***

— О прошлом Роки Парамии. — В поисках бессмертия. — Возрождение хозяина.

***

ЧАС НАЗАД

НА МЕСТЕ БЫВШЕЙ БОЛЬНИЦЫ МАЦУКУРЫ

ЦУБАКИДАЙ, ГОРОД КАРАКУРА

 “Почему я все еще жива?..” — вот о чем размышляла, обозревая город с крыши заброшенного госпиталя, Рока Парамия, девушка-арранкар в закрывавшей правую половину её лица маске-черепе. Сколько же раз она успела задаться одной и той же мыслью? Невозможно было даже с точностью определить, как давно в ней зародилось самосознание. 

 “И не вздумай воображать, будто у тебя есть свободная воля: толку от тебя, пока ты не понадобишься мне, как от камня лежачего… и вправду, имя Рока тебе подходит как нельзя лучше”, — так и сказал, окрестив её, паукообразного Адьюкаса, Заэль-Апорро незадолго до превращения в Арранкара руками Айзена.

 К тому времени, как зародилось её “эго”, мужчина по имени Заэль-Апорро, бывший её “хозяином”, уже существовал на белом свете и, по его словам, постоянно обращался с ней как с инструментом.

 Но её одолевали некоторые сомнения…

 Дело было не в отношении Заэля-Апорро к ней. Вопрос был в том, почему, будучи инструментом, она обладала чувством самосознания?  Почему она не была бессловесным “инструментом” вроде рассекающего лезвия или пресса?  Как бы то ни было, Заэль-Апорро продолжал называть её именно так и вел себя, словно никакого “эго” в ней не было и в помине. Но теперь, набравшись знаний из Мира Живых, девушка подумала, что могла наконец понять причину этого. Хозяин, наверное, создал её “инструментом”, способным постоянно работать без необходимости пользоваться им вручную, как те штуки, называемые автоматами или персональными компьютерами. Было ведь в современном мире понятие “искусственный интеллект”, вот Рока и посчитала, что она именно им и была.

***

 Рока была результатов экспериментов Заэля-Апорро по искусственному созданию Меносов Гранде путем самодельного переплетения мириадов духов. Она доросла до уровня Адьюкаса, но силы получила, не пожирая других Пустых. Заэль-Апорро сокрушал прочих Бессердечных Призраков, а образовавшиеся рейши вливал в неё, а затем, улучшив тело девушки, принудительно возвел ее на стадию Среднего Великого Пустого.

 Жизнь её, как ожидалось, должна была закончиться, как только она, словно пушечное мясо, попалась человеку, слывшему сильнейшим синигами, — Куруяшики Кенпачи. Последний, впрочем, не собирался убивать её, а лишь презрительно сплюнул, дескать, “резать всяких кукол ему было не интересно”.

 Заэлю-Апорро было по итогу все равно на этот счет, он по-прежнему считал её бесполезной, однако ожидавшая девушку судьба немножко утешила её, ведь ей не придется более ни о чем думать, не придется размышлять о своем существовании, — она просто вновь станет простой пылью из духовных частиц. 

 Однако наблюдавшему из Гарганты за ситуацией с Куруяшики Заэлю-Апорро, похоже, пришла одна идея, поэтому он решил от Роки покамест не избавляться. Вместе этого он превратил её в испытуемую для своих опытов и на протяжении более двух сотен лет играючи кромсал девичье тело. Хорошо хоть, что он, устав от её криков, в какой-то момент стал применять анестезию.

 Новая сила, полученная ей в процессе, определенно имела отношение к замыслу Заэля-Апорро по созданию “совершенного существа”, и заключалась в способности соединиться с любой материи нитями Негасьона, получа доступ к сведениям о ней вкупе с её духовной силой. Придумал он её, судя по всему, анализируя дуэль между Куруяшики и Азаширо. 

 Рока не особо понимала, как дарованная ей сила была связана с “совершенным организмом”, но, узнав, что она была важной, слегка обрадовалась. Она считала себя полезной для своего господина, считала, что в её существовании, пусть даже таком, появился смысл.

 Но не долго этому блаженству было длиться.

 “Смотри-ка. Мне наконец удалось замкнуть круговорот жизни и смерти в своем естестве, — походя объявил Роке Заэль-Апорро, доведя “Габриэль”* способность своего ресуррексьона Форникарас, до совершенства. — Ты была просто запасным планом на случай если задумка с “Габриэлем” провалится, но теперь мне больше нет необходимости продолжать этот эксперимент”.

*Прим: 受胎告知 [Дзютайкокути] — Благовещение

 Способность “Габриэль” представляла собой технику, позволявшую по смерти внедрить свою душу в тело врага, а затем, высосав из него все соки, переродиться. 

Заэль-Апорро взирал на Року таким же безынтересным взглядом, каким смотрел на катящийся по пустыне Уэко Мундо камень. 

 И вот, Рока вновь утратила повод иметь собственную волю, вернувшись обратно к прозябанию жалкого “инструмента для выполнения всяких нужд”.

 Айзену она была представлена как подопытный кролик для опытов с “Арранкаризацией”, и впоследствии, получив человекоподобную форму (хотя девушка и была Адьюкасом), стала обязана исполнять различные поручения Арранкаров и работать целителем.

 Но даже получив конкретное поручение, радостнее она не стала. Тот человек, Айзен, относился к ней так же, как и её хозяин, — как к инструменту. Он в ней, как думалось девушке, вообще, наверное, ни капельки не нуждался. И не только в ней. Казалось, он и всех Арранкаров, включая Заэля-Апорро, воспринимал аналогично. Этот новый владыка не то что её, он и Уэко Мундо рано или поздно бросил бы на произвол судьбы. Постоянно думая об этом, но не решаясь с кем-либо поделиться своими мыслями, Рока продолжала выполнять поручения Арранкаров, занимая должность фрасьона Заэля-Апорро.

 Децима на неё вовсе не обращал внимания, приговаривая только: “Не путайся под ногами, а не то растопчу тебя, мусор”.

Новена взглянули на неё, пока она уступала им дорогу, кланяясь, и с нотками самодовольства пробормотали: “Жалкое зрелище: вы, госпожа, Адьюкас, а ни во что себя не ставите”.

 Октава не прекращал относится к Роке как к инструменту, и хорошо ли она выполняла свою работу, плохо ли, отбивал её тело ногами, ругаясь: “Какая же ты дура, даже инструментом нормально побыть не можешь?!”

 Септима, увидев это, взглянул на Року жалостливо и сказал: “Полюби свое бессилие, прими его, ибо от того ты страждешь, что противишься”.

Секста, перенявший номер от своего потерявшего руку предшественника юнец, вечно вмешивался в работу Роки, насмехаясь над ней: “Ах, извини! Просто тебя задирать легче легкого!”

Номер “6” впоследствии вернулся к предыдущему владельцу, но во всех деталях обстоятельства ей были не известны. Конечно, она бы могла отследить события по нитям или Записывающим Жучкам, но в дебри подробностей решила не лезть.

Квинту, похоже, бесило само существование лекаря, так что он даже лица своего рядом с ней не казал.

Увидев Кварту, Рока подумала, что он в чем-то похож на неё, почувствовала в нем родственную душу, но вскоре поняла, что ошиблась, когда услышала: “Надежда — пустой звук, а от такого, как я, её тем более не ищи”. Глаза промолвившего это мужчины были глубоки и темны, и Роке показалось, что обладатель номера “4” был куда опустошеннее, чем она. 

Терцера, женщина по имени Тиа Харрибел, сказала ей одну фразу: “Не забывай, что ты можешь бороться, даже не имея смысла жить”. Рока не поняла смысл этих слов, а и поняв, все равно бы не нашла храбрости сражаться.

Когда она предложила выпивку Сегунде, величавшего себя “королем”, он её тут же прогнал, прибавив: “Да ты, паскудница, словно кукла. Из-за тебя даже спиртное в рот не лезет. П’шла вон отсюда!”

Вот уже второй раз её назвали куклой. В первый раз это было, когда синигами, посмотрев на неё сквозь пальцы, не стал разрубать, дав тем самым шанс остаться в живых, и с тех пор это прозвище глубоко врезалось в её подкорку.

Примеру она почти что не видела, но однажды одна девочка, его подружка, подошла к Роке и сказала: “О, нет-нет, нельзя тебе быть такой смурной! Ты же такая красавица, так почему бы хоть немного не улыбнешься?” Услышав это, она решила попытаться это сделать, дабы убедиться, был ли в “улыбке” какой-либо смысл.

Как-то раз ей поручили вылечить руку мужчины, бывшего одновременно и Серо и Децимой, и когда операция по обратному присоединению была завершена, Рока, изо всех сил улыбнувшись, спросила его:

— Как себя чувствуете? Как ваши движения, рефлексы? Такие же, как и до операции?

— Ага.. — только он ответил, как поле зрения Роки залила тень. Напоследок она успела осознать, что это был огромный кулак Децимы, далее воспоминания девушки на какое-то время обрывались. — Дрянь какая-то. Будь рука в хорошей форме, располовинил бы девку до самой промежности.

 Не успела она дослушать ответ мужчины, как его удар оставил от её улыбки лишь мокрое место. С размозженной кулаком Ямми Льярго головой Роке было не жить. Даже для обычного Пустого этот удар был смертелен, а Року, которая, став Арранкаром, лишилась способности сверхбыстро регенерировать, спасти было просто невозможно… однако её хозяин придумал, как исказить, извратить этот закон природы.

 Суть дарованного ей Заэлем-Апорро умения заключалась в “Резервном Копировании”. Она могла про запас дублировать свои душу и воспоминания, извлекая их из собственного тела, и в случае чего воскресать. В поисках бессмертия Заэль-Апорро присоединил себя к её нитям и на постоянной основе хранил в ней свои воспоминания.

 Если быть точным, информация была распространена через её тело на все виды материи Уэко Мундо, включая камни и кварцевые деревья. Впрочем, как только “Габриэль” был доведен до ума, в вышеописанном больше не было необходимости. Теперь Заэль-Апорро мог перевоплощаться без каких-либо “бэкапов”, и нужда в Роке для него отпала. Тем не менее, от девушки он не избавился, а просто стал и дальше пренебрегать ей, относясь теперь как к “полезному блокнотику”. Как иронично, однако, что это небрежение спасло ее от погибели. 

 В течение разнообразных опытов Роке было позволено разделить свою душу с большим количеством веществ Уэко Мундо, и хотя то было не по её воле, Заэль-Апорро проделал все настолько филигранно, что порчи “запасных копий” ждать не приходилось.

 Система должна была активироваться в тот момент, когда возникала угроза стирания её духовных частиц. В каком-то смысле, эта техника служила прототипом “Габриэля”. Её информация, разбросанная по камням, кварцевым деревьям и дворцовым стенам, стекалась бы обратно к девушке по нитям и восстанавливала ей тело, воспоминания и душу.

 Спустя долгий период времени её раздробленное тело было пересобрано, и она вновь — ничего, правда, не понимая — оказалась в миру. 

 И тогда-то она узнала. Узнала, что прежде чем она успела восстановиться, Айзен покинул Уэко Мундо, большинство Арранкаров померло, а её хозяина прикончил синигами. Однако испытывала она не радость от обретения свободы, не скорбь от потери господина, а целиком её охватившее чувство опустошенности.

 Без цели, без смысла побрела она по белому свету, заглянув в одно местечко Мира Живых, называемое “город Каракура”, за которым частенько наблюдали Заэль-Апорро и Айзен, но ловить там Роке было нечего, и она продолжила влачить свое чахлое существование, скитаясь меж Генсеем и Уэко Мундо.

 Нити Негасьона, произраставшие из её тела, имели свойство автоматически, независимо от её воли, подсоединяться к окружающей среде, поэтому она нередко разделяла свою душу с вещами Мира Живых, и в этих случаях даже не обладавшие духовным чутьем люди могли, пусть и смутно, видеть её.

 Она была в курсе, что смертные судачили о ней, как о привидении, и фотографировали её на камеры сотовых, однако что делать с этим — не знала. Всякий раз, когда Рока ощущала присутствие синигами, она обрывала передачу по нити духовных частиц и пропадала из виду, хотя больше не могла понять, зачем вообще было убегать от жнецов. Но именно когда девушка уже утратила смысл существовать, в ее голове раздался голос:

— Эй, ты меня слышишь, размазня?

— Господин… Заэль-Апорро?..

 Рока и не знала, что тянувшиеся от её тела Нити Негасьона и Записывающие Жучки, витавшие вокруг неё, бесперебойно поставляли ей сведения об Уэко Мундо, пока она теряла рассудок, равно как и то, что внутри сотканной из её же нитей “паутины” сформировалась личность её хозяина.

— Подумать не мог, что “Габриэль” меня подведет. Наконец-то реконфигурация моей души подошла к концу!

— … — Услышав изнутри голос, Рока на какое-то время смутилась.

— Впрочем, пока я не вернул себе подходящее тело, о перерождении говорить рановато… Можно, конечно, внедриться в фальшивую плоть, но это бессмысленно, ведь зачем осуществлять халтурное объединение, да еще с телом, которое не гармонизирует с твоей душой? — Озвученные “голосом” слова в самом деле доходили до Роки изнутри её нитей. — Что такое? Не хочешь разве поздравить своего хозяина с воскрешением?А хотя… как-то мерзко это — принимать поздравления от инструмента.

 “Голос” действительно принадлежал презиравшему свой “инструмент” Заэлю-Апорро. Как и ожидалось, ничего радостного, как и грустного, в возрождении своего господина она не видела. И вот, Рока вновь стала его послушным орудием… Все, что ей на тот момент оставалось, — так это одиноким взглядом взирать на город с высоты здания.

***

 Роке, конечно, разрешили проводить время, как ей вздумается, но она не могла придумать, чем заняться. Была бы она обычным Пустым или Арранкаров, могла бы охотиться и есть Плюсов. Однако Рока не была на это способна: в ней, искусственно созданном Меносе, отсутствовали свойственные Пустым эмоции, а также инстинктивные желания. В сущности, она получила лишь рассудок, а терять его девушка не решалась.

 Так и не встретив, с её точки зрения, мирной кончины, Рока завидовала и блуждающим, и прикованным к земле духам, продолжавшим скитаться по Миру Живых. В Генсее они остались, поскольку имели несбывшиеся мечты, привязанность, причину жить дальше, нечто, за что можно было ухватиться, а у неё ничего подобного не было, потому-то девушка считала их достойными большего уважения, чем она сама, а вредить подобным духам она не имела никакого права.

 Размышляя об этом, она обозревала городской пейзаж, так как больше ей делать было нечего.

 На тот момент она не была к кому-либо привязана. Перерезав нить, соединявшую её с находившимся в Обществе Душ Заэлем-Апорро и убежав, она бы обрела полноценную свободу. Удрать бы в какую-нибудь далекую страну, подавить как можно тщательнее рейацу, и не пришлось бы ей больше ни о чем волноваться. А может, лучше было бы сбежать на самый край пустоши Уэко Мундо?

 Но кроме свободы у неё бы ничего осталось. На что была ей эта свобода, если ни дел, ни цели в жизни девушка не имела? 

 С отчаянием во взгляде ей оставалось только ждать следующего приказа, а если заявится синигами, Квинси или Пустой — удрать. Да-да, приказа, ни больше ни меньше, безо всяких проблем. Она просто продолжит в том же духе выполнять возложенную работу, а затем в итоге превратится в пыль, как пустынные камни, и пока не придет ей такой конец, она будет повторять одни и те же шаги, и никогда это не изменится. 

 Да, так все и должно было быть. Одна лишь вещь могла послужить для неё “чудом”: не часть чьих-то вычислений или замыслов, а “совпадение”, которым, раз уж на то пошло, грех было не воспользоваться. Случилось оно в тот день, когда некто в личине Заэля-Апорро попытался организовать нападение на Общество Душ, Пикаро отправились в него из Мира Живых, а в Каракуре находился герой, — экстрасенс, чей средний зрительский рейтинг достигал 25 процентов, чьей харизмой восхищались дети по всей стране, пришедший в этот город для того лишь, чтобы отыскать её.

— Буа-ха-ха-ха-ха! — раздался чей-то голос. — SPIRITS ARE FORE-E-E-E-E-EVER WITH YOU-U-U-U-U-U-U-U! — Подмял под себя крышу заброшенной больницы некий гомон.

— ?! — Услышав его, Рока задрожала всем телом и обернулась к ведущей на крышу двери, увидев перед собой таинственного мужчину, не являвшегося ни синигами, ни Квинси, ни Пустым, но окутанного странным духовным давлением. 

 Но распахнула от удивления глаза она сначала даже не от рейацу, а от облика того человека. Рока жила в Уэко Мундо, где основным цветом был белый, так что ношение им ярких цветов было расценено как тревожный знак. Наблюдая за жителями Генсея, она порой подмечала одетых в броские одежды людей, но наряд стоявшего перед ней мужчины по сравнению с их прикидами выходил на новый уровень помпезности. Чудеса да и только. Даже не являясь человеком, девушка сходу смогла истолковать, что это было чем-то “из ряда вон выходящим”. 

— А-а… эм… что?.. — Возможность тут же умчаться прочь у неё, в принципе, была, однако тот человек перед ней не был ни синигами, ни Квинси, ни Пустым, насчет которых Заэль-Апорро дал ей инструкции, поэтому она боялась поступить по-своему. — Эм… — пыталась она сказать что-либо, но не могла подобрать слов. 

 Мигом закрыв общий доступ к духовным частицам через нить, девушка скрылась, но мужчина, похоже, обладал духовной силой и без колебаний приблизился к ней, а затем взял и нежно сжал её ладонь.

— Приветствую вас, прекрасная lady. Не извольте волноваться: я ваш друг. — Рока же, не способная понять из его речей даже саму малость, лишь моргнула в ответ. — Не поведаете ли вы Дону Канонджи, отчего ваш лик столь печален?

 И вот, покатилось колесом это чудо, ставшее их несомненной* судьбой, а что ждало их, рай или ад, — ответа не знал никто. 

*Прим: В оригинале 明確な[мэйкакуна] — ясный, четкий, определенный.