— Тройная ловушка. — Утраченный титул. — В погоню!

РАЙОН КИТАГАВАСЭ 

ПЕРЕКРЕСТОК У СВЕТОФОРА 

— О, а ты, как вижу, жива-здорова. Что за одежка у тебя, кстати?.. — Рока, услышав голос появившегося из Гарганты мужчины, оцепенела всем телом. 

— Господин... Заэль-Апорро?.. 

— А-а, позволь уточню: в данный момент я не Заэль-Апорро. Удобства ради я зовусь пока Сьеном.  

— Эм, что вы имеете в виду?.. — Робко поинтересовалась сидевшая на пассажирском кресле Рока, на что принявший личину Заэля-Апорро силуэт, Сьен, с бесчеловечной ухмылкой огрызнулся: 

— Прочие подробности тебя, инструмента, не касаются. Скажу больше, я намерен от тебя избавиться.  

— А?.. 

— Ты что, не расслышала? Вот мой последний приказ: ни с места. Нелегко будет извлечь из тебя “прялку”, если я не там тебя поломаю. — Поднеся руку перед глазами, Сьен нацелился на смятенную Року, сгущая в ладони характерное для Пустых реяцу, но только он собрался выпустить Серо, как по его деснице прошелся удар: в неё врезалась стрела из конденсированных духовных частиц. — ... — Не получив ни царапины, Сьен все же отменил выстрел Серо и обернулся туда, откуда прилетела стрела. — А, понятно. Кажется, ты тоже здешний горожанин... Квинси.  

Исида хмуро уставился на Арранкара, холодно о нем отозвавшегося, словно о какой-то мелочи, и процедил сквозь зубы: 

— Заэль-Апорро... Ты же должен был сдохнуть! Сдохнуть от Сверхчеловеческого Наркотика Куроцучи Маюри! — Заэль-Апорро приходился Исиде грозным противником: к юноше вернулись воспоминания о том, как силой занпакто Заэля был создан его клон, а затем сокрушились некоторые из органов.  

— Не изложишь ли обстоятельства поточее? Прямой причиной смерти был не медикамент, а пронзивший сердце меч. Кроме того, погиб тогда Заэль-Апорро, а не я.

— Чего?..

— Сотню лет терпеть боль? Извините, не горю желанием. 

“Так он... кто-то другой?..” — Исида снова уставился на Арранкара, выглядевшего точь-в-точь, как Заэль-Апорро: хотя лик его был схож, как две капли воды, но наблюдалась незначительная разница в качестве реяцу, словно в духовное давление истинного Заэля-Апорро глубоко влилась аура другого Арранкара, — так думалось исследовавшему реяцу Исиде. Тот мужчина в самом деле не был Заэлем-Апорро. Он еще, судя по всему, не выложился на полную силу, но Исида, прощупывая лишь самую поверхность его реяцу, непроизвольно напрягся всем телом: даже ауры тех Эспад рангом выше Заэля-Апорро, коих юноша видел в Уэко Мундо, казалось, вмещали в себя не настолько мощное и зверское духовное давление, как у него. 

Сьен же, будто совсем не испытывая интереса к Исиде, вернулся к разговору с Рокой.  

— Видишь ли, если бы я хотел только, чтобы меня было сложнее убить, ограничился бы лишь вживлением твоей силы внутрь себя.  

— О чем вы?.. 

— Однако Заэль-Апорро считал бессмертие чем-то ущербным, кичась, что совершенное существование заключалось в воскрешении после смерти. Но лично мне трудно понять его гордыню.  — От смеха мужчины по спине Роки пробежала дрожь. 

“Его реяцу... оно напоминает господина Заэля-Апорро прежних лет, еще не разделившегося с господином Иильфордтом...” — Не понимая, что с ним могло случиться, Рока испуганно воззрилась на того, кто называл себя Сьеном. 

— Кстати, Рока, что это рядом с тобой за шут? 

— ! — Услышав то, чего она так опасалась, Рока стала думать, как бы отболтаться, но сидевший на водительском кресле мужчина отреагировал сразу же и без колебаний: 

— Нет, Умник-в-очках №1, я не шут! Но с шутами у меня одна цель — вызывать у людей улыбку, и в этом они, можно сказать, мои единомышленники! — Канонджи, отстегнув ремень безопасности, встал на водительское кресло своего кабриолета. — И пока придворные шуты потешают королей и дворян, кто же я такой, чтобы вызывать улыбку у детей всего мира? Ответ на это лишь один! Тот же самый мир! Answer is small world! Да, я — эпитомия мира, харизматичный медиум... Дон Канонджи! 

Только закончился его поток слов, как красный свет сменился зеленым и воцарилась тишина. К счастью, позади не ехало и не сигналило никаких машин, но из-за безжалостной тиши время на перекрестке замерло в тоске.  

Увидев поведение Канонджи, Исида чуть поморщился. “Неужели этот экстрасенс не понимает, насколько опасна текущая ситуация?.. Постой-ка... Если вон тот — Умник-в-очках №1... то я — №2?..” — Впечатление на него Канонджи произвел ровно такое же, как и встреченные в Уэко Мундо Пеше с его дружком, но сейчас времени расстраиваться из-за этого не было. Исида мигом приготовил “Серебряного Воробья” и начал сгущать в руках окружавшие его духовные частицы, чтобы продолжить обстрел.  

Какое-то время он размышлял, кого из Арранкаров атаковать: веселившихся в округе ребятишек, двойника Заэля-Апорро, либо же девушку по имени Рока, находившуюся рядом с Доном Канонджи.  

“Девушка-Арранкар отпадает: от неё, по крайней мере, не чувствуется враждебности”. — Прекратив целиться на Року, которая, похоже, сама была напугана прочими Арранкарами, он решил провести по ним серию атак. Существенного урона удары, возможно, не принесут, а вот отвлечь Арранкаров, которые наверняка сочтут их “назойливыми”, вполне могли бы. Затем он мимолетно взглянул на “дыру” в небе, из которой сочилось реяцу шинигами, но та до сих пребывала неизменной. “Выбора нет: придется убраться отсюда, а Арранкаров поманить за собой”. — Легким движением руки натянул юноша духовный лук, но случавшаяся аномалия заставила его прекратить атаку: перила крыши, на которой он стоял, внезапно искривились, попытавшись оплестись вокруг руки Исиды, как живое существо.  

— Что за?.. — Выпучив глаза от удивления, Исида отпрыгнул от них прочь. Не было ли это происками Заэля-Апорро? Но ведь дело было в Каракуре, а не в Лас Ночесе, где ему было вольготнее. Вряд ли он за короткий промежуток времени успел научиться чему-то еще. “Это что, его новая способность? Не подобравшись к нему поближе, я не смогу понять...” — Все еще не убедившийся, что Заэль-Апорро и называвший себя “Сьеном” Арранкар — это две разные личности, Исида держался от него подальше, опасаясь тех умений, которые тот применял в прошлом, но Арранкар сам смотрел куда-то, отображая на лице удивление.  

— Вот это да: даже учитывая объем моих знаний, твое реяцу кажется мне весьма стародавним. 

— ?.. — Исида, не поняв, о чем он говорил, попытался задать вопрос, но... по его барабанным перепонкам застучал еще чей-то голос: 

— Ты ведь Исида Урью... Последний Квинси? — От услышанного у Исиды в теле словно перекорежились все нервы, ведь он не мог определить, откуда этот голос раздавался. Впервые в жизни он ощутил жуткое чувство, словно разговаривал с ним именно контактировавший с его барабанными перепонками воздух. Он даже подумал, что кто-то направлял слова прямиком в его голову, но обладатель голоса незамедлительно появился в поле его зрения: на высоте ровно посередине между стоявшим на крыше Исидой и находившимся под светофором Сьеном над машиной Дона Канонджи показался облаченный в капитанское хаори шинигами. 

— А ты еще кто?.. — Мужчина этот был Исиде незнаком. За краткий срок пребывания в Обществе Душ Исида успел запомнить в лицо каждого капитана, однако объявившийся перед ним изящной наружности человек не соответствовал ни одному из лейтенантов или офицеров из его воспоминаний.  

Жнец Душ спокойно разъяснил все озадаченному квинси: 

—  Дабы не тратить попусту время на препирательство, я заранее объясню причину моей враждебности к тебе. 

— Что? 

— Если ты, квинси, уничтожишь здешнего Арранкара, то нарушишь баланс десятков тысяч обычных душ, посему долг шинигами велит мне остановить тебя.  

— Вот уж не думал, что в подобной обстановке мне станут читать нотации, — съязвил Исида, однако по щекам его все же стекли мелкие капельки пота, ведь дух от этого шинигами исходил совсем иной, нежели от тех, с кем он прежде встречался. Сьен же, в свою очередь, с удовольствием вступил в разговор с таинственным жнецом душ: 

— О, не хочешь тратить время, говоришь, а сам волнуешься о таких пустяках? 

— ... 

— Переживаешь, что этот квинси уничтожит меня и Пикаро? Совершенно зря. 

— А ты меня знаешь? Ты ведь напавший на Департамент Технологического Развития Пустой, — холодно спросил Азаширо, назвав того незнакомца, испускавшего зловещее реяцу, всего лишь “Пустым”. 

— Знаю, но лучше мне сказать “приятно познакомиться”. Если не ошибаюсь, тебя зовут Азаширо? — Озвучив эту противоречивую фразу, Сьен, удовлетворенно расслабив уста, продолжил: — Думаю, мне стоит поблагодарить тебя, ведь не проведи Заэль-Апорро Гранц наблюдение за вашей с Куруяшики Кенпачи дуэлью, “нить” это девушки не была бы создана.  

— ... — Услышав эти слова, Азаширо на какое-то время умолк, а затем, взглянув на Року, принялся с каменным ликом бормотать: — Ясно. Выходит, сила этой девушки не случайна. Я и подумать не мог, что сила Урозакуро найдет применение в технике Пустого. Право, досадно, очень досадно. — Несмотря на недовольство в его словах, ни выражение лица, ни тон мужчины не изменились, а сам он просто продолжил сухо излагать факты: — Я вас всех прикончу, но от силы этой девушки избавляться не стану: использую её с умом, искоренив Пустых. 

Увидев деловитый взгляд того шинигами, Рока про себя подумала: “Тот взгляд, что бросил на меня этот жнец душ... он такой же, как и у господина Заэля-Апорро...” — Он не только считал Року инструментом, но и, кажется, просто нуждался в её внутренней “детали”. Рассудив так, Рока перестала страшиться. Не ощутив ни жалости, ни враждебности в голосе жнеца, она предположила, что он умертвит её чисто “для галочки”, тогда как назвавшийся Сьеном со всем презрением и злобой объявил, что “избавится” от неё. Так из чьих же рук лучше было принят неминуемую смерть: Сьена или Жнеца Душ? Блуждая в поисках смысла существования, она не в силах была выбрать вариант вроде “выживания любой ценой”, да и не мыслила о нем никогда.  

Стоявший на водительском кресле Канонджи тем временем, наклонив голову, спросил у Роки: 

— Хм... Тяжело мне понять, о чем они толкуют, но позвольте поинтересоваться: это ваши знакомые? — Однако та не ответила. Не смогла. Кроме того, она не до конца понимала, какие отношения их связывали.  

Шинигами же, переведя взор с неё на Исиду, предложил ему кое-что: 

— К тебе, Квинси, наш разговор отношения не имеет. Если же ты сложишь оружие и впредь станешь вести жизнь простого смертного, то не будешь врагом шинигами. — Исида впервые за долгое время почувствовал, как из глубин его сердца вскипала “ненависть к жнецам душ”, когда он услышал подобное от сверлившего его бесчувственным взором Азаширо. 

— Извини, но я не настолько доверяю шинигами, чтобы наплевать на сложившуюся ситуацию. 

— Понятно. Что ж, тогда будь добр вернуть отнятое тобой у жнеца душ звание. 

— ?.. — Нахмурился Исида, но не успел ответить, как что-то острое вонзилось в его руку, отчего Серебряный Воробей утратил форму. — Что за?! — Кровь хлынула из выронившей Крест Квинси раненой ладони. — Гах!.. — Он на автомате попытался поднять его, но пальцы правой руки его не слушались. Не похоже, впрочем, было, что персты или кости были перерезаны, однако, достаточный урон, похоже, пришелся по сухожилиям управлявших пальцами мышц. — “Что... Что сейчас произошло?.. Я не заметил ни клинка, ни хадо!..” 

Азаширо же равнодушно продолжил разъяснять все квинси: 

— Говорят, что звание “Камаитачи”[1] якобы дается сильнейшему метателю снарядов... но на самом деле оно раньше было просто моим прозвищем. — Незримой силой притянув Крест Квинси к своей ладони, он проворно уклонился от выпада Исиды, оттолкнувшегося от воздуха, дабы вернуть его. — Крест Квинси пока что побудет у меня на хранении, но не волнуйся, позже я тебе его верну. Лучше, конечно, для тебя было бы покончить со своим ремеслом, но мне, возможно, потребуется потом помощь Квинси, дабы аккуратно подправить баланс душ. — В его глазах даже сила Квинси была не более чем инструментом, и колорит этих направленных прямиком на Исиду глаз был таким же, как и когда они буравили Року. 

[1] 鎌鼬 [камаитати] — это, согласно поверьям, три духа-ласки, путешествующие в вихре. Они нападают на путников, оглушая их, и оставляют на них глубокие, но безболезненные раны с запекшейся кровью. В реальной жизни эти ранения наносят вакуумные области вихря.

Умолкнув, шинигами по имени Азаширо Кенпачи услышал женское хихиканье: 

— Хи-ха-ха-ха! Вернул он титул, смотри-ка! А помнишь, как ты там говорил, а, рыцарь мой? Помнишь? “Звание “Камаитачи” переймет господин Бьякуя Кучики, владелец Сенбонзакуры”! Преспокойно называешь его своей кличкой, а что-то больно много парился о ней с тех пор, как она стала званием “лучшего метателя снарядов”, гадая, кому она достанется! 

— ... — Азаширо на игривые словечки своего занпакто Урозакуро ответил молчанием, но ей было все равно, что её игнорируют. Не принимая это близко к сердцу, Урозакуро, стоя на земле сбоку от многоэтажки, продолжала посмеиваться над Азаширо: 

— А что в итоге? Ты глянь! Звание твое перешло-то к младшему братишке Икканзаки Джиданбо, Джиробо! Вот он, наш преемничек, сильнейший метатель снарядов со его Цунзакигарасу! Конечно, умный-разумный господин Бьякуя Кучики не захотел бы принимать запятнанный тобой титул! Хи-ха-ха-ха-ха-ха! 

— Не припомню, чтобы я так понапрасну привязывался к прозвищу Камаитачи... 

— Не ври давай! А в итоге ты этого прозвища лишился, рыцарь мой, когда у тебя его отнял Квинси. Я что имею в виду, соб’сна: разве не смешной анекдот выходит, что ты из Сейрейтея ни ногой, а звание твое утекло в Мир Живых? Хи-ха-ха! Обхохочешься! Слушай, а ты не из обиды ли над Квинси так издеваешься, а? А? А? Хи-ха-ха-ха! 

Азаширо Кенпачи уже смотреть не мог на громко хохотавшую Урозакуро, — настолько она ему надоела. Он думал, что успел привыкнуть к её пустомельству, но, когда она стала донимать его и за пределами Мукена, дело приняло еще худший оборот. Интересно, а смог бы он её заткнуть, если бы “управлял” её так же, и прочие пользователи своими банкаями? Немного поразмыслив об этом, мужчина почувствовал кое-чье духовное давление, из-за чего ему пришлось прервать свои думы.  

Отмотаем-ка время на десять секунд назад.  

Сьен наблюдал за Исидой и его противником, развернувшими в вышине какую-то заварушку, как вдруг... 

— Эй-эй, Сьен, а во что мы теперь играть будем? — пробормотал один из Пикаро, на что мужчина неспешно устремил взгляд обратно вдаль.  

— Ах да, точно. Битва между квинси и шинигами, конечно, — достойное зрелище, но... думаю, сперва мы закончим с нашей “игрой”. — С мрачной улыбкой взглянул он на Року. Та же спросила его с тревогой на лице, но не от страха даже, а скорее от непонимания ситуации: 

— Зачем... я вам... нужна?.. Из-за моей... “итогурумы”?.. 

— Не припомню, чтобы я давал тебе разрешение спрашивать о чем-либо, — без зазрения совести проигнорировав её слова, он попытался было пустить балу в припаркованную машину, однако... чья-то до дрожи ледяная рука, пробив плоть, схватила его за шейные позвонки. — ?! — Осознав, что это чувство было навеянной чьим-то реяцу иллюзией, он перевел взор на другую сторону перекрестка. “Что-то” приближалось... Ощутив близившееся к нему духовное давление, Сьен тогда смог представить лишь одно — кромешный “мрак”: настолько темной была та аура, словно все содержавшиеся в том реяцу элементы выварились до предела. И реяцу это было знакомо Сьену. — “Разве это... тот, кто убил Ннойтру?..” — Уловив это духовное давление полдня назад в Сейрейтее, он решил, что сражаться на мечах было бы не лучшей идеей, посему ретировался из Департамента Технологического Развития.  

Однако теперь он был совсем не тем, что раньше. Заставив Пикаро обрыскать Уэко Мундо и собрать остатки разбросанной в былые дни Заэлем-Апорро информации, он смог возвратить себе шестьдесят процентов от максимума своих сил. Так что, если это был тот самый человек, сумевший на пару завалить носившего в состоянии ресуррексьона цифру “0” Ямми Льярго, то особых проблем с ним, как думалось Заэлю, не должно было возникнуть. Тем не менее, по пере приближения реяцу ему пришлось пересмотреть свои расчеты. “Как же так?.. Теперь это духовное давление гораздо сильнее, чем полдня назад...” 

Азаширо Кенпачи терзался тем же самым вопросом, что и Сьен: “Его реяцу с недавнего времени успело возрасти... Ага, ясно: получается, он снял наглазную повязку?” Специально изготовленная Двенадцатым Отрядом повязка, насколько он знал, непрестанно поглощала реяцу Зараки. Запечатывая его глаз, она еще служила подавляющей духовное давление оковой, чтобы он мог повеселиться от души в смертельном бою с противниками, бывшими слабее него.  

Этот факт служил одной из причин, почему Азаширо испытывал такую сильную антипатию к Зараки. Искать удовольствие в резне друг с другом — тщета, не больше. Нет, намеренно угнетать свою силу, ставя себя в опасное положение, — такое язык не повернется назвать тщетой: это уже что-то за гранью, что-то откровенно тлетворное. Насколько бы уменьшилась численность Пустых, если бы за то свободное время, что ты давал врагам фору, их бы убивалось как можно больше! 

Азаширо предполагал, что массового призыва разрушительных заклинаний вполне бы хватило, чтобы раздробить тело Зараки, пока тот был еще с повязкой, но, судя по всему, он был чересчур оптимистичен насчет своего расчета. “Получается, что с того раза, как я увидел этого негодяя в сражении, он в какой-то степени повысил свое духовное давление?..” 

Сбоку от раздраженного мужчины раздался голос Урозакуро: 

— Хи-хи-хи-хи-хи! Не стоит, как по мне, его недооценивать! Ты ведь смекаешь, надеюсь, что находишься в довольно опасном положении? Моя сила всё-таки не безгранична. Не думаешь ли ты, что лучше пока с этим смириться и убить его в Сейрейтее, где условия на твоей стороне? 

— Заткнись... Я же тебе говорил, что не хочу применять свою силу во Дворе Чистых Душ слишком часто. Упущу момент, и члены Департамента Технологического Развития придумают, как противодействовать твоему умению. Важнее сейчас то, что этот Арранкар тоже планирует избавиться от той девушки, посему разумно будет не проморгать этот шанс. — Для Азаширо, однажды выбравшегося за пределы Сейрейтея по спряденным девушкой-Арранкаром “нитям Негасьона”, возвращаться обратно было рискованной затеей. Да, он мог сливаться без ограничений, но если основное тело будет полностью отсечено камнем-душегубом, то его место займет тот предмет, с коим слияние произошло в наибольшей мере, и в нем же окажется замуровано сознание мужчины. А если “нить Негасьона”, с которой он объединился, обнаружат и каким-то образом запечатают, то его сознание вновь запрется в Сейрейтее, а надежд на то, что стоит подождать, и девушка-Арранкар вновь продлит “нить Негасьона”, Азаширо не питал.  

— Ну так давай убьем Куроцучи Маюри, а с ним и остальных сотрудников ДТР! Хи-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Плевое дело же! Всего-то нужно раздобыть тамошний яд и вместе с воздухом заполнить им их легкие! Или, может, заменить в их легких воздух на воду, чтоб они захлебнулись, м? Ты ведь сможешь это сделать, рыцарь! А я тебе пособлю! Хи-ха! — С какой же безграничной радостью вещала Урозакуро эти беспредельно жестокие слова... Азаширо, впрочем, с отвращением прошептал ей: 

— Я ведь тебе сотню раз твердил, что моя цель не в убийстве и не в господстве, что я не намерен убивать больше жнецов душ, чем необходимо. А если и лишать жизни, то одного Маюри за то, что впустую растратил жизни своих подчиненных.  

— Хи-ха-ха-ха-ха-ха! Да что ты говоришь?! Вот так диво! И это слова парня, который, впервые применив меня, устроил массовую резню! 

— ... — Пока Урозакуро заливалась громким смехом, Азаширо решил более не отвечать. Однако, словно вдохновившись своим занпакто, кое на что он все же решился. “Есть, несомненно, один противник, убийство которого наиболее обосновано: Зараки. И, конечно же, лишь к его умерщвлению нужно будет отнестись со всем тщанием”.  

Пока Азаширо, прищурившись, размышлял об этом, Рока и Канонджи, естественно, тоже ощутили надвигавшееся реяцу.  

— Ну и ну... что это за dangerous & violent spirit smell?.. 

— Это, думаю, реяцу шинигами, но я не могу поверить, что оно настолько сильное... 

Только они обменялись друг с другом фразами, как по перекрестку тут же пронесся яростный ветер и позади любимой машиной Канонджи “Жанной д’Арк” появился некий мужчина с чудовищным выражением лица, коего облекало такое же чудовищное реяцу.  

— Но-о-о-о-о-о! — невольно завопил Канонджи, увидев облик примчавшегося с помощью шунпо незнакомца: грубо сшитая глазная повязка, стоявшие торчком волосы, да еще к каждому пронзавшему небу острию оных был прикреплен колокольчик. Да, если бы существовали черти[2], так бы они и выглядели. 

[2] 鬼神 [кисин/кидзин] — чудовище, гневное божество, демон, ракшас

Мужчина тот был усеян ранами, каждая из которых обагряла его тело кровью, но взглянув на Канонджи с Рокой, он без интереса отвел взор, зато когда увидел стоявшего в воздухе шинигами, расохохотался: 

— ‘Даров, Азаширо.  

— ... 

— Ес’честно, я недооценивал кидо, но... твое колдовство меня неплохо так позабавило.  

Увидев, как он осклабился, не только Рока и Канонджи, но и знавший его Исида ощутили, как по их спинам скатился холодный пот. Интересно, думалось им, улыбался ли когда-нибудь кто-то на белом свете так же свирепо? 

Перед лицом облитого реяцу, коим сочился оскал того мужчины, Исиды всплыл образ одного человека... “Как же Куросаки... выжил в схватке на мечах с таким-то, как он...”  — Капитаном Готея 13.  

Он сам сражался с Куроцучи Маюри, капитаном Двенадцатого Отряда, поэтому должен был, знать, на что они были способны, однако духовное давление стоявшего перед ним мужчины было иным. Если предположить, что лава обладала степенью чистоты, то перед ним был лишенный примесей и до предела обогащенный “теплотой” сгусток магмы — вот какое впечатление произвел Зараки на Исиду.  

Расплывшись в злодейской улыбке, леденившей, казалось, всех вокруг, Зараки затем обратил внимание на стоявшего под светофором Арранкара. Придав своему оскалу еще более диковатый колорит, он восторженно воскликнул: 

— А вот этот паря ничё так... Чую, старикан заслужил от меня бутылку спиртного. — Никогда бы обычно от него было не услышать благодарности главнокомандующему Ямамото, приказавшему выдвинуться в Мир Живых, и тем не менее, при нынешнем раскладе Зараки был просто на седьмом небе от счастья.  

Только он закончил бормотать, как за ним показались еще несколько шинигами,  тоже раненые, хотя и не так сильно, как Зараки. Ни капли не труся, они злобно уставились на Азаширо, одновременно заметив присутствие Арранкара, расположившего через машину прямо перед их капитаном. Зараки окликлук через спину нахмурившего брови Иккаку: 

— Эй, Иккаку, ты там трещал про то, что тебе сегодня не везло... Так вот: я, походу, прикарманил всю твою удачу. 

— Похоже на то... — Увидев капитана в хорошем расположении духа, Иккаку и вместе с ним —офицеры, проникнувшись этим, ощерились и засмеялись. Это, наверное, был первый раз, когда они видели Зараки таким довольным после его боя с Куросаки Ичиго и стычки с Комамурой и Тосеном.  

Сила же взиравшего на них с воздуха мужчины оставалось такой же, какой они её узрели тогда в проходе. Что до стоявшего посреди находившихся перед ними детей-Арранкаров Арранкара в облике юноши, то он испускал гораздо более мощное реяцу, нежели чем у тех Арранкаров, с которыми Мадараме и его товарищи раньше сражались. И пусть он еще ни с кем пока не скрестил мечи, но из-за настолько могучего духовного давления с первого взгляда на него можно было подумать — он “сильный”. 

— Короче, не лезьте мне под руку, уяснили? — Капитан Зараки просто не мог не быть в хорошем настроении, когда ситуация позволяла ему сразиться сразу с двумя сильными людьми. Только у понимавших это шинигами сердце могло ответить на убийственную улыбку Кенпачи: завидуя, они бы сами скрестили мечи с этими “силачами”, если бы представилась возможность.  

“Так повязка... все еще на нем?..” — Осмотрев показавшуюся фигуру Зараки, Азаширо слегка засомневался. “И я не ождал, что его реяцу так сильно возрастет. Что же случилось в Уэко Мундо?..” — Несмотря на чувствовавшиеся в душе подозрения, он перевел внимание на группу Арранкаров. “Избавлюсь-ка сначала от этого мужчины-Арранкара”.  — Как и всегда, Азаширо материализовал в воздухе клинок и попытался вспороть им сердце и горло противника, но... странный поток духовных частиц вокруг того мужчины-Арранкара не позволил проявить его должным образом.  

— А? Что такое?.. — Словно ощутив это, Арранкар, взглянув на него, сказал: 

— Разве я не сказал, что создал Року после того, как увидел твою силу? — Широко распахнув глаза, Сьен продолжил объясняться радостным тоном: — Так не думаешь ли ты, что я не предпринял попутно контрмеры на тот случай, если мы станем врагами? 

Азаширо, впрочем, ничуть не паниковал.  

“Ясно. Так это в самом деле правда. — Не став понапрасну ему отвечать, он пробормотал себе под нос: — Что ж, тогда я просто немного поразмыслю, как изменить тактику”.  

У Роки же трепетало сердце, но не от страха, а от безграничной вины. 

“Я ведь втянула его во все это... втянула ни в чем не повинного человека... человека, пытавшегося мне помочь...” 

Сьен был спереди, Кенпачи — позади, а наверху, к тому же, поджидали еще один шинигами и квинси. Притесненная с трех[3], а может, и с четырех сторон, утратившая надежду, Рока, с ног до головы обливаясь потом, обернулась к пассажирскому креслу Канонджи. Если она выйдет из машины, переманив тем самым их внимание на себя, у него появится шанс сбежать. Она рассматривала как вариант сбежать по “нити” в Гарганту, но не могла знать, что тогда сотворят с брошенным Канонджи называвший себя Сьеном Заэль-Апорро и Пикаро. Вот почему она рассудила, что если она останется здесь, а Канонджи уедет, то высока будет вероятность, что для него все закончится благополучно.

[3] В оригинале речь идет не столько даже о Роке, сколько о трех людях, её окружающих. 三竦み [сансукуми] — слово, отсылающее к японскому аналогу игры "камень-ножницы-бумага": змея поедает лягушку, лягушка ест мокрицу, мокрица своей слизью разъедает змею. Сьен, Адзасиро и Дзараки мало в чем уступают один другому по силе, и посреди этой чуть ли не патовой ситуации оказалась заперта Рока.

Размышляя об этом, он попыталась урезонить стоявшего на водительском кресле мужчину, но тот, плюхнувшись обратно на него, заговорил первым: 

— Мисс Рока... похоже, у вас сейчас такой возраст, когда сложность вашей жизни превосходит мое imagination... — Что это был за возраст, Канонджи не знал, но, кивнув самому себе, он взял руль. — Я ни черта не понимаю, о чем судачат стоящие вокруг меня spirits... Это, наверное, какое-то spiritual word, которое лишь они сами понимают... Ух... Кажется, мне еще учиться и учиться... До чего же обидно! 

— Нет, ну... 

— Так что Дону Канонджи остается сказать лишь одно. Да, только одно, lady! 

— Э?.. — Канонджи, сверкнув глазами за линзами очков, улыбнулся. Но то был ни дьяволский оскал шинигами позади него, ни презрительная ухмылка Сьена перед ним, а просто улыбка, целью которой было успокоить взглянувшего на неё человека, а названием — “бравада”.  — “Ни о чем не волнуйтесь! Предоставьте все charismatic hero!” — С улыбкой, казалось, отражавшей его голос, Канонджи с силой вдавил педаль газа.  

— Держитесь крепче, чтобы вас не стряхнуло! Воа-а-а-а! — Издав пронзительный выкрик, в котором тяжело разобрать был, что он говорил, Канонджи рванул на своей машине. После того, как шины в одно мгновение заскрежетали по асфальту, кузов от резко возросшего трения разогнался со скоростью взрыва и “Жанна д’Арк”, гудя крутящимся мотором, промчалась мимо Сьена.  

“Ах! Она уехала! Уехала! Сьен!”, “Эта машина такая крутая!”, “О нет, она уехала!”, “Что нам теперь делать?”, “Г-р-р-р-р!” — загомонили Пикаро, но Сьен не терял самообладание. Он просто неспешно обернулся посмотрел на удиравший вдаль автомобиль, и на лице его показалась безумная улыбка. И перед улыбкой этой стало с треском раздуваться духовное давление, после чего из трех мест, рта и двух рук, протянутых по бокам от талии, выстрелили острые, тонкий Серо. Серо эти, описав треугольник, скрутились, соединились и стали копьем из реяцу, пытавшегося пронзить мчавшуюся машину. Но не успело оно это сделать, как траектория Серо взмылась в небо.  

— ?! — Серо, которое должно было двигать по прямой, устремилось по кривой в небо, отчего исчезли скрывавшие его облака, а на их месте образовалась прелестный кружок небесной синевы. Во мгновение ока достигнув космоса, Серо проделало прелестную дырочку, как у сыра, в спутнике, который уже прекратил функционировать, став космическим мусором.  

Дыра та была размером аккурат с девичий торс, но та и был расчет, что удар пробил бы туловище Роки, вырубив вместе с ней и машину. Сьен, прищурившись, пустил в след собиравшемуся завернуть за следующий угол автомобилю Пескику и уловил за ней присутствие бесчисленных перевязанных в пучки нитей.  

Рока протянула из своей руки “нити Негасьона” и, скрутив их, прикрепила к рядом стоявшим зданиям, чтобы создать “рельсы”, позволившие Серо, проскользнув по ним, изменить направление.  

Негасьон, как считалось, был абсолютно невосприимчив ко вмешательству извне, и когда Сьен осознал, что Рока для обороны от атаки использовала нити именно с этим свойством, его лицо перестало выражать что-либо.  

— Она оборонилась? — пробормотал одуревший Сьен, но не от изумления, что его могущественный удар смогли отразить: он так-то знал, что с силой “нитями Негасьоны” подобный прием был очень даже возможен, но то, что Рока в принципе применила эту силу, — такое он вообразить не мог.  

“Почему Рока защитилась? Я же приказал ей не двигаться... Я ведь даже заранее предупредил, что разберу её на части...” — Замешательство было неподдельным. Его лицо теперь было, как у ребенка, дешевый ластик которого только сильнее испачкал бумагу. Но когда мужчина понял, что причиной этому был “инструмент”, его эмоция сменилась с удивления на раздражение.  

— Эй, эй, в чем дело, Сьен? — Только один из Пикаро, мальчишка-Арранкар, взглянув в обомлевшее лицо Сьену, как тот правой рукой схватил его за горло, да еще со всей сило крепко сжал.  

— Видишь ли, что я не то чтобы не ожидал, а, скорее, боялся, что подобное произойдет.  

— Г... ах... 

— Но я и подумать не мог, насколько это дело, пока лично с ним не столкнулся, взбесит меня. — Зыркнув на пищавшего от боли мальчика-Арранкара, Сьен спросил: — Эй, а ты что думаешь? 

— А?.. Хах?.. 

— Тебе вообще верится? Против меня взбунтовалась снасть. Я ей приказал сломаться, а она не стала. — Почувствовав, как под ладонью с треском смещаются кости, медленно, зловеще выдохнул и расплылся в улыбке, вмещавшей в себя восторг и раздражение. — А вы, ребятки? Вы ведь не будете идти мне наперекор, правда? — размеренно спросил Сьен, на что Пикаро переглянулись, и пусть их товарищ был почти что убит, но каждый из них реагировал по-своему: кто плакал, а кто смеялся.  

“Ну вот, опять началось, Заэль-Апорро!”, “Мы тебе не инструменты!”, “Вот почему все тебя ненавидят, Заэль-Апорро!”, “А почему ты и злишься, и улыбаешься?”, “Он же теперь Сьен”, “Да мне без разницы”, “Г-р-р-р-р”, “А знаете, мне даже нравится. Ну, как он играет с нами”, “Да, играть в опыты было весело!”, “Весело было, когда нас рассекали!”, “А я уколы не любил: они болючие были!”, “Чего-чего? Мы потом будет играючи друг друга убивать?”, “А весело ли, когда тебя душат?”, “А когда у тебя ломается шея?”, “Любопытно!”, “Хотелось бы знать...”  

Увидев, как повели себя в ответ Пикаро, Сьен скривил свою ухмылку, и сжал шею мальчика-Арранкара еще сильнее, но прежде, чем сломались его шейные позвонки, он почувствовал спиной ауру иной “погибели” и резко обернулся кругом. За ним стоял шинигами с глазной повязкой, улыбавшийся на Сьена пусть и по-иному, но с таким же, что и у него, оттенком ненормальности[4].

[4] Это невозможно передать на русский язык, но суть в том что к улыбкам Сьена и Зараки применены два словосочетания, отличных по значению, но одинаковых по звучанию, "кё:сё", 狂笑 (безумная улыбка) и 兇笑 (свирепая улыбка)

И пока Сьен безумно ухмылялся, Зараки Кенпачи, к лицу которому пристал свирепый оскал, сказал ему:  

— Так вы с Азаширо оба любите мучить всяких мелких шалопаев? 

— А ты что, жнец, праведностью на меня вооружиться собрался?.. 

— Праведностью? — фыркнул Зараки на сарказм Сьена. — Вряд ли я смогу порубить вас подобной чушью. Да и кроме того, я плевать хотел на ваши причуды. — Прорезав асфальт кончиком меча, Зараки обратил внимание одновременно на Сьена перед ним и на пребывавшего на высоте Азаширо. — Меня волнует лишь одно: на сколько вы, сволочи, сильны, — задорно прибавил Кенпачи, словно окутанный духом кровожадности голодного хищника, Сьену, на что во всем теле последнего вскипело чувство экзальтированного наслаждения, которое он не ощущал, пока мыслил себя “Заэлем-Апорро”.  

— Ты, похоже, такой же, как Ннойтра. Он, наверное, был доволен тем, что потерпел от тебя поражение. — Вспомнив об Эспаде, на ком была выбита цифра “5”, Сьен отбросил за ненадобностью Пикаро, которого он сжимал правой рукой, и составлявшие его тело рейши задрожали еще сильнее. “Так я и думал... этого недостаточно...” — Продолжайте игру, Пикаро[5]. И лучше бы вам побыстрее схватить Року. — “Даже смерть кого-то уровня Пикаро, оросив, не угасит моё негодование... Если только я не применю силу... Силу...” Почувствовав острую боль в недрах своего тело, Сьен сказал стоявшему перед ним мужчине: — Да, верно... Ты той же масти, что и Ннойтра... а значит, сможешь заглушить мое раздражение... — Кенпачи, улыбнувшись, сделал шаг к бормотавшему нечто непостижимое Сьену. 

[5] До сих пор Сьен в своей утонченной/льстивой манере обращался к ним 君達, "кимитати", но здесь он впервые применяет более грубое обращение お前達, "омаэтати"

— А, Ннойтра? Весело было биться с ним на мечах. — Обстановка напряглась, а витавшие в воздухе духовные частицы затрещали. — А ты разве сможешь меня так же потешить? —Выражение лица Сьена оставалось спокойным даже перед острым, как сам клинок, сгустком реяцу.  

— Моя цель не в том, чтобы быть сильнейшим, как у Ннойтры, и, в отличие от тебя, я не упиваюсь сражениями, рискуя жизнью. Однако причина этого возбуждения мне известна. — Обнажив висевший на поясе занпакто, Сьен покопался в составлявших копию воспоминаниях, и обнаружил важнейший элемент, залегавший в истоках братьев Гранц, который и обосновывал его эмоциональный подъем. — Я просто обожаю... когда всё вокруг меня наполнено смертью... — Озлобленные стенания людей, таимые в обрывочных воспоминаниях о массовых смертях, эхом раздавались в душе Сьена. — И чем сильнее некто, тем восхитительней на вкус его гибель, пусть даже она опутает самого меня. — Его сконцентрировавшееся духовное давление теперь уже разительно отличалось от присущего Заэлю-Апорро, в отношении принятого им аспекта смерти у них вне всяких сомнений была одна общая черта — “безумие”. Приняв блаженное выражение лица, Сьен погрузил стиснутый рукой меч в свой рот. — Пей... Форникарас. 

КАРАКУРА 

ГОКУЭНТЁ 

СТАРШАЯ ШКОЛА КАРАКУРЫ №1 

“Жанна д’Арк” продолжала колесить на крышесносной скорости, но, подъехав к старшей школе, простаивавшей на весенних каникулах, замедлилась, а затем, когда Канонджи наконец добрался до гостевой парковки на заднем дворе, и вовсе остановилась.  

— Фух, здесь-то, думаю, мы будем в safety. — На этой ноте Канонджи с серьезным ликом повернулся к Роке. — А теперь, lady, уходите отсюда.  

— Ах... — Приняв его слова за отвержение, Рока безмолвно успокоилась. “Ну и хорошо. Наконец-то он понял, что я была опасной сущностью”. Нельзя сказать, что Рока не испытывала негативных эмоций по поводу того, что её отвергли, но утешение от мысли, что она уже больше никого не впутает, было для неё гораздо важнее. — Мне очень жаль. Из-за меня вы так напугались... — И напоследок она собралась поблагодарить его за то, что смогла провести с ним хотя бы немного времени: — Если вы скроетесь из города, то эти люди, думаю, вам уже не навредят. Возможно, вы меня не простите, но я и вправду... — — И тут её слова оборвались. — “Я правду... что? Думаю, на этом хватит”. — Она прощалась с этим удивительным медиумом. Казалось, этим бы все и закончилось, но... — “Я не хочу. — В то же время Рока почувствовала, как внутри неё зарождалась эмоция. — Я не хочу умирать”. Пускай прошел всего час или около того, но стоявший перед ней человек, несомненно, успел расширить её кругозор. Она носила наряд, какой никогда раньше не надевала, общалась с живыми людьми, слушала музыку, а самое-то главное... к ней относились как к женщине, а не инструменту.  

Впервые в жизни она почувствовала радость и, как думала, не жалела об этом. Но теперь, когда она поняла, что в жизни может быть нечто радостное, девушку охватил страх, что её незаслуженно разберут, как инструмент. А если так, то лучше ей было никогда не познавать радости, но она по натуре была не настолько сметлива, чтобы найти в себе силы возненавидеть Канонджи.  

Словно проглотившей язык Роке все еще было необходимо хоть как-то поблагодарить Канонджи, но толко она подняла голову, как он воскликнул: 

— Мисс Рока, о чем вы говорите? Я должен бежать из города, потому что мне хотят навредить?.. Это что, новое spiritual word? Ладно, в общем, вам сейчас лучше спрятаться на складе инвентаря для спортзала этой high school.  

— Хах? — Разве не Канонджи должен прятаться вместо неё? Только Рока склонила голову, как Канонджи высказал нечто невообразимое: 

— А остальное предоставьте мне! Я поколочу этих бессовестных bad spirits и помогу мисс Роке отправиться в рай! 

— Хах?... Эм?... Что?! — Вскрикнула Рока, осознав, что говорил Канонджи. Он сказал ей тогда “уходите отсюда” не ради самозащиты, а чтобы укрыть её в безопасном месте, и, похоже, намеревался затем самолично вернуться на тот перекресток.  

— Я ни черта не понимал, о чем они болтали. Но когда увидел на испуг в your глазах, то был уверен: они были bad spirits, мешавшими мисс Роке упокоиться с миром!  

— Эм, ну... 

— Будь я все еще неопытным, я бы вызвал их на бой! Но однажды my первый ученик преподал мне урок... Настоящий hero — тот, кто несет на плечах долг защищать кого бы то ни было даже без дифирамбов, в тайне! 

Когда Канонджи впервые столкнулся с Пустым в заброшенной больнице, он пытался сразиться с ним перед зрителями, однако Куросаки Ичиго, увещевав его, стал биться с ним бок о бок против призрака в абандоне, где их никто не видел.  

— Герой?.. — Для неё, долгое время жившей в Уэко Мундо, это слово не отложилось прочно в памяти. По законам Уэко Мундо важнее всего была сила, а спасение других было как поступок чем-то из ряда вон выходящим.  

Она видела, конечно, как могущественные личности вроде Неллиэль и Харрибел защищали своих подчиненны, но именно потому, что располагали более чем достаточной силой для этого.  

Что до Канонджи, то в глазах Роки он не представлялся “силачом”, с какой стороны ни посмотри. Более того, попадись он в капкан той троицы, он бы, не протянув ни секунды, оказался разорванным на кусочки. А может, он просто скрывал свою силу и был на самом деле невероятно могучим? Вспомнив о махавших ему горожанах, Рока еще раз осмотрела стоявшего перед ней человека.  

— Ха-ха-ха, ну да, предоставьте это дело мне, lady! Все враги склоняться перед моим ультра-совершенной, финальной техникой в Канонджи-стиле, the Golden Cannon Ball, и собаки лаем будут славословить мня, и караван без опаски доберется до Гандхары! — Уверенно озвучивал Канонджи эти неудобоваримые слова. Року уже начинал слепить этот абсолютно не робкий, стопроцентно уверенный и гордый за свою жизнь человек. Завидуя этому мужчине, который располагал всем, чего не было у неё, она вновь почувствовала угрызения совести.  

— Простите меня, господин Канонджи... 

— М-м-м? За что вы извиняетесь, lady?! А, может, вы из индийской, а не гандхарской ветви?! — Пока Канонджи воодушевленно об этом вещал, Рока все так же продолжала винить себя. 

— Я не тот человек, кого вы бы могли защитить... На самом деле мне не позволено существовать в Мире Живых.  

— ? 

— Если будете рядом со мной, вас могут засечь шинигами... — И словно в подтверждение её слов... 

— Ой, как же бесит! 

— А вы были ближе, чем мы думали. — Две фигуры приземлились на парковку.  

— Эй, кто здесь?! — Обернувшись на появившееся за ним духовное давление, Канонджи увидел двух юношей в черных одеяниях: одного пригожего, с цветастыми бровями и ресницами, а второго бритого, чей лик был довольно зловещ, пусть и не до такой степени, как у ранее встреченного мужчины с повязкой.