Глава 6.

Фрирен захлопнула свой гримуар.

— Заклинание «забвение до самой смерти», значит…

***

На следующий день город вновь наполнился самыми разными звуками уже с первыми лучами солнца. Фрирен проснулась на твёрдом полу в стороне от кровати и с растрёпанными волосами отправилась в дом к Флёте. Ей хотелось проверить одну свою догадку. Это была крайняя мера, но, по её мнению, она должна была сработать.

— Леди Фрирен, доброе утро! Вы что-нибудь узнали? — спросила старушка бодрым голосом.

— Вам придётся умереть.

— Что?

— Поэтому я погружу вас в анабиоз.

— …

Бабушка на мгновение растерялась, а затем замолчала. Однако через пару мгновений, казалось, решилась.

— Пожалуйста, я готова на всё.

Едва услышав эти слова, Фрирен осторожно подняла свой посох.

— Ложитесь на кровать. Я начинаю.

— Я готова на всё, это правда, но… Вы сами уверены, что сработает?

— Мне доводился случай делать подобное. У меня получится.

— Если леди Фрирен говорит, что всё будет в порядке, значит так оно и есть. Прошу, приступайте.

Заклинание Фрирен окутало тело старушки, и та на мгновение застыла. Но вскоре её движения восстановились, словно медленно растворяющаяся в воде краска. Затем её лицо приняло какое-то по-детски наивное выражение, выдававшее в ней некогда молодую девушку.

— Как вы себя чувствуете? — спросила Фрирен. — Вы технически умерли, так что память должна вернуться.

— Ха-ха-ха… переживала как ребёнок…

Старушка, похоже, обрела своё утерянное воспоминание.

Будучи подростком, ей не хотелось присоединяться к труппе волшебного цирка. Вместо этого она мечтала о музыкальном инструменте.

— Мёглих, инструмент, на овладевание которым, как говорят, уйдёт сотня лет…

Она очень сильно хотела его, но он стоил слишком дорого, да и сто лет на обучение она потратить не могла, поэтому девочка решила, что ей просто нужно забыть о нём. Вот так и решила стереть его из памяти. Запечатала своё недостижимое желание и стала жить реальностью.

— Я так рада, что вспомнила… Я готова посвятить всю свою жизнь Мёглиху и начну учиться прямо сейчас, сколько бы лет мне ни потребовалось.

— Понимаю. Тогда он должен быть вашим.

Мёглих — инструмент, который использует магию для воспроизведения звуков, так что он, несомненно, идеально подойдёт Флёте — магу.

— Я скажу хозяину музыкальной лавки, что у него есть покупатель, который так долго о нём мечтал.

— Ох, вы правда уверены?

— Мне хочется, чтобы он достался тому, кто любит музыку больше меня.

— Огромное вам спасибо. Леди Фрирен, я даже не знаю, как вас отблагодарить.

— Я и так получу награду, так что…

— Да, вы правы, — старушка достала гримуар со своей книжной полки. — В этом гримуаре расписано заклинание «запись звуков в книгу». Мне стыдно признаться, но я уже записала в эту книгу самое разное… — Флёте опустила глаза.

Эти слова были произнесены ею точно так же, как тогда, в их первую встречу.

— Странное хобби, верно? Я много путешествовала с труппой, и у меня было множество мимолётных встреч, которые хотелось хоть как-то сохранить. Местные жители и звуки природы стали моей опорой. Среди них есть и записи моих встреч с мастером Гиммелем.

— Ваше хобби вовсе не странное. И Гиммель сказал бы то же самое.

Фрирен заверила, что вернёт гримуар, когда дочитает его, и вышла из комнаты.

***

В тот же день Фрирен отправилась в ресторан «Парланте», который стал для неё совсем привычным местом, и заказала омлет. Поужинав досыта, она легла в кровать и открыла гримуар, который дала ей старушка.

Как и говорила Флёте, в гримуаре были записи самых разных эпох, мест, людей… некоторые из них были звуками природы, а другие — шумом повседневности.

«Вы… вы ведь мне знакомы».

Так, должно быть, звучал хозяин музыкальной лавки в молодости.

«Мне омлет из десяти яиц, пожалуйста!» — продолжал очень известный музыкант.

«В этот раз мне хочется организовать марширующий оркестр!»

«Когда-нибудь в будущем этот город посетит волшебница по имени Фрирен. Я хочу сделать статую, которая станет для неё ориентиром».

Перелистнув страницу, она услышала голос Гиммеля. Он немного отличался от того, что она слышала в их последнюю встречу, но в нём всё ещё слышался тот самый Гиммель из её воспоминаний, что вызвало лёгкую ностальгию.

Она поняла, что голос Флёте, когда она подражала Гиммелю, был немного преувеличен.

«Пожалуйста, займите позу! Вы же просто держите скрипку!..» — звучал, вероятно, крик души мастера, который сделал бюст Гиммеля.

Похоже, Флёте, будучи юной девушкой, записывала интересовавшие её звуки в местах, где она бывала, и мимолётные встречи, которые считала ценными. Фрирен могла только представить, как тогда выглядела эта старушка.

— …

Может быть, было бы неплохо снова пройти этот путь вместе со всеми, подумала она, глядя на восток, в сторону столицы.

В конце концов, Фрирен решила уехать, пробыв в городе около трёх месяцев. Когда она прощалась с хозяином музыкальной лавки, он взволнованно сказал: «Флёте любит музыку, и музыка любит её». Он рассказал, что старушка освоила воспроизведение звуков на Мёглихе невероятно быстро, а ведь обычно на это тратят около десяти лет.

В итоге, правильно было отдать инструмент тому, кому он и предназначался.

Когда она готовилась к отъезду, поглощённая этими мыслями, мимо таверны прошёл духовой оркестр.

Мальчик, игравший на трубе, за небольшое время успел подрасти — теперь его шляпа сидела на нём намного лучше. На его пальцах, державших трубу, появились мозоли, и он дул уже не с таким напряжением, каким раньше.

Звук был смелым и нежным, пусть и оставался неидеальным.

Праздничная фанфара, похожая на салют парада, эхом звучала в спину Фрирен, когда она покидала город.

———

Конец.