Глаза Эви широко распахнулись от заявления Гавриэля, а ее бледные щеки внезапно вспыхнули. Она не смогла толком ответить на это и была ошеломлена до глубины души. И прежде чем Эви успела сказать хоть слово, Гавриэль протянул руку и начал расстегивать передние пуговицы ее платья.

Ее сердцебиение участилось, и кровь мгновенно опалила вены, которые, как она думала, были насквозь проморожены.

Когда его пальцы быстро задвигались, освобождая ряд пуговиц, Эви почувствовала, что ее сердце вот-вот разорвется. И все же с ее губ не сорвалось никаких возражений. Она все еще дрожала от холода, и ей казалось, что у нее онемели пальцы на ногах. Может быть, в тот момент ее мозг тоже онемел от холода, и это было единственным объяснением того, почему он больше не вопил на происходящее бесконечными протестами.

Руки Гавриэля замерли, прежде чем он заглянул ей в лицо. Мужчина задумчиво рассматривал каждую деталь, перед тем как, наконец, расстегнуть последнюю пуговицу. Что-то блеснуло в его глазах, когда ее наряд ослабел, но когда хрупкие плечи задрожали еще сильнее, что-то, казалось, поразило его, и он с осторожной поспешностью возобновил свою работу.

Он почувствовал, как тонкие руки вцепились в его плечи, когда он спустил ослабленное платье с ее бедер.

А затем он наклонился вниз, чтобы снять с нее туфли.

Эви посмотрела вниз, едва осознав, что стоит над ним только в нижнем белье. Ее взгляд остановился на взъерошенных темных волосах, которые выглядели густыми и мягкими. Она позволила ему снять с нее оставшуюся туфлю.

В следующее мгновение она почувствовала, как его рука скользнула под ее сорочку, и ее промерзшие нервы, казалось, налились теплом. Ее глаза были по пять рублей, когда она все еще оставалась неподвижной, глядя на него сверху вниз. Даже ее дыхание, казалось, сбилось и застряло где-то глубоко в груди.

Когда она почувствовала, как его пальцы коснулись подвязки, стянутой вокруг бедра, ее пульс участился так сильно, что у нее слегка закружилась голова. Прикосновение его пальцев к ее коже вызвало горячую рябь, и она вздрогнула, когда у нее перехватило дыхание – как будто его пальцы были триггером для шпингалета, который удерживал воздух в ее легких.

Что поразило ее сильнее всего, так это то, что когда Гавриэль поднял глаза и их взгляды встретились, она почувствовала, что вот-вот упадет в обморок из-за внезапной слабости, которую она почувствовала от его ухаживаний и этой пары глубоких соблазнительных глаз.

«Я сниму с тебя чулки, жена», - заговорил он. Эти слова казались обычным предупреждением, но его голос звучал в ее ушах глубже и хриплее, чем обычно. Она промолчала. Это все, что она могла сделать, чтобы просто удержать себя в руках, не говоря уже о том, чтобы ответить ему физически или словесно.

Он опустил чулок вниз, умело и осторожно, и... безумно медленно. Рука Эви внезапно опустилась на его темные волосы, сжимая их.

Гавриэль немедленно напрягся. Его глаза расширились и заблестели так ярко, словно глаза хищника, готового наброситься на свою добычу, когда между ними, казалось, пробежало сильное, свирепое и горячее напряжение, подобное разряду молнии.

Предупреждающие колокольчики зазвенели у нее в голове, и Эви быстро отдернула руку от его густых шелковистых волос и скрестила руки на груди, ощутив гусиную рябь, которая распространилась по ее коже.

Его взгляд опустился, и напряжение, казалось, спало.

«А теперь прими ванну, жена. Вода согреет тебя». - сумел произнести принц, и когда он встал, она поняла, что муж уже закончил снимать с нее чулки.

«Ты же справишься с этим, верно? Или я должен...» - он поднял руку, как будто намереваясь снять с нее сорочку.