СЕМНАДЦАТАЯ ГЛАВА 

ВНУТРИ ГАРГАНТЫ 

ДАНГАЙ 

Зараки Кенпачи стоял на созданной им внутри Гарганты платформе из рейши. Сотворенная им опора напоминала обломок скалистой горы, словно подчеркивая его грубое духовное давление, однако все её неровности к тому времени уже успели прикрыться грудой бесчисленных трупов, лежавших под ногами мужчины. 

Все мертвецы были одеты точно так же, как и Зараки. На первый взгляд эти несметные тела, до смерти зарубленные Кенпачи, могли показаться его копиями, однако у них не было глазных повязок, а на лицах присутствовали специфические узоры.  

Теперь же перед ним показался высвободившийся, обернутый лентообразными щупальцами Сьен, державший в своих руках напоминавшую Зараки куколку. Открыв её внутренность, как у матрешки, он вынул оттуда гранулу с написанным на ней названием органа, и попытался раздавить её пальцами, ведь если такую крупинку тщательно размолоть, то можно было разрушить соответствующий ей орган Зараки, но гранула была тверда, как сталь, — вряд ли такую удалось бы раздавить силой пальцев. Измерив степень её твердости осязанием, он подумал было полоснуть по ней, чтобы разрубить, но быстрее тогда было разрубить самого Зараки.  

В общем и целом, изобретенные Заэлем-Апорро техники оказались против Зараки Кенпачи совершенно неэффективны: реяцу мужчины намного превышало ожидаемое, да и запас духовный частиц под боком не в состоянии был обеспечить создание идеальных клонов, а что до внутренних органов — то их зашкаливавшее духовное давление также не давало удаленно их размозжить.  

Конечно же, Кенпачи после битвы с дюжинами двойников, чья сила примерно соответствовала его, не остался невредим, и к увечьям от заклинаний кидо на его плоти прибавились свежие раны от мечей, но даже так Зараки с виду вовсе не казался изнуренным, а напротив предстал перед Сьеном с еще большим реяцу, чем раньше. Впрочем, волнение лик последнего тоже не запятнало. 

— Если данные о том дне, в который ты зарезал Ннойтру в Уэко Мундо, не врут, то клонирование и разрушение внутренностей должны были без проблем сработать...  значит ли это, что мои навыки просто-напросто уступают присущим Заэлю-Апорро?.. 

— Без понятия. Ну так что, закончились наконец твои фокусы? — подначивал Зараки своего противника. Сьен же рассмеялся в лицо жнецу, обладавшему всесокрушающей силой.  

— Был бы на моем месте Заэль-Апорро... он бы уже впал в отчаяние. Не сработай его кунштюки, и он бы затрясся от страха и досады.  

— Чё? А кто это вообще? Мне плевать на тех, кто от такого ссытся. — Радостный и довольный, Сьен ответил на слова Зараки так: 

— Да-да, ты прав. Мне теперь тоже наплевать на Заэля-Апорро и ему подобных. — Отбросив куколку Зараки в сторону, Сьен усмехнулся. — Честно говоря, мне не терпится воочию увидеть твою мощь. Продолжи я в том же духе подражать Заэлю-Апорро, и не смог бы насладиться этим чувством во век. — Затем, хрустнув шеей, он с восторженным выражением лица развел руками. — Спасибо тебе, шинигами... Да, спасибо тебе! — Щупальца Сьена, распространившись подобно рою тонкотканных отрезов, изострились, и кончик каждого из них стал наполняться духовным давлением. — Ведь именно потому, что ты был столь силен, я теперь полностью стал самим собой! — Дюжины окутанных реяцу лезвий теперь были направлены на Зараки. — А теперь я из радости и благодарности отвечу на твой вопрос: с фокусами покончено... — Духовное давление, сконцентрированное на кончиках щупалец, намекало, что он мог в любой момент выстрелит Серо, однако, продолжая и дальше удерживать дюжины этих вспышек без какого-либо намека на стрельбу, он объявил Зараки: — С этого момента не будет больше ни трюков, ни ухищрений... только смертоносная грубая сила. 

— О как... — Осклабившись, Кенпачи расхохотался, одновременно с чем значительно исказилось окружающее пространство того измерения. 

— Скажу прямо, жнец: пусть я пойду по пути грубой силы, но для победы употреблю какое угодно средство. Быть может, тебе, привыкшему сражаться вплотную на мечах, такое придется не по нраву, но ты уж не злись на меня, ладно? 

— Эй, я ведь тоже могу хоть с налёта, хоть со спины тебя зарубить, только бы случай подвернулся. Смысл злиться на приемы, если это бой на смерть? Чушь собачья! И не занимайся такой ерундой, как выклянчивание у меня разрешения.  

— Твоя правда. Прости за бессмысленные речи... — чуть кивнул Сьен и продолжил разговор. Не зная, с чего ему пришло в голову поступить так, но Сьен, полностью освободившись от сковывающего заклятья Заэля-Апорро, наслаждаясь своей свежеприобретенной личностью, в сердечном порыве назвал свое имя: — Меня зовут Сьен Гранц, пусть фамилия моя немного не к месту. 

— Понимаю тебя, приятель: у меня фамилия тоже притянутая, — ответил ему аналогично Зараки, словно представляться посреди смертельного боя было в порядке вещей. — Я капитан Одиннадцатого Отряда... Зараки Кенпачи. 

— Ха-ха... 

— Хах... — Зараки и Сьен, злобно друг на друга уставившись, вновь рассмеялись. Рассмеялись, расхохотались, обозлились... и в тот же миг потрясение охватило внутреннюю среду Гарганты, ибо выпущенное дюжинами щупалец Сьена Гран Рей Серо напрямую столкнулось с занпакто Зараки. А чуть поодаль, находясь в уязвимом для взрывной волны, способной в теории истребить заурядного пустого или жнеца, месте хихикал кто-то третий: 

— Похоже, Кенчику весело! — Ячиру наблюдала за двумя мужчинами в центре, за раз обменивавшимися двумя-тремя ударами. Девочка не сводила глаз со стычки двух ужасающих сил, с которыми бы не совладала и тысяча воинов, улыбаясь так, как улыбалась игравшая в песок в лесу своей деревеньки ребятня. Впрочем, в её родном крае, Кусаджиши, ни леса не было, ни в песок не играли. 

КАРАКУРА 

КИНОГАЯ 

ПУСТЫРЬ НА МЕСТЕ ЗДАНИЯ “СУКАРИ” 

— А не кажется ли вам, что небо словно трясется?..  — ненароком пробормотал Канонджи, на что Исида также ощутил в окружавшем их воздухе нечто ненормальное. Если не брать в расчет буйство солдатов Одиннадцатого Отряда и Арранкаров, чувствовалось так, словно вибрировали сами духовные частицы города. Если уподобить мир листку бумаги, то казалось, словно кто-то бесчинствовал на его обратной стороне. 

— Я надеюсь, никто не собирается телепортировать город, как тогда, при Айзене?.. — Не зная, что причиной подрагивания рейши служила схватка двух мужчин в соседствующей Гарганте, Исида выдвинул предположение, но нужно было действовать, причем быстро. На данный момент лучше было бы, наверное, уговорить Канонджи и Року убраться куда подальше из города; решив так, Исида обернулся, дабы сказать им это, но вдруг в дали поля зрения увидел какое-то движение, а именно несколько приближавшихся к ней с противоположной стороны дороги мотоциклов. Заметив, что к ним на неимоверной скорости неслись предметы Мира Живых, Исида посчитал, что это были лихачи-босодзоку, но когда увидел ездоков, его рассудительность мгновенно сменилась боевой готовностью. — Плохо дело... Сматываемся!  

— В-в чем дело, boy? — Обернулись Канонджи и Рока на крик Исиды, узрев сборище безликих гигаев, оседлавших байки. Каждый из них при себе имел генсейское оружие, а именно — огнестрел, и хотя никто из них не держался за руль, мотоциклы свободно ехали сами по себе. 

— ...! — Зрелище было настолько жутким, что не было на первый взгляд определить, то ли это было дело рук Сьена, то ли того загадочного жнеца. Убедившись, что за разновидность оружия была у них в руках, Исида выпучил глаза от удивления. Несведующий в военных делах, он не знал его официального названия, однако был в курсе, для чего оно предназначалось. — Гранато... мет?! — Не знал и того, для чего тот Арранкар или шинигами так подготовились. Одно лишь ему было ясно: текущая ситуация была крайне опасна, поэтому, встав на заднем сидении машины Канонджи, Исида сорался заняться перехватом приближающуюся ораву мотоциклов.  

— Ты что творишь, boy?! Если не сядешь, тебя снесет! 

— Об этом не переживайте. Лучше ведите машину. — “Да уж. Будь у меня “Серебряный Воробей”, не пришлось бы садиться в автомобиль”. 

— Н-но... 

— Да гоните уже!  

— Есть! Если почувствуешь, что вот-вот упадешь, сразу кличь имя героя, Дона Канонаджи! — Устрашенный резким, озлобленным голосом Исиды, Канонджи вжал педаль газа. Отключив сцепление, он переключил передачу наигранно ловким, но умелым движением руки, разогнав тем самым свою крошку “Жанну д’Арк”.  

Внезапное ускорение отяготило Исиду, но не настолько, чтобы доставить ему проблем, ведь он привык перемещаться на высоких скоростях благодаря хиренкьяку. Пристроив рейши под ступни для стабилизации корпуса, он поместил между пальцами два серебряных цилиндра. Гигай же, мчавшийся в авангарде на байке, выстрелил из гранатомета, что он держал в руках, и к ним полетела, с шумом разрывая воздух, выпущенная граната. 

— Да уклонится кубок на запад! — произнося уникальное для Квинси заклинание, Исида бросил серебряные трубки, и ударная волна, раскинувшаяся вокруг них, отбросила гранату назад, которая, упав посреди того скопища, взрывом разметала нескольких из них. — Немного времени мы выиграли! Заверните скорее за угол, чтобы скрыться с их глаз! 

— ОК, boy! Наслаждайся же моей потрясающей driving technique! — Канонджи все и ехал и ехал на запад, раз за разом заворачивая за угол. Проехав через районы Кимацу и Сакурабаси, а затем приблизившись к Касадзаки, Каноджи спросил сидевшего на заднем кресле Исиду: — Ха-ха-ха, что скажешь, boy? Теперь-то эти таинственные terrorists за нами не угонятся! 

— Будем надеяться... — Исида настороженно оглядывался по сторонам, используя свое духовное чутье, а несколько секунд спустя услышал раздавашийся из угла переулка рев мотора мотоцикла; только он повернул в ту сторону голову, как прозвучал голос Канонджи: 

— Воа?! Плохо дело! Они теперь спереди мчатся, boy! 

— ! — “В клещи берут!” — Убедившись, что несколько мотоциклов приближалось спереди дороги, Исида задумался, какого из них лучше было ликвидировать с помощью гинто, как вдруг по округе пронесся лязг железнодорожного переезда. Всмотревшись, он увидел, что между ними и байками пролегала железная дорога, а лампочка на шлагбауме уже начала мигать.  

— Ладно, положись на меня, boy! У меня есть блестящая идея! 

— Подождите-ка секунду... вы же не... 

— Да-да, именно, boy! — Энергично повернув руль, Канонджи дрифтом развернул кузов автомобиля на 90 градусов направо. — Для героя нет ничего невозможного! — И, улучив момент, когда машина взгромоздится поверх путей, вновь разогнал её, и “Жанна д’Арк”, невероятным образом ускорившись, полетела по рельсам.  

— Ты что творишь? А если приедет поезд? — Исида невольно забыл про вежливость, но Канонджи, не заботясь об этом, выставил большой палец вверх. 

— Не волнуйся! Впереди станция Каракура Хончо! А учитывая, что переезд только что закрылся, большую скорость он не наберет! Успеем увернуться, boy! 

— Вы ведь, надеюсь, не почерпнутыми из фильмов знаниями рассуждаете?! — И тут, действительно, как и говорил Канонджи, он увидел остановившийся на станции поезд. Канондзи крутанул руль, чтобы проскочить мимо него, однако Исида кое-что заметил... — “А разве эта остановившаяся электричка... движется от нас?..” — Взглянув на видневшееся вдалеке табло объявлений при станции, он увидел, как на нем вместе с красным светом возникла строка: “Проходит экспресс”. 

Не успел он вскрикнуть, как экспресс с головокружительной скоростью приблизился к “Жанна д’Арк”.  

— Воа-а-а-а-а?! — громом разнесся вопль Канонджи по станции. Наша несчастная компания обречена была вот-вот врезаться в поезд, вызвав тем самым катастрофу, в которую бы оказались втянуты и находившиеся на перроне люди... 

— Прошу вас, пригнитесь! — Но Рока на долю секунду быстрее успела кое-что предпринять: когда она молча о чем-то взмолилась, окружающее пространство заскрипело, и перед машиной раскрылся вход в Гарганту, и в тот же миг, когда Канонджи с товарищами угодил в неё вместе с “Жанной д’Арк”, проход закрылся, а экспресс проехал дальше, как ни в чем не бывало. 

И вот, оставив шокирующее воспоминание в умах и машиниста, увидевшего, как перед ним возникла и пропала машина, и обывателей, наблюдавших за зрелищем с платформы, троица скрылась из Мира Живых. 

ВНУТРИ ГАРГАНТЫ 

Сколько же времени прошло? Время текло внутри Гарганты не так, как снаружи, поэтому в Генсее, наверное, его прошло совсем немного, однако в Гарганте Зараки Кенпачи и Сьен Гранц “убивали друг друга” уже где-то с час. 

— Ха-ха... Ха-ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха! Как же весело! Как же это весело, Зараки Кенпачи! Разве может быть на белом свете нечто веселее?! — громко расхохотался Сьен, и его обратившееся острым лезвием щупальце воткнулись Зараки в бок, а пока кончик его оставался внутри, Сьен сфокусировал там духовные частицы, произведя выстрел Серо. Однако Кенпачи, харкаясь кровью от прошедшегося по внутренностям взрыва, схватил щупальце и одним лишь нажимом разорвал его в клочья, смеясь и восклицая: 

— Нет конечно! Веселее этого ничего не придумать! — Оба искреннее наслаждались убийством друг друга; впрочем, это еще не значило, что наслаждением они упивались одним и тем же: Зараки был важнее разгоравшийся во время битвы с сильным противником душевный жар, Сьену же — встретиться лицом к лицу и с сильным противником, и со смертью, то есть держать её подле себя. В этой кровавой бойне их наслаждение убийством друг друга, можно сказать, было двумя сторонами одной монеты.  

Оба были покрыты кровью, причем нельзя уже было отличить, чья была своя, а чья чужая, но продолжали ударами все ярче и ярче обагрять один другого. И когда уже казалось, что ручьи крови заполонят Гарганту, в этот же момент кроме Ячиру явилось еще множество посторонних. 

“Вот оно, Сьен!”, “Мы нашли его!”, “Смотри-ка, он с кем-то играет”, “Здорово” — Отверзлась пасть Гарганты, и Сьен понял, что рядом оказались Пикаро. Выстрелив в качестве отвлекающего маневра Балой, он временно отдалился от Кенпачи. 

— Ах, как вовремя, а то я уже хотел вас позвать, — обратился к Пикаро, не сводя глаз с Зараки, окровавленный Арранкар.  

— Что за черт? Я тебе времени на роздых не дам. Нечего его терять. — Подняв меч, Зараки помчался вперед, но Сьен возразил: 

— Ну же, не спеши. Разве ты не хочешь насладиться битвой еще больше?  

— Э? — Получив от Пикаро странный предмет, Сьен возложил его на свою ладонь.  

— Вот с этим... вся рассеянная Заэлем-Апорро информация полностью восстановиться. — То была полупрозрачная сфера, внутри которой подрагивала таинственная субстанция такой же формы, но иного цвета. Разломав её, Сьен поглотил ладонью избыточный массив “данных”, позволив ему распространиться по всему телу, и в это же время незримо для чужих глаз с его глазного яблока стерся выбитый номер “100”, зато, суля беду, выгравировался номер “0”.  

В следующий же момент рейши разлетелись взрывной волной, унеся прочь Пикаро. Не обращая на уносимых вдаль хихикающих Пикаро, Зараки спросил у Сьена: 

— Что за? Я думал, с фокусами покончено.  

— А это и не фокус. Это волшебство, — ответил Сьен на вопрос Зараки, и все его тело наполнилось реяцу, отличным от того, что было совсем недавно. — Позволь спросить... а твоя глазная повязка... она — нечто вроде печати? — Должно быть, он проанализировал куколку или клонов, а за подтверждением предположения обратился к Зараки.  

— О? Ах, да, я же её так и не снял.  

— Так может, снимешь? — Спросил его спокойно окутанный отдававшим смертью духовным давлением Сьен. — Ты же не хочешь, чтобы наше веселье окончилось в одночасье?.. 

— Ха! А ты меня заставь! — Скорее всего, он осознал перемену в реяцу противника. Осклабившись, как бес перед поживой, Зараки отпихнулся ногой от подпоры, но за его спиной объявился Сьен.  — ! — “Шустрый ведь...” — Похоже, Сьен применил сонидо, чтобы подобраться сзади, но Кенпачи, все еще глядя вперед, замахнулся мечом за спину, при этом рука запрокинулась под таким углом, будто мужчина вывихнул сустав, однако удар ни на йоту не умалился в смертоносной силе.  

Сьен, впрочем, и не думал уклоняться. Раздался дзынь, и кожа Арранкара отразила удар острия занпакто, потому как усиленное иерро полностью приняло на себя лезвие Кенпачи, и тотчас несметные щупальца взметнулись к его голове, срывая с кончиков его иглистых волос такие же несметные колокольчики. 

— А эти колокольчики... они тоже для того, чтобы фору врагам послабее давать во время боя? — Озвучив свои мысли, словно он видел недруга насквозь, Сьен, сжав, раздавил все из них. — Радуйся же: против меня тебе гандикапы не нужны. — Недолго помолчав, Зараки чуть усмехнулся и положил руку на свою повязку. 

— Да, не наглазником единым... а вот о колокольчиках я до сих пор не вспоминал. Слишком было весело... 

— Похоже на то.  

— Если так хочешь, я ее сниму, но... у меня к тебе одна просьба будет. — Тогда Зараки, оторвав, отбросил повязку прочь. — Не сдохни раньше времени! — И грянул взрыв, мощь которого была, воистину, как у магмы. И это духовное давление, словно энергия грандиозного вулканического взрыва уместилась в одном-единственном человеке, потрясло все тело Сьена: недавно полученные в бою раны снова открылись, и ему даже померещилось, что в тех местах, где удар взяло на себя иерро, показались новые шрамы.  

— Потрясающе... — Сьен восторгался колоссальным реяцу, чем сделал себя идеально уязвимым для Зараки: сверкнула серебряная вспышка, и в тот же миг пространство окрасилось красным, ибо занпакто Зараки, глубоко прорезав тело Арранкара, поранил его от левого плеча до правого бедра. Но и тогда Сьен продолжал смеяться.  — “Так я и знал, так и знал! Все совсем не так, как гласила записанная Духовными Жучками информация! Да тот ли это Зараки Кенпачи, что бился с Ннойтрой?! А впрочем... мне уже не важно!” — С, можно сказать, блаженным выражением лица взирал он на хлеставшую из тела кровь, воздавая хвалу: — Ты превосходен, жнец! Превосходен! С такою силой ты бы и порчу Баррагана смог рассечь, и внутренностям твоим не повредил бы клык Старрка! — Раскинув руки, он взглянул на затянутое черным вихрем духовным частиц небо. — Прими же вновь мое благодарение, ибо пусть я недавно появился на свет, но ты уже придал моей жизни смысл! 

— А? Что ты несешь? 

— Что несу? Ну, это же очевидно... — Отвечая на вопрос врага, Сьен остановился. — Я имел в виду, а не разделить ли нам смерть еще великолепнее?! — Энергично рванув всем телом вперед, он выпустил в ответ свои неисчислимые, окутанные духовными частицами щупальца, наносивших бесконечную череду рубящих ударов и Серо.  Зараки же, не заботясь о наносимых себе увечьях, схлестнулся с ними напрямую и прорезался сквозь тело неприятеля.  

Отсечены были щупальца Сьена, содрана плоть Зараки, а они все продолжали ранить друг друга, обмениваясь ударами, которые бы уничтожили рядовых шинигами и Пустых и даже для офицеров могли оказаться фатальными, отчего непрестанно сотрясалось пространство Гарганты. Пикаро же тем времени с завистью наблюдали, как эти двое гробили друг друга.

“Сьену, похоже, весело”, “А почему бы и нам не присоединиться?”, “Так ведь за нами та девочка с розовыми волосами наблюдает” — пока товарищи бормотали друг с другом о том о сем, внезапно подала голос “Пикаро-с-косичками”, недавно имевшая стычку с Азаширо перед сенкаймоном. Похоже, она нашла Року и решила присоединиться к этой группе. 

“Эй, нам нельзя мешать этому Колючковолосому Дяде. Если не будем путаться под ногами, вон та девочка потом с нами поиграет”, “Правда?”, “То есть, нам так и дальше смотреть?”, “Скукотища”, “Может, вернемся к остальным?”, “О, точно. С нами же еще играл тот длинноволосый жнец. Его, если помните, Азаширо звали!”, “Правда?”, “А в резню он с вами играл?”, “А в поджоги играл?”, “Мне аж завидно!” — ведя бессмысленную беседу, Пикао вдруг заметили, как по небу Гарганты пролетал какой-то черный предмет, и в прыжке схватили его. — “Это еще что?” — Присмотревшись, они увидели, что это был ранее сорванный жнецом наглазник, на задней стороне которого находилось множество ртов, постоянно поедающих окружающие рейши.  

— Фу, гадость какая! — Мальчик бросил её прочим Пикаро, и началась игра в пятнашки, во время которой они перебрасывали друг другу повязку, как вдруг разом остановились, потому как со дна Гарганты до Пикаро сквозь вихрь спиритонов дотянулись схватившие их щупальца. — “Что?”, “Что это?!”, “А, это же покров Сьена!” — Осознав истинную природу этих щупальцев, Пикаро обратили внимание на Сьена, обменивавшегося со жнецом могучими ударами. Отбиваясь, Сьен вдруг одарил их жестокой улыбкой, и в тот же миг Пикаро почувствовали, как силы покидают их. К тому времени, как они поняли, что это Сьен высасывал из них рейши, было слишком поздно: не успели Пикаро, как обычно, пискнуть от радости, а их сознание уже кануло во тьму. 

— Прошу прощения... но если я продолжу использовать эту силу, составляющие меня рейши скоро исчерпаются, — пробормотал себе под нос Сьен и продолжил поединок с Зараки. Ничего, что у этих Пикаро убыло реяцу: другие потом его быстро восполнят им. Неспеша поглощая реяцу из доли от сотни Арранкаров, Сьен более не заботился об этих ребятках. — Ну, давай же, Зараки Кенпачи, давай убьем друг друга с еще большим шиком! — Прекратив переживать об истощении собственного реяцу, Сьен еще значительнее ускорил свои выпады. 

— Да не базарь мне об этом. Заткнись лучше и наслаждайся! — В то же время он чувствовал, что и сила ударов Зараки возрастала. — “Любопытно...” — Решив, должно быть, что слова излишни, Сьен далее не проронил ни одного, пожертвовав всего себя смертельному поединку с Зараки и приложив все силы к их упоительной битве. Прошлое, настоящее, даже будущее — в его уме воскресли воспоминания Заэля-Апорро и Иильфордта Гранц. Воскресло зловоние смерти, разносившееся по бранному полю и лаборатории. Какой же из братьев своим влиянием так будоражил его эмоции, старший или младший? Сьен размышлял, проистекало ли это блаженство из его земной жизни, или из позднего существования в облике Пустого, но, вдохнув наполнявший воздух посреди него и Зараки запах погибели, быстро потерял интерес к данному вопросу. 

Теперь им движило лишь одно — безумное желание насладиться даже собственной кончиной. Применяя силу, терпя её в ответ, он вглядывался в пропасть смерти меж полем боя и кладбищем. Аспект смерти, коим он управлял, был “безумием”, пусть и другого качества, нежели у Заэля-Апорро. В безумии он родился, в безумии же погибал, утягивая за собой и врагов, и друзей. 

ВОСТОК ГОРОДА КАРАКУРЫ 

— Кушать! Кушать! Ам-ням-ням-ням! — прокричал один из Пикаро, шарообразный, причудливый Арранкар, и остальные прекратили участвовать в сваре. 

— Эй, в чем дело?! — Пронзив голову управляемого Азаширо гигая своим Хозукимару, Иккаку заметил, что с Пикаро было что-то не так. Тело его было усеяно дырами от пуль, он был так тяжело ранен, что сам удивлялся, как еще мог стоять и ходить, однако от самой битвы уставшим не казался. 

Возможно, причиной была гордость Одиннадцатого Отряда, но даже в массовой потасовке никто не пытался ранить врага со спины, пока с ним сражался другой. Азаширо, с другой стороны, подобной гордостью не отличался, и пока один играл роль приманки, другие, окружив, умело обстреливали его противника. 

— Иккаку, у нас нет времени злиться на их детские капризы. — Услышав слова Юмичики, Иккаку осмотрелся кругом и увидел, что картина сражения кардинально поменялась: гигаи, для которых ранее главной целью были Пикаро, теперь взяли на мушку одних шинигами. 

— Спорить не буду... — Подправив стойку с Хозукимару, Мадараме Иккаку, на чьей голове все так же пухли вены, расплылся в улыбке, похожей на улыбку его капитана, Зараки. — Выходит, ты решил взяться за всех, кто тебя бесит, старина Азаширо? 

КАРАКУРА 

В НЕБЕ НАД МИНАМИКАВАСЭ 

Азаширо Кенпачи услышал, что сказал Иккаку, но отвечать не стал.  

“Так она сбежала в Гарганту... Досадно” — вот и все, что он пробормотал, медленно сливаясь с воздухом. Средствами же для открытия Гарганты сам он не располагал. Быть может, стащив приборы из Департамента Технологического Развития или Магазинчика Урахары, он бы преуспел, но без помощи кого-то, кто бы прочел стабилизирующее пространство кидо, она бы в скором времени захлопнулась. А если бы сообщение полностью прервалось, то сознание Азаширо принудительно бы утянуло туда, где общее количество рейши было наибольшим, тогда как на изолированной стороне сила “слияния” аннулировалась бы. Что еще важнее, в момент открытия Гарганты о его передвижении догадается расположенный внутри Сейрейтея наблюдательный пункт: именно поэтому данный способ не был включен в совокупность вариантов бегства со Двора Чистых Душ.  

“Надо было мне научиться искусству отверзать Гарганту собственными силами, раз до такого дошло. — Он мог открыть проход в Дангай, но Гарганта была особым, используемым исключительно Пустыми измерением, и раз она туда сбежала, он не мог ничего с этим поделать. — И все-таки... Этот Дон Канонджи или как там его... Что это за никчемный, действующий заодно с той девушкой-Пустым щеголь? Его духовная сила, судя по всему, превышает ту, что у среднестатистического человека, но он не похож на жнеца душ, квинси или подчинителя, как тот бывший временный шинигами. — Впрочем, сила эта была несущественна, посему Азаширо решил, что волноваться из-за неё не стоило. — Что ж, тогда я просто расширю охват моего “слияния”, пока есть возможность. — Однажды слившись, он мог удаленно управлять теми же байками или гигаями, но для первичного объединения необходимо было до некоторой степени приблизиться к чему-либо, и чем дальше расширялся диапазон слияния Урозакуро, тем дальше расширялся диапазон её возраставшей силы, поэтому Азаширо сосредоточился на объединении Урозакуро с воздухом. — Как и ожидалось, впрочем, на это потребуется время. По сравнению с Обществом Душ, состоящим из одних лишь рейши, слияния с киши, похоже, более трудозатратно. — Ощущая разницу между материями Общества Душ и Мира Живых, Азаширо, взяв себя в руки, продолжил распространять свою силу. 

Но вдруг он где-то на задворках своего сознания почувствовал странное движение. Оказалось, что покинувшие потасовку Пикаро теперь собирались на небе. Будучи уверенным, что они намеревались удрать в Уэко Мундо, Азаширо следил за их загадочными маневрами, но тут одна за другой начали открываться Гарганты, и теперь стеклось уже с сотню детишек, покрывших почти половину неба Каракуры. 

Азаширо походел... При он человеческую форму, и этот холодок, оросивший его спину потом, превратился бы в сигнал тревоги, потрясший бы само сознание. “Сейчас я заклинанием... спалю этих пострелов дотла” — решил он, но к тому времени было уже поздно. 

В НЕБЕ НАД КАРАКУРОЙ 

“Нескольких не хватает”, “Они там же, где и Сьен. Малютки, похоже, жутко проголодались”, “Они, должно быть, долго играли...”, “Кстати, во всем городе именно здесь небо насыщенней всего духовными частицами”, “А почему оно? Обычно это храмы и святилища” — С аномальной скорость сюда слетелось около сотни Пикаро, и с такой же скоростью они рассеялись по каракурскому небосводу. Вот только они не знали, что “насыщенной духовными частицами” была именно та часть, с которой слился Азаширо. — “Но не лучше ли него будут те дяди-жнецы?”, “Нет-нет, нельзя ломать игрушки!”, “Э?”, “Но я точно знаю, что шинигами вкуснее” — между ними вот-вот разгорелся бы спор, но дитя-Арранкар в очках промямлила: “Я... я не хочу есть этих людей...”, “Почему же?”, “Потому что некоторые из них... меня защитили...” — Пикаро, на которой был фрагмент маски в форме очков, точно помнила, как после исцеления пронзенного жнецом горла со всех сторон посыпались удары колоссальной силы, но несколько других шинигами, встав перед ней, приняли на себя шквалы огней и молний. Быть может, этот результат был простым совпадением, но он, во всяком случае, сведением запечатлелся в уме Пикаро.  

Пикаро, вообще-то, будучи такими, какие есть, жнецов душ врагами не считали, поскольку, согласно собственным стандартам, делили мир лишь на “хороших людей” и “нехороших”.  

“Хм, выходит, они — “хорошие””, “Значит, не будем их есть”, “Они того не заслужили”, “Надеюсь, Нелл тоже жива”, “Так тебе нравится Нелл?!”, “Н-нет!”, “Стесняшка”, “В-р-р-р-р-р” — Разводя эти ребячьи разговоры, Пикаро оцепили снаружи зону плотного духовного давления. Находясь в недосягаемой для лезвия Азаширо позиции, они окружили непосредственно слившийся с ним воздух, пробудив еще одну обладаемую силу.  

Они стали обмениваться неслышимым для постороннего уха звуком, пропуская насыщенные духовным давлением голоса через центр. Там они, наслаиваясь, гасили друг друга, создавая при этом “нечто” высокой плотности, и когда это “нечто” уже готово было обрести форму, дети, словно ставя точку, издали богатый особенно сильным реяцу голос по направлению к еще не образовавшемуся “нечто”, с чем он вступил в резонанс. 

“ЧУЧЕРИЯ!” 

В этот же момент воздушные потоки полностью остановились в окруженном ими пространстве и, спустя мгновение, в центре сформировалась черная сфера.  Кромешно-темная, не отражавшая света, она могла быть названа черной дырой. С невообразимой силой начав вращаться, она засасывала внутрь себя всевозможные рейши. Будь рядом блуждающий призрак или Пустой, их реяцу целиком затянулось бы в неё, и они бы сгинули. С другой стороны, за пределами оцепленной Пикаро зоны ничего не изменилось, и дух покоя наполнял собой воздух. 

Выстроившись, как заградительная линия, они разобщили Мир Живых, поглощая его внутреннюю часть. Они словно вырезали из пространства любую форму, какую пожелали, подобно ребенку, ножницами мастерившему поделки из бумаги.  

ОБЩЕСТВО ДУШ 

Просматривая поступавшие из Мира Живых сведения, Куроцучи Маюри скучающим тоном пробормотал: 

— Как я и предполагал. Похоже, отдавать этому рою Арранкаров предпочтение в исследованиях нам не придется. 

— О, так они поглощают духовные частицы, да? — Маюри сухо ответил Акону и его коллегам, с интересом просматривавшим видео. 

— Ну, логично же, что если они умеют передавать рейши, то и красть их умеют. Было и среди занпакто Общества Душ несколько примеров поглотителей, включая Аразоме Шигуре. — Сказав это, Куроцучи Маюри взглянул на еще один материал и скривил уголки губ. — А вот теперь давайте внимательно понаблюдаем, что станет с этим Азаширо Кенпачи после того, как им “заморили червячка”.  

В тот миг, когда в небе над Каракурой посредине детей-Арранкаров появилась черная сфера, “холодок” Азаширо предстал перед его глазами сущей правдой. — “Каким же я был неосторожным... Даже подумать не мог, что эти малявки на такое способны...” — Это была одна из “расплат” за силу Урозакуро. Если по Азаширо нанести урон атакой такого типа, который принудительно поглощал слитые с ним рейши, то для него она была бы в десятки раз болезненней, чем удар обычного человека, вплоть до растления всей его души. Беспокоясь именно об этой расплате, Азаширо заранее умыкнул у Юмичики “Рурииро Куджаку”, но факт его столкновения с новой способностью поглощающего типа был ничем иным, как результатом собственных самоуверенности и небрежности.  

Азаширо, однако, сожалеть было некогда. Раздался треск, и белый свет его застила тьма. Как рвутся ниточки у марионетки, так и сознание Азаширо в одночасье затащило в глубины мрака.