

Сузуха не очень любила такую смущённую атмосферу, поэтому резко поднялась со стула, будто стараясь придать себе решимости.

И сладко потянулась.

— Пойду приму душ. Пока меня не будет, что-то сделай.

— Хм? Что?

— Напиши маме. Спроси, свободна ли она в воскресенье, например.

— ?..

— И если свободна, предложи сходить в кино.

— Сузуха, ты что, хочешь посмотреть какой-то фильм?

— Нет! Смысл мне смотреть кино с мамой?! Это ты должен её пригласить! — смущение сменилось раздражением, и Сузуха, по старой армейской привычке, вцепилась в грудки Дару.

— Гэ-э! Запредельно высокий уровень сложности!

— Высокий, не высокий, но пригласи. Ясно? Это приказ.

— П-приказ?..

— Ответ?!

— Сэр, есть, сэр! — подавленный аурой настоящего сержанта, он мог ответить лишь так.

— Ну и ну... — сержант грубо отпустила его и, пробормотав что-то про хлопоты, направилась к душевой.

Дару робко окликнул её в спину:

— А-а-а?..

— Что? — обернувшись, она, казалось, уже не так злилась, но Дару всё равно принял подобострастную позу и заёрзал.

— Прости. Я обязательно напишу... Но можно перед этим на минутку сбегать в комбини?

— Зачем?

— Ну, вообще-то, я ещё не ужинал... Похоже, придётся снова работать всю ночь, вот я и подумал сходить за провизией, пока не слишком поздно... — Дару, всё так же съёжившись, указал пальцем в сторону лаборатории.

Там, куда он указывал, виднелась Телефоноволновка (название временное) Ver. 2.0, которая хоть и собрана, но ещё в процессе испытаний.

— ...

— И-и-и! Прости-прости! Я съем что-нибудь не слишком калорийное, прошу, прости!

— Ванильное...

— Хм?

— Хочу мороженого после душа. Ванильного, — сказала Сузуха, резко повернувшись к нему спиной.

— Ах... Понял.

С этими словами Дару наконец вернулся в своё обычное улыбчивое состояние и схватил кошелёк, лежавший рядом с компьютерным столом.

— Угу, понял! Куплю тебе самое дорогое, элитное, которое простые смертные не могут себе позволить!

— Одного хватит.

— Ну так и мне тоже...

— Ты же сказал, что съешь что-то некалорийное? Буквально несколько секунд назад.

— Да, прости... — снова попав под грозный взгляд Сузухи, Дару покорно поплёлся к двери.

Он обулся, открыл железную дверь и вышел на улицу.

— Хм?.. — собираясь спуститься по лестнице, он вдруг заметил, что задел ногой что-то маленькое.

Предмет, издавая твёрдый пластиковый звук, скатился на несколько ступенек вниз.

— Что это?

Лестница в этом здании всегда тускло освещена, независимо от времени суток, а ночью особенно — за пределами тусклого света флуоресцентных ламп царила кромешная, непроглядная тьма.

Дару спустился по лестнице туда, откуда донёсся звук, и наклонился.

Протянув руку, он действительно нащупал на полу что-то маленькое и твёрдое.

Он поднял вещь и поднёс на свет.

— Хм? Упа? Брелок?

Это был тускло-зелёный брелок Упа, который Дару часто видел.

Похоже, он очень старый: не просто потёртый, а уже похожий на антиквариат.

Пластик кое где помялся, а изначально яркая краска выцвела и местами облупилась.

Однако было очевидно, что обращались с ним не плохо — на нём не было ни пыли, ни грязи, наоборот, он был отполирован до блеска.

— А... Понятно. Цепочка порвалась.

Металлическая часть, на которой висела сама Упа, похоже, была заменена — была немного новее, но всё так же со временем испортилась, чуть поломалась.

— Что такое, папа? — дверь открылась, и Сузуха окликнула его из лаборатории. Похоже, она забеспокоилась, когда звук шагов Дару внезапно прекратился.

— А, это, наверное, Упа Маю-ши, да?

— Упа? — Сузуха спустилась по лестнице и встала рядом с Дару.

И пристально посмотрела на его руку.

— ?.. Я точно где-то... — прошептав это, Сузуха приложила руку ко лбу, пытаясь вспомнить.

Потому что ей казалось, что этот брелок очень важен.

— Значит, не Маю-ши? Но кроме неё в лаборатории ни у кого нет брелоков с Упой.

— Да, но... что-то... важнее... — она продолжала пристально смотреть на зелёную Упу в руке Дару.

И вдруг, словно вспышка, в сознании Сузухи прозвучал девичий крик.

«Н-нет! Нет! Не-е-ет!»

«Всё хорошо, Кагари-чан. С Сузу-сан всё будет в порядке, да?»

«Нет! Я хочу с мамой!»

«В прошлом ты сможешь увидеть свою молодую маму. Ты удивишься, насколько она будет моложе, чем сейчас, Кагари-чан».

И тогда мать вручила дочери подарок.

«Это брелок Упа, который маме очень дорог. Я дарю его тебе, Кагари-чан. Береги его».

— !.. — Сузуха невольно ахнула.

По спине пробежала неописуемая дрожь.

— Н-неужели... это...

— Что такое? — нахмурился Дару, видя необычное состояние Сузухи, и смотрел то на брелок, то на неё.

— Кагари?..

Он выглядел ещё потрёпаннее, чем когда она его видела в последний раз, но чем больше она напрягала память, тем больше убеждалась — это точно он. Тот самый, что Маюри из будущего отдала Кагари.

И она много-много раз видела, как маленькая Кагари плакала, глядя на него в машине времени.

— Кагари... Это же дочка Маю-ши из будущего?

— Ага...

— Как он здесь оказался?

— Она... следит за лабораторией.

Полгода назад на крыше Радио Кайкан был человек в мотоциклетном костюме, следивший за машиной времени. Сузуха была уверена, что это Кагари.

После этого, отчасти потому, что она тщательно охраняла машину времени, поблизости не появлялось никого похожего на Кагари — но она и подумать не могла, что та следит за лабораторией.

— Хотя, если подумать, это очевидно. Она пытается помешать нам достичь Врат Штейна. А значит, следит не только за мной, но и, возможно, за папой.

— А? За мной?

— Тш-ш. Тише.

— А, прости.

Осознав, что прохожие не должны услышать разговор, Сузуха поманила его обратно в лабораторию. Затем, максимально понизив голос, она сказала:

— Твоей жизни ничто не угрожает, папа... думаю. Если верить конвергенции, папа должен прожить как минимум до 2036 года, — Сузуха на мгновение запнулась.

Когда она прыгнула на машине времени из 2036 года, её отец и Маюри были окружены вооружёнными силами. Ей не хотелось верить, что это был их конец на этой мировой линии.

— Но чтобы помешать нам достичь Врат Штейна, она может помешать твоим исследованиям, папа. С сегодняшнего дня обязательно запирай дверь, когда меня нет.

— Д-да. Понял.

— Даже если Окарин-оджисан, мама или Маю-нээсан рядом, ни в коем случае не оставляй её открытой. И на цепочку тоже ставь, хоть и толку не много.

— Но слушай, Окарин и Маю-ши ещё куда ни шло, но если я так сделаю наедине с Аманэ-сан, это же будет подозрительно, нет? Как бы она меня неправильно не поняла?

— Ух... Это точно.

— Если из-за этого она меня возненавидит, всё кончено.

— М-да... — Сузуха озадаченно простонала. — Если бы мама с папой стали парой пораньше, проблем бы не было...

— Опять ты об этом?!

— В общем, просто будь осторожен. И ещё, дай-ка мне её, — Сузуха взяла у Дару зелёный брелок Упу.

Пристально на него глядя, она нежно погладила его кончиками пальцев.

Дару смотрел на такую Сузуху со сложным выражением лица, как вдруг...

— Эй, Сузуха?

— А?

— Кагари-сан — приёмная дочь Маю-ши, так ведь? Не родная?

— Ага.

— Я тут подумал... Неужели ребёнок, воспитанный Маю-ши, мог стать таким ужасным человеком?..

— А?..

— Как бы это сказать, не сходится с твоим рассказом и моим представлением... Мне кажется, она должна была стать милой, мягкой, доброй девочкой.

Тогда Сузуха перевела взгляд с брелока на Дару и грустно улыбнулась.

— Было бы здорово... Да, я тоже раньше в это верила.

— Сузуха...

— Но нынешняя Кагари... наверное...

По тому, какой она была тогда — по атмосфере, когда Сузуха преследовала сбегающую с крыши Радио Кайкан Кагари, — было понятно: несомненно, она прошла профессиональную боевую подготовку.

Не самозащиту, что в детстве ей преподавала Сузуха. Её обучили безжалостным техникам убийства.

Где она была и что с ней происходило с момента исчезновения в 1998 году, до сих пор не узнать. Однако сомнений не было: она всерьёз намерена сорвать план Сузухи.

— Фу-ух. Так-с. Пойду, приму душ, — сказала она нарочито бодро, словно пытаясь стряхнуть с себя подавленное настроение.

— А-ага. Тогда я в комбини.

— Дверь закрою, так что возьми ключи.

— Хорошо~ — Дару потряс карманом, и внутри загремела связка ключей.

— Как я уже сказала, твоей жизни ничего не угрожает, но... всё равно будь осторожен.

— Ок. И мороженое не забуду купить.

Дару вышел за дверь и в этот раз действительно громкими шагами засеменил вниз по лестнице.

Слушая этот звук, Сузуха ещё раз печально посмотрела на брелок Упу в руке. Но тут же несколько раз покачала головой из стороны в сторону. Словно пытаясь оборвать эти чувства в себе.

***

Бьющие по телу брызги воды.

Так как сейчас лето, температура установлена довольно низкая. Можно сказать, прохладная.

Пока она лилась на голову, казалось, что все неприятные воспоминания, въевшиеся в память, смывались.

— Фух…

Это ощущение, пусть и на мгновение, подарило ей покой. В хаотичном мире будущего она не могла позволить себе такую роскошь, как ежедневный душ с таким количеством воды. Это стало одним из удовольствий, о которых она узнала, лишь попав в прошлое, встретив молодого отца и поселившись в лаборатории.

«Вот бы и мои товарищи могли это ощутить...» — подумала она, по одному вспоминая лица членов сопротивления Валькирия. Среди них были и лица уже погибших в бою друзей, и лица младших товарищей, ставших приманкой в операции по отправке Сузухи в прошлое и пропавших без вести.

Все они улыбались до самого конца. Они улыбались Сузухе, отправляясь на верную смерть.

— Хм-м, возьми себя в руки, Хашида Сузуха! — она легонько хлопнула себя по щекам обеими руками и выключила воду. Внезапно в узком кафельном помещении воцарилась тишина.

Потоки воды, стекавшие по её подтянутому телу, остановились, и теперь на пол падали лишь капли.

В этой тишине в её ушах отдавались звуки, как она грубо вытирала волосы, а затем медленно стирала капли, покрывшие всё её тело.

Однако на самом деле у этой душевой была одна небольшая, но неудобная проблема.

— ...

Остановив руки, она прислушалась — снаружи не было ни звука. Похоже, Дару ещё не вернулся.

«Тогда ничего, наверное...»

Поскольку это здание изначально не предназначалось для жилья, условия здесь были спартанские, и, как ни странно, не было места для переодевания.

Поэтому пришлось поставить в коридоре ширму, за которой и приходилось одеваться или раздеваться, но... пространство это было очень душным.

Оно было узким, без окон, и там скапливался пар, просачивавшийся из душевой, так что летом это место превращалось в малоприятную сауну.

Поэтому Дару и Ринтаро, будучи голыми, сразу раздвигали занавеску и, жалуясь на пот сразу после душа, выскакивали в лабораторию и переодевались перед вентилятором.

Разумеется, такой дикий метод применялся только при отсутствии в лаборатории женщин и, разумеется, Урушибары Руки.

На самом деле — это был строжайший секрет, уровня государственной тайны, и ни в коем случае нельзя было, чтобы Дару об этом узнал, — Маюри и Юки тоже так делали. В их случае, естественно, при отсутствии в лаборатории мужчин и, разумеется, Урушибары Руки.

Сузуха, не очень желавшая показывать Юки шрамы на теле, старалась воздерживаться от такого поведения, но... сейчас, когда, казалось, никого не было, она вышла из душевой и, решив, что всё в порядке, раздвинула занавеску.

— ?..

Но...

Её глаза сузились.

Перед тем, как пойти в душ, она точно оставила свет включённым. Это была дочерняя забота: когда Дару вернётся, с его нулевой координацией в полной темноте он может обо сто-то споткнуться или удариться...

Но сейчас свет выключен.

— ... — Сузуха тихо опустила одежду, которую держала в руках, и полностью обнажённая, но без тени смущения, медленно приняла позу, словно была готова лечь на пол.

В свете, пробивавшемся из душевой, она беззаботно оглядела помещение, но никого не нашла. Не было слышно дыхания, не было ощущения чьего-то присутствия.

«Может, папа зачем-то возвращался?»

И, уходя, выключил свет?

«Нет... не то...»

При слабом свете, при ближайшем рассмотрении, было заметно, что комната в беспорядке — хотя не натренированному этого было не понять.

Повсюду, от компьютерного стола Дару и пространства вокруг дивана, до полок, заваленных журналами, и кухни, были следы обыска. Судя по всему, то же самое было и в полуоткрытой лаборатории за занавеской.

Сузуха скользнула взглядом по нескольким местам, где было спрятано оружие.

Ближайшее было у дивана, служившем ей кроватью.

На случай нападения во время сна, чтобы было легко дотянуться, она прорезала обивку и спрятала там автоматический пистолет с глушителем.

Правда, 32 калибра, для самообороны, и у него был недостаток — слабая мощь при неточном попадании, — но он был маленьким и относительно тихим, поэтому она и выбрала его как самый удобный для такого места.

Напрягая все мышцы тела, словно мощную пружину, и стараясь скрыть своё присутствие, Сузуха медленно, по миллиметру, двинулась к дивану.

В то же время она прислушивалась к малейшим изменениям вокруг.

В глубине лаборатории раздался слабый звук.

Лёгкий-лёгкий скрип, который можно было бы пропустить, если бы не слух Сузухи.

Но для неё этого было достаточно.

От полной тишины она резко перешла к яростному движению — её тело рвануло вперёд, словно сжатая до предела пружина.

Схватив пистолет и взяв его на изготовку, она скользнула в укрытие за холодильником.

С этой позиции как раз было видно вглубь через щель в занавеске лаборатории.

— ...

В помещении воцарилась гробовая тишина.

Но, в отличие от прежней ситуации, теперь нарушитель в лаборатории даже не пытался скрыть своё присутствие.

— ...

— Двинешься — выстрелю. Руки за голову. Медленно выходи, — приглушённо приказала Сузуха. Однако противник ни капли не дрогнул от угрозы и медленно выставил себя в поле зрения Сузухи.

— Хм. И как ты ходишь в этом в такую жару? Хоть шлем-то снимешь?

Противник, как и тогда, был облачён в мотоциклетный костюм. Более того, на голове был полнолицевой шлем.

Из-под него набок выпадали длинные волосы цвета вороньего крыла, которые, отражая слабый свет в помещении, мягко поблёскивали. Облегающая кожа, точно повторяющая линии тела, подчёркивала чётко очерченные, очень красивые пропорции.

— То, что ты ищешь... Там этого нет.

— ...

— Он в кармане моей одежды, — Сузуха указала на вход в душевую. Там беспорядочно лежала жилетка, которую она только что сняла.

Машинально женщина в мотоциклетном шлеме повернула голову туда. Однако, поскольку на шлеме был опущен щиток, разглядеть её выражение было невозможно.

— А? Разве можно его ронять? Это же ценная вещь, полученная от мамы... Да, Кагари?

В тот миг, когда эти слова были произнесены, женщина, Шиина Кагари, двинулась.

Вытащив скрытый, видимо, за поясом армейский нож, она резко сократила дистанцию с Сузухой.

Та, сместив прицел от жизненно важных органов к ноге, нажала на спусковой крючок.

С лёгким звуком выстрела 32 калибра Кагари потеряла равновесие и с грохотом рухнула.

— Чт!.. — но это оказалось чистой воды финтом.

Она притворилась, что потеряла равновесие, и изменила направление бега — от Сузухи к душевой. Похоже, первостепенной задачей для неё был захват цели.

— Вот же!

Выстрелив всего раз, Сузуха сразу поняла.

Какой бы это ни был калибр, у пушки была слишком маленькая отдача!

— Чёрт!

Она попыталась выстрелить ещё раз, но движения Кагари никак не изменились.

Та продолжала нестись по тёмному помещению и потянулась к жилетке Сузухи, лежавшей у входа в душевую.

«Холостые патроны?! Как?!»

Да. Пистолет в руках Сузухи кто-то успел перезарядить холостыми патронами.

Конечно, даже холостые выстреливают из ствола так называемыми прыжками и выделяют пороховые газы. Но для нарушителя они не представляли никакой угрозы.

— Ах ты! — потрясённая неожиданным поворотом, Сузуха, словно это было метательное копьё, резко, с вращением, швырнула в неё пистолет.

Такое использование было куда более грозным, чем холостые патроны.

С глухим стуком твёрдая часть ствола ударила её по шее, и потерявшая равновесие Кагари, не сумев схватить жилетку, пошатнулась.

— Угх! — впервые из-под шлема раздался её приглушённый голос.

В этот момент Сузуха прыгнула в её сторону. Она изо всех сил ударила потерявшую равновесие Кагари своей мускулистой ногой. У неё не было времени на снисхождение.

Отброшенная ударом Кагари по инерции откатилась в угол комнаты и сильно ударилась о стену. В области рёбер послышался неприятный хруст. Возможно, там образовалась трещина.

Но в следующее мгновение она с пугающей взрывной силой подскочила на ноги, бросилась к Сузухе и с резким выдохом взмахнула ножом.

Острый клинок пронёсся в сантиметрах от её обнажённого живота.

Если бы она замешкалась хоть на мгновение, её кишки были бы вспороты и она несомненно получила бы смертельное ранение.

— Ты-ы-ы! — в обычно холодную голову Сузухи на мгновение ударила кровь.

Потому что Кагари явно была настроена серьёзно. В её движениях не была и тени колебаний.

Отскакивая назад, Сузуха искала что-нибудь, что могло бы сгодиться как оружие.

«Чёрт... Похоже, другие стволы тоже бесполезны».

Скорее всего, все спрятанные пистолеты тоже были перезаряжены холостыми патронами.

Вполне возможно, что все ножи для самообороны не на своих местах.

Тогда остаётся лишь...

Её взгляд упал на аккуратно расставленные на кухне несколько ножей и тесаков. Их купила Юки, чтобы учить Маюри готовить.

Однако Кагари, похоже, уже их заметила и встала так, чтобы не дать Сузухе к ним пройти.

— Хм, неплохо освоилась в бою. Сложно поверить, что ты та самая малявка, хныкавшая в машине времени. Я поражена, — провоцируя её, Сузуха медленно двигалась вдоль стены, сохраняя дистанцию. Её боевой дух, пытавшийся переломить невыгодную ситуацию, проявлялся ещё ярче.

На её лице застыло свирепое выражение, которого Дару в 2010 году ещё никогда не видел.

— Ну же, Кагари? Это она, да? — подняв жилетку у входа в душ, она достала из кармана зелёный брелок.

— ...

— Что такое? Давай, забери, — пальцы Сузухи сжались, словно собираясь раздавить брелок.

Кагари дёрнулась. Впервые с момента своего появления она так заволновалась, что это было заметно даже через шлем.

— !.. — в следующее мгновение Сузуха подбросила его в направлении Кагари.

Брелок летел к ней по пологой параболе, очень медленно. Движение было похоже на пас другу.

Даже самый отчаянный боец, увидев, что так подбросили ценную вещь, инстинктивно попытается осторожно поймать её обеими руками. Кагари тоже не устояла перед этой психологической уловкой и схватила заветную память о матери и правой, державшей нож, и левой руками.

— И-а-а!

К тому моменту Сузуха уже была прямо перед ней.

Одновременно с броском брелока, используя его медленное параболическое движение как прикрытие, она совершила резкий прямой бросок.

Когда Кагари это осознала, было уже поздно.

С глухим звуком Сузуха правой рукой ударила Кагари в живот.

В то же время её левая рука снесла голову вместе со шлемом в сторону.

— Гха!..

От сильного удара тело Кагари перекувыркнулось и рухнуло на пол.

Похоже, она упала на правый плечевой сустав, нож из её рук выпал, и раздался хруст гораздо громче предыдущего.

Это однозначно был звук вывихнутого правого плеча.

Зашедшая со спины Сузуха, навалившись на неё сверху, схватила её правую руку, которую, вероятно, пронзила невыносимая боль, и безжалостно её выкрутила.

В то же время она обхватила левой рукой шею под шлемом и с силой сжала.

— Гр, кх!.. — из горла Кагари послышался стон.

В руку передавались скрип и ощущение хруста костей.

— Успокойся! Я тебя не убью!

Но Кагари в неестественной позе левой рукой подняла упавший нож и всё ещё пыталась его воткнуть.

Сузухе приходилось с каждым разом сжимать её руку и шею ещё сильнее.

— Гр, кх!..

— Прекрати уже, Кагари! Я понимаю твои чувства! Но это всё равно неправильно! Неправильно!

Даже эти уговоры не заставили её прекратить сопротивление — напротив, она напрягала всё тело, пытаясь сбросить Сузуху.

«Э-это... Какой же тренировке она подвергалась?!»

Во всех многочисленных полевых боях, что ей довелось пережить, если удавалось так взять противника за болевые точки, любой, даже самый крепкий солдат, сдавался или терял сознание. Но эта!

Содрогаясь от ужаса, Сузуха приложила ещё больше силы. На её обнажённых руках вздулись верёвкообразные мышцы.

«Чёрт, чёрт! Так я не просто её вырублю! Я и вправду убью Кагари!»

— Сузуха-онээчан... Больно... — достиг в тот момент ушей Сузухи полный глубокой печали и слабости голос.

Она ахнула, и сила в её руках ослабла.

Но... Кагари явно этого ждала.

В ослабевшую левую руку Сузухи изо всех сил устремился нож. Чтобы увернуться, ей пришлось отпустить руку, а Кагари резким движением сбросила Сузуху со спины и тут же обеими ногами отшвырнула её.

Сузуха с силой ударилась спиной о стоявший сзади компьютерный стол, и на мгновение у неё перехватило дыхание. Рухнув на пол, она была безжалостно задавлена падающими на неё сверху мониторами и принтерами.

— Кх! Гх! Гх-х!

— Ха... ха... ха...

Обе, тяжело дыша, отчаянно пытались подняться.

Но ноги подкашивались, и они не могли двигаться как хотели. Что уж говорить о Кагари — её правая рука была вывернута в неестественном направлении и просто беспомощно болталась.

— Кх... Ка-Кагари... Ты научилась довольно грязным приёмам, — сказала Сузуха, гневно смотря в скрытое за шлемом лицо Кагари — она не могла увидеть, как та выросла.

— Эй-эй, Сузуха! Что это за звуки? — но слабо донёсшийся из-за двери голос в мгновение ока заставил её застыть.

С шелестом полиэтиленового пакета кто-то поднимался по лестнице.

— Папа, нет! Не входи! — попыталась она крикнуть.

Но её голос был слишком хриплым и не достиг Дару за железной дверью.

— Беги, папа!

Её отчаянные мольбы были тщетны — ручка повернулась, и дверь с привычным лёгким звуком открылась.

— А? Почему так темно? И вообще, предупредила, а сама дверь не заперла... — почти одновременно со словами Дару Кагари бросилась к нему, насильно заставляя двигаться свои пошатывающиеся ноги.

— Уа-а?! — от неожиданно появившейся перед ним странной женщины в мотоциклетном костюме Дару вскрикнул.

К его горлу был приставлен клинок цвета вороновой стали.

— Папа!

— И? Иа? И-и-иа?

Прижав лезвие к его оцепеневшей от ужаса шее, Кагари, используя крупное тело как щит, медленно стала отходить назад.

Пошатываясь, Сузуха приближалась к ним, сквозь стиснутые зубы выдавливая стоны:

— Убери руку, Кагари...

— ...

— Если причинишь папе хоть малейший вред... даже тебя я убью.

Это был леденящий душу зловещий голос, которого никто никогда раньше не слышал от Сузухи.

— ... — но Кагари сохраняла молчание и, прячась за заложником, вышла за дверь.

И в следующее мгновение изо всех сил толкнула Дару в спину.

— А! —Дару потерял равновесие и рухнул на подошедшую Сузуху.

Мгновенно сообразив, что будет, если весь его вес обрушится на любимую дочь, он вскрикнул и упёрся о пол всеми конечностями.

С громким звуком он оказался в позе, выглядящей, будто он придавил Сузуху, — но, упираясь руками и ногами, он поддержал своё тело, и его вес практически на неё не давил.

— Ха-ха... Это было опасно...

— Ты в порядке, папа?!

— Фух. Если постараюсь, то такое — ерунда, а-а-а!, больно-больно-больно-больно!

С запозданием пришла боль от сильного удара конечностями о твёрдый пол, и Дару, заходясь в муках, покатился по нему.

— Папа!

— Я-я-я в порядке! Лучше её догони! — крикнул Дару, сдерживая боль.

Потому что уже был слышен звук шагов Кагари, неуверенно спускающейся по лестнице.

— Чёрт! — Сузуха попыталась броситься за ней.

— Стой, всё-таки нельзя! Сузуха, нельзя!

— А?!

Из-за того, что в комнате было темно и он был в шоке от внезапного появления ножа, он не смог разглядеть как следует... но его дорогая дочь была совершенно голая.

Неудивительно, что когда он на неё упал, ощущения были такими... яркими.

— Го-голой по городу бегать — ты же не эксгибиционистка!

— Сейчас не до этого!..

— Пока мы её будем ловить, тебя задержит полиця!

— !.. — Сузуха, уже собиравшая выйти за дверь, остановилась после этих слов.

Вернувшись в комнату, она заметила большую футболку Дару, свернутую на диване.

Она схватила её, набросила на себя и побежала вниз по лестнице, всё ещё пошатываясь.

Однако...

Первый этаж. Когда она выбежала к закрытой мастерской Трубки Брауна, не было даже звуков шагов.

— ...

С досадой цокнув языком, Сузуха оглядела освещённые через равные промежутки уличными фонарями дороги справа и слева. Было неясно, в какую сторону та скрылась.

— ...

Через некоторое время, растирая ноющие руки и ноги, из лаборатории спустился Дару.

— Ушла?..

— Ага...

— Это была Кагари-сан?..

— Наверное.

— Вот как.

— ... — Сузуха тихо опустила плечи и потупилась.

Выражение её лица, ещё недавно полное свирепой решимости, сменилось тёмной глубокой печалью, и на это было больно смотреть.

— В итоге... так всё и вышло...

Синяки и раны по всему телу ужасно болели, но ещё сильнее, ещё тяжелее ощущалась боль, терзавшая самую глубину её сердца.

— Пойдём обратно, Сузуха?.. — тихо предложил Дару. Но та не двигалась.

— Знаешь...

— А?

— Я её... правда любила...

— Ага.

— Она была маленькой, но смелой, всегда изо всех сил старалась защищать Маю-нээсан... И я её многому научила. Наверное... она для меня была как младшая сестра.

— Ага.

— Но... она теперь... враг.

Слушая слова Сузухи, Дару какое-то время молча о чём-то размышлял.

Но в конце концов аккуратно поправил обеими руками её помятую футболку.

— Вот. А то выглядишь как нимфоманка из эроге.

— А? — опешила она от такого внезапного, неуместного комментария.

Действительно, футболка, похожая на ней на мини-платье, сползла с плеча, едва не обнажив грудь. Подол тоже наполовину задрался, вот-вот можно было увидеть что-то неприличное.

— Ну, я и не против, так что растрёпанная футболка на голое тело — тоже вариант, наверное. Му-фу-фу...

— Опять ты дурачишься. А ведь мог серьёзно пострадать, — Сузуха с лёгкой досадой посмотрела на лицо Дару.

Но в ответ тот покачал головой.

— Конечно, я разволновался, когда увидел нож, но не думаю, что было, чего бояться...

— ?..

— Может, мне показалось... но... — Дару провёл пальцем по шее — по месту, куда был приставлено лезвие ножа. — Когда она угрожала мне ножом... я на мгновение, но услышал.

— Что?

— Она... плакала...

— Что?.. — Сузуха тихо ахнула и широко раскрыла глаза.

Дару, глядя в прекрасные глаза своей любимой дочери, сказал:

— Так что, пожалуй, выводы делать ещё рано?

И он нежно обнял её, собираясь погладить, чтобы подбодрить, — хорошо бы, но он ошибся с местом и основательно потрогал её за попу.

Он думал, раз Сузуха мускулистая, то и там должно быть твёрдо, но, на удивление, нет.

— Ой! Я не нарочно! Честно!

— ...

— ...

— П-понятно! — Сузуха слегка шлёпнула его по руке, но не по-злому, и, наконец, повернулась обратно к лаборатории и направилась вверх по лестнице. — Папа...

— А?

— Ты купил мороженое? Ванильное.

— А, конечно!

— Хочу... Я устала... — и тут же, словно марионетка с оборванными нитями, она рухнула на землю.

— А-а?! — в ужасе Дару бросился к ней и подхватил её.

Место, которым он ударился о пол, сильно болело, но сейчас это не имело значения.

— Э-эй, Сузуха?

— И-извини... Всё в порядке... Дай немного... отдохнуть...

Похоже, она потратила последние силы, — Сузуха закрыла глаза на руках у Дару.

И затем, словно растаяв, потеряла сознание...