Войдя во Вторую Башню, я выбросил свою «посетительскую» наклейку из Первой Башни в мусорное ведро и позволил себе едва заметно улыбнуться. Удивление и восторг исследователей заставили оживиться во мне что-то, что было сильно напряжено последние пару дней. Я был обязан поблагодарить Ханну за то, что она меня туда притащила.

Я лавировал между группами сотрудников низшего звена, толпившихся в вестибюле небесного моста. Они не могли последовать за своими знаменитыми начальниками-ардентами через мост, давший название Лайтбридж-Тауэрс, на встречи с высшими чинами Конгломерата в Первой Башне. Холл с его золотисто-кварцевой плиткой, хрустальными окнами и раденовыми светильниками был популярным местом для сплетен и политических дебатов… не совсем моё место.

«Прошу прощения», — пробормотал я с полдюжины раз, прежде чем миновать лифты и направиться к лестнице.

Отбивая барабанную дробь кроссовками, еле скользя рукой по перилам, я использовал лестницу как разминку перед дневной тренировкой.

Спуск был долгим. Лестница была спроектирована не для удобства, а скорее как элемент декора, проходящий сквозь более роскошные этажи, вроде огромного двухэтажного вестибюля в центре редко используемых офисов ардентов. Несколько клерков и секретарей вздрогнули, когда я проходил мимо, но я не обратил на них внимания. Я был занят тем, что прокручивал в голове разговор в лаборатории.

Моя улыбка сползла с лица, когда в памяти всплыло еще одно воспоминание: голос Сета, говорившего, что я мог бы работать высоко в Первой Башне.

«Но я бы ничего этого не узнал, если бы разносил кофе или был заперт где-нибудь в лаборатории», — пробормотал я.

Лестница пересекала огромный бальный зал, сейчас тускло освещённый и заставленный штабелями столов и стульев: место, где большие шишки закатывали свои торжества и принимали простолюдинов раз или два в год на корпоративных праздниках.

Проход через кафетерий заставил мой завтрак из яиц сжаться в желудке. Фуд-корт был огромен, в нём размещалось с дюжину ресторанов и коммерческих кухонь, чтобы накормить армию голодных ардентов.

Прямо под кухнями лестница поворачивала и спускалась в медпункты. Запах химического дезинфицирующего средства боролся с ароматами свежей еды.

Сосредоточившись на пробежке, я высоко поднимал колени, заставляя кровь бежать по телу.

Ближе к первому этажу я вошёл в шумный трёхэтажный тренажёрный зал. Сквозь постоянный гул тысяч тренажёров, работающих на радене, раздавались грохот железа и плеск ардентов, наматывающих круги в бассейне.

Я заходил в этот спортзал время от времени, чтобы попариться в сауне, но никогда здесь не тренировался.

Под вестибюлем первого этажа располагались отделы Второй Башни, которые я часто посещал: оружейные, литейные и жаровни, а также множество тускло освещённых комнат, которые с годами были переоборудованы под склады.

Хотя оружейные находились под постоянным наблюдением и охрана была строгой, в подземных коридорах не было той суеты и блеска, что в остальной части Второй Башни. Здесь не было светящихся трубок, полных радена, только простые коридоры, освещённые мерцающими люминесцентными лампами.

Пройдя мимо литейной, где я должен был отметиться позже, я приложил устаревший штрих-код на своём брелоке, чтобы войти в запертую дверь с выцветшей надписью «ТОЛЬКО ДЛЯ АРДЕНТОВ».

Когда дверь открылась, меня обдало волной прохладного воздуха и запахами пота и химических моющих средств. Тренажёрный зал за дверью представлял собой в основном одно большое помещение, разделённое на секции по группам тренажеров. Пол повсюду был выложен серой плиткой, за исключением зон вокруг стоек с гантелями и гирями, где землю устилали толстые амортизирующие маты. Ребристые трубы тянулись взад и вперёд по потолку из открытых на всеобщий обзор балок, с ощутимым шумом подавая охлаждённый воздух.

Лишь горстка ардентов занималась на тренажёрах, отчего зал казался почти пустым. Нам с Сетом так больше нравилось.

Я быстро оглядел лица, надеясь не увидеть никого из тех, кто был свидетелем инцидента у разлома накануне. Было несколько знакомых лиц, завсегдатаев этого места, но никого из тех, кто был наблюдал за тем, как меня чуть не сожрал вейлгатор. Пара ардентов — в основном те, кому за сорок или пятьдесят — тренировались по старинке, накачивая мышцы, поднимая специальные штанги весом в сотни килограмм. Тренажеры, хоть и выглядели обыденно, были специально спроектированы, чтобы выдерживать огромный вес, который они поднимали.

Пара других отрабатывали движения ног на приподнятых всенаправленных беговых дорожках. Одна из них держала в руках костяной меч, плавно выполняя серию блоков и ударов, соответствующих с её меняющимися стойками.

Когда женщина повернулась влево, я заметил за ней Сета.

Мой брат стоял в центре тренажёра-кроссовера, усовершенствованного более толстыми тросами и множеством электронных компонентов. Сет опустился в присед между двумя тросами, идущими от пола по обе стороны от его ног, и потянул за рукоятки, крепко сжатые в кулаках. Когда он медленно опускался, по металлическим тросам распространялось видимое свечение — собственный раден Сета усиливал сопротивление.

Когда тросы полностью втянулись обратно через усиленные шкивы, Сет задержался в этом положении на пару секунд, в то время как золотистый свет тросов становился всё ярче, а затем рванулся вверх. Машина заскрипела, и я мог бы поклясться, что почувствовал вибрацию через железобетонный пол.

Раден угас, и он уронил рукоятки с костяными накладками на пол. Он встряхнул руками и сделал один долгий, протяжный вдох, после чего заметил моё приближение. Его сосредоточенность и концентрация исчезли, уступив место хмурому выражению, когда он взглянул на часы, показывающие время большими красными цифрами над дверями.

Схватив полотенце, он вытер лицо и сказал: «Разминайся».

«Уже», — ответил я с той же резкостью.

Он рассматривал меня, заложив руки за спину.

Вздохнув, я сделал, как он сказал, прорабатывая каждое движение, чтобы мышцы как следует разогрелись и растянулись. Первые минуту или две я смотрел, как Сет смотрит на меня, но затем в моей голове всплыли его слова, сказанные по дороге домой… 

Ты вкладываешь время и энергию в то, в чём никогда не преуспеешь без радена.

После этого я смотрел куда угодно, только не на него, пока он не сказал: 

«Достаточно». 

Отвернувшись, он указал на одну из отдельных комнат. 

«Давай. Начнём с упражнений на работу ног с повышенной нагрузкой».

«Сегодня без всенаправленной дорожки?»

«Мы начинаем позднее обычного».

Следуя за Сетом, я закрыл за нами дверь. Мы использовали эту отдельную тренировочную комнату почти каждое утро. Это была всего лишь коробка шесть на шесть метров с мягким полом и стенами.

«Прежде чем мы начнём, надень это». 

Он указал на то, что выглядело как груда чёрного пластика на полу. Я поднял верхний предмет из кучи: нагрудник из углеродного волокна, утяжелённый для тренировок.

Обычно я не надевал защиту для упражнений на работу ног, и эта броня была намного тяжелее моей спарринговой экипировки. 

«Я недостаточно силён, чтобы…»

«Это ненамного больше веса, который ты будешь нести в активном разломе», — перебил меня Сет. «Если ты не можешь тренироваться в этом, ты не готов войти в неисследованный разлом».

Мои ноздри раздулись, когда я раздражённо фыркнул и надел тяжёлую форму. Это заняло пару минут, в течение которых Сет достал блокнот, в котором он всегда что-то строчил, и сделал несколько заметок. Он никогда не позволял мне даже заглянуть, так что, естественно, мне не терпелось его прочитать.

Наверное, что-то вроде: ‘Торрин слишком слаб, чтобы нормально надеть броню’, — смиренно подумал я.

Наконец, облачившись в то, что, как я знал, было намного тяжелее моей обычной сумки со снаряжением, я начал отрабатывать рутинные движения для ног, направленные на то, чтобы отточить мою ловкость, словно скороговорка для моих ступней. Я практиковал эту последовательность последние пару месяцев, но мне потребовалось больше года, чтобы достичь данного уровня. В тяжёлой экипировке было ещё труднее. Сет дал мне пару повторений, а затем начал свою часть упражнения.

Он быстро шагнул вперёд, совершив что-то среднее между ударом ногой и подножкой, нацелившись на мою правую лодыжку. Я сместил обе ноги и тело, чтобы увернуться, одновременно пытаясь не сбиться с ритма. Сет продолжил быстрым топчущим движением, которое почти задело мою левую ногу. Обременённый тяжёлой бронёй, я пошатнулся и был вынужден опереться на стену, уходя в сторону.

Сет ускорил темп.

Моя тщательно отрепетированная последовательность развалилась на части, когда я сосредоточился исключительно на уклонении от Сета. Я изо всех сил пытался просто сохранить чистую работу ног, чтобы остаться на ногах. Дважды он наступил мне на ногу, от чего я упал на колени. Я тут же вспотел, и мои ноги закричали от боли уже через несколько минут.

Он заставил меня пройти через это упражнение ещё пять раз, остановившись только тогда, когда я опустился на колено и начал неудержимо кашлять.

«Этого достаточно для разминки», — объявил он, словно проявляя великодушие.

Я вытер пот с глаз и заставил себя выпрямиться, уперев руки в бока и расправив грудь, чтобы легче дышать. Я всегда усердно тренировался, потому что был вынужден, просто чтобы не отставать от кузнецов и резчиков, использующих раден. Большинство из этих парней выполняли самый минимум физической подготовки, требуемой компанией, поскольку им не нужно было стараться быть сильными и быстрыми, по крайней мере, по сравнению со мной. Но сегодня утром Сет давил на меня сильнее, чем когда-либо.

«Потерять равновесие — не самое опасное, что может случиться с тобой в разломах», — сказал Сет, расхаживая по комнате, как сержант-инструктор. «Настоящая опасность — потерять самообладание». Он сделал паузу, бросив на меня серьёзный взгляд. «Тренировать своё тело важно, но выживание — это вопрос силы воли. Если ты снова столкнёшься лицом к лицу с паразверем, и этот страх одолеет тебя, даже сила ардента тебя не спасёт».

«Я не трус», — огрызнулся я.

«Если бы тот вейлгатор вчера перегрыз тебе глотку, ты бы вообще никем не был», — невозмутимо ответил Сет. «Я хочу сказать, что ты должен думать так же быстро, как двигаешься, если не быстрее. Ищи выход, путь к отступлению. Нет причин сражаться, когда исход любого конфликта — твоя неминуемая смерть».

«Спасибо за поддержку», — пробормотал я, зная, что он всё равно проигнорирует этот комментарий.

«Я слышал, тебе ночью снились кошмары», — сказал он, его взгляд был стальным.

Моё лицо покраснело.

«Стресс может или сделать тебя сильнее, или же сломать тебя. Однажды ты окажешься перед разломом, и твои мышцы сведёт. В твоём разуме останутся только образы зубов и когтей, ждущих тебя по ту сторону, и ты не сможешь сделать и шага».

Я хотел было указать, что Сет именно этого и добивался, но сдержался.

Сначала я подумал, что он так сильно давит на меня в наказание за то, что я не отказался от повышения, но это не вязалось с его словами.

Поэтому вместо этого я признался: 

«Мне снился Лайман».

Сет напрягся. 

«Что именно оттуда?»

«Та ночь, когда взорвался разлом».

С низким, понимающим хмыканьем Сет посмотрел в пол, его рука потянулась потереть полускрытый шрам на затылке, из-за которого его волосы никогда не лежали как надо. Шрам, который он получил в ту ночь.

«Ты помнишь водопад?» — спросил я, пытаясь разобрать, что было сном, а что реальностью.

Взрыв разлома был редким явлением, особенно в наши дни, с монолитами, ардентами и более эффективным военным реагированием. Тогда же за разломами лишь наблюдали, но никто в них не входил. Наша семья и соседи почти ничего не знали о том, который появился над нашим крошечным сельским городком. Он просто висел там, расширяясь внутри своего бесполезного военного кордона¹, пока не стало слишком поздно. Я нашёл очень мало информации в статьях или новостях, поэтому мне оставалось только склеивать обрывки снов и разрозненные воспоминания трёхлетнего себя.

«Он вырос из школы», — сказал Сет после небольшой паузы. «Или, скорее, он заменил половину школы. Как две картинки, склеенные вместе».

«Да, именно». Мой разум вернулся ко сну, отмечая все странности. «И то дерево… которое попало в машину… его там не должно было быть».

Сет покачал головой. 

«Оно появилось из ниоткуда», — сказал он напряжённым голосом. «Думаю, тем, чем меня задело, была ветка». 

Он с пустым взглядом коснулся шрама, скрытого за волосами,.

Дальше воспоминание было туманным. Я не помнил, чтобы у Сета шла кровь. Как я не пострадал? Как мы выбрались из машины? Я вспомнил дерево в свете фар, и тут до меня дошло: тень, промелькнувшая перед самым ударом, мягкий хлопок рубашки Сета на моей правой щеке, и стекло, жгущее левую. Он свернулся калачиком над моим автокреслом, защитил меня. Даже в одиннадцать лет у него были инстинкты ардента. Разумеется, у него также была некая сила, схожая с ардентской, и он уже мог управлять раденом, даже если к тому времени тот ещё не наполнил его до конца. Если бы та ветка ударила по мне… 

Так или иначе, он спас мне жизнь.

Я уставился на него, мысли роились в голове. Должно быть, я стоял неподвижно слишком долго, потому что он кашлянул и сказал: «Нам пора возвращаться к работе».

Как бы я ни хотел что-то сказать, даже простое «спасибо», слова безнадёжно застряли у меня в горле. Вместо этого я умоляюще пробормотал, снимая чёрные пластины: «Упражнения с собственным весом?»

«Нет, сразу перейдём к спаррингу».

Я подавил стон, но когда он пересёк мат, направляясь к стойке с тренировочными мечами из мягкого полимерного пластика, я изучал вихор за его левым ухом, впервые понимая, что он означает. Я снова надел броню, поправляя ремни.

Я зашипел от резкого удара по плечу, и отшатнулся назад, сжимая ушибленную мышцу под бронированной оболочкой. 

«Какого чёрта, Сет?»

В ответ он лениво покрутил тренировочный меч, которым ударил меня.

«Страх боли, страх смерти, может помочь выжить обычному человеку, но в разломе он тебя убьёт», — рявкнул он, вернувшись в режим сержанта-инструктора.

Длинный кусок мягкого полимерного пластика метнулся в мою сторону. Я снова пошатнулся, размахивая руками, чтобы удержаться на ногах.

Сет снова вопросительно поднял бровь.

Я свирепо посмотрел в ответ, принимая свободную стойку, слегка отставив правую ногу назад. 

«Знаешь, мы спаррингуем почти каждый день, но ты никогда не поощрял меня тренироваться с арбалетом. Если ты так печёшься о моей безопасности, может, помочь мне с тренировкой меткости было бы разумнее, чем преподавать Сет-джитсу».

«Ты и так достаточно играешь со своей игрушкой, даже без моего поощрения», — сказал он, орлиным взглядом изучая мою стойку.

«Может, это и не осколочное ружьё, но эта игрушка всё ещё может пробить толстую шкуру и раден паразверя», — огрызнулся я в ответ. «Кроме того, арбалет гораздо доступнее и чертовски дешевле. С некоторыми доработками, чтобы сделать болты прочнее, и небольшим финансированием…»

«Которого он никогда не получит», — прервал Сет. «Болты всё равно не смогут удерживать раден после выстрела, так что его использование в лучшем случае бесполезно». Он покачал головой. «Хватит. Просто приготовься уже».

Я прикусил язык и сосредоточился на оружии Сета. Несмотря на его мягкие края и мою броню, хороший удар всё равно был адски болезненным. Мягкие стены, спортзал снаружи, вся башня ушли на задний план. Тренировочный клинок дёрнулся, и я резко отскочил назад. Удар прошёл в полуметре от меня, и я знал, что будет дальше. Второй удар, слишком быстрый, чтобы я мог увернуться, с глухим стуком ударил по моему бронированному бедру.

Я сдержал стон и перенёс весь свой вес на ноющую ногу.

«Контроль. Восприятие окружения. Твои движения должны быть чем-то просчитанным, а не простыми уклонениями ради уклонения».

Сет вернулся в исходное положение, и я последовал его примеру.

«Знаю, знаю». 

Я слышал эту же инструкцию уже сотни раз. Я попытался расслабиться, позволив годам тренировок и мышечной памяти взять верх.

Плечо Сета дёрнулось, и я развернулся как раз в тот момент, когда удар обрушился сверху, едва не задев меня. Он отвёл оружие назад, и его вес едва заметно сместился вперёд. Глаза Сета сверкнули, и я замер, колеблясь на полпути.

Кончик мягкого меча ударил меня точно в центр груди. Я опрокинулся, спиной ударившись о мат. Я тщетно царапал броню, пытаясь вдохнуть.

Сет смотрел на меня сверху вниз. 

«Не сомневайся в себе».

«Кажется, ты… сломал мне грудину…» — простонал я, как только снова смог дышать. Медленно я перевернулся на живот, в то время как острая боль пульсировала в груди, и попытался подняться.

«Нет, не сломал. Вставай».

Тридцать минут спустя я снова с трудом дышал. Пол был скользким от пота, который моя промокшая рубашка уже не могла впитывать. Броня лежала вонючей кучей рядом со мной.

Мои лёгкие и бёдра горели, а растущие синяки пульсировали по всему телу, возвещая о моих неудачах. Однако я получил меньше ушибов, чем опасался, и к концу я с лёгкостью и эффективностью уклонялся от трёх из четырёх ударов.

«Слушай, Торрин. Чтобы выжить, ты должен реагировать быстрее, чем то, что пытается тебя убить», — сказал Сет, когда я опустился на одно колено, пытаясь отдышаться. «Но рано или поздно что-то застанет тебя врасплох, или будет слишком быстрым, или поймает на неверном шаге. Тебя спасёт не только твоя способность реагировать, но и действовать. Анализируй, интерпретируй, принимай меры».

Он с минуту расхаживал взад-вперёд. Я решил быть великодушным и предположить, что он даёт мне отдохнуть. Так продолжалось до тех пор, пока он не сменил свой мягкий «длинный меч» на два более коротких куска трубы с мягкой обшивкой. Я нахмурился. Он никогда не сражался двумя клинками.

«Дальше я хочу сделать кое-что другое. Но прежде чем мы начнём упражнение, я хочу, чтобы ты проанализировал меня. Скажи мне…»

«Раз плюнуть», — фыркнул я. «Ты сильный, ты засранец, и тебе плевать, что я сейчас говорю, потому что ты уже решил, что мой ответ будет неверным».

Сета почти усмехнулся на выдохе, и он покачал головой. 

«Нет, изучи мои сильные и слабые стороны. Посмотри на мою стойку, осанку, положение рук и предскажи мой следующий шаг».

К тому времени, как я заметил, что он принял боевую стойку, он уже шёл на меня, размахивая мечами крест-накрест, словно он собирался снести мне голову. Я превратил свой неуклюжий уклон в приличный перекат и вскочил, целясь ему в почку, но его меч сильно ударил меня по запястью.

«Нет. Не отбивайся. Это упражнение на предсказующее уклонение. Оцени мою стойку, знай, где я буду и как я нанесу удар, прежде чем я даже пошевелю пальцем».

Я нахмурился, глядя на него, но оценил его стойку: одна нога впереди и смотрит вперёд, другая сзади и по диагонали, левое плечо опущено для рывка или, может быть, быстрого, длинного выпада.

«Каждый раз, когда ты будешь получать удар», — сказал Сет, — «я буду нападать сильнее. А теперь вернись в исходное положение».

Хотя я не был в восторге от этого нового упражнения, по крайней мере, мне удалось отдышаться. Я танцевал на носках, оценивая его более широкую стойку, наблюдая, куда он переносит вес, отмечая угол наклона его клинков.

Вместо уверенного выпада, который я себе представлял, Сет рванулся вперёд двумя хаотичными, зигзагообразными шагами, и вместо быстрого удара, которого я ожидал, он обрушил тренировочное оружие вниз по задней части моих ног. Мои колени подогнулись.

«Чёрт побери!» — выругался я, упираясь кулаками в мягкий пол. «Ты в последний момент изменил свои намерения».

«Нет. Ты ограничиваешь свои прогнозы одной догадкой, основанной исключительно на предположениях о твоём противнике, вместо того, чтобы определить каждое положение, в котором мой удар может тебя настигнуть, и убедиться, что ты не окажешься ни в одном из них. Если ты будешь действовать вместе со своим врагом, а не реагировать на него, тогда у тебя будет шанс выжить, даже против иррационального противника, который и сильнее, и быстрее тебя».

Стиснув зубы, я встал и потёр новые рубцы, образующиеся на моих подколенных сухожилиях. 

«Да, хорошо, но обязательно так сильно бить с самого начала?»

«Не помрешь», — сказал Сет с едва заметной ухмылкой на лице. «А теперь давай ещё раз».

И без того истощенный физически, я теперь напрягался и умственно. Сет полностью отказался от своего обычного набора приемов, и каждый мой анализ был омрачён сомнениями. Не помогало и то, что он продолжал наносить подлые удары, сопровождая любой честно нанесённый удар внезапным ударом по задней части шлема или по лодыжке, пока я пытался прийти в себя. По мере роста моего раздражения, моё внимание ослабевало. Вместо того чтобы тщательно изучать позу Сета, я начал делать прогнозы, основываясь на его предыдущих действиях, что каждый раз приводило к болезненному удару. К концу я был почти уверен, что стало только хуже, а не лучше.

Тем не менее, выражение лица Сета оставалось бесстрастным на протяжении всего времени, что было чертовски лучше, чем открытое неодобрение. 

«Хорошо, думаю, этого достаточно. Иди приводи себя в порядок».

Дрожь пробежала по моему телу, когда я расслабился впервые за последние полтора часа… а может, и за последние двадцать четыре часа. Слишком уставший, чтобы что-то говорить, и в любом случае не уверенный в том, что хотел бы сказать, я открыл дверь нашей маленькой отдельной комнаты, но прежде чем я успел выйти в спортзал, Сет снова заговорил.

«Торрин. Будь со мной честен».

Я остановился, всё ещё держась за дверную ручку, и оглянулся на него.

«Почему ты считаешь, что должен этим заниматься?»

Я напыжился, готовый огрызаться, но затем я осознал его тон. Он не был осуждающим или пренебрежительным, или даже бесстрастным. Он звучал так, будто действительно хотел знать… понять.

«Прямо перед тем, как я спустился сюда, Ханна отвела меня к некоторым исследователям в Первой Башне. Благодаря моему опыту в разломах, я смог показать им то, чего они никогда раньше не замечали». 

Я сглотнул, пытаясь подобрать правильные слова теперь, когда Сет, казалось, давал мне шанс объясниться. 

«Я хочу быть в авангарде инноваций, во всём — в разломах, радене, паразверях, разработке снаряжения, чего угодно. Я могу делать это не хуже других, а может, даже лучше. Но для этого мне нужен опыт».

Глаза Сета скользнули вниз, избегая моих. 

«В конце концов, опасность настигнет тебя. Ты должен это знать».

Я покачал головой, после чего вытер пот с глаз. 

«Может быть, но я не пытаюсь быть ардентом, бросаясь в разломы, пока моя удача не иссякнет. С достаточным опытом, при том ценным, мне не придётся заниматься этим вечно». 

Я улыбнулся. 

«В конце концов, я хочу увидеть, как вырастет моя племянница».

Он поднял взгляд и подошёл ближе, его губы приоткрылись, и одна рука поднялась, словно он собирался положить мне ее на плечо. Но тут внезапно его брови нахмурились, а взгляд метнулся через моё плечо.

Я обернулся.

Другие арденты в спортзале уставились на входную дверь. Красный свет мигал сквозь щель под ней. Мгновение спустя раздался приглушённый гул сирены.

«Красная тревога…» — в шоке пробормотал я.

Сет уже двигался, в мгновение ока пересек зал. Он открыл дверь, и зал наполнился рёвом предупредительной сирены.

«Собирай свои вещи. Нам нужно уходить», — приказал Сет, переключившись в режим военной скрупулезности.

Другие арденты тоже вскочили, словно он обращался к ним, но я колебался.

Я слишком медленно снимал свою тренировочную экипировку, глядя, как Сет схватил свою сумку и перекинул её через плечо. Я уже собрался спросить его, что он собирается делать, как он бросил мне мою спортивную сумку.

«Не отставай», — сказал он, срываясь на бег.

Мы выбежали из спортзала и помчались по коридорам, которые дико мерцали. 

«Код красный — это внешняя чрезвычайная ситуация,?» — задыхаясь, спросил я. «Приближающаяся банда, летящая ракета, разбушевавшийся паразверь…»

«Или хуже», — коротко ответил Сет.

«Может, это учения?»

«Сомневаюсь». 

Сет добрался до лифта раньше меня и использовал свою ID-карту, чтобы перевести его в особый режим. Двери закрылись за нами с механическим жужжанием, и светящиеся прожилки радена осветили кабину, когда мы взмыли ввысь через Вторую Башню.

Автоматический голос раздался из невидимого динамика, транслируемый ясным, но успокаивающим тоном. 

«Повторяю: это не учения. Всем сотрудникам явиться в актовый зал. Явка обязательна. Повторяю: это не учения…»

Лифт остановился и открылся в суматошном верхнем вестибюле. По всей комнате раздавались приказы, посетителей и посторонний персонал спешно проводили к выходам, а двое сотрудников в костюмах стояли у входа на небесный мост, проверяя пропуска, чтобы убедиться, что все, кто пытался проскочить, были сотрудниками.

Мы с Сетом показали свои пропуска и помчались на мост. Раден пульсировал в люминесцентных трубах, наполняя пространство гулом, как на съёмочной площадке старого научно-фантастического фильма доразломной эпохи.

Однако на полпути огни начали мерцать, и низкий гул, похожий на рёв реактивного двигателя, сотряс пол под нашими ногами. Я прижался к стене, когда башни содрогнулись в унисон. Светящийся небесный мост затрясся так, словно всё это вот-вот могло обрушиться нам на головы.

× × × × ×

¹ Военный кордон — оцепление, установленное военными для перекрытия определённой территории.