[Быстро прячься!]

Да куда тут прятаться, это же открытый мир.

Шаги приближались медленно, но верно. Поэтому я сейчас отчаянно искал, где спрятаться. Но тюремное помещение было слишком открытым, укромных мест практически не было.

В конце концов, я залез в камеру к тому самому волку-монстру, который на меня набросился. Расстояние между прутьями было достаточно большим, чтобы я смог пролезть. Но стоило мне вторгнуться на его территорию, волк снова зарычал и уставился на меня.

«Что вылупился, блохастая псина?»

Я сделал вид, что собираюсь боднуть его головой, и волк тут же отвел взгляд. Похоже, больше он не собирался на меня нападать. Из-за чего я забрался как можно глубже в камеру, чтобы меня не заметили.

Затаив дыхание, я стал ждать. Вскоре в тюрьму кто-то вошел.

При его появлении все чудовища напряглись, и даже те звуки, которые доносились время от времени, стихли.

В тусклом свете показался человек. Это был не кто иной, как директор.

При каждом его тяжелом вздохе жир на лице трясся. По лицу ручьями тек пот.

Неужели он так устал, просто пройдя немного?

Директор несколько раз перевел дыхание, а затем пробормотал с каким-то маниакальным восторгом:

«Ну что ж. Кого бы сегодня выбрать?»

Тут же цифра над головой директора увеличилась на единицу. Открыв глаза, ректор посмотрел на камеру с черным волком. То есть на ту камеру, где прятался я. Он собирался открыть дверь.

Судя по всему, на двери камеры был переключатель. И он собирался его нажать.

Я не видел там никакого переключателя…

[Да не в этом дело! Надо что-то делать, и побыстрее!]

Похоже, проблема касалась не только меня. Волк-монстр с ужасом на морде скулил и метался по клетке.

Я осторожно поднял с пола несколько камней и со всей силы бросил их в противоположную камеру.

Тудудук!!

Дзынь!!

Большинство камней прокатились по полу, а некоторые ударились о решетку. К счастью, ни один камень не попал в решетку моей камеры.

Привлеченный шумом, директор, уже собираясь войти, обернулся.

«…Да. Иногда можно побаловать себя чем-нибудь особенным».

Закрыв дверь моей камеры, директор, переваливаясь с боку на бок, направился к противоположной камере. Открыв дверь, он протиснулся в узкий проем.

Пронесло.

[Едва не попались.]

Стоило мне почувствовать облегчение, как я поймал на себе взгляд. Это был волк-монстр. Он широко раскрытыми глазами смотрел на меня.

Я тихо сказал ему:

«Ну что ж… Ничего не поделаешь. В этот раз – временный союз».

Словно поняв меня, волк-монстр спокойно лег на пол. Затем он немного подвинулся, чтобы своей огромной тушей заслонить меня от посторонних глаз.

В этот момент из соседней камеры послышались звуки, которые не должны были там звучать.

«Мне было так грустно. Кьюти в конце концов покинула меня».

Кхрк?

«Ты меня утешишь?»

Кгрррррк!!!

«Я так и знал! Ты единственный, кто меня понимает».

Кхааааак!!

Затем послышался звук расстегивающихся пуговиц и падающей одежды. Потом несколько поглаживаний. В то же время голос директора медленно распространился по камере.

«Кхе-хе… Тебе ведь тоже нравится, да? Я все знаю».

Кхаааааак!!!

Сначала послышался звук падающих капель. Затем капли превратились в струйку, стекающую сверху вниз.

Внезапно наступила тишина.

Вскоре из камеры стали доноситься чавкающие звуки. Чавканье постепенно переросло в хлюпанье. И вскоре этот звук стал ритмичным.

Сначала я не поверил своим ушам. Но последующие звуки доказали, что я не ошибся.

«Х-ха… Говори правду!! Тебе ведь тоже это нравится!»

Кквеееееэк!!!!

Да. Это были звуки соприкасающихся тел.

Твою мать, этот директор – конченый псих.

[Как такое возможно!!! Неужели в Академии одни только сумасшедшие!!]

Я зажал уши и крепко зажмурил глаза. Молясь, чтобы этот кошмар поскорее закончился.

Хоть я и не видел, что происходит в соседней камере, мне казалось, что я вижу все это перед глазами.

В этот момент громогласный голос ректора разнесся по всей тюрьме.

«Рожай!!! Рожай ребенка директора!!!»

Гхааааат!!!!!

Кхе… Мне стыдно за людей.

[Возможно ли это вообще! До каких пределов может дойти человечество!]

Снова воцарилась тишина. И только директор нарушал ее своим дыханием. Закончив свое грязное дело, директор, переваливаясь, вышел из камеры.

Оправляя одежду, он осмотрел все камеры в тюрьме и сказал:

«До скорой встречи, мои милашки. Я еще вернусь».

С этими словами он повернулся и, переваливаясь, пошел прочь.

Издалека донеслось недовольное бормотание директора:

«В следующий раз нужно построить здесь душевую…»

Долгое время я стоял, пока не убедился, что мне ничего не угрожает. Тут же меня стошнило.

Не в силах сдержать рвотный позыв, я побежал в угол и начал блевать.

«Уэээээээк».

Похоже, обед уже переварился, и я чувствовал только кислый вкус желудочного сока.

Между тем, взгляд волка-монстра в камере изменился.

Сожаление.

И мольба.

Я проигнорировал этот взгляд и направился к выходу.

В этот момент, словно по сигналу, чудовища завыли. Их скорбные вопли слились в погребальную песнь и заставили меня остановиться.

В конце концов, я снова повернулся и закричал так громко, что тюрьма содрогнулась:

«Однажды я обязательно вернусь за вами! Ждите! Я сказал, ждите!»

[…Все хорошо, но зачем было произносить эту трогательную речь именно здесь?]

И я побежал к выходу из секретного прохода.

Этот секретный проход ведет в место, где сконцентрирована человеческая злоба. В отвратительное место, созданное директором.

Да. Это был гарем, где директор держал своих сексуальных рабынь.

Я был вынужден бежать оттуда.

* * *

У выхода из секретного прохода меня встретила ящер-горничная. Она заметила меня и повернулась в мою сторону.

Я подошел к ящер-горничной и спросил:

«Вы знали об этом?»

«…Да».

«Но почему вы ничего не сделали?»

«…Мою семью держат в заложниках».

Ящер-горничная лишь вздохнула. Этот вздох напомнил мне скорбные вопли, которые доносились из гарема.

«Директор начал с домогательств к своим секретаршам».

«Ого, так вы тоже жертва?»

«Но со временем его извращения стали настолько сильными, что он создал такое место».

«…Вы доложите директору о моем вторжении?»

«Нет. Я не буду докладывать. Но…»

«Но?»

Ящер-горничная посмотрела на меня с решимостью в глазах.

«Шин У, прошу вас. Покончите с этой безумной Академией.»

«Академия – это государственное учреждение… Это же терроризм».

«Гнилое место нужно вырезать. Иначе все только усугубится».

«Но у меня нет ни сил… Я всего лишь студент…»

В этот момент ящер-горничная протянула мне кулак. В ее глазах горело сильное желание.

«Шин У… Ради всех сломай эту Академию».

Ах, вот что чувствует Агни. (Крч, я не понял к чему точно отсылался автор, был Fire Punch (파이어 펀치님), хз с чём связано. Связал с героем из манги "Fire Punch")

Я тоже сжал кулак. И ударил в кулак ящер-горничной.

«Я… стану героем».

В этот момент передо мной появилась новая цель.

Разрушить Академию.

И спасти всех.

* * *

Ящер-горничная была очень организованной. Она спрятала нашу обувь и разбросанную одежду, а также распылила освежитель воздуха на всякий случай. Она тщательно замести следы нашего пребывания в туалете. С таким ничтожным интеллектом директор не сможет понять, что кто-то проник сюда.

«Шин У, завтра я не смогу прийти, потому что мне нужно встретиться с отцом. Имей в виду».

«Муженёк! Завтра я тоже не смогу прийти, мне нужно сосредоточиться на криптовалюте!»

«Мастер. Завтра у меня тоже есть дела».

Разговор с ящер-горничной закончился, и мы начали спускаться с горы с остальной группой. Конечно, я умолчал о том, что видел в секретном проходе.

Человеческий инстинкт "Такого дерьма не должно быть. Но раз уж я это увидел, не могу это держать в себе" шевелился в моем сердце.

Но я не могу сделать героинь новеллы несчастными.

Достаточно и меня одного.

Это заняло больше времени, чем я ожидал. Когда мы полностью выбрались из леса, уже стемнело. Мы разошлись по домам и вернулись в свои общежития.

Как только я добрался до общежития, Писе осторожно заговорила со мной.

[Слушай, это ж новелла об Академии. Разве разрушение Академии – не слишком ли убогий сюжетный поворот?]

По крайней мере, тут уже есть того, кого можно поиметь.

[…Не говори так. Мне снова вспоминается это.]

Я пропустил ужин, принял душ и сразу же лег в постель. Вспоминая произошедшее, я не чувствовал голода.

Когда я закрыл глаза, чтобы заснуть, Писе снова заговорила.

[Нападение на Академию... Разве твой поступок нельзя считать злодеянием?]

Можно и так сказать. Но это не страшно.

Злодей мне уже знаком.