От ошибок защищён лишь тот, кто не пытается.

— Альберт Эйнштейн

———

В ту же ночь...

— ...

Ринтаро, одетый в строгий костюм, был в полной растерянности.

Он берёт выстроенную в ряд у стены еду и пытается элегантно подносить её ко рту, не представляя, как это делается, понятия не имея, какова она на вкус.

Улыбчивый оффициант постоянно забирал пустые стаканы, так как ему оставалось лишь брать новые напитки. В полном животе уже ощущается боль.

Он никогда не был на такой роскошной вечеринке.

Ну, вообще она не особо зрелищная, но у Ринтаро в подобных вещах мало опыта. Неудивительно, что это место ему кажется другим миром.

«Ух ты! Окарин такой крутой!»

Прежде чем отправиться сюда, Ринтаро зашёл в лабораторию, чтобы Маюри помогла ему приодеться, и та воскликнула, полная восхищения.

— Правда? Ну я не знаю...

— Да ладно! Очень здорово!

— Вот это да. Не думала, то что-то такое подойдёт дяде Окарину.

Даже Сузуха сказала это.

— Окарин теперь звезда. Прощай, Окарин.

Дару, смотрящий видео на Niconya за компьютером, казалось, немного надулся.

Похоже, в ATF участвовали разработчики компьютерной графики и вокалоиды, действительно знающие своё дело.

— Я не очень хорош в подобном, ты же знаешь.

— Тогда зачем ты идёшь?

— Технологии в Университете Виктора Кондрии просто поразительные. Я хочу побольше о них узнать.

Придя в лабораторию, Ринтаро говорил только об этом.

Он думал, что понимает величие исследований Курису, так как своими глазами видел их результат — Машину для Прыжков во Времени.

Но Амадеус действительно поразил Ринтаро.

— Он так спокойно делает то, что не можем мы. Меня это бесит! Как же он крут!

— Дару, прекрати... Хочешь со мной?

— Меня не пригласили.

— Нет, а... Я подумываю поехать учиться за границу, как закончу университет.

— А?! — рот Дару открылся.

— А?.. Окарин, ты собираешься за границу?..

Маюри будто бы собиралась заплакать. Лицо Сузухи внезапно изменилось. Возможно, она хочет попросить дядю не уезжать за границу и отправиться в прошлое.

— Отлично, Окарин. Хоть что-то в тебе не изменилось. Ты всё такой же чунибьё.

— Не говори так. Это моя жизненная цель.

— Ты же собираешься в Университет Виктора Кондрии? С твоими оценками это невозможно.

— Ну... Я буду стараться изо всех сил.

Взгляд Дару был пуст.

Возможно это или нет, всё же радует, что его лучший друг, с лета находившийся в глубокой депрессии, наконец-то обрёл прежнюю энергию.

Однако Маюри с грустью попросила Ринтаро не уезжать за границу, на что тот дал отказ. Дару успокоил её.

Вот и всё.

Впервые Ринтаро присутствует на корпоративе.

Он не знал, куда ему деваться.

Сначала доцент Изаки познакомил его с некоторыми исследователями из RIKEN, Японского агенства аэрокосмических исследований и Института структурных исследований материалов. Изаки поначалу был очень взволнован, но позже направился зарекомендовать себя нескольким университетским профессорам и потерялся.

Профессор Лескинен из Университета Виктора Кондрии, с которым он обещал познакомить Ринтаро, был окружён известными исследователями, и к такой атмосфере студент не смог бы приобщиться.

В конце концов Ринтаро отпустил свои изначальные планы и уже захотел вернуться домой.

— Да уж, такое явно не для меня...

— Да уж, такое явно не для меня...

Пробормотав эти слова, он услышал поблизости такую же фразу и удивился.

Повернув голову, он увидел, как на него смотрят.

Как и Ринтаро, она отнеслась к своей внешности осмотрительнее, чем днём, так как было бы плохой идеей прийти на такое мероприятие с растрёпанными волосами и в рваной рубашке.

Однако очевидно, что она, как и Ринтаро, не привыкла к такой формальной одежде и чувствует себя некомфортно, словно ребёнок, которого заставляют носить праздничное платье на концерте фортепиано.

— А, ты...

Хияджо Махо, не ребёнок, подошла к Ринтаро, пытаясь удержаться на ногах.

Причиной её головокружения было не опьянение от подаваемых коктейлей, а в том, что она заставила себя влезть в высокие каблуки, к которым, как и к платью, она не привыкла. Тяжело смотреть на то, как она вот-вот упадёт. Это слишком опасно.

— ...

— Что? У меня что-то с ногами?

— Нет...

— Ты...

Тут Ринтаро понял, что не представился.

— Меня зовут Окабе Ринтаро. Я студент Токийского Электротехнического, в группе Изаки.

Махо небрежно достала пару визиток и вложила одну в руку Ринтаро.

— Формальности ни к чему. Довольно необычное имя.

— А? Ах, да, его мало кто может правильно прочитать.

«Хияджо... Да уж».

Взглянув на визитку, Ринтаро заметил, что символы хираганы очень большие. Это потому, что многим сложно прочитать фамилию.

— Хотя на Окинаве это распространённая фамилия.

— Ты с Окинавы?

— Мои прабабушка и прадедушка были иммигрантами. Я родилась и выросла в Америке.

— Получается, даже не наполовину... На четверть...

— Мои бабушка, дедушка, отец и мать — все японцы. Так что я чистая японка.

— Ясно.

— ...

— ...

На этом разговор прервался.

Они оба не очень разговорчивые.

Во время диалога они становятся красноречивыми и способны вести оживлённую беседу, однако они понятия не имеют, как говорить с человеком, с которым только познакомился. Они не могут придумать, что сказать. Им никогда не удавалось найти тему для разговора с кем-то, кого только встреитил.

Ринтаро, стремящийся стать норми (по крайней мере, по его мнению), начал покупать журналы, в которых написано о разных техниках с пометками вроде: «Говорите так, и будете популярны!», однако ни одна из таких фраз не могла быть на самом деле использована.

У Махо же двойной недостаток: она не только не умеет справляться с подобными ситуациями, но и почти никогда не разговаривала наедине с парнями её возраста, поэтому ей трудно завести диалог.

Не имея темы для разговора, Махо обратила внимание на Лескинена. Похоже, он обсуждает нейроны с группой учёных.

Ринтаро тоже какое-то время смотрел на них но вдруг...

— Прости...за сегодня.

— А? За что?

— Я прервал вас посреди семинара...

— А, ты про это. Не беспокойся.

Махо слегка прикусила губу, вспоминая неприятные чувства, что испытала тогда.

— Если бы не ты, я бы, наверное, сделала то же самое.

— А?

— Я терпеть не могу таких людей.

— Разве профессор не говорил?..

— Сейчас я говорю не как учёный, так что это не имеет значения.

Похоже, её это очень беспокоило. Она выхватила коктейль у только что подошедшего к ней парня и выпила его.

— Ха...

На мгновение её щёки обрели вишнёвый цвет, однако вскоре вернулись к обычному. У неё удивительно сильная сопротивляемость к алкоголю. Вероятно, это в крови старых островов Рюкю.

— Но...

— Хм?

— Это было бы худшее, что я могла бы сделать как учёный. Меня бы дисквалифицировали.

— ...

— Хоть эта оценка и была сформулирована худшим образом... всё верно. Безусловно, наши исследования далеко не такие удивительные.

— Да?

— Нам нужно решить ещё много проблем. Больше, чем то, упомянуто на семинаре. Честно говоря, есть много вещей, готорые мы пока не знаем, как решить.

— ...

— Например, медицинские программы. Даже если извлечённые из мозга данные и могут быть записаны обратно в мозг, если он не сможет их использовать, в этом не будет смысла. В итоге это будет похоже на амнезию: воспоминания есть, но их нельзя использовать.

Махо в отчаянии прикусила губу.

— Думаю... при попытке получить доступ к воспоминаниям...

Ринтаро отчаянно крутил головой, пытаясь вспомнить времена, когда Курису делала Машину для Прыжков во Времени.

— Сигналы пойдут от лобной доли к височной, так?

— Да. Сигнал восстановления памяти.

— Затем...

Он пытался как можно подробнее объяснить теорию, о которой Курису рассказывала с детским увлечением.

Она была доказана на примере мозга самого Ринтаро. Ошибки быть не может.

— И, думаю, если в процессе записи в височную долю отправить скопированные псевдоимпульсы в лобную долю, сигнал будет работать правильно.

— ...

Сначала Махо с интересом слушала, но на половине речи её лицо выразило удивление. Ринтаро занервничал.

«Может, это не так? Вроде, так Курису и говорила...»

— Ты... Ты сам до этого догадался?

— А? А, нет...

Махо взглянула на визитную карточку, которую ей ранее дал Ринтаро.

— Твоя специальность не нейрология... Тебе кто-то рассказал? Или ты где-то вычитал? Это было в одной статье.

— Я сказал что-то странное?

— Нет, просто... моя кохай выдвинула точно такую же теорию. Весь персонал, включая Институт Психофизиологии, был настроен скептически, но они понимали, что это верно. Её не стало прежде, чем мы смогли перейти к экспериментам, но откуда ты?..

— Ну...

Ринтаро колебался. Может ли он рассказать о них с Курису?

У них с Курису были близкие отношения. Поэтому он так увлечённо рассказывал обо всём.

Но этого на самом деле не было. Мировая линия сменилась, и те три недели сошли на нет.

— Что такое?

После этого вопроса он решился.

Он хочет спросить кое-что у Махо.

— Об этой теории... мне рассказала Курису.

— А?

Махо округлила глаза и уставилась на Ринтаро.

— Что?

— Мне рассказала Макисе Курису.

— Курису?

— Да.

— Когда? Зачем?

— Когда она училась здесь. Мы подружились и разговаривали об этом.

Немного лжи не повредит. Даже если мировая линия сменилась, они действительно встретились в Японии. Не обязательно упоминать Машину для Прыжков во Времени. И также нет необходимости говорить об их отношениях.

— Да... Курису...

Как и Махо, она постоянно думала об исследованиях и не умела заводить друзей, не говоря уже о любовных отношениях, так что то, как она подружилась с кем-то в Японии, немного удивляло.

В этом случае она бы наверняка похвасталась Махо по почте. С горькой улыбкой она осознала, что чувствует себя одиноко. Как будто она не хотела кому-то отдавать Курису.

— Спасибо...

— Что?

— Спасибо, что был её другом. Она приехала в Японию совсем одна...

«Самая страшная смерть — в одиночестве».

— Думаю, одной ей было бы скучно.

— Ну, мы постоянно ссорились.

— Как ребёнок, никогда не признавала поражения, так?

— Ага. И говорила кучу страшных вещей.

— Ха-ха...

— Она любила говорить что-то вроде: «Я вскрою твой мозг и вытащу твой гиппокамп».

— А? Не думала, что Курису может сказать что-то подобное.

— Ты не очень хорошо наставила свою кохай.

— Приношу извинения.

— Ну, я отвечал ей что-то вроде: «Заткнись, девчонка с монгольским пятном на заднице!»

— Ваш разговор доходил до уровня детской ссоры?

— Это было ужасно.

— Я бы за такое домогательство подала в суд. А, не пойми неправильно, у меня нет никаких монгольских пятен.

— Точно?

— Думаю, мне стоит вырвать твой гиппокамп.

— Всё, хватит. Кохай — это кохай, а семпай — это семпай. У тебя слишком серьёзный взгляд.

— А?

«Хе-хе-хе... он забавный, да, Курису?»

«Да. Он меня беспокоит».

Ей показалось, будто она услышала голос.

«Но я рада, что у тебя был друг».

«Хватит. Он мне не друг».

«Не говори так. Да уж, ты всегда...»

— Ч-что такое?

— ?..

Внезапно Ринтаро растерянно сунул руки в карманы. Протянутый им носовой плоток смутно отражался в медленно расплывающемся зрении Махо.

— А?

— Не плачь. Прости.

— Эй, я не плачу.

Однако...

Тогда Махо поняла, что из её глаз текут крупные слёзы.

Как бы отчаянно она не пыталась их остановить, у неё не вышло сдержать хлынувший ручьём поток.

Она дёрнула губами, пытаясь не всхлипнуть.

— Т-ты в порядке?

— Всё нормально. Это просто линзы. Я отойду ненадолго.

Сказав это, она убежала, даже не оглянувшись на Ринтаро. Махо ненавидит, когда люди видят её слёзы.

Кстати, она не пользуется линзами.

* * *

Умыв заплаканное лицо и выйдя из туалета, Махо у видела Ринтаро в углу коридора.

Ей было крайне неуютно, и она подумывала куда-то спрятаться, но, к сожалению, собеседник её обнаружил.

— Всё в порядке?

— А? О чём ты?

— О линзах...

— А... Да, всё нормально.

Махо села на диван, стоящий у стены в коридоре. У неё немного болят лодыжки из-за каблуков, к которым она не привыкла.

Она вздохнула, медленно потирая руки.

— Я ненавижу себя... Это не для меня.

— Думаю, любой бы чувствовал себя так же. Вечеринки исследователям не подходят.

— Нет, у меня не болят ноги или что-то такое, — Махо взглянула на стоящего перед ней парня. — Может, это искривление префронтальной коры. Да, точно.

— А?..

— Префронтальная кора — одна из частей, формирующих личность. Также она фильтрует информацию. Она блокирует в собственном сознании информацию, которую трудно принять, совершает самообман.

— Я не очень понимаю.

— В общем, пытаясь скрыть свои эмоции, мы лжём. Не только другим, но и себе. Думаю, за это отвечает передняя кора головного мозга.

— У всех есть что-то подобное?..

— Думаю, со мной всё особенно плохо. Я позорно солгала. Прости.

— Не извиняйся...

Встревоженный Ринтаро наклонил голову. Он сел рядом с Махо, держась от неё на небольшом расстоянии.

— Насчёт Курису...

— ...

— Ещё...

— Да... Да.

Было ощущение, будто между ними стремительно проносится что-то тяжёлое.

— Днём...

— ...

— я кое-что услышал и хотел тебя об этом спросить.

— Что?

— Я слышал, что что-то случилось в доме Курису.

— А, ты об этом...

Махо поняла, о чём он говорит, и кивнула.

— Мать Курису живёт в Америке.

— Я знаю.

— Несколько дней назад она мне позвонила и сказала, что её дом подожгли.

— А?

— Всё в порядке. Её не было дома, так что она не пострадала.

— Ясно.

Ринтаро почувствовал облегчение.

— Сначала расследование проводила местная полиция, но потом присоединились люди, утверждающие, что они из ФБР.

— ФБР? Из-за поджога?

— Возможно, это не обычное преступление.

— Хм...

— Надеюсь, она не вляпалась во что-то странное.

Махо любила мать Курису. Она неоднократно была на праздниках дома у Курису. Поэтому она очень волновалась.

— Связана ли с этим как-то Курису?..

— Мы тоже не совсем понимаем.

Послышался звук апплодисментов из зала.

Праздник уже почти закончился. Возможно, началась заключительная речь.

Махо немного понизила тон:

— На самом деле...

Но Махо остановилась. Она положила руку на щёку и на какое-то время замолчала, словно размышляя о чём-то. Ринтаро терпеливо ждал продолжения её фразы.

— Я не особо хочу говорить на эту тему. Поэтому я не могу всё рассказать.

— Того, что ты сказала, вполне достаточно.

— А... — Махо начала говорить организованно. — После того, как на Курису напали в Акихабаре... в институте случилось кое-что странное.

— Странное?

— Да. К нам приехала полиция и японский детектив. Они сказали, что Япония и США совместно расследуют дело о Курису.

— Ага.

— Конечно, мы пытались им помогать, но что-то казалось подозрительным. А потом, когда в университете обратились в полицию, выяснилось, что у них нет детективов из Японии.

— А?

— Когда мы об этом узнали, этих людей уже не было. Местные полицейские оказались фальшивыми.

— ...

— С тех пор я работаю над...

В тот момент Махо вздрогнула.

— Хотя я не сторонник теорий заговора, я думаю, что за смертью Курису что-то стоит.

— ...

Ринтаро молчал.

Действительно, за смертью Курису стоит что-то иное, нежели то, что объявила полиция.

Японская полиция заявила, что в Radio Kaikan ворвалась группа иностранных воров и убила Курису, так как она стала свидетелем.

Для Ринтаро, знающего правду, это было глупостью, но полиция неустанно преследует воров, находящихся в международном розыске, так как они сбежали за границу.

Конечно, не было ни упоминания имени доктора Накабачи.

Ринтаро не знал, какие политические силы здесь задействованы, но институт нейрологии обыскали какие-то загадочные люди, а дом матери Курису подожгли. Он не знал, как это всё связано, и от этого было не по себе.

— Я думаю, смерть Курису произошла как-то иначе.

— ...

— Я хочу знать правду...

— Хочешь знать правду?

«Это опасно».

Осознав серьёзность ситуации, Ринтаро посмотрел на Махо.

Если она решится, она будет в опасности.

«Вечерняя атака Раундеров».

«Моя подруга детства умерла на моих руках от пулевого ранения».

«Крик отчаяния. И кошмарная временная петля».

Эти воспоминания нахлынули на Ринтаро.

— Но...

Что сказать? Как сказать?

Сказать правду... Нет, ни в коем случае. Она не поверит.

«Может, показать ей Машину Времени?»

Нет, это тоже не вариант. Сузуха такого не допустит, и не стоит вовлекать ещё кого-то в историю с Машиной Времени. Ринтаро не хочет делать кого-то ещё несчастным.

— Думаю, лучше оставить это полиции... — Ринтаро говорил слабо и растерянно.

Махо нахмурилась.

— Да...

— Японская полиция превосходна. Уверен, они раскроют правду.

— Но не похоже, что они добились какого-то прогресса.

— Думаю, у этого есть много причин.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, тайна следствия, например...

— Что это?

— Даже если я приведу пример, это не совсем понятно...

— ...

Взгляд Махо на Ринтаро стал острым и проницательным.

— Эй, Окабе Ринтаро.

— А?

— Ты, случаем, ничего не знаешь?

— А?

Ринтаро на мгновение потерял контроль над своим выражением лица.

Он вынудил себя улыбнуться.

— О чём ты? Нет, конечно.

— Ты был в городе во время происшествия, так?

— Но узнал я об этом только из Интернета.

— Правда?

— Конечно. Можешь спросить об этом моего друга.

При каждой лжи у него болело сердце, но в некотором плане это было правдой.

Удивлённый, увидев Курису в луже крови, Ринтаро убежал из здания и вернулся в лабораторию.

Только после этого он узнал подробности происшествия из новостного сайта, вместе с Дару.

Дару решил, что лучше избегать неприятностей, поэтому держал в секрете тот факт, что Ринтаро присутствовал на месте преступления.

Вот что было на этой мировой линии.

— ...

— ...

Взгляды Ринтаро и Махо были прикованы друг к другу.

Махо первая отвела взгляд.

— Извини...

— ?

— Это было ужасно. Ты не похож на кого-то плохого, — затем она продолжила: — Я злюсь, когда дело касается Курису. Она мне очень нравилась.

— ...

— Ах, я не подразумевала ничего такого.

— Да, я понял. Она правда была замечательной.

— Ага...

В этот момент двери зала открылись и изнутри послышались громкие голоса. Люди выходят в коридор.

Похоже, праздник окончен.

— Ладно, — желая изменить настроение, Махо встала, слегка повысив голос.

Но внезапно потеряла равновесие из-за каблуков, и её поймал Ринтаро.

— Ой.

— П-прости.

Махо слегка покраснела, когда большая руука обняла её за талию. Она быстро восстановила равновесие и всмотрелась в зал в поисках Лескинена.

— Нам с профессором нужно переехать в другой отель. Но думаю, я ещё какое-то время буду в Японии... Можешь мне ещё рассказать о том, как Курису училась за границей?

— В любое время.

— Вообще-то, я хотела бы, чтобы ты кое с кем познакомился.

— С кем?

— Хочешь узнать больше об Амадеусе?

— А можно?

— Да. Система не очень хороша, но думаю, профессор будет не против провести демонстрацию, подобную той, что была днём.

— Я хочу. Это было здорово.

— Рада слышать.

Махо заметила, как Лескинен искал её. Она помахала ему рукой, и он направился к ней.

— Но думаю, ты удивишься ещё сильнее.

— ...

— На сегодняшнем семинаре Амадеус использовал мою память.

— Ага.

— Но в данных Амадеуса содержатся воспоминания ещё одного исследователя.

Ринтаро понадобилось лишь мгновение, чтобы понять смысл этих слов.

Но в следующий момент его разум взорвался.

— Н-не может быть...

— Ты понял?

— Это она?..

— Да...

Махо посмотрела в глаза Ринтаро и тихо сказала:

— Амадеус содержит воспоминания Макисе Курису восьмимесячной давности.

* * *

Тёмно-серебристый фургон повернул, его шины слегка ударились о пол подщемной парковки.

Ауди С4 Авант. Оснащён трёхлитровым двигателем V-6. Выглядит, как спортивный автомобиль.

Его цена у официального диллера превышает 8 миллионов йен. Даже бывшая в употреблении, в хорошом состоянии, будет стоить около 7 миллионов. Неясно, как молодой доцент Изаки смог позволить себе такую машину. Возможно, у него богатые родители, а может, ему покровительствует жена какого-нибудь президента. Подобные слухи циркулируют по кампусу.

На самом деле он просто холостяк, единственное хобби которого — автомобили, поэтому он выделяет на ним почти все свои сбережения, но непонятно, как всё к этому пришло.

Машина остановилась, и послышался тихий гудок.

Лескинен и Махо, ожидавшие у лифта, выщли на парковку с багажом в руках. Ринтаро поспешно попытался взять багаж у Лескинена, но тот посмеялся и сказал: «Ты же не мой помощник».

— Извините, профессор? Вы намекаете, что это я должна нести ваши вещи?

Когда Махо задала вопрос, он засмеялся ещё громче.

Изаки вышел из фургона, открыл заднюю дверь и положил внутрь багаж.

Лескинен сказал что-то извиняющимся тоном, а Изаки махнул рукой, как бы говоря, что ничего такого. Вероятно, он извинился за то, что Изаки пришлось заботиться о вещах.

Лескинен и Махо остановятся в бизнес-отеле в Вако, на границе Токио и Сайтамы.

Вако известен как штаб-квартира Научно-исследовательского института Хонда, но там также находится и Центр нейрологии RIKEN, один из центров, передовые исследования которого уходят в мир.

По словам Махо, с завтрашнего дня они будут обмениваться идеями для совместных исследований.

— Что ж, Окабе. До связи, — многозначительно сказала Махо, забравшись на заднее сиденье вслед за Лескиненом, и закрыла дверь.

— Да, конечно.

Профессор тоже сказал: «До встречи».

— Спасибо.

Когда Ринтаро заглянул внутрь, из окна внезапно появилась гигантская рука. Удивлённый, он пожал её.

Из-под великана послышался крик, вроде: «Тяжело! Тяжело!», и задёргались тонкие конечности.

— Спасибо за работу, Окабе. Ты очень помог, — сказал весёлый Изаки и придвинулся поближе к Ринтаро. — Неплохо справляешься. Я удивлён.

— А?

— Я про миленькую помощницу профессора. Тебе надо сходить с ней на свидание.

— А?! Не шутите так. Всё не...

— Серьёзно. Она — довольно неплохой вариант, не думаешь? Идеально подойдёт для установки связей с Университетом Виктора Кондрии.

— Не нравится мне такое... — сказал раздражённый Ринтаро.

— Ха-ха, ты такой чистый и невинный. Но кое-чего нельзя достичь, будучи честным.

— ...

— Ладно. Следующее групповое свидание будет с девушкой из меда. Возлагаю на тебя большие надежды.

Изаки отклонился на сиденье и начал закрывать дверь, приговаривая что-то о том, как хорошо иметь жену-врача.

«Кш! Кш!»

Уши Ринтаро уловили странный звук.

— ...

В тот момент окно закрывающейся двери разлетелось на куски.

— А?!

Изаки глубоко вздохнул и упал из машины.

Затем окно на заднем сиденье тоже разбилось, а Лескинен и Махо закричали.

У большинства современных автомобилей все окна, кроме лобового, сделаны из закалённого стекла, которое разбивается на мелкие кусочки. Обломки не заострённые, что затрудняет получение травм.

«Что это?!»

Ошарашенный Ринтаро увидел человека, выходящего из-за колонны.

В руке он держал что-то похожее на пистолет. Размер небольшой, ствол короткий и слегка приплюснутый. Глушителя нет.

«Он!..»

Мужчина выглядел знакомым.

Худой мужчина, похожий на элиту.

Без сомнения, это тот самый человек, который настолько сильно оскорбил Лескинена во время семинара, что Ринтаро потерял контроль и закричал.

«С медицинской точки зрения, это безрассудно. Невозможно записать цифровые данные обратно в мозг. Это безумие».

Ему вспомнился так взволновавший Ринтаро и Махо неприятный голос.

Но...

То, что сейчас вырвалось из уст мужчины, было вовсе не оскорблением.

Он продолжает бормотать одни и те же слова снова и снова, и непонятно, к кому он обращается.

— Горе миру от соблазнов, ибо надобно прийти к соблазнам... Но горе человеку, через которого этот зоблазн приходит... Если одна из твоих рук и ног вызывает соблазн, отсеки её и выбрось, ибо это лучше, чем иметь обе руки и ноги, но быть вверженому в огонь неугасаемый. Если один из твоих глаз соблазнит тебя, вырви его и выбрось, ибо это лучше, чем быть вверженным в огонь долины Енномовой.

Продолжая бормотать, мужчина снова поднял что-то похожее на пистолет, окружённый аурой безумия.

— Душа, данная Богом, обитает в нас, детях Божиих... Не в кремнии...

Изаки в страхе развернулся и убежал.

Раздался слишком лёгкий и тихий для выстрела из пистолета звук. Никому и в голову от этого звука не могло бы прийти, что здесь идёт стрельба.

Мужчина отвлёкся на движение Изаки и промахнулся.

Воспользовавшись возможностью, Ринтаро запрыгнул в стоящую перед ним машину.

Будучи на водительском сидении, даже не успев закрыть дверь, Ринтаро изо всех сил нажал на педаль газа.

Звук двигателя заставил подземный воздух вибрировать.

Мужчина, державший пистолет, вздрогнул от оглушительного звука и вибрации.

Но на нейтральной передаче машина не заводится.

— Чёрт!

— Shift!

— Надо переключить передачу! — кричали с заднего сиденья покрытые битым стеклом Махо и Лескинен.

— Что мне делать?!

— У тебя вообще есть права?

— Нет.

— А?!

Мужчина поправил пистолет и посмотрел на Ринтаро через лобовое стекло. Этот взгляд может убить.

Он снова услышал слова, словно смертный приговор:

— Душа не живёт в кремнии.

Тощий палец мужчины безжалостно нажал на курок.

На лобовом стекле появилась трещина в форме паутины, и что-то задело голову Ринтаро. Вместе с резкой болью он почувствовал звон в ушах, и что вот-вот потеряет сознание.

В то же время скинувшая каблуки Махо перелезла на пассажирское сиденье. Подол её юбки за что-то зацепился, обнажив её белоснежные ноги, но она не обратила на это внимания.

— Закрой дверь! Скорее!

Голос вернул сознание Ринтаро, и тот протянул руку и закрыл дверь.

Махо наклонилась к водительскому сиденью и схватилась за руль.

Она переключила передачу с нейтрального положения на движение.

Поскольку педаль газа всё ещё была зажата, передача переключилась с сильным толчком и машина помчалась с такой силой, что колёса едва не улетели.

— Ух!

— Не отпускай педаль! Просто продолжай держать её!

Мужчина, которого они вот-вот бы сбили, развернулся, чтобы избежать этого.

Машина проехала мимо, запетляв по подземной парковке.

Царапая корпусом столбы и стены, любимая машина Изаки в мгновение ока стала тенью прежней себя.

— Что это за парень?

— Я не знаю!

— Вроде, это он критиковал вас на семинаре, нет?!

— Чёрт, у него пистолет!

— Направо! Направо! Направо! — закричал Ринтаро, заметив знак выхода.

— Тормози! Я не смогу повернуть!

Она повернула руль вправо. Однако в такой позе трудно управлять, а Ринтаро, не имеющий водительских прав, управляет газом и тормозом.

Машина эффектно проехала поворот и резко остановилась.

— Больно...

— Эй... Профессор?!

Лескинен, лежащий на заднем сиденье, показал знак ОК.

— Меняемся! Теперь я за рулём!

— А?!

Ринтаро взялся за дверную ручку, но в этот момент увидел приближающийся, ужасно скрипящий старый седан.

Ослепительный свет фар пронзил Ринтаро и остальных.

— Чёрт!

Лескинен выкатился через заднюю дверь, а Ринтаро поднял Махо.

— Эй!

Он посадил её себе на колени. Это похоже на то, как отец позволяет своему ребёнку имитировать вождение. Удивлённая Махо посмотрела наверх.

— Это не очень удобно, но давай!

— Что за твёрдая штука упирается в меня?

— Это пряжка ремня! Не говори таких двусмысленных вещей!

— Я не могу дотянуться!

— Можешь упереться мне в ноги!

— А?!

— Быстрее!

— Прости!

Извиняясь, она наступила на правую ногу Ринтаро, и машина снова завелась. Фары седана позади отдалились.

— Сюда!

Нажимая на тормоз, Махо повернула руль так сильно, как могла. Машина чуть не развернулась, но она выскочила в проход, обозначенный как выход.

Маленькие ручки резко перемещают рычаг коробки передач вверх и вниз. Махо стабилизирует поведение автомобиля, деликатно управляя педалями.

— Вот это да! Ты отлично водишь!

— Я просто люблю ралли.

— Ралли?

Сзади послышался громкий хлопок. Похоже, он ехал слишком быстро и врезался в столб.

— Это всё?

— Думаю...

Побитый седан снова появился в зеркале заднего вида. Одна из фар погасла, но он с ещё большим шумом погнался за ними.

— Похоже на фильм Джона Карпентера!

Махо ещё сильнее надавила на правую ногу Ринтаро, или, другими словами, на педаль газа.

Поднявшись по свободному петлеобразному проходу, они увидели выход.

Путь преграждал шлагбаум. Они не могли уехать, не заплатив за парковку. Однако мужчина средних лет, похожий на охранника, стоял с пустым выражением лица.

Похоже, он обратил внимание на шум и ушёл с места.

— Откройте! Скорее!

Ринтаро высунул голову из окна и закричал.

Под давлением изувеченой машины охранник открыл ворота.

Медленно... Шлагбаум медленно открывается, словно дразня. Махо ничего не оставалось, кроме как нажать на тормоз и замедлиться.

— Что там происходит?!

Ринтаро закричал в ответ на слова охранника:

— Вызовите полицию! У него пистолет!

— Э?!

Охранник увидел седан, мчащийся на огромной скорости за Ринтаро и остальными, и бросился в комнату охраны.

Увидев, что шлагбаум поднялся, Махо внезапно ускорилась.

Машина въехала на территорию отеля и чуть не столкнулась с такси, заезжающим на парковку, из-за чего водитель яростно посигналил.

— Что нам делать?! Если поедем по городу, у нас будут проблемы!

— Знаю.

Машина проехала выезд на дорогу и продолжила двигаться по территории отеля.

Однако, не сумев найти выхода, они оказались в тупике у входа для персонала.

Машина резко остановилась.

— Я больше не могу!

— Скажи профессору, чтобы он вылезал! И сама выходи!

Ринтаро открыл дверь и выкатился из машины вместе с Махо на руках. Он ударился спиной о каменный тротуар и мгновение не мог дышать.

— Гха! Гха!..

— Т-ты в порядке?

— А-ага...

Лескинен выскользнул через заднюю дверь.

И через долю секунды в машину врезался следовавший за ними всё это время седан. Задержись они хоть немного дольше, и уже были бы раздавлены.

Звук столкновения эхом разнёсся по округе.

Это привлекло внимание не только людей в отеле, но и обычных прохожих.

— Ха...

Все трое медленно поднялись, тяжело дыша.

— Можешь стоять?

Помогая Махо встать, Ринтаро недоверчиво смотрел на две смятые машины.

Седан преследователя впечатался в кусов автомобиля, в котором ехали Ринтаро и остальные. В таком случае, водителя не спасти.

Не было никаких признаков того, что тормоза вообще были задействованы.

— ...Душа, данная Богом, обитает в нас, детях Божиих. Не в кремнии...

— Что?

— Он сказал это перед выстрелом.

Услышав это, Махо нахмурилась.

— Он имел ввиду Амадеус?

— Хм...

Издалека слышались сирены прибывающих полицейских машин.

Охранники отеля, сотрудники и прохожие собрались вокруг, и стало шумно.

— А? Ой, больно...

Ринтаро был настолько увлечён бегством, что не заметил раны от пули.

Когда он осторожно прикоснулся к ней, от виска к подбородку потекла кровь.

Махо увидела это и побледнела.

— Он попал в тебя?!

— Это... плохое место?

— Там проходит поверхностная височная артерия. Дай посмотрю!

Лескинен осмотрел раны Ринтаро.

Махо наблюдала за этим с обеспокоенным лицом, но в конце концов Лескинен мягко кивнул.

— Хорошо... Похоже, всё в порядке.

— Ясно.

— Но всё равно сходи к врачу, ладно?

— Да. Спасибо.

— Эй, вы!

Услышав голос, Ринтаро обернулся и увидел приближающихся к нему полицейских. За ними следует охранник парковки.

— Ну... как это объяснить?

— У нас нет выбора, кроме как рассказать всё как есть.

Глаза Махо внезапно округлились.

Лескинен и полицейские смотрели в одну точку с такими же потрясёнными лицами.

— А?

Ринтаро посмотрел в ту же сторону и был шокирован зрелищем.

— Мир, приносящий соблазнение... тот, кто его приносит... мерзок.

Из-под раздавленных машин выполз мужчина, весь в крови.

Все конечности, кроме руки, державшей пистолет, боли согнуты не в те стороны, и из них торчали кости.

Его живот был разорван, а органы, из которых капала кровь, пока он полз, вываливались из тела. Однако мужчина продолжал приближаться.

— Боже...

Картина была ужасной. Махо прикрыла рот рукой.

Нет, не только Махо. Полицейские, с трудом сдерживая тошноту, невольно пятились.

Мужчина направил пистолет на Лескинена.

Наверное, в нём осталось не много жизни, так как руки его трясутся и ему трудно целиться. Однако лицо Лескинена выражало страх, и он не мог пошевелиться.

— Богохульство... душа... смерть...

Тело мужчины дёрнулось с лёгким звуком.

Из его окровавленной головы хлынуло ещё больше крови, и он упал на землю, всё ещё держа пистолет.

Несмотря на это, он всё ещё пытался ползти, но затем задёргался и, наконец, замер.

— О-огонь разрешён!

Один из полицейских пришёл в себя и закричал, но никто не вытащил пистолет.

Лескинен сел, словно освобождённый от чар.

Ноги Ринтаро и Махо также обессилели, и те упали.

* * *

Прошло несколько часов.

Всё ещё не подозревая об инциденте, произошедшем с Ринтаро, Дару поздно вечером жуёт чизбургер на крыше Radio Kaikan.

— Хм? Хм? Хм?

Крошки падают на пол кабины Машины.

— Ах, как же бесит! Хватит!

В панике он выбросил планшет, который недавно купил, и почти выбросил чизбургер, глядя на сложное оборудование перед ним.

— Значит так, слушайте внимательно! Я вас создал. Для вас я бог! А богу нужно подчиняться!

Доев чизбургер, Дару с жалобами выбежал из Машины Времени.

— Ух, холодно.

Глядя вниз с крыши, можно повсюду увидеть рождественские огни вместе с неоновыми вывесками на крышах зданий.

Обычно у Дару обострялась аллергия на норми при виде чего-то такого, но в этом году всё было иначе.

«Хм... Интересно, Сузуха будет рада?»

Дару, недавно узнавший, что он станет отцом, очень ждал рождественской вечеринки, которую предложила Маюри.

Сузуха, родившаяся в суровые времена, постоянно хмурится, и он хотел, чтобы она насладилась своей первой вечеринкой, как нормальная девушка этой эпохи.

Дару думал, что это поможет им сблизиться.

Что недружелюбная Сузуха, возможно, наконец сбросит с себя свою маску "цун" и станет "дере"... Думая об этом, отец был очень взволнован.

«Прости, что я говорила столько плохого... Это потому, что я люблю тебя, папа. Понимаешь?..»

«Конечно. Иди сюда, я тебя обниму».

«Ах, ты пахнешь, как папа в будущем... Обними меня крепче, пожалуйста».

«Ува!!! Моэ-дочка, ktkr!!!»

— Эй... Папа...

— А?

Дару напрягся, когда внезапно услышал голос сзади.

Обернувшись, он увидел чвою любимую дочь, уперевшую руки в бока.

— Ах, эм, Сузуха?

— ...

— Как ты узнала, что я здесь?

— Я могу предвитеть действия своего отца.

— Эм... Как насчёт перекусить? Тебе вроде нравятся бургеры, а у меня как раз завалялся один.

— Я же говорила тебе не есть такое.

— Я не удержался!

— Что ты тут делаешь?

— А, я...

— Я не уверена, но ты прикасался к машине времени?

— Ух...

Дару резко упал в ноги Сузухи.

— Пожалуйста, прости! Экстремальное преклонение! Или нужно что-то ещё?!..

— Хватит валять дурака!

— Я серьёзно!

— Просто встань! Как будто я на тебя злюсь!

— Но так ведь и есть!

— Нет! Я спокойна.

Сузуха взяла Дару за руку и подняла его на ноги. Конечно, бывшему военному вес Дару ни по чём.

— Не заставляй меня повторять. Тебе нельзя видеть Машину Времени. Что, если произойдёт временной парадокс?

— Да, но...

Дару нервно пытался спорить.

В прошлом у людей нет ни малейшего представления о том, как работает Машина Времени. Неудивительно, что потерявший терпение Дару решил взглянуть на готовый вариант.

— Нян-нян? Что случилось, ня?..

Металлическая дверь, ведущая на крышу, открылась, и до них донёсся яркий, бодрый голос.

Дару повернулся на него, почувствовав облегчение.

— Ах, Фейрис-тан!

— Доброго вечера, Дару-нян♪ И тебе, Сузу-нян♪

— Да. Здравствуй, сестрёнка Руми.

Сузуха, похоже, была немного смущена тем, что её заметили ругающей Дару, но, похоже, Фейрис, шагающая лёгкой походкой. не обраила на это никакого внимания.

— Кто такая сестрёнка Руми, ня? Фейрис — это Фейрис, ня♪

— Сестрёнка Руми — это сестрёнка Руми.

Настоящее имя Фейрис — Акиха Румихо. Поэтому в 2036 году её называли сестрёнкой Руми, но в настоящем она предпочитает, чтобы её называли «Фейрис».

Интересуясь причиной этого, все получают бессмысленный ответ вроде: «Фейрис — это Фейрис, ня♪», и это беспокоит Сузуху.

— Вот, это тебе. У нас осталось нямного.

Она держит коробку с непроданными пирожными из May Queen.

— Ого! Спасибо, Фейрис-тан.

— Стой, папа.

Сузуха встала между Дару и Фейрис.

— Почему?

— Никаких больше ночных перекусов.

— Э?

— Разве один помешает? Думаю, его уставший от исследований мозг нуждается в сахаре, ня.

— Ты права, но уже так поздно...

— Ню-фу-фу?

— Что?..

— Сузу-нян хочет сама их съесть?

— Что?

Щёки Сузухи покрылись румянцем.

— Ах, я не...

— Яблочный пирог, Мон Блан и... клубничное печенье, ня?

— Ух...

— Выглядит аппетитно, ня...

Фейрис открыла коробку и показала содержимое.

Сузуха почуяла сладкий запах сливок и фруктов.

— ...

Её губы были плотно прижаты и двигались, вероятно, из-за выделения слюны.

— Почему бы тебе сейчас не поесть, ня? Может, не стоит беспокоиться об этом, ня?

— Мгху...

— Вот. Давай я накормлю твой милый ротик.

— Сладкое искушение сестрёнки, ktkr! Запретный плод совсем рядом!!!

— Положим в холодильник и съедим завтра...

— Сузуха выдержала!

— Папа, ты слишком шумный.

— Да...

— Ня-ха-ха. Сузу-нян крутая, ня♪

Фейрис закрыла коробку с пирожными и протянула её Сузухе.

— Вот. Держи, Сузу-нян.

— Прости, сестрёнка Руми. Но это ради папа.

— Знаю, ня.

Фейрис сделала кошачье выражение лица и озорно подмигнула. Затем посмотрела на тёмный силуэт спутника позади Сузухи.

— Что с Машиной Времени?

— Ах, да. Мы делаем всё возмжное.

— Сестрёнка Руми? Мы можем оставить её здесь? — спросила Сузуха у Фейрис, осматривая крышу.

Если бы что-то подобное появилось на крыше Radio Kaikan, поднялось бы много шума.

Но этого не произошло исключительно благодаря Фейрис.

Она наследница семьи, имеющей влияние в эом районе и внёсшей большой вклад в развитие Акихабары.

Используя эти связи, она помогает спрятать Машину Времени.

— Да. Фейрис арендовала крышу под предлогом тестирования игры.

— Спасибо, Фейрис-тан.

— Не волнуйтесь, ня. Фейрис всегда вам поможет, дабы спасти четырёх духов этого мира от когтей Бьякхе и его приспешников.

— Да, мы тоже постараемся.

Сузуха прошептала Дару:

— Слушай, я уже давно задумалась... может, это из-за эпохи... но иногда я не могу понять, о чём говорит сестрёнка Руми. Папа, ты понимаешь её?

— Не думай. Чувствуй.

— Теперь понимания ещё меньше.

Сузуха повернула голову.

— Холодня. Фейрис, наверное, пойдёт домой.

— Ах, подожди. Уже поздно, так что я провожу тебя, сестрёнка Руми.

— А? Всё в порядке, ня.

— Мне всё равно в ту же сторону.

Когда Сузуха сказала это, на её лице внезапно отразилось напряжение.

— Хм? Что такое?

— Ш-ш...

Она прислушалась.

Да, она только что услышала слабый звук из-за металлической двери, ведущей к лестнице.

Звук был настолько тихий, что заметила его только специально обученная Сузуха.

Её настороженный взгляд был устремлён в коридор, словно ища кого-то.

— Там кто-то есть.

— А?

— Нас подслушивали.

Она вытащила из кармана пистолет и побежала к двери.

В этот момент раздался звук удаляющейся по лестнице жёсткой военной обуви.

— Быстрее!

Сузуха выпрыгнула на лестничную площадку и побежала вниз, перепрыгивая по три ступеньки.

Но догнать сбежавшего не вышло.

Даже при том, что она прошла нужную подготовку и уверена в силе своих ног.

Наконец добравшись до второго этажа, Сузуха услышала звук громкого двигателя мотоцикла со стороны задней двери.

— Чёрт!

В панике она зацепилась за что-то и упала.

Защищая голову, она ударилась о землю поясницей.

— Гха!

Она быстро встала и выбежала через заднюю дверь.

«Нет!..»

Она увидела задние фары удаляющегося большого мотоцикла.

На нём сидел человек в чёрном как смоль шлеме и мотоциклетном костюме, и он уже был слишком далеко от Сузухи, так что трудно было определить пол человека.

Словно смеясь над Сузухой, мотор громко взревел, и мотоцикл исчез за углом.

— ...

— Ха... Ха... Сузуха! Ха... Ха...

— Ты в порядке, ня?!

Через некоторое время прибежали Дару и Фейрис. Сузуха покачала головой.

Дару замолчал.

— Сузуха, быстрее убери пистолет.

— А...

Она быстро положила пистолет в кобуру и откинула со лба мокрые от пота волосы.

— Кто это был?

— Не знаю... Но это не обычный человек. Он обучен.

— Обучен?

— Что-то было на лестнице?

— Да, если подумать... Там валялась сумка. Она была в слепой зоне. Думаю, он специально её туда положил. И двигатель он завёл именно когда я там пробегала. Он поймал меня.

— То есть, это была ловушка?

— Что-то такое требует специальной подготовки. Иначе это невозможно.

Сузуха снова пристально посмотрела в сторону, где исчез мотоцикл.

— Как сказал Окарин... СЕРН?

— Возможно. Но точно ясно, что кроме нас и дяди Окарина есть люди, знающие о Машине Времени.

Сузуха посмотрела на небо и глубоко вздохнула. У неё выработалась такая привычка.

— Папа, сестрёнка Руми. Пожалуйста, оставьте это в секрете.

— От Окарина?

— Да. Если нынешний дядя Окарин узнает, он может попытаться уничтожить Машину Времени. Ведь это опасно. Так?

— Да, конечно...

— Я обязательно защищу Машину Времени. Я должна провести дядю Окарина ко Вратам Штейна. Это обещание, которое я дала в будущем своим отцу и матери, сестрёнкам Маю и Руми и всем остальным, кто отправил меня сюда...

Последние слова Сузуха прошептала, и они растворились в зимнем небе Акихабары.

Она снова глубоко вздохнула и устремила взгляд в небо.