***

— Дон Канонджи ищет встречи с Ичиго. — Переживания Урью. — Знакомство с Череполикой Девой.

***

ПОЛДНЯ СПУСТЯ

УТРОМ

ГОРОД КАРАКУРА

— Мне очень жаль, господин Дон Канонджи, но братика сегодня нет дома: он на подработке у госпожи Унагии. — Услышав это от девочки, он театрально схватил её за плечи, воскликнув:

— Что?! —Дон Канонджи встречал свежее утро в Каракуре, его втором родном городе. Он планировал незамедлительно выдвинуться на поиски Череполикой Девы вместе с его “первым учеником”, Куросаки Ичиго, но не успел даже узнать, что парень утратил силы синигами, как уже сел в лужу, не застав его по месту жительства. Раз волны духовного давления Ичиго не ощущались, значит, его и вправду не было дома, однако и до этого Дон Канонджи не мог уловить и намека на его нахождение в городе.

 “А-а, вот оно что: моей “первый ученик” дорос до того, что может теперь скрывать свое присутствие” — убедившись в этом, Канонджи спросил Юдзу еще об одном человеке:

— Слушай, а где твой отец?

— Ой, к сожалению, он сегодня отправился на конференцию педиатров.

— Ясно… Ну, тогда, я бы хотел услышать твое мнение насчет того, хорошо ли coordinate мой новый костюм. — Как и всегда, он был одет в щеголеватый прикид. Куросаки Юдзу, сверкая глазками, кивнула.

— Я думаю, просто потрясающе!

— Ха-ха! Ну, спасибо тебе, girl. Хм, раз уж я получил одобрение от моей cute fan, пора мне возвращаться к сегодняшним планам.

— Простите, я договорилась с подругой, что помогу им подготовиться к торжественной линейке, но если дело ваше срочное, то я готова пособить… — Канонджи резко прервал её:

— No! Don’t worry! Не так уж и много в жизни turning points, так что посвяти-ка себя лучше встрече с товарищем, раз обещала.

ДЕСЯТЬ МИНУТ СПУСТЯ

ОКОЛО МАГАЗИНЧИКА УРАХАРЫ

У Дона Канонджи было тайное альтер-эго. Под маской Каракура Золотого он служил главнокомандующим созданного им же отряда по борьбе с Пустыми, названного “Защитники Каракуры”. Однако его участники, за исключением Канонджи, сплошь были подростками, поэтому со стороны казалось, что они всего лишь дурачились. Тем не менее, некоторые из его членов обладали нечеловеческими атлетическими умениями, а также могли очищать Пустых, используя особые инструменты с дзампакто-подобными свойствами. Канонджи, наведавшись к ним, предложил им ко всему прочему вступить в “Команду Поиска Череполикой Девы”, но…

— Извините, но я сегодня приглядываю за магазином…

— Хочешь жаловаться — все претензии к его владельцу, который назначил нас дежурными. Эй, слушай, а не пора ли тебе отдать титул Золотого мне? — Канондзи горько фыркнул в ответ Цумугие Уруру и Ханакари Джинте, иждивенцам (?) при Магазинчике Урахары.

— Ну, что ж… ничего не попишешь. Присмотр за магазином, как и защита дома, — важная работа, поэтому, как вечно сияющий Karakura Gold the Eternal, я не смею ей мешать.  — Если бы действительно потребовалось бороться с кем-либо, их помощь была бы необходима, но Канонджи, как и в случае с Юдзу, быстро отстал от них. Для него критерием, более важным, чем способность сражаться, был возраст.

— Эй, ты, Золотой Паршивец, ты так просто взял и отверг моё предложение?! Ух, я тебя!...

— Джинта, мальчик мой, нельзя так злобно глазеть на гостей. — Как только мускулистый продавец зажал его в фейслок, у парня побагровело лицо и он заухал: «Цу.. ка... кха-ха-а… угу-гу!». — Спровадив взглядом утаскиваемого мальца, Дон Канонджи искренне высказался о впечатлении, которое на него произвел тот кряжистый лавочник:

— Вот так fantastic стрижка! В какую парикмахерскую он ходил?.. — Проникнувшись к нему какой-то странной симпатией, Дон Канонджи все же покинул магазин, поскольку обстановка для разговоров была неподходящей. 

НЕСКОЛЬКО МИНУТ СПУСТЯ

ДОРОГА

 Не сумев созвать Защитников Каракуры, Дон Канонджи в одиночестве колесил по городу.

— Не хочется мне отвлекать кого-либо от arbeit [1], но… я бы все же хотел увидеться с Ичиго, my первым учеником. — Канонджи на всякий пожарный получил от Юдзу телефонный номер той самой “Унагии”, но прибыть на место работы не решался, поскольку считал её однозначной понятию гордости и не хотел, чтобы на её пути вставал его эгоизм. Тем не менее, он все еще размышлял, как бы повстречаться с Ичиго. — Я ведь, в конце концов, почти два года его не видел. Как я могу звать себя учителем, если не слежу за развитием моих воспитанников? Нет уж! Если boys питают амбиции, то и нам, их наставникам, надлежит быть ambitious! — скандировал он чудной монолог, пока вел “Жанну д’Арк”, его новый автомобиль. Не зная о том, что Ичиго лишился всех сил синигами, он ни капли ни волновался, ни колебался насчет встречи с Куросаки тет-а-тет. — И все же, работа в ресторане, где подают угрей, дорогого стоит. Говорят, надо три года насаживать на шампуры, восемь лет разделывать и всю жизнь стоять у гриля, а он, наверное, пока простой курьер. Погоди-ка… Точно! Если закажу блюдо на дом, то парень наверняка его доставит! А если так, то я и с Ичиго увижусь, и работе его не помешаю! И ресторану прибыль, и мне приятно! — воскликнул он воодушевленно, остановив машину у ближайшей парковки и вытащив сотовый.

 [2] нем. Arbeit — работа

Набрав номер “Унагии”, услышанный от Юдзу, на своем телефоне, также аляповато украшенном, как и его наряд. 

— Алло, да, это Унагия! — Услышав это от поднявшей трубку женщины, он уверенно озвучил своё пожелание:

— Хм, я бы хотел заказать угрей! Very-very special на двоих! — Он планировал угостить Ичиго привезенным для него же блюдом, чтобы продемонстрировать свою заботу, но…

— А? Вы о чем вообще?! Я Унагия, но угрей не продаю! — накричав на Дона, она бросила трубку.

— Стоп… что?... — вытаращил глаза Канонджи: это уже было ни в какие ворота. “Унагия”, в котором подрабатывал Куросаки Ичиго, было вовсе не рестораном, а агентством по различным поручениям, а звался он так в честь его владелицы; именно этот факт, о котором не знал медиум, и сбил его с толку. В конец запутанный Канонджи взвыл, да еще с таким лицом, будто ему вдарили по пальцам ног. — Хм… Ерунда какая-то. Назвали точку “Унагией”, а угрей не подают. И что же? Может, вокруг меня исказилось пространство и время, и Мисаомару теперь in parallel world? Или я не заметил, как вовлекся в какое-то грандиозное происшествие? Не замешаны ли в этом spirits в масках-черепах, что блуждают по городу? — Прошлым вечером Канонджи оказался вовлечен в один “инцидент”, во время которого заключил странное пари с детишками-Арранкарами и теперь чувствовал приближение неумолимой беды, хотя текущая ситуация никоим образом его не касалась. — Ясно… нет, я не собираюсь сидеть сложа руки! Похоже, мне нужно разыскать ту череполикую lady как можно скорее! Аргх! — Вскрикнув, как перед прыжком, он ударил по газам, заставив свое чутье работать на полную катушку.

 Он не был хорош в сражении. По сравнению с Ичиго и синигами-капитанами, его можно было назвать бессильным, и только. Кидо он, естественно, использовать не мог и многогранным искусством квинси не владел. Впрочем, кое-что в Канонджи ставило его на порядок выше среднестатистических жнецов и монахов-уничтожителей. Однажды, когда Исида Урью впервые бросил вызов Куросаки Ичиго, он использовал “приманку” для Пустых, и Канонджи тут же почувствовал, как в Каракуре собралось их бесчисленное сборище. Ощущение это было таким слабым, что его можно было счесть за игру воображение, но проблема-то вся была в том, где он тогда находился.

 В тот момент Канонджи вовсю готовился к съемкам в Йокогаме, которая лежала далеким-далеко от находящейся поблизости Токио Каракуры. Тогда он на расстоянии тридцати километров явственно почувствовал массовое скопление Пустых. Чувство было схоже с тем, что испытывал Ичиго, когда улавливал изменения в духовном давлении его союзников, бившихся неподалеку. Но это еще не все. На самом деле, его проводимый на камеру экзорцизм был ничуть не постановочным: во время съемок Канонджи большую часть времени разъезжал на студийном автобусе или другого вида транспорте, разыскивая блуждающих духов. До встречи с Ичиго Канонджи, сам того не ведая, он способствовал превращению духов в Пустых, но теперь, переменив метод, старался уговорить их избавиться от привязанностей.

Зрители и телевизионщики удивленно качали головами всякий раз, когда Канонджи внезапно менял направление, но его “способность ощущать духов” с тех пор нисколько не изменилась, так что программа могла идти, как и раньше. Он намеревался искать Череполикую Деву уже в полдень, будучи в студийном автобусе, но решил сдвинуть график и отправиться на её поиски самостоятельно.

— Я-то хотел дать им handicap до полудня, но раз пространство и время искривились, то не оставлю этим spirit children ни единого шанса! Они плохо кончат! — Разъезжая по городу на своей любимой машине, Канонджи и не подозревал ни о том, что детям действительно грозила беда, ни о том, что его действия ввергнут его еще глубже в пучину катастроф.

ГОРОД КАРАКУРА

РАЙОН МАШИБА

ШВЕЙНЫЙ МАГАЗИН “ПОДСОЛНУХ”

 “Подсолнух” — это многими обожаемый круглосуточно работающий портновский магазин, предлагающий широкий ассортимент инструментов для кройки и шитья по доступным ценам всем: от местных домохозяек до иногородних любителей чего-нибудь пошить. Выходившие из магазина люди тепло улыбались, каждый думая о том, что они скроят своим родственникам и близким при помощи купленных швейных инструментов. Однако один суровый парень, использовавший таксофон около магазина, выбивался из общей атмосферы. Этого юношу, чей острый взгляд был скрыт за линзами очков, звали Исида Урью.

— Да, прошлой ночью я почувствовал присутствие Арранкаров, но когда примчался к тому месту, они уже исчезли… Нет, их рейацу отличалось от присущего той девушке-Арранкару. Судя по шлейфу, исчезли они обычным путем: думаю, благодаря Гарганте. — Исида, продолжавший, как последыш уникального народа “Квинси”, имевшего силу уничтожать злых духов, охотиться на Пустых, похоже, ощутил прибытие детишек-Арранкаров. — Нет, Куросаки об этом лучше не говорить: он от этого еще больше забеспокоится. Что? А, нет, Садо я тоже не видел: в последнее время он нередко покидает город. Пока что предоставь мне со всем разобраться, а сама, Иноуэ, отправься с Арисавой на весенний турнир и поддержи её, чтобы и она не попала в переделку с Арранкарами. Хоть состязание и будет в другом городе, это еще не значит, что нападений вовсе не случится. — Его собеседником на другом конце провода, вероятно, была Иноуэ Орихиме, с которой он разговаривал мягче, нежели с Куросаки Ичиго и прочими одноклассниками, хотя и более нервно, чем обычно, поскольку прошлым вечером почувствовал прибытие Арранкаров. — Если в том городе что-то стрясется, обязательно звони в Магазинчик Урахары. Ты меня этим очень выручишь, потому что господин Урахара тогда свяжется и со мной.

 Исида переживал о том, что случилось в тот поздний час, поэтому и набрал Иноуэ, но оказалось, что Орихиме планировала на время выехать из города, чтобы поддержать Тацуки Арисаву в её каратэ-клубе. Судя по всему, она тоже уловила их присутствие, поэтому уже надумывала остаться в Каракуре, но, видимо, решила поступить согласно поручению Исиды насчет защиты Тацуки. Он знал, что Урахара Киске часто не бывал на посту, но Цукабиши Тессай, помощник владельца лавки, почти всегда находился в ней, поэтому даже если бы его начальник и отсутствовал, он бы не спустил обращение Иноуэ на тормоза. 

Еще немного поболтав, Урью повесил трубку и сконцентрировался на городе. Рейацу Арранкаров, которое он почувствовал тем вечером, теперь не ощущалось вообще. Тем не менее, он решил не сбавлять осторожность. Одной из причин было то, что тайна некой девушке в маске-черепе, которую периодически наблюдали в течение года, пока что не была разгадана. Несколько раз Исида улавливал её присутствие, но как только прибывал на место обнаружения, не заставал там никого, кроме, от случая к случаю, шумящего синигами с афро-прической.

 До Куросаки Ичиго, должно быть, тоже доходили слухи о череполиком призраке, появляющимся в городе, однако он никогда о ней не заикался, а Исида, Орихиме и Чад тоже не поднимали в разговорах с ним эту тему. — “Чертов Куросаки как обычно в своем репертуаре. Думает, если прикинется безразличным, то сможет избавиться от навязчивой душевной тоски?” — Исида вовсе не насмехался над ним: напротив, он злился сам на себя, потому что ничем не мог ему помочь. Он ведь однажды и сам лишился духовной силы.

 Хоть впоследствии юноша и смог восстановить её с отцовской помощью, но подобный метод, судя по всему, не работал на синигами. Поскольку Урью на своей шкуре испытал, какого это, лишиться сил, он не мог не грызть себя, что при нынешнем положении дел был способен лишь сражаться вместо Ичиго. Размышляя об этом, Исида направился в магазин, но… вдруг заметил, что в нем висел плакат, объявлявший о публичной съемке телешоу с заголовком “Дон Канонджи наступает!”

 От Ичиго и Иноуэ Урью слышал, что он и вправду обладал способностью видеть духов и присутствовал в Каракуре во время решающей схватки с Айзеном, но напрямую с Канонджи никогда не контактировал, видев его лишь во время съемок для общественного телевидения. Насколько Исида мог судить по увиденному на открытой записи, этот человек — экстрасенс, не являвшийся ни синигами, ни квинси — действительно был способен видеть призраков, только вот экзорцизм проводил в корне неверным способом. 

 Уставившись на плакат с изображением того самого Дона Канонджи, одетого в невероятно броский наряд, Урью тихо пробормотал себе под нос: “Вкус в одежде у него хорош… да только цвета совсем не сочетаются друг с другом. Ему следовало бы остановиться на холодной гамме”.

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

 Если уж забегать вперед, то следует сказать, что в конце концов Дон Канонджи выиграл состязание с детишками-Арранкарами. Пока свыше сотни ребят “играли” в Обществе Душ, ему удалось, пусть и с большим трудом, добраться до Череполикой Девы. 

 После звонка в “Унагию” Дон Канонджи облазил вдоль и поперек каждый закоулок Каракуры. Начав с Мицумии, где располагался Магазинчик Урахары, он кругами объездил каждый район, каждый квартал, исследуя их: Гакуэн, Юмисаву, Китакавасэ, Каракурахон, Минамикавасэ, Касазаки, Сакурабаси, Комацу, Киногаю, Масибу, и наконец дошел до Цубакидайя. И вот, добравшись из Масибы до Цубакидайя, что в центре города, Канонджи почувствовал странное ощущение.

Пока Дон ехал в машине, ему показалось, что к его телу что-то прилипло. Чувствовалось, как если бы кожи коснулась повисшая в воздухе нить паутинки, но даже едя в кабриолете по вымощенной асфальтом дороге, сложно было поверить, что ты раз за разом угождаешь в хитросплетения. Желая удостовериться, он осмотрел салон автомобиля, пока стоял на светофоре, но никаких членистоногих не обнаружил. Можно было списать все на воображение, но чувство это все продолжало и продолжало облеплять Канонджи, пока инстинкты не подкинули его рассудку одно предположение: возможно, в ощущении прикосновения к телу этих нитей крылось нечто потустороннее.

А если они составляли единую паутину… то центр её, должно быть, находился в районе Цубакидай. Там-то и засел ткавший её паук. Его истинную личность, впрочем, Канонджи из-за нехватки знаний раскрыть был не в состоянии. Он мог быть как Пустым, так и совершенно отличным существом. Но одно было ясно наверняка: “духовные нити” растянулись вдоль достаточно обширной внутригородской территории. А если они могли принести вред жителям Каракуры, их ни в коем случае нельзя было игнорировать. У Канонджи, называвшего себя героем и пытавшегося оставаться таковым, не было иного выбора, кроме как притвориться, что никакого жуткого чувства он не испытывал.

 И вот, Дон приехал. Расстояние между нитями все сокращалось, и он наконец достиг мнимого центра паутины. Припарковавшись недалеко от этого места, он пробормотал себе под нос, пока по его щекам струился холодный пот: “Хм… еще один неожиданный поворот…”

 Место это было ему знакомо. То было заброшенное здание, где он одновременно столкнулся и с незабываемыми сожалениями, и с беспредельной радостью. Запустелая больница, в которой проходили предыдущие съемки. Там он узнал, что совершил непоправимую ошибку, и там же встретил своих соратников, которые до сих пор называли его героем. Взглянув на неё, Канонджи ощутил прохладу на щеках от стекающего пота.

 “Совпадение ли это, или же dangerous beauty пытается загнать меня в угол, устроив мне здесь trap? Ладно, неважно, какой меня ждет исход, — от судьбы не убежишь!” — Канонджи толкнул полный решительности монолог, но не было в округе никого, кто бы восхитился им или хотя бы хихикнул над его смехотворным видом, — лишь леденящий ветер, какого обычно не бывает ранней весной, трепал его. Вывеску “Больница Мацакура” убрали, и теперь у этих железобетонных руин не осталось даже названия. “Нити”, как лучи распространившиеся по всему город, несомненно сосредотачивались именно в этих развалинах, — вот к какому выводу, слушая чутьё, пришел Дон Канонджи.

 Во время съемок здесь была куча народу, как на фестивале, а теперь не видать было никого, кроме самого Дона Канонджи и абандона, сквозь который проходил ветер, издавая жуткие, похожие на крики звуки. Услышав голос, звучащий так, словно плакала сама заброшка, Канонджи, набравшись смелости, перелез через ворота и вошел в больницу.  Ничего в ней тех пор не изменилось. Конечно, днем и ночью она оставляла разные впечатления, но разрушенный Пустым вход, и оставленные тут и там следы его когтей пребывали неизменными её чертами.

 Хотя нитей не было видно, можно было предположить, что точкой их сбора служила крыша. Канонджи все шагал и шагал вперед, сжимая в руках свою любимую трость, и вот, увидев дверь, ведущую на крышу, ахнул от волнения. Ему вспомнилась случившаяся примерно год назад встреча с загадочным человеком, напавшим на друзей Ичиго, и хотя Дон не испытывал чувства отчаяния пред лицом неминуемой беды, как тогда, но ощущал чье-то подозрительное присутствие за дверью.

 Вообразив гигантского паука свыше двадцати метров длинной, Дон Канонджи напрягся еще больше, но возможности сбежать у него не было: медиум о таком даже не задумывался. Единственной мыслью, лихорадочно крутившейся у него в голове, был вопрос, не держат кого-либо здесь в заложниках? Поэтому-то он счел с уверенностью, что нужно было хоть что-нибудь предпринять, не важно, кто ждал его на той стороне: чёрт или ехидна [2].

鬼が出るか蛇が出るか (они га дэру ка, я га дэру ка)。Пословица, означающая невозможность предугадать, какие неприятности тебя ожидают. Приблизительно сродни нашей “знал бы, где упасть, соломку бы подстелил”. 

 Что бы ни случилось, он не собирался отступать. Дерзнув, Канонджи схватился за ручку и тихо выглянул из-за двери, ведущей на крышу, однако там не оказалось ни чёрта, ни ехидны, ни паука-переростка.Одна лишь девушка, правую половину лица которой закрывала маска-череп, одиноко взирала на город.  Увидев её лицо, Дон Канонджи на секунду опешил: девушка походила и на привидение, и на живого человека.

 Не сказать, что она напоминала заблудшую душу, настолько невесомую, что её могло унести одним дуновением, но и с прикованным к земле призраком не была схожа. Исходившая от девушки аура, нужно заметить, была очень похожа на присущую Пустым, но образ её, весьма вероятно, мог попасться на глаза и простым смертным. Предположительно, Череполикая Дева обладала качествами как духовных частиц, так и материи Мира Живых, что само по себе было явной аномалией, способной сбить с толку и обычных людей, и экстрасенсов, и жнецов душ.

 Но…

— Буа-ха-ха-ха-ха!

 В тот же миг Дон Канонджи энергично распахнул дверь и огласил свою коронную фразу:

— SPIRITS ARE FORE-E-E-E-E-EVER WITH YOU-U-U-U-U-U-U-U!

— А?.. — Услышав этот голос, Череполикая Дева, задрожав, обернулась в сторону Канонджи, а увидев, что он позировал, да еще в причудливом наряде, распахнула глаза еще шире, но харизматичный герой, ничуть не смутившись, направился прямиком к девушке, которой, судя по внешности, было где-то девятнадцать-двадцать лет. Маска-череп на её лице, была, конечно, своеобразной, но в остальном какими-то броскими чертами она не отличалась, так как была облечена в незатейливую одежду, напоминавшую сочетание тонкого свитера и платья.

Её лик, выглядывавший из-за белой маски-черепа и черных прядей, часть из которых доходила до плеч, был неприметным, но от него веяло такой непорочностью, что широкая публика причислила бы девушку к сонму красавиц. Узрев неожиданно появившегося на крыше Дона Канонджи, она резко распахнула свои отдававшие монгольским колоритом глаза [3], в чем-то напомнив Уруру из Магазинчика Урахары.

 二重瞼 (футаэмабута) — имеются в виду, буквально, “двойные веки”, т. е. у Роки эпикантус, “монгольская складка”.

 “Вот те на. Я слышал, если зашуметь, духи сразу пропадают. А, теперь дошло: она моя фанатка!” — истолковав сложившуюся ситуацию в свою пользу, Дон Канонджи без колебаний приблизился к озадаченной девушке и нежно взял её за руку.

— Приветствую вас, прекрасная lady. Не извольте волноваться: я ваш друг.

— ?.. — Не раздумывая, Дон Канонджи сделал все, что должен был, несмотря на то, что рейацу, источаемое сквозь руку удивленно склонившей голову девушки, весьма напоминало о Пустых.

— Не поведаете ли вы Дону Канонджи, отчего ваш лик столь печален? — Вот так он вмешался в жизнь незнакомого ему Арранкара, не осознавая даже, что место, в котором он оказался, находилось в самом эпицентре чрезвычайных бедствий. Герой и подумать не мог, что завязывать отношения с Череполикой Девой было куда более рискованным поступком, чем играть с детишками-Арранкарами, потому и пошел со спокойной душей вперед по тропе испытаний.