Мы вошли в здание больницы и поднялись на лифте на восьмой этаж, где находился пострадавший. Вскоре перед нами предстала наглухо закрытая железная дверь.

— На седьмом и восьмом этажах — закрытые палаты. Вход платный. Тяжелобольных на улицу не пускают, — спокойно сказал Чхи Хон.

Я позвонил в дверной звонок и спустя некоторое время железная дверь с громким шумом отворилась. Мы сразу же прошли вовнутрь.

— …

Все пациенты, находившиеся в коридоре, смотрели прямо на нас. Со стороны казалось, что обитатели этого заведения не знают что такое мыло и расческа. У всех были сальные волосы и грязная, мятая одежда. Они также были похожи на зомби из-за медленной и неуверенной походки.

— Др... друг решил зайти. Пой... пойдем вместе, — сказал один из пациентов, подойдя ко мне и схватив за руку.

— Друг?

— Ох... скоро я буду летать на космическом корабле. Этот... флаг в небе...

— ... Что?

— Мой брат в Пусане в опасности! Мы должны идти к нему прямо сейчас! — закричал другой, схватив меня за плечо.

— Что происходит? Ваш брат позвонил вам?

— Нет, я сам видел.

— А?

— Сам видел и слышал! До сих пор могу видеть! Смотри. Моего брата вот-вот унесет волнами! — сказал мужчина, указав куда-то в воздух. После этого он начал рвать на себе волосы.

— Пациент!

Вскоре к нам подошёл крупный мужчина-охранник и схватил буянившего. На груди у него висел бейджик с выгравированным именем — Ким Хён Чхоль.

— Это детективы. Они здесь по работе, так что не мешайте им.

— А… Детективы?

Услышав слова охранника, пациенты стали отходить от нас.

— Не беспокойтесь, они такие из-за тяжелого бредового расстройства, — сказал Хён Чхоль, посмотрев на меня.

Все, что видели и о чём говорили эти люди, было иллюзией. Как они живут с этим?

— Мы уже разговаривали по телефону, не так ли? — спросил командир, посмотрев на охранника.

— Да, верно.

Кажется, Чхи Хон заранее связался с больницей.

— Я слышал, что жертва инцидента Ким Пэк Ман находится на восьмом этаже, но в какой палате?

— Сейчас проверим… — сказал охранник, выдержав паузу. — Прошлым вечером господина Ким Пэк Мана перевели на седьмой этаж. Присланный офицер полиции сказал, что он не должен находиться на одном этаже с охранником, который является подозреваемым.

— А, охранник Шин Чхон Хо работает на восьмом этаже?

— Да, все верно.

— Он сейчас на смене?

— Да.

— Тогда, давайте сначала встретимся с ним.

— Прошу за мной.

Охранник пошел в вперед, а мы последовали за ним.

— Каких людей сюда госпитализируют? — спросил Кён Су, следуя за Хён Чхолем и оглядываясь по сторонам.

— С психическими заболеваниями. Некоторые из них приходят с такими заболеваниями, как шизофрения, компульсивно – обсессивное и бредовое расстройство, но большинство из них здесь из-за алкоголизма.

— А, алкоголизма?

— Да. Алкоголь – самый быстрый и простой способ разрушить мозг.

— А, но… — шмыгнул носом коллега и продолжил задавать вопросы. — Я чувствую, что в одной из палат пахнет алкоголем, никто не проносит его тайком?

— Нет, его просто пьют на улице.

— Да? Разве здесь не закрытые палаты?

— Даже пациенты из закрытых палат могут выходить примерно раз в неделю. Выйти, выпить и снова зайти — это не проблема.

— Хм. Они здесь, чтобы лечиться от алкоголизма, но вы позволяете пациентам пить? Разве это не то, что вам следует запретить им?

— Выход на улицу – это гарантированное законом право пациентов. Однако лица, осуществляющие уход, не могут следить за всеми пациентами каждый раз, когда они выходят на улицу. А также следить за тем, чтобы они не употребляли алкоголь. Больница лишь может запретить пациентам, которые вернулись в состоянии алкогольного опьянения, выходить из учреждения. Наказание действует две недели.

Странная у них система лечения алкоголизма. При сохранении нынешней системы, пациенты, вероятно, никогда не смогут излечить болезнь до конца своей жизни.

Но с другой стороны, охранника можно было понять. Даже полиция не может следить и контролировать подозреваемых, чьи ордера на арест были отклонены.

— Наша больница работает на пятом, шестом, седьмом и восьмом этажах. Чем выше этаж, тем тяжелее состояние пациентов. По этой причине на седьмом и восьмом этажах – закрытые палаты. Половина пациентов находится в таких палатах… — продолжил мужчина, указывая на больных, которые пускали слюни и смотрели на нас пустыми взглядами. — Люди, страдающие от алкоголя, беспокойства и бреда, не надеются на полное излечение. Они пребывают в одном и том же состоянии или идут на поправку, но очень медленно. Есть и другие...

Хён Чхоль перевёл взгляд на других пациентов. На тех, кто стоял прямо и разговаривал сам с собой, глядя на нас. Внешне они ничем не отличались от обычных людей.

— Кажется, что эти люди нормальные, но на самом деле они могут быть еще опаснее. Когда они выпивают или злятся, то становятся совсем другими. Например, в том году один пациент откусил другому ухо.

— Ого… — нахмурился Кён Су, словно представил ужасную картину.

Хён Чхоль продолжал идти вперед с каменным выражением лица. Казалось, он в полной мере осознавал, какие странные и ужасные вещи здесь происходят. Врачи привыкают к крови, полиция привыкает к преступлениям. Казалось, что этот мужчина стал спокойнее относиться к зверствам здешних пациентов, их болезненным состояниям и жалкому будущему.

— Идите сюда.

Вскоре мы подошли к кабинету. Когда охранник открыл дверь, перед нами предстали сидящие внутри мужчина и две женщины. Стоит отметить, что дверь была сделана из органического стекла, поэтому я мог видеть из кабинета весь коридор.

— Чхон Хо. Детективы здесь.

Услышав слова охранника, мужчина с мрачным лицом перевел взгляд на нас. На его бейджике было выгравировано имя — Шин Чхон Хо. Ему было около 30 лет. Он также был охранником в этом учреждении, как и Хён Чхоль.

— Сотрудники полиции приходили вчера, зачем они пришли вновь? — прямо спросил мужчина, взглянув на командира.

— То были участковые, а мы следователи. Вы можете уделить нам минутку?

Чхон Хо неохотно встал со своего места и повел нас в небольшой кабинет, который находился напротив.

— Возможно, вы не в настроении, но в ходе расследования я бы хотел услышать ваши показания, поскольку вы считаетесь главным подозреваемым по этому делу из-за криминального прошлого, — сказал Чхи Хон, закрывая дверь.

— Ха. Зачем снова вспоминать дела минувших дней? Я уже другой. И я невиновен.

— Итак, вы сказали, что ничего не знали об ограблении господина Ким Пэк Мана, которое произошло вчера, верно?

Пока они разговаривали, я смотрел сквозь стеклянную в коридор, по которому ходили пациенты.

— Да. Понятия не имею.

— После инцидента пострадавший заявил, что грабителем был охранник. Вы знали об этом?

— И вы верите этому пьянице?

— Поскольку вчера он был пьян, мы пришли в больницу сегодня. Также, если бы потерпевший в принципе был адекватным, то мы бы безоговорочно нашли виновного и арестовали его, но есть большая вероятность того, что потерпевший может сказать ерунду. Мы расследуем это дело по факту кражи, а не грабежу, поэтому процесс протекает по мере возможного…

В документе, который держал Чхи Хон, преступление названо грабежом, однако в записке, которая прилагалась к нему, говорилось: «Показания потерпевшего признаны недостоверными».

Другими словами, после того, как жена пациента сообщила сотрудникам полиции об инциденте, они предположили, что пациент может заблуждаться по поводу ограбления. Нападение могло произойти в другом месте или мужчина мог просто потерять свои деньги.

— В любом случае, вы про это ничего не знаете?

— Да. В последнее время я встречался с Ким Пэк Маном только в коридоре. Мы шибко не пересекались.

Беседа продолжалась.

— Там, — вмешался я в разговор. — Вон, видите камеры на мониторе? Почему камера внизу справа выключена?

На монитор были выведены изображения с девяти камер видеонаблюдения. И только одна из них была выключена. Вместо изображения был черный экран.

— Ах, это… — замялся Чхон Хо, услышав мой вопрос. — Директор сказал мне выключить её.

— Что? Директор? По какой причине?

— Причину… я не знаю. Пару недель назад внезапно были вызваны сотрудники, связанные с охраной объекта, и они выключили эту камеру.

Странно. Есть ли какая-то причина, по которой охрану призвали выключить камеру?

— Где висит эта камера видеонаблюдения?

— Ну, это… — ответил охранник с запинкой.. — На ск… складе.

— Если это склад, то не там ли произошёл инцидент, в котором вас обвиняли? Вы ведь завели туда пациента и вымогатели у него деньги, так ведь? — спросил Чхи Хон, широко распахнув глаза, словно что-то вспомнив.

— Да, все верно. Но сейчас это действительно недоразумение. Я не имею никакого отношения к этому делу. Камера была отключена по указанию директора. Думаю, что меня снова неправильно поняли из-за того, что на монитор не выведено изображение одной из камер.

— Хорошо, я поговорю с вами позднее. А пока нужно допросить свидетеля.

— Хорошо.

— Кён Су, отправляйся на склад. Там нужно все тщательно проверить. Никого туда не впускай, — сказал командир, повернувшись к подчиненному.

— Понял.

— Если вдруг кто-то спросит, то скажи, что вчера, мы получили разрешение от директора. Кроме осмотра склада нам позволили изъять данные с камер видеонаблюдения на восьмом этаже.

— Хорошо.

В настоящее время мы не обладаем информацией о том, действительно ли жертва подверглась ограблению. Если пациент действительно стал жертвой ограбления, то велика вероятность того, что в этот момент мужчина находился на том складе с выключенной камерой видеонаблюдения. Это связано с тем, что никто не может отследить и подтвердить кто и когда заходил в помещение. При таком раскладе, на охранника Шин Чхон Хо падает ещё больше подозрений.

— Чон Тхэ, мы с тобой пойдем в больничную палату, в которую изначально лежал потерпевший, а затем встретимся с ним лично на седьмом этаже, — сказал командир, посмотрев на меня.

— Хорошо.

После этого детектив сказал охраннику, что он свяжется с ним после того, как назначат дату следующего допроса, и вышел из кабинета. Перед тем, как покинуть помещение, я поинтересовался у мужчины в какой палате лежал пациент до вчерашнего дня. Оказалось, что в 803. Мы сразу же направились туда.