— Вот же ж!

Чхи Хон повалил Сын У на пол и скрутил ему руки.

Я быстро подошел к месту, где была привязана Наташа, и развязал веревку, которая тянулась к петле на потолке. По всему телу девушки виднелись темные синяки. Стоит отметить, что девушка была в нижнем белье.

Проститутка скривилась, словно натянутая веревка причиняла ей боль, и заплакала.

Пока я занимался веревкой, женщина-сотрудник помогла развязать Наташе рот. После чего мы укрыли её одеялом.

— Помогите мне… — с нотками отчаяния в голосе, всхлипнула девушка. — Пожалуйста... спасите меня от этого человека..."

— Этот мужчина связал вас и пытался причинить физический вред? — спросил командир.

При данных обстоятельствах, конечно, это сделал Сын У. Но для того, чтобы его арестовали, необходимо подтверждение жертвы.

Как только девушка кивнула…

— Пак Сын У, ублюдок.

— А-а-а-а!

— Даже если ты отрицаешь обвинения в организации проституции, два преступления уже подтверждены.

Чхи Хон намеренно скрутил руки Сын У ещё больше и вытащил наручники.

— Я арестовываю тебя по обвинению в причинении физического вреда и лишении свободы нескольких девушек. Ты можешь нанять адвоката, а также подать иск и обжаловать арест, — сказал начальник, после чего поднял голову и обратился к коллегам. — Чон Рок и Джи Хван вместе с группой правоохранительных органов проверьте весь номер и клуб еще раз.

— Хорошо!

Отдав приказ командир посмотрел на меня и Кён Су.

— Чжон Тхэ и Кён Су, возьмите подозреваемого и всех потерпевших, и доставьте их в участок. Расследование начинается!

— Есть.

*

Через некоторое время в комнате расследования следственного отдела нам удалось выяснить, что настоящее имя Наташи — Чо Хи Чжон.

Содержание поданного ею заявления было ужасным. На самом деле, эта проститука была одной из трех заявителей, о которых ранее говорил Чхи Хон. Также девушка рассказала, что Сын У уже долгое время преследовал её.

Она призналась, что сама вступила в клуб «Кузан» для занятия проституцией, однако когда девушка попыталась бросить работу, ей сказали, что она не может уйти по собственному желанию.

Сын У одолжил Хи Чжон деньги, чтобы она могла заплатить магазину, в котором раньше работала, и заниматься проституцией в «Кузан». Мужчина также сказал, что девушка не может покинуть клуб, пока не погасит свой долг. Затем он пригрозил разоблачить ее род занятия семье.

Сначала угрозы сводились к тому, чтобы удерживать Хи Чжон, однако позднее Сын У начал заставлял ее работать по праздникам и вызывать к себе домой по пустякам.

Со временем он начал проявлять садистские наклонности, подвязывать девушку в воздухе и избивать ее дубинкой, как было в номере.

Ее выходные ограничивались несколькими днями и сводились к заживлению синяков. После этого девушка должна была вернуться к работе.

Хи Чжон боялась Пак Сын У из-за взятых в долг денег и распространения фактов о занятии проституцией. По этой причине она и подала жалобу несколько месяц назад. Однако, узнав об этом, Пак Сын У стал еще больше угрожать девушке, и Хи Чжон ничего не оставалось, кроме как забрать свою жалобу.

— А теперь вы хотите наказать его?

— Да. Я больше так не могу. Пожалуйста, накажите его по всей строгости!

— Пак Сын У будет арестован по причине нанесения телесных повреждений и ограничения свободы девушек. Если мы докажем его причастность к организации проституции спустя длительный промежуток времени, наказание будет смягчено.

Но если же мы обнаружим в ходе расследования доказательства по вашему заявлению, то ему могут быть предъявлены обвинения в похищении с целью получения прибыли, принуждения, а также причинения физического вреда. В таком случае он получит суровое наказание.

— Хорошо… Накажите его, пожалуйста.

— Если вы хотите отдохнуть, мы можем направить вас во временное жилье, предоставленное полицией, или в организацию, связанную с защитой женщин-жертв. Если необходимо, мы можем направить вас на обследование в больницу.

— Спасибо. Я отправлюсь в больницу позже, поэтому, пожалуйста, отвезите меня сперва во временное жилье, предоставленное органами правопорядка.

— Хорошо. И кстати… — сказал я, выдержав паузу. — Госпожа Хи Чжон также будет наказана за занятие проституцией. Согласно закону, наказанию подлежит не только организатор притона и покупатели, но и тот, кто предоставляет услуги.

— Я вас поняла.

— Этим вопросом позже займется группа правоохранительных органов. После расследования мы поговорим с вами и направим в место временного размещения.

Закончив с делом, я передал Хи Чжон сотрудникам правоохранительных органов и затем спустился в офис. Когда я пошел в кабинет пятой группы следователей, то услышал, что Чхи Хон кричит на Сын У.

— Ублюдок. Что ты вообще несешь? Хочешь сказать, что жертва сама себя связала веревкой и подвесила к потолку? Что за чушь ты несешь!

— Где доказательство того, что я это сделал?

— Полицейский, который был отправлен на место происшествия, следовал за вами и потерпевшей и все видел. Никто не входил в комнату, кроме вас двоих. Что ты на это скажешь?

— Врываться в номер. Разве это незаконно!?

— Да, если у нас есть ордер… и где он, черт возьми!

Когда командир вновь закричал и ударил по столу, Сын У вздрогнул и покачал своей ананасовой головой. После этого он резко изменил свое поведение.

— ...Ох, детектив. Это же была всего лишь вечеринка! Во всех клубах так, зачем всё усложнять?! В любом случае, я могу заплатить штраф за правонарушение, которое вы выявили…

— Высока вероятность того, что вам будет назначено наказание в виде лишения свободы, а не штрафа, — прервал его я.

— Что?

— Вами был организован бардель, и все проститутки, которые в этом участвовали, также были заключены под стражу.

— Что вы имеете в виду? Заключение?

— На вас уже были поданы три жалобы, вы и сами это прекрасно понимаете.

— Это потому, что они неправильно поняли меня и подали жалобы. После этого каждая отказалась от своих самостоятельно.

— Они не делали этого сами. Вы пригрозили им.

— Так… — сказал Сын У, выдержав паузу и ухмыльнувшись. — С меня были сняты обвинения, так как жалобы забрали. Вы не можете меня повторно засудить…

— На вас снова могут подать в суд.

— ..?

— Следователи могу повторно рассмотреть дело даже после того, как обвинитель забрал заявление. Поэтому мы вновь вызовем бывших обвинителей в качестве свидетелей и опросим их.

— …

После этого Сын У закрыл свой рот.

— Да, мужик! Проституция — плохой бизнес. Уже три девушки под стражей. Ну, ты, конечно, п*здец, сволочь, — сказал Чхи Хон, который до этого молча слушал меня, и постучал по столу.

— Когда я уводил подозреваемого, то услышал от других сотрудников, что все гости написали заявления. Из них следует, что ранее Пак Сын У организовывал шоу, в котором участвовали полностью обнаженные девушки, — добавил Кён Су.

— Шоу с обнаженными девушками!? Это сумасшествие! Вот теперь есть еще одно доказательство, что ты действительно облажался! Тебя теперь точно приговорят к тюремному заключению. Я соберу все доказательства и предоставляю их судье, — ещё громче закричал командир.

В это же время у начальника зазвонил мобильный телефон. Чхи Хон проверил звонящего и ответил на звонок.

— Да, Чон Рок.

После этого он какое-то время слушал доклад подчиненного и отвечал «да-да». Однако потом…

— Что!?

Командир неожиданно нахмурился.

— …Я понял. Сначала я позвоню в местное правительство, затем перезвоню тебе, — сказал Чхи Хон и взглянул на Сын У. — Ха… Этот ублюдок оказался намного интереснее, чем я думал.

После этого начальник перевел взгляд на меня и Кён Су.

— В номере были найдены наркотики.

#

В тот день, в номере был обнаружен один килограмм метамфетамина – наркотика, наиболее широко используемого в Южной Корее. Этого количество хватит, чтобы накачать 30 000 человек. А его рыночная цена составляет около 3 миллиардов вон.

Чхи Хон вызвал местную группу по расследованию уголовных преступлений, связанных с наркотиками, прямо на место происшествия и в место проживания проституток. Он предполагал, что там могут храниться наркотики, но он явно не ожидал таких объёмов.

Командир также сказал, что если отдел по расследованию преступлений, связанных с наркотиками, хорошо расследует это дело, то, возможно, удасться получить много информации о клубной проституции и наркотиках.

В результате, расследованием этого дела занималось три структуры: уголовный и правоохранительный отделы офиса Чанджин, а также районный отдел по расследованию преступлений, связанных с наркотиками. После завершения уголовного расследования, потерпевших и обвиняемого передали прокурору.

И сегодня…

— Вы пришли раньше?

Наступил день отдыха. А не просто выходной.

— Долго ждали?

— Нет, просто вы, Ын Бин, опоздали на 10 минут.

День, когда я решил поехать на море с Ын Бин. Я арендовал машину и приехал к ней домой, чтобы забрать ее.

— …Прошу прощения.

— Поехали в Ыльван.

Выражение лица девушки снова было каком-то хмурым. Особенно после приветствия. Почему она чувствует себя плохо из-за того, что опоздала?

Какое-то время мы ехали молча.

— Не хотели бы вы остановиться на площадке для отдыха? — спросила Ын Бин, увидев табличку о том, что до зоны отдыха осталось 5 км.

— Вы хотите в туалет?

— Нет. Это не так. Просто, было бы неплохо поесть что-нибудь вкусненького и посмотреть достопримечательности.

— Чтобы поесть вкусную еду и посмотреть на красивые вещи, надо ехать сразу в Ыльван.

— …

Оставшийся путь, который занял около часа, мы провели в тишине.

— Давайте выйдем.

Мы прибыли на пляж.

— Ух ты!

Как только Ын Бин вышла из машины, она сразу же побежала к морю. Её выражение лица изменилось, словно лёд, который растаял под воздействием солнечных лучей.

Я запер машину и подошел к девушке.

— Вау, здорово.

Внезапно Ын Бин достала телефон и сделала несколько снимков.

Мелкие волны разбивались о берег. Полуденное солнце склонялось к западу и ярко освещало всё вокруг. Это было достаточно красивое зрелище, чтобы человеку захотелось запечатлеть этот момент.

— Так красиво.

Но улыбка Ынбин… Я думал только о ней. Какие эмоции испытывает девушка в этот момент, раз она так ярко улыбается?

— Давайте прогуляемся?

— Хорошо.

До наступления вечера оставалось немного времени, да и делать было нечего, поэтому мы решили прогуляться. Когда я шел по песку вдали от моря, то чувствовал, как мои ноги утопали в нем. Однако когда мы приблизились к морю, то на более мокром песке начали появляться четкие следы.

— Вы хотели поехать к морю? — спросила девушка. Казалось, она пребывала в хорошем настроении.

— Да.

— Почему?

— Я хотел подышать свежим воздухом и увидеть красивые пейзажи.

Я сказал именно то, что посоветовал мне командир. А именно, жить как человек, а не как робот, который постоянно занимается расследованиями. Нужно иногда куда-то ездить, наслаждаться своей жизнью и ни в чем себе не отказывать. Естественно, мне было интересно ощутить каково это.

— Это потрясающе. То, что вы сказали.

— Что в этом потрясающего?

— В ваших словах чувствуется тепло.

Теплые слова.

— Ну и как? Нравится быть на море?

— Да.

— Хорошо стало на душе?

— Очень.

Мне было приятно увидеть море. По крайней мере, передо мной открылся куда более умиротворяющий пейзаж, нежели вид монитора с текстами и разгневанными подозреваемыми.

— Но почему я?

— …

— Вы могли приехать сюда один, чтобы подышать свежим воздухом и посмотреть на пейзажи. Но почему вы попросили меня поехать с вами?

На мгновение я остановился и посмотрел на Ын Бин. Я не знал точной причины. Почему я попросил ее поехать вместе на море?

Конечно, когда Чхи Хон дал мне совет, он сказал: «Сходи с кем-нибудь в хорошее место и посмотри на красивые пейзажи…». Однако я позвал девушку не по этой причине. В тот момент, когда мы были вместе в кафе, слова сами вырвались наружу.

— Я не знаю. Просто попросил вас поехать со мной.

— Вы хотели поехать со мной?

Я не знаю точно, что было у меня на сердце в тот момент.

— Думаю, так и есть.

Девушка пристально посмотрела на меня, а затем подошла немного ближе.

— Вот значит как, — мягко скрестила руки на груди Ын Бин.