— Воссоединение Роки с Доном Канонджи. — Азаширо из последних сил пытается слиться с Рокой. — Финальная дуэль двух Кенпачи.

МИР ЖИВЫХ  

ГОРОД КАРАКУРА 

НА КРЫШЕ ЗАБРОШЕННОЙ БОЛЬНИЦЫ 

В небе над Каракурой время от времени продолжали возникать трещины. Видел их формирование и Канонджи, но, не умея летать, ничего не мог с этим поделать. Недовольный тем, что проводил время в бессилии, он начал всерьез задумываться, а не приобрести ли ему “Цессну[1]” для личного пользования.

[1] Американская фирма, производящая самолеты: от малых двухместных до бизнес-джетов.

— Хм... Как погляжу, Каракура Ocean Blue еще не вернулся, но я волнуюсь за мисс Року... Интересно, смогу ли я открыть эти врата своими силами?! Ха! Ха! Open your eyes! The world is shi~ni~ing! — Позировал он на крыше, выкрикивая параллельно стойкам разные предложения. — Хм... Сдается мне, так я только глаза и рот навстречу небу открываю... А может, мне сперва понадобиться дзэн power, чтобы стать единым с миром?.. — Пока мужчина по-настоящему, а вовсе не в шутку, об этом размышлял, пространство перед ним раскололось, и в глаза ему ударил слабый свет. — Что?! Неужели мое SATORI[2] достигло небес? Отныне я буду звать этот прием Секретная Техника В Стиле Канонджи: Heaven’s Door[3]!.. — Сказав это, он попытался ступить вовнутрь, но, на мгновение опередив его, из темноты выпала бело-красная фигура. — Что за?! — Осознав, что это было Рока, из спины которой росли четыре паучьи ноги, Канонджи поспешил обнять её тело. — Мисс Рока, держитесь, мисс Рока! 

[2] Просветление

[3] Кандзи сверху: 観音開き[Каннонбираки] — "Дверь [богини милосердия] Каннон", двустворчатая дверь

— А?.. Господин... Канонджи?.. 

— С вами все хорошо? Потерпите, я сейчас... за доктором... 

— Я в порядке... сейчас сама себя залечу... — пробормотав это, она, пошатываясь, встала и прислонилась к стене рядом со входом на лестницу, а затем протянула вокруг себя несколько “нитей Негасьона”, понемногу поглощая крывшиеся в камнях, воздухе и растениях духовные частицы. Рейши, слабо сияя, перемещались к телу девушки, и тогда её раны стали затягиваться.  

— О-о... — охнул Канонджи при виде фантастического зрелища — медленно исцелявшегося увечья. — Кстати, а что это у вас за cyber arms на спине?.. Да и наряд ваш как-то изменился... Ну, ничего страшного! Могу поручиться, lady, оно идеально подходит вашей фигуре! — Попыталась чем-нибудь ответить на его воодушевляющую речь, но слегка закашлялась, отхаркнув кровь. — Мисс Рока! 

— Не волнуйтесь... Я чувствую себя гораздо лучше, чем раньше... 

— Уверены, что с вами все порядке, мисс Рока?! Может, я чем-то могу вам помочь? — спросил искренне переживающий Канонджи, на что Рока немного призадумалась, а спустя несколько секунд, чуть устыдившись, опустила взгляд и сказала: 

— Господин Канонджи... я... — девушка, называя Канонджи по имени, попыталась улыбнуться, желая вместе с улыбкой показать и свою благодарность в подтверждение, что спасена она была стараниями Канонджи. — ”Наконец-то я обрела саму себя... И все благодаря вам, господин Канонджи... Вы спасли меня...” — она хотела, улыбаясь, высказать это Канонджи. Мышцы её уст уже начали сокращаться, стараясь изобразить улыбку, как вдруг и обе руки девушки, и четыре паучьих руки пронзил удар, насильно стерев улыбку и заглушив слова. — Ах!... А-а-а-а! — раздался вопль, в то время как лицо её исказилось мукой.  

В память Канонджи глубоко врезалось то, что произошло в данный момент: из-за его спины прилетели несметные кинжалы, пригвоздив девушку за руки, за кибернетические манипуляторы и за торс к стене.  

— Что за... Мисс Рока?! — вскричал Канонджи, обернувшись туда, откуда прилетели ножи, и увидел стоявшего там стройного мужчину в белом хаори, смутно ему знакомого... 

Пусть время немного отмотается назад.  

Этим мужчиной был Азаширо Кенпачи, фамилии которого Канонджи не знал, но он был одним из одержимых “прялкой” Роки. Он же противостоял внутри Гарганты Зараки, но, повествуя вкратце, сбежал от него. Хотя, если быть точным, мужчину скорее вышвырнуло из Гарганты, нежели он удрал по собственному произволению. 

Поглощенный непреодолимым потоком духовных частиц, он многое потерял в той битве: и гигаев, которых пожертвовал Иттокасо, но тем самым только увеличил силу Зараки, и большую часть снаряжения, включая вооруженный вертолет, и современную военную технику, коей не было числа. 

Выкинутый из прорубленной взмахом меча Зараки расщелины, он был вынужден скитаться по каракурскому небосводу. — “Сколько... можно?... Неужели я еще... не всем поступился?..” — его разум угнетали комплекс неполноценности и злость на самого себя: он всем пожертвовал в погоне за образом сильного шинигами, сам не заметив, как пришел к заключению, что его безрассудное упорство — то же самое бесполезное чувство; что, путая средство с целью, превратил “развитие” в “рутину”.  

Многое то, что было дорого[4] его сердцу, обменял Азаширо на получение титула “Кенпачи”, могущественнейшего жнеца, но все это с недавнего времени пошло под откос, ибо столкновение с сокрушительной силой Зараки угрожало отщетить все достижения Азаширо. — “Ну уж нет... я еще не проиграл... — Как теперь следовало поступить: вернуться в Сейрейтей или возобновить погоню за силой “нитей”? Без подзуживаний Урозакуро он оказался на распутье. — А если даже вернусь... смогу ли одолеть Зараки? — что бы он ни предпринял, используя силу Урозакуро, его духовные частицы сгорят, как только подберется Зараки. Последний, естественно, не сможет все время находиться в Сейрейтее в таком состоянии, но если противомеры предпримет уже Департамент Технологического Развития, он, скорее всего, сумеет совладать с Урозакуро. — Если бы только в Каракуре была сейчас эта ткачиха...” — считая свою надежду пустой, мужчина не придумал ничего путного, кроме как положиться на удачу, ведь не могла же сбежавшая в Гарганту девушка, зная, что на неё велась охота, вернуться в Мир Живых, если её, конечно, еще на сожрал тот Пустой по имени Сьен. Снедаемый тревогой, Азаширо переместился в центр города, к воздушному пространству на середине пути между районами Цубакидай и Масиба, где распространил свое восприятие реяцу. 

[4] букв. "что составляло его сердце"

По городу развевались разнообразные духовные ленты. Джуичибантай, похоже, пытался каким-то образом войти в небесную расщелину, а дети-Арранкары как попало носились по городу. Причина, по которой можно было заметить лишь пятьдесят из них, заключалось, наверное, в том, что остальные отправились в Дангай или Уэко Мундо.  

— “Так она... до сих пор не вернулась?.. А это что?..” — он уже собрался сдаться, как вдруг заметил, что вокруг крыши цубакидайского абандона возникло какое-то возмущение в реяцу. Обратив туда свое внимание, Азаширо увидел кабриолет, по каким-то причинам запертый на крыше, и стоявшего рядом с ним в причудливой позе броско одетого мужчину. А еще — открывавшийся рядом проход в Гарганту.  

Углядев показывавшуюся оттуда девушку, Азаширо убедился: что-то явно случилось, а убедившись в том, что сила нитей безотказно работала, исполнился признательности. Ни в какого бога Азаширо не верил, но все же воздал хвалу “воле Неба”. Впрочем, три секунды спустя, сказав: “Довольно”, мужчина от чувства благодарности избавился и, материализовав некоторые из его оставшихся орудий, безжалостно метнул их. 

Безопасней было бы постепенно взять под контроль всю область целиком перед нападением, но нельзя было предугадать, когда Зараки пробьется сквозь барьер и заметить его. Вдобавок еще и человек мешался, из-за которого одним броском пробить темя или сердце девушки не представлялось возможным, а вот пригвоздить к стене удалось. Увидев, что творится, смертный должен был, взвизгнув, умчаться прочь, и тогда оставалось только аккуратно слиться с “прялкой”. Во всяком случае, так думалось Азаширо, однако человек и не думал убегать, а наоборот, повернув к девушке тело, загородил её, словно защищая.  

— ... — Увидев этого мужчину, Азаширо ощутил, как внутри него вновь закипало раздражение. — “Черт... снова это чувство... Я этого человека, похоже, на дух не переношу...” — Возможно, потому, что он был усыпан бесполезной мишурой. В связи с этим, уняв свое раздражение к тому мужчине, Азаширо решил прогнать его с крыши. Убивать же не было необходимости, ведь люди должны были стать ценным авангардом для вторжения в Уэко Мундо. Но даже убеждая себя в этом, чем больше он смотрел на того мужчину, тем больше выходил из себя, материализовав даже несколько кинжалов в ладони. 

И вот, началось сражение. На одной стороне был Азаширо, сильнейший шинигами, обладавший титулом “Кенпачи”. На другой — самопровозглашенный харизматичный медиум Дон Канонджи. Такая ситуация обычно выливалась в жестокое убийство одним другого, однако у Азаширо была явная проблема: если Зараки вернется в Мир Живых и засечет его, ему будет поставлен мат. До возвращения же получившего нечеловеческую силу капитана Джуичибантая оставалась минута; может, две. Что касается, Дона Канонджи, он потерпит поражение, если сам или Рока Парамия умрет. Однако, если сможет выжить за то короткое время до прибытия Зараки, то победит. 

Занавес разыгравшегося тем днем в Каракуре театра военных действий должен был опуститься на исходе этого алогичного сражения. Что кому удастся: защитить или отнять? победить или умереть? выстоять или пасть? Предписанное герою испытание близилось к завершению.  

— Я же you... на перекрестке видел... — По сравнению со жнецом с повязкой и мужчиной по имени Сьен он создавал впечатление несколько скромной и не выделяющейся личности, однако этот человек несомненно был одним из находившихся на перекрестке духов. Впрочем, выглядел он теперь едва ли, как тогда: он тяжело дышал, страшно побледнел лицом, а тело его то резко вздымалось целиком, то опускалось. Кровью он не истекал, но был так истощен, что его смерть в любую минуту не стала бы чем-то неожиданным. Словно загнанный и раненный охотником зверь взирал он на всех с ярко выраженной враждебностью. — Неужели... Это всё you... всё you наделал?.. Зачем?.. Зачем ты так с ней поступил?! — гневно закричал Канонджи, но вместо ответа в него полетел кинжал размером с нож. — Что за?.. У-о-о-о-о-о! — мелкий клинок вонзился в плечо, отчего всем телом Канонджи овладела острая боль.  

Заманчивым казалось желание повалиться на землю, но Канонджи в последний момент воздержался, ведь за ним была Рока, и если он падет, то разве не пронзит её затем клинок? Да и кроме того, герою падать на пристало. За ним находилась фанатка, и фанатка эта была тяжело ранена. Данные мысли, смешанные с иллюзиями о героизме, которые он вынашивал годами, вынудили его тогда устоять на месте.  

— Господин Канонджи!.. — Рока, чьи увечья были посерьезнее Канонджи, волновалась за него. 

— Все хорошо, мисс Рока... Сосредоточьтесь пока на залечивании своих травм! Тот, кто заставляет своих фанатов тревожиться, недостоин зваться hero! — Могло показаться, что Канонджи блефовал, но он был абсолютно серьезен по этому поводу. Без раздумий вытащив из плеча клинок он, превозмогая боль от выплескивавшейся крови, продолжил: — Ты товарищ тем skinhead yakuza spirits, да? Выглядели они более похожими на джентльменов, чем ты, хотя... нынче, как по мне, yakuza действительно на первый взгляд кажутся благовидными, boy, — пробормотал Канонджи, обливаясь потом, и выставил наготове свою трость, однако тяжко дышавший мужчина в белом хаори пробурчал ему лишь одно: 

— Прочь... отсюда... 

— Ни за что! Мой ответ — твердый NO! — только он об этом зычно объявил, как полетел уже второй кинжал. Канонджи попытался отбить его тростью, но потерпел грандиозную неудачу, и клинок рассек его ляжку. — Гхн!.. Кто ты, черт возьми, такой?.. Почему так поступаешь?.. 

— Почему так поступаешь? Это я у тебя должен спрашивать, человек.  

— ?.. 

— Почему ты помогаешь Пустым? Почему стремишься защитить эту девушку? — Канонджи, в свою очередь, без труда ответил на вопрос Азаширо: 

— Что за глупый вопрос, boy? Потому, очевидно... что я — hero!  

— Хиро?.. 

— Если ты несведущ в западных языках, то можешь звать меня заступником[5]! Моя миссия — протягивать руку помощи тем, кто плачет и показывать детям, что такое мужество! Поэтому-то я и решил спасти её. Так что все просто, юноша.  

[5] Канонджи называет себя героем на английский манер, что для консервативного Азаширо непонятно, поэтому он далее употребляет исконно-японское слово 英雄 [эйю:]. В русском языке нет прямых аналогов слова "герой", чтобы это обыграть, поэтому, как косвенные варианты, предложено использовать слово "заступник" или "доброхот".

— Герой, говоришь?.. Ты, дрянь?.. — Держа в руке третий кинжал, Азаширо сам себя упрекнул: “Как глупо... Что толку в этой беседе?.. Его нужно немедленно уничтожить...” — однако назревшее в сердце раздражение стало для него чем-то неискоренимым. Если он не сможет сломить дух противостоящего мужчины, то не сможет избавиться от этого чувства никогда — об этом кричала каждая клеточка его тела, и Азаширо, не зная причины, распознал в находившемся перед ним человеке “врага”. Сперва надо было остановить льющийся из его рта поток бреда. Дабы выразить свое намерение, он метнул и третий кинжал. 

— Но-гу-о-о-о-о-а! — Который вонзился Канонджи в левое плечо, причем в то же место, что и предыдущий, отчего произошло взаимное усиление стимулов, разнесших по его спинному мозгу сигнал об острой боли. 

— Думаешь, в твоей ситуации самое время кичиться и кривляться[6]? Или ты до того ослеп, что не в состоянии определить разницу в наших силах? — Канонджи чуть не рухнул на колени, но все же устоял, опершись на трость, словно оберегая Року.

[6] 見得を切る [миэвокиру] — означает как "вставать в позу" (исходно этот глагол применялся к театру кабуки), так и, фигурально выражаясь, задаваться, произносить высокомерные речи и т.п.

— Господин Канонджи!.. Остановитесь... остановитесь сейчас же, прошу вас!.. — Рока попыталась вытащить кинжалы, но в её ослабленной состоянии она не могла этого добиться даже при помощи нитей. Дрожавший Канонджи, однако, оглянулся на неё и вновь улыбнулся. — Спокойствие, только спокойствие. Раньше вы, волнуясь за меня, остались в одиночестве, как приманка, а теперь пришла моя очередь. — Улыбнулся нежной улыбкой. Той, которую раз за разом показывал Роке. Показывал не ради собственного удовольствия, а для утешения других. И с той же улыбкой Канонджи обратился к набежчику в белом хаори: — Да мне бы лучше ослепнуть, чем видеть один только путь к побегу! Тот факт, что я тебя слабее, не повод бросать её! — Из уст Канонджи эти слова звучали как здравый смысл, однако мужчина в белом хаори властным тоном возразил ему: 

— Бессилен, ты умрешь впустую! Не важно, праведны они или злы, слабаки ни в чем не преуспеют, падая в итоге напрасной жертвой! 

— Отнюдь, юноша! Большинство людей слабы в начале: именно потому кто-то должен показать им, как противостоять собственной слабости! Пусть они слабы сейчас, у них все равно хватит смелости воспрянуть в дальнейшем!  

— Смелости?.. Лично ты им покажешь лишь свою бессмысленную смерть! — На этой ноте Азаширо материализовал в руке меч, с которым намерился с воздуха обрушиться на противника, но Канонджи в ответ встал в причудливую позу.  

— Тогда позволь явить тебе Финальную Технику В Стиле Канонджи! Фо-о-о-о! — Он сконцентрировал в ладони свою рейрёку и попытался что-то создать, но... 

— Хадо номер... Сё! — ...был снесен таинственной ударной волной, выпущенной из ладони противника, втемяшившись в стоявший на крыше водохранилищный бак, отчего эта пустая цистерна-отстойник с шумом обвалилась.  

— Гахах! — Канонджи рухнул, истекая кровью, ведь из-за столкновения из него выпали все клинки.  

— Да ты даже против самого низкоуровневого кидо выстоять не можешь. Времени активировать свою “секретную технику” ты не получишь, это точно, так что смирись уже со своим бессилием. А теперь твоя очередь. — Не сводя глаз с Канонджи, не способного даже встать на ноги, Азаширо стал медленно распространять вперед силу Урозакуро. Была вероятность, что при слитии с “прялкой” этой девушки-Пустого на этот раз он потеряет сознание из-за отдачи. Однако, если получится заполучить силу “нитей”, он сможет без опаски покинуть Сейрейтей.  

Медленно дыша, Азаширо аккуратно продлевал свою силу “слияния” до девушки-Пустого. Оставалось всего несколько метров до того, как сила её достигнет. Азаширо уже успел уверить в победе, как вдруг...  

— Попался, негодяй!  — прозвучал невинный голосок, нарушив тамошнюю атмосферу, и в тот же миг между Азаширо и Рокой показалась белая фигурка.  

— ?! — На ум Азаширо пришли воспоминания об испытанном им ранее сотрясении мозга. На какое-то время он прекратил расширять способность Урозакуро и переключил внимание на проверку окружающей местности. Один за другим там появлялись дети-Арранкары, и в один момент крыша заброшенной больницы оказалась окружена целой сотней.  

— Что за чушь... — И почему сейчас? Перед глазами Азаширо развернулась еще более невообразимая сцена. Некоторые из детей-Арранкаров помогли Канонджи встать на ноги, а также вытащить кинжалы из тела Роки. 

“Вот он где был!”, “Это тот самый негодяй?”, “Ах, это ведь тот злой дядька меня тогда мечом пырнул!”, “Я есть хочу”, “Сейчас мы этому негодяю покажем”, “Заманчиво!”, “Дядя Золотой... Вы в порядке?..”, “Г-р-р-р-р-р-р”, “Да мы ведь с этим жнецом тогда играли!”, “А, ну тогда понятно”. 

“Что... Что происходит?” — недоумевающий Азаширо вытаращил глаза: эти Пустые-малолетки встречались ему несколько раз, но они были не из тех, кто стал бы так помогать первому встречному. — С чего бы Пустым... человеку пособничать?.. — пробормотал Азаширо (по больше части себе, нежели другим), на что один из детей ответил ему с улыбкой: 

— Ну, с того, что мы так в героев играем! 

— В героев... играете?.. — Мальчик улыбнулся все больше и больше терявшемуся в догадках Азаширо, сказав: 

— Ага! Мы теперь одни из Защитников Каракуры!  

ДВАДЦАТЬ МИНУТ НАЗАД 

— Это же... — Взглянув под заднее сиденье своей “Жанны д’Арк”, Канонджи увидел там беспомощно свернувшегося калачиком Пикаро. То была девочка с косичками, осколок маски которой преобразился в заколку. — О нет!.. Girl, с тобой все хорошо?! — Поскорее взяв её на руки, Канонджи заметил, что почти не чувствовал от неё духовное давление. — В чем же дело?.. Другие ведь малыши восстановились... Хах?.. — И тут он кое-что обнаружил: вокруг шеи девочки был обернут черный лентовидный предмет. Только Канонджи его сорвал, как ощутил жуткий озноб, пробежавший по его руке и спине. Присмотревшись к вещи в его ладони, Канонджи увидел, что это была глазная повязка, но на её закрывавшей око стороне находилось множество мелкий пастей, тотчас принявшихся неистово поглощать его духовную силу. — Нуоа-а-а-а-а! Ой! Ой! — Стряхнув грызшую его за пальцы повязку, мужчина бросил её на пассажирское сиденье. — Фух! Что за чертовщина сейчас произошла?.. А, я понял! Этот monster все время высасывал из девочки силу, как из скота[7]! — подумав об этом, Канонджи вновь оглянулся на девочку и заметил стоявшего перед ним мальчика.

[7] В оригинале Канонджи употребляет выражение cattle mutilating — это отсылка на странные случаи смертей крупнорогатого скота от ран неизвестного происхождения, задокументированные в США в начале второй половины прошлого века.

Мальчик тот, чей осколок маски напоминал по форме наушники, обнимал ту девочку, у которой уже начали открываться глаза. Посмотрев туда-сюда, от девочки к Канонджи, мальчик, невинно глядя, задал незамысловатый вопрос: 

— Дядя, а это вы спасли нас от Сьена? 

— Ась?.. Нет, вас спасал не только я, но и мисс Рока, и glass boy, и... хмм, да, точно, из лап злодея вас избавил отряд Защитников Каракуры! 

— За-щит-ни-ки Ка-ра-ку-ры?.. А что это? 

— Спасибо, что просил! Отряд Защитников Каракуры — это название команды greatful, marvelous и perfect героев! А лидер её, конечно, я, Karakura Gold!.. — Несколько минут мудрый взрослый[8] со всей серьезностью излагал мальчику объяснение. Пострел, похоже, усваивал все хорошо и вместе с оклемавшейся по ходу девочкой заслушивался “сказаниями о подвигах”, посверкивая глазками. Девочка, впрочем, не сказать, чтобы так же была заинтересована, как и её товарищ... Тем не менее, как только разговор окончился, мальчик, словно о чем-то вспомнив, ахнул.

[8] いいおとな [и:-отона] часто используется в саркастическом ключе.

— Хм? Что такое, boy? 

— Эм... ну, ну... я искал дядю Дураконджи... 

— Да не Дураконджи я... нет, ладно, поговорим об этом позже... Продолжай.  

— Так мы теперь... все отупеем и оглохнем в качестве наказания?.. — Канонджи какое время пребывал в недоумении от слов мальчика, но потом, вспомнив об их "соревновании", хлопнул в ладоши, воскликнув:  

— Ха-ха-ха-ха! Так вот о чем ты волновался, boy!  

— Просто, когда я сказал, что нам нужно молча удрать, девочки назвали меня трусом. — Канонджи ласково погладил по головке надувшего щечки постреленка.  

—Понятно... Но ты ведь в итоге пришел, чтобы признать поражение, как подобает достойному герою, а не какому-то трусишке.  

— Правда?! А герои, они крутые?!  

— Конечно! Они excellent & elegant! Уж Дону Канонджи ли не знать! Точно, а вот и "штрафная игра" на ум пришла! — Мальчик, услышав эти слова, встрепенулся, но ждавшая его "штрафная игра" оказалась совсем неожиданной. — Итак, вот в чем будет заключаться наказание для вас! В качестве штрафа вы присоединитесь к отряду Защитников Каракуры! Кодовое имя ваше будет "Каракура Белые"! Вместе мы будем оберегать покой этого города...  

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ  

Мальчик и девочка, услышав тогда эти слова, сказали, что сообщат остальным, и куда-то улетели. Размышляя, что эти детишки раньше говорили всякие гадости, вроде того, что мисс Року играючи раздавят, но теперь он сможет направить их на правильный путь, Канонджи, недолго думая, кивнул себе, однако произнесенные Пикаро слова неожиданным образом избавили его потом от верной смерти. Если же добродетель — тоже сила, то её уверенно можно было назвать частью силы Канонджи: может, он не обладал боевыми навыками, но, когда дело доходило до пленения детских сердец, здесь он уже показывал неоспоримые качества, достойные героя. 

Азаширо тем временем все больше начинал нервничать. Не в том была проблема, как он думал, если они нападут, ведь тогда можно было уклониться, растворившись в воздухе. Мужчина пустил в полет мечи, чтобы те их порезали, но дети, найдя орудия забавными, толпились каждый вокруг плясавших в вышине клинков. Опасаться их, впрочем, следовало по двум причинам: во-первых, из-за их техники поглощения под названием “Чучерия”, во-вторых, потому, что они, собравшись здесь, стали внутри Каракуры единым целым[9], а это значило, что, если Зараки выберется из Гарганты, он их сразу же обнаружит.

[9]  特異点 [токуитэн] — букв. сингулярность

“Может, мне стоит пока что, развеявшись, отступить? Нет, лучше, наверное, рискнуть и пойти слиться с той девушкой. — Пока он размышлял об этом, в его ушах раздался странный звук. Оглянувшись, он увидел припаркованную на краю крыши машину, за рулем которой сидел Дон Канонджи, на котором живого места не было. Да, примененное ранее хадо заметно его потрепало, однако выражение мужчины осталось все тем же. Увидев его, Азаширо почувствовал, как у него затрепетало сердце, но теперь в нем закипало уже не раздражение, а откровенная ненависть. — Как?.. Как он еще стоять может? — гадал Азаширо, превращая сомнения в ненависть, а ненависть — в намерение убить. — Хотел же я избежать ненужных жертв, но больше убеждать тебя не стану. Ты хочешь показать детям, что такое мужество... а я покажу самому себе, какая судьба ждет тех, кто лелеет тщетные мечты. — И тут Канонджи отправил автомобиль прямиком на стоявшего у края Азаширо, наехав на которого, перевалился бы через ограду и упал сам. — Смертью храбрых погибнуть хочешь?.. Дохлая затея. — Азаширо уже подумывал, растворившись в воздухе, пропустить сквозь себя Канонджи, но понял, что больше всего на свете желает умертвить его собственными руками. — Но почему же... он меня так бесит?.. — За прошедшие полдня он испытал столько сбивающих с толку потрясений, что уже не был уверен в собственном рассудке. Но ничего, скоро этому придет конец. — Не важно: объединяющиеся с Пустыми люди ничем не лучше самих Пустых, так что нечего колебаться перед тем, как их прикончить. — Решив так, Азаширо принялся зачитывать кидо, а именно свое излюбленное заклинание — Сорен Сокацуй.  

Машина уже проехала к нему полкрыши, и Азаширо, закончив произносить заклинание, приготовился выстрелить кидо, но внезапно ощутил искривление в пространстве перед собой.  

Искривление это было Азаширо знакомо: когда Пустые отворили Гарганту, он тоже его увидел, только с другой стороны, и как только оно вернулось в норму, мужчина понял, что автомобиль Канонджи исчез прямо у него на глазах. — “Быть не может... Они что, сбежали? — Однако на другой стороне крыши он заметил успешно вставшую на ноги Року. Наверное, Канонджи упросил этих детей-Арранкаров открыть врата Гарганты. — Ясно... Так он бросил эту девушку-Пустого... а сам удрал. — Только он это осознал, как ненависть к Канонджи удивительным образом стерлась в нем начисто. — А, вот это хорошо! Вот это правильно! Так и должны вести себя слабаки! Но я тебя в трусости обвинять не стану: ты поступил, как должно!” 

Почувствовав облегчение, Азаширо обратил взор на девушку-Пустого: надеялся, что она, будучи покинутой людьми, покажет истинное лицо. Однако в её взгляде не было и намека на отчаяние или гнев, она просто изумленно куда-то уставилась. Взгляд её был направлен диагонально вверх, и Азаширо медленно поднял голову в том же направлении, увидев сперва открытую к правому верхнему углу от его положения Гарганту, затем — выскочившую оттуда машину, а напоследок... 

— ＹＥＡＨＨＨＨＨＨＨＨＨＨＨＨＨＨＨＨＨＨＨＨＨＨ！— ...фигуру стоявшего на водительском кресле человека, который с восторженный криком бросился на него. 

Звали его Дон Канонджи, 

И ради спасения одного лишь человека 

Он был готов пересечь тьму, чернее ночи, 

Пробежаться по небесам 

И даже бросить вызов дьяволу. 

Азаширо же, чьи руки были полны силы хадо, воскликнул: 

— Рехнулся?! — Должно быть, он планировал осуществить внезапное нападение: проезжая через Гарганту, он мог повелеть детям-Арранкарам заново открыть портал в Мир Живых и, подобрав координаты выше, чем место Азаширо, врезаться туда машиной. Однако сам Азаширо мог с легкостью этого избежать, перемешавшись с воздухом, тем самым дав Канонджи пройти через него и упасть на крышу, где он затем сгорит на смерть в пламени хадо. Размышляя об этом Азаширо собрался было слить свое тело с атмосферой, но стоявший на водительском сидении Канонджи выпрыгнул из машины прямо на него. 

— Кирукируаунан! Амакукирунан! — скандировал он свою “Очистительную Песнь”, завсегда использовавшуюся на ТВ, замахнувшись тростью. Превозмогая боль в плече и ляжке, Канонджи использовал машин в качестве отвлекающего маневра, чтобы напрямую схлестнуться с Азаширо.  Рока ахнула при виде этого, казалось бы, сумасбродного нападения, а у Пикаро загорелись глазки. Приблизившись к Азаширо, Канонджи, развевая плащом, толкнул набалдашник своей трости ему в лицо. 

“Твоя дурость достойна жалости, человек”, — презрительно фыркнул Азаширо на этот отчаянный удар и слился с воздухом. Какую же физиономию выдаст похвалявшийся своим героизмом Канонджи, когда его палка пройдет насквозь? За долю секунды до столкновения Азаширо уставился на его лик... — “?.. — которое внезапно напомнило ему об одном человеке... — Быть не может... Почему... У такого, как ты... мерзавца... — Одновременно с этим он понял причину своего раздражения из-за Канонджи. — Почему... у тебя тот же взгляд, что и у моей сестры?..” — То, как Канонджи противостоял непобедимому врагу, напомнило ему сестру на площадке для казни. Этот человек, рискуя жизнью, вызвал его на бой ради той девушки точно так же, как некогда сестра Азаширо вызвала ради него на бой Пустого. 

В тот же миг через все тело Азаширо прошел непредвиденный шок. — “?! — Выпад Канонджи не имел смысла, поскольку должен был просто проскользнут мимо, однако в момент столкновения трости со слившимся с воздухом Азаширо последний испытал импульс гораздо более сильный, чем от обычного тумака. — Чт... Что... Это... — Страшная боль пронзила его дух, и мужчина понял истинную сущность нанесшего ему урон предмета: к макушке трости, что держал Канонджи, было привязано нечто лентовидное, и как только Азаширо подтвердил, что это была повязка Зараки Кенпачи, на его сердце покрывалом опустилось отчаяние. — С какой стати... этот гад... взял повязку Зараки?” — то был даже не поворот судьбы, а награда, полученная Канонджи за старание спасти Пикаро. 

С точки зрения Канонджи оборачивание её вокруг трости должно было послужить чем-то вроде отвлечения внимания, которое проложило бы путь к его секретной технике, однако для Азаширо именно это отвлечение стало причиной, по которой он вполне мог получить смертельную рану. У Канонджи, впрочем, не было времени узнать об этом, и он возгласил название своего любимого завершительного приема: 

— Финальная Техника В Стиле Канонджи! Kannonji Cannonball! — Азаширо же, хоть и помутился рассудком, гадал: почему Канонджи глядел так же, как его сестра; почему он сам не глядел так же, как и в тот день? Перед лицом огромной силы в лице Пустого, перед лицом человека, которого он желал защитить, он был ни на что не способным слабаком. — “А, понятно... я раздражался не из-за этого мужчины... а из-за того, что не мог постоять за себя, как тогда сестра и как сейчас он... Я злился сам на себя, что в ту пору был слишком напуган, чтобы схватиться за меч...” 

Казалось, мир вокруг замедлился, и когда самоанализ подошел к концу, а нанесенный силе Азаширо урон не позволил ему полностью раствориться в воздухе, в тело мужчины, крепость которого едва ли превышала среднестатистическую, врезалась финальная техника Канонджи, и вместе с тем, как последний выставил ладонь, произошел взрыв такой степени, что расколол бетон. Азаширо же, в чей живот угодила та ладонь, снесло с крыши, а энергия кидо, контроль над которой ослабевал во время атаки тростью, совсем слетела с катушек, и цубакидайский абандон окрасился пламенной синевой. 

— Это я, что ли, устроил?.. — Брошенный отдачей в ограду Канонджи едва мог стоять. Удостоверившись, что волна от голубого взрыва угасла, он уставился на свою ладонь. — Неужели в моем Cannonball крылось столько силы? — Смущенный Дон Канонджи, не зная о буйстве кидо, по ошибке принял за причину взрыва свою секретную технику. Его окружили радостные возгласы наблюдавших за решающим сражением Пикаро, а также плач приближавшейся к нему Роки: 

— Господин Канонджи... Я так рада... Так рада, что вы целы! — Ненадолго опешивший Дон Канонджи в конечном итоге удостоверился, что в действительности победил, и, невзирая на трясущиеся колени, встав, громогласно воскликнул Роке и Пикаро: 

— YEAHHHHHHHH! Mission complete! 

Исида же, расставшись с Канонджи, преследовал тогда по городу Пикаро, но те впоследствии сбежали в Гарганту, и юноша потерял их из виду, зато набрел на Тессая со товарищами, которые обрабатывали местных жителей киканшинки. Там же Исида узнал об отсутствии Урахары, спросив в ответ, почему в Мир Живых явился Одиннадцатый Отряд. Отыскивая ауры шинигами, рассредоточившихся по городу, чтобы найти способ пробраться в расщелину, он собирался проконсультироваться с Тессаем насчет того, что делать дальше, как вдруг уловил присутствие стекавшихся к району Цубакидай Пикаро.  

Направившись к заброшенной больнице, юноша еще на расстоянии увидел похожий на магическую атаку взрыв. Занервничав, Исида достиг её крыши, на которой ему престало зрелище, опровергавшую всю его житейскую мудрость Квинси: он увидел позировавшего, как модель, горластого медиума в крепких объятиях девушки-Арранкара, которого славословила сотня детей-Арранкаров. 

— Ну и что здесь стряслось?! — спросил Исида у Канонджи, стараясь сохранять спокойствие. 

— О, ты только послушай, Cobalt Blue! Я при поддержке Karakura Whites победил своего сильнейшего врага, bad spirit! 

— А?.. — нахмурился Исида и собрался было переспросить, как вдруг что-то со звяком упало подле него. — Это же... — Подобрав данный предмет, он обнаружил, что это был отнятый у него Азаширо Крест Квинси. 

— Можешь пока забрать его обратно, Квинси. — Канонджи и Рока с Исидой разом застыли от внезапно прозвучавших слов. Обернувшись по направлению к голосу, они увидели холодно взиравшего на них мужчину в белом хаори, чье тело повсюду истекало кровью.  

— Что-о-о-о?! Неужели ты совратился с пути? Упокойся же с миром! — При виде вопившего от потрясения Канонджи, мужчина тот высказался лишенным эмоций тоном: 

— Ударить меня в ответ тебе удалось по чистой случайности, не больше. — Его слова, вопреки охрипшему дыханию и внешнему виду, звучали стройно, как у послушника, и, хотя в них угадывалось нежелание признать поражение, он все же, чуть понурив взор, продолжил: — Однако... пусть это и была случайность... ты бы не смог ударить в ответ, не восстав. — Выражаясь в непринужденной манере, мужчина, похоже, не собирался нападать. — Продолжи я свой побег, и мое поражение отсрочилось бы лишь на несколько минут, дав мне возможность украсть силу той девушки-Пустого. — Его лицо не отражало ни сожаления, ни гнева, и Канонджи с остальными, склонив головы, внимали словам мужчины. — Отринув же её ради повествования этой никому ненужной истории, я оказал тебе наибольшее уважение, какое только мог... 

— О чем you говоришь? — поинтересовался у него Канонджи насчет истинного смысла слов, но мужчина только и выдавил из себя: 

— Спасибо тебе, Дон Канонджи, что помог мне вновь обрести собственное прошлое... — Не понимая, о чем он говорил, Канонджи собрался уже переспросить, как вдруг на небе что-то появилось.  Появившись из отдаленной небесной трещины, “оно”, выследив фигуру Азаширо, без колебаний скользнуло по воздуху. 

К тому времени, как Канонджи с остальными заметили приближавшееся “нечто”, было уже поздно, ибо “оно”, то есть Зараки Кенпачи, уже занесло меч, а затем, ни теряя ни минуты на раздумья, опустило его, целясь на стоявшего внизу Азаширо. Последний же, холодно глянув, даже не попытался увернуться от удара, но словил его всем телом, ведь даже при слиянии его с воздухом удар сжег бы и воздух, и организм. Нажим меча между тем задел и стоявших поодаль Канонджи с Исидой и Арранкарами, и с того дня бывшую больницу, служившая туристической достопримечательностью Цубакидая, прочно вошла в людские умы как “пустырь на месте госпиталя”. 

ПОЛЧАСА СПУСТЯ 

ВНУТРИ ДАНГАЯ 

— ... — Очнувшись, Азаширо, понял, что все еще стоял; стоял во проходе Сенкаймона, а перед ним находился все никак не могший подавить свое реяцу Зараки Кенпачи.  

— Ну, ясно: где предугадали, там ты и всплыл. Бывает же иной раз этот сволочной Куроцучи полезен. — Оглянувшись, Азаширо увидел лейтенанта Кусаджиши Ячиру, Юмичику, одного из офицеров, и остальной Одиннадцатый Отряд. Было его членов там больше двух сотен, и они окружили Азаширо с Зараки. — Так ты проспался, или как? — Азаширо же бесстрастно ответил на его вопрос: 

— Как долго я был без сознания?.. 

— Где-то полчаса. Я сам сюда только-только приперся. 

— Понятно... — кивнул Азаширо. Все его цели были задушены в утробе, но, как ни странно, это не принесло ему столь сильных сожаления и раздражения, как он полагал. Быть может, то было последствие постоянного отвержения этих чувств? — И зачем я тебе? — спросил Азаширо, и Кенпачи сказал нечто неимоверное: 

— О? А разве не очевидно? Давай-ка начнем с того, на чем остановились. 

— Я полагал, что битва окончена, но ты, как вижу, хочешь дойти, согласно правилам, до конца и убить меня?.. 

— Чертов придурок... Правила для меня ничего на значат, — огрызнулся капитан Джуичибантая, постукивая себя по плечу своим занпакто. — Я просто подумал, что ты, ублюдок, еще не все провернул. 

— Я?.. Право, какая чушь. — Азаширо показалось, что Зараки просто шутит, но затем он вспомнил, что этот шинигами был не из тех, кто любит юмор и остроты, и продолжил: — Я предпринял всевозможные меры, однако ты одним лишь своим давлением отразил их всех. Мною была допущена ошибка в процессе, вот и все. — Мысленно оглядываясь на прошлое, Азаширо с печальным видом заявил: — С этого дня я буду просто воздухом и ничем больше; воздухом, что останется в Сейрейтее, пока не окончится мое время. И ты еще думаешь, что я смогу тебя развлечь? — спросил он самоуничижительно. Окружающие жнецы смутились от разницы между первой их встречей в Дангае и нынешней, а некоторое и вовсе усомнились, тот ли это был человек, а не другой... 

— Я тебя с первой нашей встречи не понимал. — Продолжил Зараки разговор с тем мужчиной. — Вот что ты имеешь в виду, когда считаешь себя слабым? 

— А?.. — От его слов Азаширо даже несколько переменился в лице.  

— Ведь сражаешься ты именно как типок, только думающий, что он слаб.  

— Но я действительно слабее тебя, так о чем еще можно говор... 

— Отнюдь, — перебил его Зараки на полуслове, категорично высказавшись: — Ты ведешь себя так, чтобы показаться слабым, как слабая псина, что громким лаем надрывает себе глотку. — Азаширо с этими словами не соглашался. С того вечера, проведенного на площадке для казней, он никогда не ощущал себя по-настоящему сильным, и его это беспокоило, ведь, признав себя слабым, он мог предать слова сестры. Как и сказал Зараки, он был лишь псом, лаем стремившимся прикрыть свою слабость, а лаял Азаширо, конечно же, только на самого себя.  

“Так он меня раскусил? Что ж, если даже такой сомнительный человек смог увидеть меня насквозь, то моя тайна[10] ему должна быть ясна и подавно...” — шептал себе под нос Азаширо, а Зараки, озадачившись, спросил его: 

— Нахрена ты этой ерундой занимаешься? 

— ?... 

— Ты же вполне силен. Говорю тебе, нечего даром растрачивать свою силу на лай. 

— Так по-твоему... я сильный? 

— Ага. Готов поручиться, ты сильный паршивец, — уверенно заявив это, Зараки продолжил, как и всегда, беседовать со зверской улыбкой на устах: — Так стань уже серьезнее. Давно пора.  — Молчанье. Слова Зараки были предельно просты, но именно поэтому Азаширо потребовалось время, чтобы их уяснить. Какой смысл имел тот бой, к которому он так стремился? Во время затишья мужчина вспомнил последние слова одного человека... 

[10] 底 [соко] — букв. дно

“А ты... смотри не окончи свой век, как я... Когда какой-нибудь гад бросит тебе вызов... сражайся с ним, как следует... со всей присущей Кенпачи силой. — Умирая, Куруяшики Кенпачи наставлял в этом Азаширо. — Можешь задаром разменивать свою жизнь, но я не позволяю тебе размениваться званием Кенпачи... Однажды настанет день... когда перед тобой явится Кенпачи посильнее нас обоих. Тогда пренебреги всеми стесняющими тебя пустяками... не позволяй ничему себя обременить... Да, преследуй один лишь бой... гребаный придурок... И если начнешь проиграешь кому-то... покажи ему как следует, почему зовешься “Кенпачи“... ибо таков долг унаследовавшего этот титул... Жалко, что мне его выполнить не удалось...” — завершил он свою речь со смехом, а потом, сказав еще пару слов Кьёраку и подчиненным, испустил дух. 

Отчетливо помня кончину Куруяшики, Азаширо молча оглянулся вокруг. Никто из тамошних людей не возражал капитану насчет того, что смертельный поединок должен продолжаться: напротив, каждый из них разделял мнение своего капитана. Их лица были те же, что и при встрече полдня назад, но теперь, впрочем, выражали иной смысл. 

“Я только признал поражение тому земнородному, а меня уже опять вызывают на бой? Это ли “проклятье титула Кенпачи”? — Вновь взглянув на лица Иккаку, Юмичики и остальных, он откровенно подумал: — Так он вот он каков, Одиннадцатый Отряд?.. Даже завидно. Если в обмен на проклятье Кенпачи дается нечто подобное, тогда я, по всей видимости, никогда не владел этим званием”.  

Однажды Тосен Канаме назвал Зараки кормящимся насилием и пьющим кровь чудовищем, которому было из-за чуждости не место среди них. Однако Азаширо не согласился не с одним моментом: Зараки был не чудовищем, а Кенпачи всем наперекор. Да, он кормился насилием, пил кровь и отличался от обычных жнецов, но жил так лишь потому, что занял место Кенпачи. Горько, самоуничижительно ухмыльнувшись, Азаширо ответил Зараки: 

— Ну что ж... я принимаю вызов. Хочу посмотреть и на твою кончину. — После чего, вздохнув, и приготовившись к худшему, он назвал кое-чье имя: — Урозакуро. — И тут же за его спиной зазвучал знакомый голос: 

— Ха-ха-ха-ха! Звал меня? А что случилось? Одиноко тебе без меня было? 

— Ну что, скажешь теперь, что все вышло так, как ты предсказывала? — тихо поинтересовался Азаширо, на что Урозакуро помотала головой. 

— Ха-ха-ха-ха! Конечно нет! Я и не ожидала что ты продуешь тому старому то ли актеру кабуки, то ли клоуну! Но оказалось, это было даже к лучшему! Я бы сейчас зацеловала того старикашку из благодарности! Ну так что, ты ведь позвал меня явно не для того, чтобы показать, каким зрелым шинигами ты стал, правда ведь? Ха-ха-ха-ха! — Азаширо же сказал этой как всегда возбужденной девице самое необходимое: 

— Возвратись в шикай... 

— Хи-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Хи-хи-хи-ха-ха-ха-ха-ха-ха! А ты хоть понимаешь, что это из этого выйдет? Твой дух отрежет от всего Общества Душ, с которым ты слился! А на повторное слияние уйдет больше года. Если, конечно, эта шайка-лейка из ДТР по милости своей разрешит! Хи-ха-ха-ха! 

— Не зуди, а возвращайся сейчас же, — уверенно приказал ей Азаширо, на что Урозакуро пробормотала с мирной улыбкой, которой у неё до этого никогда на лице не бывало:  

— Не умирай, рыцарь мой... — и в тот же миг банкай его дезактивировался, а в Обществе Душ по какой-то причине температура поднялась на три градуса выше средней. Тогда в руке Азаширо появился шикай Урозакуро. Ничем не отличающийся от асаучи, он имел такую же форму, какой имеет обычный нихонто. Однако все присутствующие мигом поняли, что этот меч был аномальным, ибо слитые некогда со всем Сейрейтеем духовные частицы сконденсировались в его девственном клинке, и Азаширо, расставшись с крепчайшим щитом, получил взамен острейшее копье, плотность всей массы рейши которого многократно превосходила присущую Сокьёку, и сказал с улыбкой:

— Я Азаширо Кенпачи... капитан Одиннадцатого Отряда. — Зараки же, не ропща, открыто заявил в ответ:

— А я Зараки Кенпачи, капитан Одиннадцатого Отряда. — И тут же реяцу обоих мужчин столкнулись. 

Чувствуя, должно быть, настрой друг друга, два демона с первого же выпада обрушили один на другого сильнейший удар. И если Азаширо сделал максимальную ставку на рассечение, в которое вложил все силы, то далекий от приемов кендо Зараки в ответ опустил меч, держа его, как полагалось, двумя руками. И вот, вскоре клинки обоих мечей скрестились, отчего в тот день внутри Дангая произошла разительная перемена в потоке духовных частиц.