Есть один случай, связанный с Сумирэно Сумикой, выдающейся ученице нашей школы, который произвел на меня сильное впечатление.

В тот день ученики выпускного класса были на школьной экскурсии, так что речь на общем собрании должен был произнести вице-президент ученического совета из второго класса. Но к сожалению, Вице-президент заболел и не смог присутствовать.

Поскольку других вариантов не было, учителя обратились к Сумирэно-сан — ученице первого года обучения, чья выдающаяся репутация была уже всем известна.

Хотя её и попросили всего за тридцать минут до выступления, на её лице не было ни малейшего признака тревоги.

— Я всегда внимательно слежу за выступлениями старшеклассников, поэтому всё будет в порядке. Если я могу помочь, то с радостью.

Затем она вышла перед всей школой и произнесла трёхминутную речь, безупречно вплетая в неё сезонные нотки, ни разу не запнувшись.

Но самая важная часть случилась позже.

После завершения её выступления на сцену вышла заместитель председателя библиотечного комитета. Ей нужно было сделать несколько объявлений о работе библиотеки. Но мысль о том, что ей придётся заменять третьеклассницу, настолько её встревожила, что она не могла произнести ни слова, застыв на месте.

Неловкая пауза затягивалась, и, когда некоторые ученики начали это замечать, по залу поползли сдержанные усмешки, от которых она зажалась ещё сильнее.

Она буквально окаменела, и в тот момент, когда учитель уже собирался вмешаться...

Резкий визг обратной связи микрофона пронзил зал.

Пока все в растерянности оглядывались, из динамиков раздался голос Сумирэно-сан.

— Прошу прощения.

Если бы она прямо указала на смех учеников, это лишь сильнее подчеркнуло бы смущение заместителя председателя. Вместо этого она легонько стукнула по микрофону, переключив на себя всеобщее внимание.

Затем она небрежно поднялась на сцену со словами: — Я случайно ушла с микрофоном, подключённым к колонкам. Моя вина, — и поменялась с заместителем председателя микрофонами.

Я не знаю, какое волшебство она совершила за то короткое мгновение, когда они общались, но заместитель председателя тут же пришла в себя и закончила свои объявления так, будто ничего и не было.

Какое-то время этот случай был горячей темой для обсуждения среди учеников.

Действительно ли Сумирэно-сан ошиблась? Или она намеренно взяла вину на себя, чтобы выручить заместителя председателя?

Мне было трудно поверить, что она и вправду случайно ушла со сцены с микрофоном, поэтому я, возможно, немного бестактно, спросил её об этом напрямую.

— А? Это была просто моя ошибка! Сэйитиро-кун, какой же ты недоверчивый.

— А что ты ей сказала, когда передавала микрофон?

— Я сказала: «Представь, что между тобой и всеми остальными стоит невидимая стена. Это помогает успокоиться». Это мой маленький секрет, как справляться с волнением. Может, это было и лишнее, но я и сама очень нервничала, когда выходила.

— Ты тоже нервничаешь? Вот это удивительно.

— Не понимаю, чему тут удивляться, — фыркнула она.

Выходит, Сумирэно-сан, такая внимательная и находчивая, прониклась ко мне симпатией.

Любой нормальной старшеклассник, наверное, был бы на седьмом небе от счастья.

Изначально я лишь пытался быть «приличным парнем», чтобы не показаться ей странным... В конце концов, в силу определённых обстоятельств мы стали жить вместе. И если мои старания принесли плоды, я должен был испытывать удовлетворение.

Но была причина, по которой я не мог так просто это принять.

◇

Я швырнул школьную форму в шкаф и переоделся в рабочую.

Это была та самая униформа, которая сразу приходит на ум при слове «официант» — классическая и простая. Белая рубашка, чёрные брюки и фартук на талии. Выглядела она строго, но резинка по бокам брюк не стесняла движений, и переодеваться было легко.

Я мельком увидел своё отражение в зеркале на дверце шкафа. Я попытался улыбнуться, но вышло неестественно. Увы, другого лица у меня не было.

Подавив уныние, я вышел из комнаты.

Свет в коридоре не горел, но из окна в дальнем конце лились косые лучи заходящего солнца. Стекло, потускневшее от многолетней грязи, мягко рассеивало свет.

Моя комната в доме Сумирэно находилась на втором этаже, прямо напротив комнаты самой Сумирэно-сан. Из-за этого мы постоянно сталкивались, собираясь на работу.

Как сейчас.

— Ах.

— А.

Она как раз вышла из своей комнаты и, увидев меня, удивлённо моргнула, но тут же улыбнулась.

На ней тоже была рабочая форма.

Чёрный жилет поверх белой блузки, юбка до колен и фартук. Этот изысканный и строгий наряд подчёркивал её грациозную фигуру, придавая ей особую элегантность.

Сегодня она собрала волосы в хвост — причёска так ей шла, что было трудно отвести взгляд.

— Снова? Сегодня мы что, на одной волне?

Она смущённо улыбнулась.

Её бледная кожа, почти прозрачная, сквозь которую были видны вены, слегка порозовела. Несмотря на внешнюю невозмутимость, её тело выдавало внутреннее волнение. Это несоответствие показалось мне забавным.

Нет… если честно, она была милой.

Я заставил себя улыбнуться, стараясь скрыть все следы своих мыслей.

— Я же уже довольно давно здесь живу.

— И правда. Сэйитиро-кун — наш самый опытный сотрудник.

— Ну не настолько же. С тех пор как твой дядя привёл меня сюда, прошло всего восемь месяцев.

— Но я до сих пор помню, как ты, когда только пришёл, заявил: «Доверьте кофе мне!» — и выглядел при этом как настоящий профи.

— Я точно не говорил ничего настолько постыдного.

— Говорил! А у нас тогда как раз были проблемы с кофе, так что для меня ты, Сэйитиро-кун, был просто героем. Ты был так крут.

Это было уже слишком. В обычной ситуации я бы пошутил в ответ, но после всего, что случилось сегодня в поезде, мне было сложно подобрать слова.

— Я бы с удовольствием похвасталась тобой перед подругами.

Её хитрая ухмылка ясно давала понять, что она дразнит меня, и меня раздражало то, что я никак не мог найти остроумный ответ.

— Если люди узнают, что мы живём вместе, поползут странные слухи.

— Ты так думаешь?

— Ещё как. Если это только ученики, то одно дело, но если об этом узнают родители…

— И что же будет?

— Родительский комитет сообщит твоему дяде, и он всё точно неправильно поймёт!

Я не мог этого допустить.

— Погоди… А мой отец случайно не наговорил тебе что-нибудь?

— Например?

— Ну, знаешь, обычные отцовские страшилки. «Держись подальше от моей дочери!» или вроде того. Он вечно обо всём беспокоится, это просто изматывает.

— Он просто о тебе заботится, вот и всё.

— Значит… Он не запрещал тебе сближаться со мной?

Она явно намекала, что это её главное опасение.

— Нет. Речь же о твоём дяде. Он не стал бы говорить подобной ерунды.

— Он просто беспечный. Он даже до последнего момента не говорил, что ты парень, когда тебя приводил.

Это было ещё в марте.

Из-за некоторых семейных обстоятельств мне было некуда идти. И тогда дядя Сумирэно-сан — то есть, её отец — появился и предложил мне жить в их доме.

"Слушай, Сэйитиро. Нитта — твой непутёвый отец, был мне как брат. Ну, или почти как брат."

Для меня, взявшего девичью фамилию матери, Ватари, имя Нитта было одновременно знакомым и до тошноты неприятным.

Сначала я думал, что мы родственники.

"Не-а. Просто у меня и Нитты был один наставник."

Наставник?

"По работе."

Я, наверное, от удивления склонил голову набок. Мой отец работал бариста. Это можно считать профессиональной связью? Но я никогда раньше не слышал фамилию Сумирэно.

"Мы поедем к моим родным. У них семейное кафе."

Значит, он хотел, чтобы я помогал в кафе?

"Раз уж ты сын Нитты, я ожидаю, что ты разбираешься в кофе. Но дело не совсем в этом. Кафе по сути управляет моя дочь."

Я до сих пор помню, как он откашлялся, приняв неожиданно строгий вид.

"Кстати, она учится в старшей школе."

Погоди… его дочь... Старшеклассница?

"Ага. И она чертовски милая. Даже без отцовской предвзятости... просто улёт. …И я поселю тебя с ней в одном доме."

У него навернулись слезы, и он сжал кулаки.

"Слушай сюда, рук к ней не протягай! Если тронешь Сумику... я тебя прибью, а потом сам помру!"

У дяди Сумирэно были короткие, будто у сёрфера, волосы, здоровый загар и, что важнее всего, телосложение качка. А тут он, в дорогом костюме, стоит со слезами на глазах и кричит.

Честно говоря, мне стало немного не по себе.

"Я из-за работы редко бываю дома, так что волнуюсь ещё сильнее…"

Может, тогда не стоит меня к себе брать?

"Заткнись! Я не смогу спать спокойно, если не сделаю этого! Всё будет в порядке, если ты просто потерпишь! Понял?! Будь с Сумикой поласковей! Дружи с ней! Но не влюбляйся!"

Дядя Сумирэно предоставил мне кров, возможность учиться и подрабатывать.

Так что я дал себе клятву сохранять с семьёй Сумирэно исключительно уважительные и вежливые отношения.

Влюбляться в Сумирэно-сан, как меня и предупреждали, было строжайше запрещено.

Я не мог предать это доверие.

— Давай не будем плохо говорить о твоём дяде.

— Не думаю, что тебе нужно быть таким официальным.

— Я был практически голодающим бродягой. Твой дядя взял меня под своё покровительство, словно феодал принял преданного вассала. И я не собираюсь его подводить. Когда-нибудь я надеюсь отплатить ему за его доброту.

— Сэйитиро-кун, ты такой формальный. Ты уже член нашей семьи, не стоит так думать.

Хоть она так и говорила, такова была моя реальность. Я не мог изменить свои чувства. Но и полностью отвергать её доброту тоже было неправильно.

— Прости, что я не старшеклассница.

— Эй! Ты меня дразнишь!

Мне приходилось иногда подшучивать... Иначе это было бы совсем не похоже на обычный разговор между сверстниками.

Не слишком близко, но и не слишком далеко. Даже если она просила меня не церемониться, я был всего лишь сожителем. Я не был членом семьи, но и позволять себе расслабляться тоже не мог. Мне потребовалось восемь месяцев, чтобы найти этот хрупкий баланс, и я не собирался его нарушать.

Она уперев руки в бока, гордо выпятила грудь, но тут же наклонила голову, словно размышляя о чем-то.

— Что-то не так?

— Хм? Эх… Сэйитиро-кун, слова-то у тебя обычные, а ощущение... Будто ты снова стал тем, кем ты был, когда мы только встретились. С этой твоей фальшивой вежливой улыбкой. Мы же сейчас не в школе и не на работе.

— Н-нет, совсем не поэтому! Вовсе нет!

Я запнулся, и голос мой дрогнул.

— Это паника.

— П-Послушай! До экзаменов меньше месяца, верно? Я просто немного занервничал, вот и всё!

— Не рановато ли для нервов?

Это было ужасное оправдание, даже по моим меркам.

— Н-ну, у меня есть пара проблемных мест. …В учёбе.

Она тихо вздохнула и пожала плечами.

— Тогда тебе стоит заниматься усерднее!

Поверила ли она мне? В любом случае, я постарался вернуть свой обычный голос.

—…Может, просто списать?

— Это ужасная идея! Если будешь полагаться на шпаргалки, то потом, когда ты не сможешь списать, придётся туго.

— Ладно, ладно. Буду заниматься как следует.

— Вот и молодец.

Она вдруг оживилась, словно у нее появилась какая-то идея.

— Может, сократить тебе смены в кафе?

— Нет, всё в порядке. У меня будут проблемы, если зарплата сильно уменьшится. Да и вступительные экзамены я сдал, так что можешь мне доверять.

— Как управляющая нашего кафе, я не могу закрывать глаза на то, что член персонала рискует провалиться… Но я знаю, что ты всегда выкладываешься по полной, когда это необходимо.

— Когда такое говорит одна из лучших учениц нашего потока, это не особо-то обнадёживает.

— Я не гений! Я всего добиваюсь только благодаря поддержке окружающих!

— Ого, сказала прямо как отличница.

Она взглянула на телефон, проверяя время.

— Ладно, пошли вниз! Тоуно-сан, наверное, тоже хочет отдохнуть!

— Чёрт! Она точно будет ворчать!

Она поспешила вниз по ближайшей лестнице, и я последовал за ней. Лестница в этом доме была довольно крутой, так что я смотрел под ноги.

Несколько прядей её волос выбились из хвоста.

◇

Семья Сумирэно управляла кафе под названием «Сумирэ», и их дом находился в том же здании, что и само заведение.

Первый этаж и часть второго были жилыми, остальное занимало кафе.

Оно открылось ещё во времена кофейного бума 1980-х, и, хотя интерьер несколько раз обновляли, общая атмосфера оставалась духом старой доброй классики. За кулисами же смесь старого и нового оборудования создавала впечатление миниатюрного дома Винчестеров.

Например, коридор, соединяющий кафе с жилой частью, сохранял деревенскую атмосферу старинного помещения с земляным полом, но потолочные светильники были заменены на светодиодные.

Я переобулся в рабочую обувь и прошёл по соединительному коридору, который вёл также в раздевалку для персонала и кладовую. В конце коридора я ступил на кухню кафе.

— О, наконец-то! С возвращением, босс.

Меня встретила женщина.

Роста она была примерно со меня, с длинными стройными руками и ногами, как у модели. Её волнистые, небрежно собранные, рыжевато-каштановые волосы, создавали дерзкий, слегка бунтарский рок-н-ролльный образ.

Ибуки Тоуно.

Свой возраст она всегда называла «секретом», но, вероятно, ей было под тридцать. Когда Сумирэно-сан не было рядом, она была старшей по смене и управляла кафе.

— Прости, Тоуно-сан! Мы немного задержались.

— Ничего, Сумика. Главное, чтобы моя зарплата росла.

— Я расплачусь с тобой натурой! Давай устроим сегодня шикарный ужин!

— Разве это не будет просто нашей обычной едой?

— А если к ней ещё и пивка добавить?

— Опасно так подкупать взрослых, малышка.

Тоуно-сан усмехнулась, делая вид, что сдаётся, и покачала головой. Даже пока мы перебрасывались шутками, её руки проворно работали... Она разрезала сэндвич пополам и выложила его на тарелку. Её стиль был слегка грубоват... Часть начинки из яичного салата вывалилась наружу.

— Тоуно-сан, спасибо за твою работу.

— С возвращением, Сэйитиро. Немного опоздал... флиртовал с Сумикой?

— Так, просто поболтали немного.

— Хмм. Как дела в школе?

— Всё как обычно.

Тоуно-сан моргнула своими острыми, миндалевидными глазами. То, как она меня разглядывала, вызвало у меня дурное предчувствие.

— Что-то хорошее случилось? Кажешься сегодня каким-то другим.

Я напрягся, и Сумирэно-сан тут же подхватила эту мысль.

— Да, правда? А я так и думала, что с тобой что-то не так!

— Этому парню явно призналась какая-то девочка.

— Что?! Не может быть! Это правда?

Сумирэно-сан ахнула от удивления и уставилась на меня.

Я не имел ни малейшего понятия, что означала такая реакция, и в собственном замешательстве инстинктивно отвел взгляд.

Тем временем Тоуно-сан подобралась ко мне поближе. С её-то внешностью она легко могла сойти за утончённую зрелую женщину... Если бы не её скверный характер. Из-за этого я ни разу не чувствовал к ней ни малейшего влечения.

— Ну что? Сэйитиро? Поведаешь свою историю сэмпаю?

— Не пытайся строить из себя старшую, когда речь не о работе. Раздражает.

— Дурак. Я не как твой сэмпай по кафе, я как сэмпай в вопросах любви!

— Это ещё раздражительнее! Агх, серьёзно! Иди уже на перерыв, Тоуно-сан... Я сам всё доделаю!

Я проверил листки заказов, прикреплённые к кухонной стене.

— О, Спасибо. Третий столик. Набор сэндвичей с ветчиной. Кофейная смесь.

На мгновение мне показалось, что Тоуно-сан наконец отстанет. Но вместо этого она прильнула к Сумирэно-сан и начала шептаться.

— Подозрительно, не находишь?

— Ещё как! Сэйитиро-кун ведёт себя отчаянно!

И почему Сумирэно-сан так рвалась докопаться до сути?

Она ведь даже не знала, что я слышал тот разговор. Обычно такие темы считаются деликатными, разве нет? Не должна ли она быть хоть немного осторожнее?

Что-то было не так.

Где-то на задворках сознания засело тревожное предчувствие, но сейчас моей задачей было сварить кофе.

История «Сумирэ» была неразрывно переплетена с японской кофейной культурой.

Даже сейчас, при более широкой клиентуре и увеличении заказов на другие напитки, её репутация основывалась на одном — кофе.

Так было и после того, как прежний владелец, варивший кофе с самого открытия кафе, скоропостижно скончался… и даже несмотря на то, что нынешняя хозяйка, Сумирэно-сан, не могла варить кофе сама по определённым причинам.

Я открыл холодильник и достал герметичный контейнер с водой, в котором замачивался нейлоновый фильтр. С первого взгляда он напоминал влажную тканевую маску для лица, но в развёрнутом виде превращался в конусообразный мешочек. Это был ключевой элемент проливного метода заваривания — классической японской техники экстракции кофе.

Я ловко перемещался по узкому пространству кухни, где даже два человека с трудом могли разойтись.

Работа кипела, и Тоуно-сан наконец ретировалась, а Сумирэно-сан принялась готовить сэндвич с ветчиной без горчицы. Она намазала масло и майонез на пропаренный хлеб, уложила ветчину и салат, а затем, проходя мимо меня, потянулась за тарелкой, чтобы подать сэндвич.

Мимо меня пронёсся сладкий аромат.

Не духи, не шампунь... просто чистая, естественная сладость.

«Соберись», — сказал я себе, слегка тряхнув головой.

В эпоху Сёва, когда случился кофейный бум, метод проливного приготовления кофе приобрёл особую популярность.

Сначала я наполнил кофейник горячей водой, чтобы прогреть его. Затем вылил воду и поместил свежемолотый кофе в фильтр, медленно заливая горячей водой.

Кофейная гуща внутри фильтра начала подниматься, набухая, словно блин на сковороде.

Это было свидетельством её свежести — доказательством, что зёрна были обжарены совсем недавно.

Я всегда любил наблюдать за этим моментом, словно за тем, как распускается цветок.

Горячая вода проникала в кофейник, насыщаясь кофейной эссенцией, и постепенно образовывала густой, ароматный напиток.

Я налил кофе в чашку, поставил её на блюдце и разместил на кухонном подносе.

От насыщенной коричневой жидкости поднимался глубокий, поджаристый аромат.

Сумирэно-сан, держа тарелку с сэндвичами, приблизилась, чтобы разглядеть кофе.

— Да. Кофе Сэйитиро-куна пахнет точь-в-точь как у бабушки. Хотелось бы и мне так уметь.

— Если использовать те же зёрна, аромат не должен меняться, верно?

— Всё равно, он ощущается иначе, чем когда его готовят другие.

— Ты ведь даже не знаешь, какой он на вкус.

— Хмф?

Она нахмурила свои аккуратные бровки.

— Вот потому ты мне и нужен здесь, Сэйитиро-кун!

— Что ж, это, по сути, это и есть причина, по которой меня сюда пристроили.

Я вспомнил день, когда я впервые появился в доме Сумирэно.

Чтобы приступить к работе в «Сумирэ», я сварил кофе для Сумирэно-сан, её дяди и Тоуно-сан.

Но в отличие от остальных, Сумирэно-сан колебалась.

Тогда я подумал, что она просто не хочет принимать какого-то случайного нового сожителя.

Но дело было не в этом.

Помявшись, она наконец заговорила, выглядя искренне смущённой.

— Эм-м… Мне очень неловко признаваться в этом после того, как ты старался… но я на самом деле не пью кофе.

Я, наверное, выглядел совершенно ошарашенным, услышав эти слова.

— Знаешь же, и всё равно дразнишь? Подло.

— Прости. Но неси, пока не остыло.

— Ладно~.

Слегка надув губки, она поставила поднос с сэндвичем и кофе. В следующее мгновение её выражение лица сменилось на тёплую, профессиональную улыбку, и она понесла заказ к третьему столику.

Кафе было светлым и гостеприимным, с рядами красных диванов. Под потолком лениво вращались три старинных вентилятора... Настолько старых, что было бы, наверное, дешевле заменить их на современные, но они оставались визитной карточкой ретро-атмосферы заведения.

Третий столик был далек от окон, но находился рядом с кондиционером, что делало его одним из самых тёплых мест.

— Спасибо, что снова пришли сегодня, Накамура-сан! Кажется вашему колену сегодня получше!

— О, ты заметила, Сумика-тян! Да, я наконец нашёл отличного физиотерапевта! Как только понял, что могу вернуться за кофе «Сумирэ», сразу примчался! Знаешь, пить растворимый кофе в одиночестве дома — совсем не то. Да и у «Сумирэ» в последнее время дела идут хорошо!

Стоило Сумирэно-сан пообщаться с посетителем, как тот сразу проникался к ней симпатией.

Короткая лёгкая беседа. Обмен улыбками с постоянным клиентом.

Для них она была словно милая, заботливая внучка.

Такая была её роль здесь.

◇

По мере приближения обеденного перерыва в кафе становилось оживлённее.

В меню «Сумирэ» можно найти множество традиционных блюд западной кухни. Выбор был настолько велик, что, даже питаясь здесь ежедневно, можно было почти две недели не повторять блюда.

И хотя цены были ниже, чем в крупных сетях кофеен, порции оставались сытными... Поэтому в час пик зал всегда был полон.

С возвращением Тоуно-сан и кухня, и зал работали на полную мощность.

И всё же, даже в самой гуще рабочей суеты, меня не отпускала навязчивая мысль.

Разве кто-то в обычной ситуации не испытал бы беспокойства при мысли о возможной сопернице человека, который ему симпатичен?

Или, точнее… Неужели Сумирэно-сан и вправду ко мне что-то чувствует?

Я всё ещё не мог в это поверить.

Что во мне такого, что могло бы ей понравиться?

Может, её просто провёл мой образ «приличного парня».

Конечно, некоторые друзья утверждали, что за мной водится неожиданная популярность, но в школе. объективно, хватало более симпатичных парней, пользующихся большим вниманием девушек.

К тому же, я знал, что Сумирэно-сан не из тех, кто судит людей по таким критериям.

Но если дело не в этом, то что же могло заставить её проникнуться ко мной симпатией?

Я не был настолько высокомерен, чтобы считать себя кем-то особенным.

И как раз пока я зацикливался на этих мыслях... Случилась неприятность.

— Я жду уже целую вечность! Где же мой кофе?!

Один из посетителей резко огрызнулся на Сумирэно-сан.

— Сэйитиро, ты закончил?

Я уже готовил напиток так быстро, как только мог, но Тоуно-сан сбоку бросила на меня многозначительный взгляд.

— Эй, не торопись — проворчала я. — Если сократить время экстракции, кофе получится слабым.

— Да, но он уже зол.

—…Ладно. Я сделаю этот кофе настолько хорошим, что он пожалеет о своей нетерпеливости.

— О Посмотри-ка... теперь ты работаешь с клиентами как профи!

Слишком долгая экстракция ведёт к горечи, слишком короткая — к потери вкуса.

Вне зависимости от обстоятельств, я всегда готовил в одном и том же неторопливом темпе.

Даже пока Сумирэно-сан кланялась с извинениями, я оставался сосредоточен... Хотя и поспешил отнести кофе, как только он был готов.

Подходя, она быстро подмигнула мне.

— Приносим извинения за ожидание, — сказал я, ставя чашку. — Ваш «Бленд Сумирэ».

Мужчина отхлебнул и задумчиво хмыкнул.

Начальная горчинка, за которой следовали яркая кислинка и лёгкая сладость — таков был фирменный Бленд «Сумирэ».

Клиент взмахнул рукой, давая понять, что я могу идти.

Мне хотелось услышать его мнение, но Сумика-сан легонько подтолкнула меня, давая знак, что достаточно. И мы отступили.

Возвращаясь назад на кухню коротким путём, Сумирэно-сан слегка толкнула меня локтем.

— Это было впечатляюще.

— Что именно?

— Ты, Сэйитиро-кун.

Меня будто током ударило.

"Сэйитиро-кун."

В кафе, как и в поезде, стоял гул голосов. И всё же, даже сквозь этот шум, я отчётливо расслышал голос Сумирэно-сан.

Или мне послышалось?

Ведь её поведение ничуть не изменилось. А я последние полгода выдерживал дистанцию, сохраняя определённые границы. Было бы странно, если бы в этих рамках у неё возникли ко мне чувства.

Да, наверняка так и было.

Инцидент с жалобой был исчерпан, и я вернулся к работе с непривычно тягостным чувством.

◇

После этого всё пошло как по маслу. Когда мы перевернули табличку на «ЗАКРЫТО» и проводили последнего гостя, я наконец позволил себе глубоко выдохнуть.

— Ладно, ещё один рабочий день позади! Я пошла в ванну... Остальное на вас, ребята!

Тоуно-сан, простоявшая на ногах весь день, поплелась прочь. Я не мог понять, притворялась ли она для вида или действительно была так измотана.

Проводив её, Сумирэно-сан подошла ко мне.

— Прости за сегодня. Давай сделаем небольшой перерыв перед уборкой.

Если я ошибся, то моё смятение будет выглядеть просто нелепо. Успокойся. Не веди себя странно.

— Конечно. Что будешь пить?

— На твоё усмотрение! А ты, Сэйитиро-кун?

— Как обычно.

Я зашёл на кухню, достал из стеклянной банки зёрна «Мокко», подогрел остывшую воду и охладил её до идеальной температуры, после чего приступил к завариванию.

Налив готовый напиток в чашку, отполированную до зеркального блеска, я поставил её перед Сумирэно-сан, усевшейся за стойкой.

— Держи.

— Спасибо.

От кофе в чашке поднимались лёгкие струйки пара.

Она заглянула в тёмную гладь, в которой почти отражалось её лицо.

Я присел рядом с ней. На стойке стоял стакан с холодным чаем, который она приготовила для меня, по его стенкам стекали капли конденсата.

— Ну, как думаешь, что это? — спросил я.

— Мокко! Этот фруктовый аромат напоминает, что кофе — не просто зёрна, а фрукт! В нём есть глубина, говорящая об истории! Словно я перенеслась в шумный порт на Ближнем Востоке — полный песков и глубоких синих красок!

— Да, да. Верно. У тебя и вправду нюх получше, чем у других бариста.

— Хех, дело не только в нюхе. Я докажу тебе, что и вкус меня не подведёт.

По привычке... Или, возможно, из чувства субординации — я подождал, пока она сделает первый глоток.

Она поднесла чашку к губам.

Я уже точно знал, чем это закончится.

— Горько…

— Так я и знал.

Она не очень изящно высунула язык и бессильно опустила плечи.

— Это же смешно, правда? Дочь владелицы кафе, которая даже кофе пить не может…

— Не нужно себя заставлять. Кафе — это не только про кофе, здесь есть множество других вещей.

— Но я его люблю! Мне нравится его насыщенный цвет, его поджаристый аромат, даже сама идея кофе!

— Именно это и делает кофе прекрасным.

— Я знаю… но горечь для меня непереносима.

— А я-то старался, готовил отличный кофе.

— Прости…

— Я просто пошутил. Не принимай так близко к сердцу.

Чёрт, я действительно задел её за живое. Плечи её поникли.

— Я хочу научиться лучше разбираться в кофе… как Тоуно-сан. Как ты, Сэйитиро-кун.

— Хм?

Я поколебался, стоит ли мне поправлять Сумирэно-сан.

Не то чтобы её мнение было проблемой, но это был шанс выразить лёгкое неудобство, которое я давно чувствовал. К тому же я был уверен, что она не обидится.

— Подожди секунду.

— Хм? Что такое?

— Я тоже не люблю кофе.

— А?

И без того большие глаза Сумирэно-сан расширились ещё сильнее.

— Разве я никогда не упоминал?

— Не может быть, ты врёшь. Ты снова надо мной подшучиваешь, да?

— Я не вру.

— Но ты же постоянно рассказываешь, как он прекрасен!

— Это всего лишь объективное мнение. Общепринятая точка зрения.

— Но ты же его и пробуешь, верно?

— Пробую, но не более того. Просто дегустирую.

— Ох… А теперь, когда ты заговорил, я никогда не видела, чтобы ты пил кофе во время перерыва!

— Видишь?

Теперь, когда она, казалось, наконец убедилась, я с преувеличенным видом отхлебнул своего холодного чая. По правде говоря, я ни разу не пил кофе в «Сумирэ» как следует. Она не замечала, но на перерывах я всегда ограничивался чаем или какао.

— Хм, но ты ведь умеешь готовить кофе, верно? И у тебя отлично получается. Как так вышло?

— Я чувствую, когда он вкусный. Моя мама — большой кофеман, так что она меня натренировала. Мне не нравится его пить, но я научился хорошо его готовить. Именно поэтому твой дядя и привёл меня в «Сумирэ».

— О, я впервые слышу что-то о твоей маме!

Снова удивлённое выражение. Такое лицо, будто говорит: «Можно вообще такое спрашивать?» Каждый раз, когда Сумирэно-сан слышала что-то новое, она выглядела слегка взволнованной.

— Я ничего не скрывал. Она просто настолько любила кофе, что в итоге устроилась в известное кафе. Вот и всё.

— Вау! Тогда можно я спрошу и про твоего отца?

— Не знаю. Я его почти не помню.

Скорее, не хочу помнить.

По крайней мере, мама научила меня готовить кофе. Так что я не врал.

— Ты не любишь его, потому что он слишком горький?

— А?

— Кофе.

А, вот о чём она. Я немного расслабился.

— Жизнь и так достаточно горька. Зачем же мне специально пить ещё и горький напиток?

— И это действительно причина его не любить?

Я на мгновение задумался.

— Будь он без добавок или с молоком и сахаром, это слишком сбалансированный напиток. Наверное, мне не нравится это чувство нерешительности, когда я его пью.

— Звучит так, будто ты говоришь о ком-то, в кого влюблён…

—…И мне он просто не по душе.

— Мм? — Она склонила голову.

— В детстве я готовил его для мамы. Теперь я готовлю для гостей. Пить же свой собственный кофе… кажется неправильным.

— Ты уверен, что он тебе действительно не нравится?

— К тому же, у меня слабый желудок.

Я добавил случайную отговорку. Виновата была не Сумирэно-сан, но я уже немного жалел, что столько наговорил. Моё отвращение к кофе было связано не с его вкусом или запахом, так что другим это было сложно понять.

Пока я это обдумывал, выражение лица Сумирэно-сан стало серьёзным.

— Я была рада, что отзывы улучшились после того, как ты начал здесь работать, но мне правда нужно научиться готовить кофе самой.

— Если рейтинги выросли, разве это не хорошо?

— Нет. Неправильно, чтобы управляющая кафе и её главный бариста оба не любили кофе. Если я хочу восстановить «Сумирэ», я должна уметь его пить... И готовить так же, как моя бабушка.

— Раз ты так говоришь.

— Прости. Я знаю, тебе это не нравится, но мне нужна твоя помощь. Ты единственный, на кого я могу положиться, Сэйитиро-кун.

Я не мог не рассмеяться.

— Будешь тренироваться пить кофе?

— Я должна! Управляющая кафе, которая не пьёт кофе, — это стыдно! И я неспособна попробовать то, что подаю гостям... Бабушке было бы стыдно за меня!

Бабушка.

Я знал, как важен был этот человек для Сумирэно-сан.

— Хочешь защитить кафе, которое она оставила, да?

— Да. Это обещание, которое я дала отцу. Если я собираюсь принять дело, я не должна допустить долгов. И мои оценки не должны падать. Если я нарушу любое из правил, кафе немедленно отберут и закроют. Так что я должна сделать всё возможное, чтобы постоянные гости нас не покинули.

Я поднял взгляд на потолок над стойкой.

Даже в тусклом свете наполовину закрытого кафе я видел лёгкие потёки и следы, оставленные многолетней работой.

Сумирэно-сан тоже подняла взгляд. Возможно, для неё даже эти потёки и отметины хранили какие-то воспоминания... Годы усилий и тяжёлый труд.

— Знаешь, хоть я и не пью кофе, я его очень люблю. Один только запах успокаивает. Так что я думаю… если бы я могла по-настоящему понять его вкус, это было бы чудесно.

Она говорила так, словно делилась заветной мечтой.

Я знал, что она обожает кофе. Она всегда излучала радость, наблюдая за процессом заваривания, и обладала знаниями о нём, превосходящими среднестатистического бариста. Её обоняние было острым... Она могла определить сорт зёрен по одному аромату.

Вот почему я всегда готовил для неё кофе. В отличие от меня, она должна была уметь его пить. Просто пока что её вкус не дорос.

Если бы я мог помочь ей приблизиться к этой мечте, хоть немного… я был бы счастлив.

— Хорошая работа. Может, переделаю его в кофе с молоком?

— То, что ты уже всё подготовил, даже немного обидно.

— Да, да. Мне не хочется снова вставать, так что — прошу прощения.

Я взял кувшин с молоком, заранее поставленный на стойку, влил его в её чашку, затем добавил сахар. Позаимствовав ложку с её блюдца, я всё перемешал, превратив её кофе в кофе с молоком.

Я изначально налил ей лишь полчашки кофе. Теперь, после того как она сделала глоток, соотношение ингредиентов стало примерно шесть частей молока к четырем частям кофе.

Она снова попробовала.

— Всё ещё немного горчит, но сладко и вкусно…

— У тебя совершенно бесполезные вкусовые рецепторы.

— Эй, у людей с низкой переносимостью горечи выше чувствительность к токсинам! Это эволюционное преимущество!

Она нахмурилась, но бережно придерживала чашку, делая следующий глоток.

Когда мы встретились впервые, я решил, что её чувствительность к горечи — признак изнеженности. Но как только я узнал о грузе, который она несёт, это предположение мгновенно исчезло.

Слегка отведя чашку от губ, она тихо выдохнула и пробормотала:

—…Знаешь, я очень люблю тихую атмосферу кафе после закрытия.

— Да, я тоже. Вызывает приятные воспоминания.

Как пустой класс в конце учебного дня. Как парк в сумерках. Что-то вроде того. Музыка сделала бы всё идеальным, но колонки на потолке «Сумирэ», похоже, давно сломались.

— Это ночное время такое уютное, не находишь?

— Ага. Понимаю, о чём ты.

Когда я согласился, она прикрыла рот, подавляя зевок.

— Кажется, я никогда раньше не видел, чтобы ты зевала, Сумирэно-сан.

— Я же примерная ученица, знаешь ли. Сдерживаюсь в школе и на работе.

— Слишком уж ты зациклена на странных вещах.

— Ну, а ты всё ещё держишь дистанцию, не так ли, Сэйитиро-кун?

— Вовсе нет.

— Неужели?

— А ты Сомневаешься?

— Эй... Ну прада! В конце концов, у нас с тобой есть кое-что общее.

— И что же?

Она улыбнулась.

— Это секрет... …Ладно, давай закрываться. Если не начнём, этот день никогда не закончится.

В какой-то момент её кофейная чашка опустела.

— Да, наверное…

Сумирэно-сан ошиблась в одном.

Если я и выглядел расслабленным, то лишь потому, что пришёл к определённому выводу.

Теперь я был уверен, что то, что я услышал в поезде, было недоразумением.

Я не могу назвать себя экспертом в романтических намёках, но, наблюдая за влюблёнными в школе, я всегда видел, что их поведение обычно очевидно для стороннего наблюдателя.

Даже будучи вовлечённым на этот раз, я считал, что способен сохранять объективность.

И Сумирэно-сан вела себя точно так же, как и всегда.

Без сомнений.

Тогда я запаниковал и, вероятно, ослышался, приняв за своё какое-то случайное имя. В том поезде были и другие пассажиры, всевозможные шумы накладывались друг на друга… Должно быть, это просто прозвучало похоже на моё имя.

В этом был смысл. И это было неловко.

Моя реакция была чересчур преувеличенной. Лишнее доказательство того, насколько жалким и ограниченным я могу быть.

Да. Именно так.

Не было никакой возможности, чтобы Сумирэно-сан стала искать утешения у меня.

◇

— Он?

— Помнишь, тот парень, о котором говорила Сумика — Ватари Сэйитиро.

— Как по мне, Выглядит неплохо?

— Дело не в этом! Просто посмотри на него... У него же такое угрюмое, циничное лицо!

— Так дело в лице?

— Эх, неважно! Суть в том, что он не выглядит как тот, кто поможет Сумике в трудную минуту!

Следующим утром я потерял дар речи прямо в школьном классе.

Я убивал время в телефоне перед началом уроков, когда подслушал разговор нескольких девушек.

У входа в класс три знакомые девушки стояли с моим небрежным другом Садзи, заглядывая внутрь. Не было сомнений: их взгляды были прикованы ко мне, бесцельно листающему ленту.

…Они только что сказали «Сумика»?

Погодите, неужели это подруги Сумики-сан?

Я окаменел.

Подруги Сумики-сан изредка заходили в «Сумирэ». В такие моменты я обычно прятался на кухне. И теперь, подумав, эти девушки показались знакомыми.

Не успел я собраться с мыслями, как прозвенел звонок, и девушки ушли. Садзи вернулся на своё место позади меня.

— Садзи, это ещё что было?

— Э-э, кажется, это девушки из класса А.

Класс А. Класс Сумирэно-сан. По спине пробежал холодок.

— Они же не меня искали, да?

— А? О, они просто спросили, кто такой Ватари Сэйитиро, и я указал на тебя! П-прости!

Я больше не сомневался.

Это были те самые девушки из поезда — те, что засыпали Сумирэно-сан нелепыми вопросами.

Они, наверное, пришли просто посмотреть на меня из чистого любопытства.

Совершенно не подозревая о моих чувствах.

— Ты их знаешь, Сэйитиро? — озадаченно спросил Садзи.

— Нет, никогда не видел их раньше.

— Правда?

— Садзи, никому не рассказывай об этих девушках, ладно? Если спросят снова, просто делай вид, что ничего не знаешь.

— Х-хорошо… Понял.

Садзи не был тем, кто распространяет сплетни, так что на него можно было положиться.

Но не успел я расслабиться, как двое моих друзей — Хатия, классный шут, и Ёдзи, влюблённый мечтатель, — подошли ко мне, шепча заговорщически.

— Эй, Сэйитиро, это тебя эти девчонки искали?

— Из какого они класса, а?

Конечно, эти парни никогда не упускали возможности покопаться в чужих делах.

— Я их не знаю. Ко мне это не имеет никакого отношения.

— Не надо врать, Сэйитиро~

— Не надо смущаться!

— Я сказал, не знаю их. А вы действуете на нервы — заткнитесь, урок начинается.

Эти двое, возможно, и были идиотами, но они уважали учителей и школьные правила. Этого должно было хватить, чтобы они отстали.

…Так я думал.

— Эй.

Раздался голос той, с кем я почти не общался.

Блондинка, своего рода одиночка в нашем классе.

— Девушки, что тебя искали, были из класса А, да? Ты там кого-то знаешь?

Неудачное время.

Не успел я отреагировать, как те два идиота вернулись.

— Погоди, они из класса А?!

— Вот почему ты так много знаешь о Сумирэно Сумике!

— Сэйитиро, неужели и для тебя наступила весна?

— Кто твоя пассия? Выкладывай уже!

— Давай, не стесняйся... Расскажи всё!

Блондинка попыталась вставить: «Эй, погодите секунду», — но её протест утонул в их возбуждении.

— Я занимаюсь. Оставьте меня в покое.

— Ой, да он стал таким застенчивым~

— Какой же ты хитрец!

Их безжалостные подначки длились вплоть до прихода учителя. Я привык иметь дело с этими двумя, так что смог отбиться. Но, если честно, если уж они достаточно дисциплинированы, чтобы уважать учебное время, им стоит научиться и элементарному такту.

…Подождите.

Значит…

Сумирэно-сан тогда действительно произнесла моё имя.

Если так пойдёт и дальше, я, возможно, не смогу больше появляться в доме Сумирэно.

Я схватился за голову.

◇

В тот день я не усвоил на уроках ровным счётом ничего.

Будто моя душа покинула тело и парила где-то надо мной.

В полной прострации я побрёл обратно к дому Сумирэно. Едва переступив порог, я столкнулся с Сумирэно-сан.

— Ой!

— Э? Что такое, Сэйитиро-кун?

Она выглядела встревоженной и сделала шаг ближе.

— Ничего!

— А? Но…

Она была уже в своей рабочей форме кафе. Сегодня она свободно заплела волосы в две косы на затылке. Её обычные прямые волосы смотрелись тоже хорошо, но этот мягкий, волничный стиль куда больше соответствовал её характеру.

— Ты странно себя ведёшь, Сэйитиро-кун. Что-то случилось?

— Э-э…

Она склонила голову, и на её лице явно читалась обеспокоенность. Моё подозрительное поведение лишь усугубляло ситуацию.

Нужно было срочно сменить тему.

Её причёска идеально для этого подходила.

— О, эта причёска! У тебя была такая же, когда мы встретились в первый раз, да?

Её глаза расширились.

— О! Ты помнишь? Я так рада!

Она покрутилась из стороны в сторону, будто проверяя своё отражение и давая мне как следует рассмотреть. С каждым движением её косы изящно покачивались.

— Как тебе?

— Смотрится хорошо.

Я попытался ответить гладко, не желая выглядеть смущённым, но мой голос предательски дрогнул. Как неловко.

В ответ она одарила меня озорной, игривой улыбкой. От такой улыбки казалось, что ей сойдёт с рук что угодно.

— Хе-хе, может, мне стоит всегда ходить с такой причёской, раз она тебе нравится.

— Ладно. Пойду переоденусь в униформу.

Сохраняя абсолютно невозмутимое выражение лица, я шагнул мимо неё и поспешил вглубь дома.

Сзади раздался голос:

— Просто шучу!

Я поднялся по лестнице. "Топ, топ, топ, топ". Механический звук моих собственных шагов отдавался эхом в голове.

— Я же сказала, что шучу, Сэйитиро-кун! Ты меня слышишь? Шучу! А, и хватит уже говорить со мной так вежливо, понял?

Её взволнованный голос звенел в уголке моего сознания.

Выходит, она шутила. Я довольно быстро это понял... Потому что потом она вечность вдалбливала мне это в голову.

Но это уже не имело значения. Мой дух был уже мёртв.

Неужели жизнь так сильно меняется в зависимости от того, нравится тебе кто-то или нет?

Возможно, именно поэтому в тот день я то и дело ошибался во время смены.

Сначала я разбил чашку. Впервые за пять месяцев, и шок сильно ударил по мне. Чашки «Сумирэ» были белыми с золотыми узорами — это был бренд, который знал даже я. Что важнее, их лично выбирала предыдущая владелица, привозя из-за границы…

— Прошу прощения. Я разбил то, что хранилось у тебя в память о бабушке.

— Всё в порядке. У нас полно запасных чашек для гостей. Куда важнее то, что ты сам не пострадал.

От этих слов мне стало ещё сложнее простить себя. Чувство вины тяготило меня, и, словно в насмешку, я совершил ещё одну ошибку.

Я подал пожилому гостю тарелку неаполитанских спагетти вместо заказанного им сэндвича. Что хуже, дело было в самый разгар адского вечернего наплыва. В довершение всего, гость не заметил ошибки и уже начал есть, так что нам пришлось готовить сэндвич заново.

И ведь неаполитанские спагетти даже не входили в мои обязанности. Я не мог даже исправить собственную оплошность. Без единого слова Сумирэно-сан и Тоуно-сан взвалили на себя дополнительную работу. От этого было ещё более невыносимо.

После закрытия ко мне подошла Сумирэно-сан.

Выражение её лица было не похоже на обычное приглашение выпить кофе после смены. Оно было серьёзным, деловым... Лицо истинного управляющего.

— Сэйитиро-кун, как твой управляющий, я должна с тобой поговорить!

— Да, мэм, — мне не оставалось ничего иного, как выпрямиться и подчиниться.

◇

После закрытия.

Горел только свет над стойкой и на кухне. Я стоял внутри вместе с Сумирэно-сан.

Обычно в это время она практиковалась в приготовлении кофе. Но сегодня её серьёзный вид ясно давал понять — сначала нам нужно кое-что обсудить.

— Так, давай обсудим сегодняшние ошибки.

— Ага, — пробормотал я, виновато опустив голову.

Между нами повисло тяжёлое молчание, пока она пристально на меня смотрела. Её большие глаза смотрели прямо на меня, и в них читалось нечто, похожее на жалость.

— Сэйитиро-кун, если тебя что-то гложет, просто скажи мне.

— Ничего серьёзного.

— Тогда расскажи. Ты ведь ещё только вливаешься в работу, верно? Если у тебя есть какие-то трудности, я хочу помочь. Можешь выговориться или просто поговорить — я выслушаю.

Она была управляющей кафе «Сумирэ». Её долгом было следить, чтобы ничто не мешало работе сотрудников. Но, зная её, она говорила это исключительно из заботы.

Я не хотел её обременять.

Но проблема, которая меня тяготила, была слишком тяжела, чтобы её просто выложить.

И всё же, если я о ней заботился, мне нужно было взять себя в руки.

— Эм…

— Да? — мягко подбодрила она, с искренним выражением лица.

—…Тебе не кажется, что здесь слишком жарко?

— Нисколечко!

На лбу у меня выступил пот — не от жары, а от смущения. Я попытался увернуться от разговора, но она не собиралась меня отпускать.

Я заставил себя говорить сквозь напряжение.

—…А обязательно в кого-то влюбляться?

— Аа?

Её недоумение было очевидным. Вопрос прозвучал ни с того ни с сего.

Конечно, это покажется ей странным. О чём я вообще её спрашиваю?

— Тебе что, признался кто-то, Сэйитиро-кун?

Её голос прозвучал легко, почти поддразнивающе, нарочито небрежно.

Я не мог ответить. Произнести это вслух было бы слишком страшно.

— ………………

— Погоди, тебе правда признался кто-то?

Я и сам не был уверен. Но если кто и признался… то, наверное, это была ты.

Её глаза расширились, а губы слегка задрожали.

Только не смотри на меня так… Из-за этого мне лишь сложнее тебя понять.

— Нет, не в этом дело… Просто… — я стал лихорадочно искать оправдание. — У тебя бывало такое чувство? Что, возможно, до конца жизни ты никому не будешь нравиться? Такое одиночество?

Я выпалил одну из величайших экзистенциальных дилемм жизни.

Это станет поводом для жуткого смущения.

— Прости, это было глупо.

— Вовсе нет! Конечно, я хочу нравиться. Я радуюсь, когда гости довольны временем, проведённым здесь! А когда я нахожу в сети жалобы на себя, мне становится грустно!

Она шагнула ближе, и её резкий, сладкий аромат затуманил мои мысли.

— Ты Молодец, Сэйитиро-кун! В тебе есть и крутые стороны! Ты всегда без колебаний берёшь на себя несправедливые претензии... На тебя действительно можно положиться!

— У меня... есть крутые стороны?

— Объективно говоря!

— Значит, это не твоё личное мнение…

— П-погоди, это, наверное, прозвучало плохо! Дай мне перефразировать… Эм… Ты просто крутой!

— От этого ещё больнее!

— Д-да, я так и подумала…

— К тому же, ты для меня как семья. Твоё мнение пристрастно. Я просто не из тех парней, что могут быть невероятными и выдающимися. Так что иногда… я задумываюсь.

— Все задумываются о таком.

Хотя я и задал это как вопрос, она отнеслась к нему со всей серьёзностью.

Возможно, это мой шанс.

— А когда ты понимаешь, что влюбляешься в кого-то, Сумирэно-сан?

Потому что я всё ещё не понимал.

С чего бы это она сказала, что я ей нравлюсь?

Она выпрямила спину и откашлялась. Лёгкий румянец залил её щёки, и она отвела взгляд. Это движение было до странности милым.

— М-м… Сложный вопрос. Любовь не особо следует логике.

— Да, наверное…

— Но у неё всегда есть причина. Например, любопытство.

— Любопытство?

— Ага. Если что-то тебя не заинтересует, ты не увлечёшься. А если не увлечёшься, то и симпатии или антипатии не возникнет.

— Тогда… что тебе интересно прямо сейчас?

Это показалось самым быстрым путём к ответу, и я просто спросил.

— Хм. Дай подумать. Есть одна вещь, которая в последнее время не даёт мне покоя.

— Беспокоит тебя?

— И если ты мне поможешь, я смогу решить эту проблему прямо сейчас.

Она взглянула на меня, и выражение ее лица было слегка неуверенным.

— Если я могу помочь, я сделаю что угодно. Я для того здесь и живу — чтобы помогать тебе.

— Тогда я принимаю твоё предложение! Так, слушай.

Она подняла палец на правой руке.

— Ибуки Тоуно-сан.

Затем подняла палец на левой.

— И я — Сумирэно Сумика.

— Я знаю, кто вы обе.

— Тоуно-сан — это Тоуно-сан. А я — Сумирэно-сан. Разве это не странно? Ужасно странно!

Щёки и уши Сумирэно-сан покраснели, пока она говорила с решимостью маленького ребёнка. Я мысленно заполнил пробелы, складывая воедино то, что она пыталась сказать.

— Ты говоришь о том, как я к тебе обращаюсь, да? Что не так?

— Мы все познакомились в одно время, но сначала ты называл Тоуно — «Ибуки-сан»!

— Ага, кажется, так и было.

— Но потом, в какой-то момент, она стала просто «Тоуно-сан»!

— Раз уж ты заговорила… когда я начал её так называть? Ты не помнишь?

— Не уходи от ответа!

— А, да, мэм…

— Проблема в том, что я всегда была «Сумирэно-сан»!

— Погоди, и это та самая насущная проблема, которая тебя так тревожила?

Она наклонилась вперёд, не в силах сдержать нетерпение.

Разговор пошёл не туда, куда я ожидал.

Пока я стоял, моргая в замешательстве, её лицо приблизилось ещё сильнее.

— Называй меня тоже по имени!

— Вот к чему всё шло…

С Тоуно-сан было легко, ведь она намного старше. Но назвать девушку моего возраста по имени просто так... Что-то в этом шло вразрез с моей чересчур серьёзной натурой.

— Ну, ты же управляющая, тебя стоит уважать.

— Ты обернул это в такое чрезмерное «уважение», что даже добавил «-сан»!

— Разве «Сумирэно-сан» не звучит… естественнее?

— Вовсе нет! Ты используешь мою фамилию, чтобы держать дистанцию, не так ли?

Значит, она раскусила мою маленькую уловку.

— Я думал, что всё и так хорошо…

— Может, ты так и думал, но сомневаюсь, что остальные со тобой согласятся!

— Погоди, ты всё это время терпела?

Что с ней сегодня? Она была необычайно настойчива. Неужели это и вправду такая проблема?

— Да! Я сдерживалась полгода — понемногу, каждый божий день!

— А что, если Тоуно-сан услышит и что-нибудь скажет…?

— Сейчас Тоуно-сан нет рядом!

— Разве не будет неловко, если я вдруг резко изменю обращение?

—…Если откажешься, мне, возможно, придётся попросить о чём-то ещё более серьёзном.

На мгновение её яркое, солнечное присутствие, которое она всегда излучала, дрогнуло, обнажив маленькое тёмное пятнышко — проблеск чего-то иного.

У меня не было выбора.

Это ведь не признание или что-то подобное. Всего лишь имя. Я справлюсь.

Лучше сдаться сейчас, пока она не подняла ставки ещё выше.

Я с трудом сглотнул.

— С-Су… Сумика… -сан…

— М-м? Я не совсем расслышала.

Она театрально приложила ладонь к уху, глаза сверкали озорством. Маленький дьяволёнок в обличье ангела.

—…Сумика-сан.

— Да~?

Довольная, она улыбнулась своей обычной мягкой улыбкой.

Стараясь не сдать позиции, я выпрямился и принял невозмутимый вид.

— Думаю, этого достаточно, правда, Су.....

— «Су»?

—…Сумика-сан.

— Можешь опустить обращение, если захочешь.

— Это… для меня пока слишком.

— Ну и ладно…

Она улыбнулась, выглядев и довольной, и слегка смущённой. Её уши всё ещё были красными.

— Если тебе неловко, не настаивай! Нам обоим не по себе!

— Но если я не сделаю что-то подобное, ты всегда будешь стараться держаться подальше!

Она попала прямо в яблочко. Мой мозг получил критический удар.

И на этом она не остановилась.

— Кстати, теперь тебе запрещено называть меня — «Сумирэно-сан»!

— Погоди, навсегда? Может, нам установить какие-то правила? Например, только когда мы одни…

— Разве от этого не станет ещё хуже?

—…Есть такое.

— О, я придумала! Давай использовать это имя везде, кроме школы!

— Но мы в школе даже не общаемся!

Видя мою смущённую реакцию, она замялась, а затем тихо спросила:

— Ты правда не хочешь? Я не думаю, что это такая уж странная просьба…

— А теперь ты перекладываешь решение на меня…

Я не мог понять, дразнила она меня или это её естественная манера. Но одно было ясно: она искренне хотела, чтобы я называл её по имени.

— Ах, чёрт… Моя сила воли рушится под натиском просьбы управляющей…

— На этот раз просто сдайся! Пожалуйста! Я хочу, чтобы ты называл меня как-то более по-дружески! Мы знакомы уже больше полугода! Если ты будешь и дальше таким формальным, мне будет одиноко!

—…Я же сказал, что сделаю всё, чтобы помочь, верно? Ладно.

— Я знала, что могу на тебя рассчитывать, Сэйитиро-кун!

Она улыбнулась с чистым, безраздельным удовлетворением.

Ну и пусть. Всего лишь имя. Ничего страшного.

— Хорошо, а теперь скажи ещё раз!

—…Сумика-сан.

— Да~?

Она рассмеялась, словно цветок, колышущийся на ветру.

— ………

— Ещё разок! Всего один!

—…Сумика-сан.

— Да~?

Эта сладкая перепалка вот-вот расплавит мой мозг, как тягучий сыр.

— Если хочешь, чтобы я называл тебя по имени, не делай это так нарочно!

— Ладно, ладно, последний раз! Потом закончим и пойдём спать! Договорились?

— «Сумика-сан» на сегодня распродана! Нет в наличии!

— Ты сам это сказал!

Её лицо озарилось чистой радостью, а я отвернулся, чувствуя, что только что сыграл ей на руку.

— Прости, прости. Кажется, я немного увлёклась.

— И что это вообще был за «разбор ошибок»…

— Очень продуктивный, как мне кажется, Сэйитиро-кун?

Мне захотелось закрыть лицо руками. Этот разговор был таким нелепым... Совершенно не похожим на то, как она вела себя в школе.

Я должен был держать дистанцию. И всё же, понемногу, она продолжала притягивать меня, медленно, но верно.

◇

На следующее утро я проснулся пораньше и начал подметать снаружи «Сумирэ».

Вспоминая вчерашний вечер, я чувствовал странную смесь смущения и тревоги.

Приближалась зима, первая с тех пор, как я начал работать в «Сумирэ». И всё же, несмотря на ледяной ветер с мокрым снегом, мои щёки всё ещё пылали.

Вскоре пришло время открытия. На кухне я работал рядом с Су.. Сумикой-сан... Готовя соки. Она же, рядом со мной, жарила партию неаполитанских спагетти.

— С-Сумика-сан. Три порции, верно?

— Ага! Спасибо!

— Понял.

Я взял тарелки и поставил их на стойку.

Пока я работал, она внезапно наклонилась ко мне так близко, что это было почти что шёпотом.

— Когда меня называют по имени, это и правда ощущается естественнее, да, Сэйитиро-кун.

Я думал об этом перед сном... И только сильнее смущался. И чем больше я реагировал, тем больше ощущал, что просто доставляю Сумике лишнюю радость.

Так что я решил отнестись к этому с полным безразличием.

— Ага, ага. Рад за тебя.

— Угу, угу. Хорошо, очень хорошо.

Сумика-сан, пребывая в прекрасном настроении, принялась раскладывать неаполитанские спагетти.

— Я пришла за своей едой.

Как по расписанию, из дома Сумирэно появилась Тоуно-сан, накинув на себя спортивную куртку. Была суббота, обеденный наплыв только закончился, и мы по очереди были на перерыве.

Она широко зевнула и направилась ко мне.

— Только что приготовили.

— Ммм, пахнет восхитительно. Ничто не сравнится с неаполитанскими спагетти «Сумирэ» после ночной пьянки!

Она заглянула через моё плечо в тарелку.

Когда дело доходило до неаполитанских спагетти, люди обычно делились на команду «Ветчина» и команду «Сосиски». «Сумирэ» яростно стояла на стороне сосисок. Блюдо ломилось от ингредиентов — множество овощей, обилие сосисок, и всё покрытое сладким кетчупом, который идеально сочетался с тёртым сыром. Достаточно было одного укуса, чтобы сделать кого угодно счастливым.

Сумика-сан достала из холодильника небольшую миску с салатом.

— Вот, готово. Сэйитиро-кун, не забудь поесть, когда выдастся возможность.

— Спасибо, Сумика-сан.

В тот миг, когда я произнёс её имя, Тоуно-сан застыла.

—…Сумика-сан? Хмм?

Я всё утро избегал называть её по имени, чтобы избежать именно такой реакции, но даже при первой же пробе Тоуно-сан мгновенно это уловила.

— О-хо-хо-хо, Сэйитиро?

—…Что?

Разумеется, она собиралась меня подразнить. Если я и понял что-то с тех пор, как попал в этот дом, так это то, что взрослые женщины обожают дразнить мальчиков младше их.

Я бросил взгляд на Сумику-сан, молча умоляя о поддержке, но она лишь подняла поднос словно щит, пряча нижнюю часть лица, и лукаво ухмыльнулась мне издалека.

Предательница.

Мой внутренний Цезарь готов был возопить «И ты, Брут!», как вдруг Тоуно-сан заговорила:

— Эй, Сэйитиро, а ты знал?

— Что именно?

— Та школьница вон там? Она очень переживала из-за того, что ты обращаешься к ней по фамилии. Всё думала, не поэтому ли ты к ней ничего не испытываешь.

— Из-за этого?

— Ага. Из-за этого.

— И она советовалась с коллегой по этому поводу?

— С коллегой-ветераном, не меньше.

С самодовольной усмешкой она взяла свой поднос с неаполитанскими спагетти и удалилась, напевая что-то о том, как она голодна.

Я повернулся к Сумике-сан. И уставился на неё.

Она прятала лицо за подносом, словно за импровизированной баррикадой.

Я сделал шаг вперёд.

— Эй, Сумика-сан. Я тоже хочу поесть, не подашь мне поднос?

—…Не сейчас.

— А почему?

— Просто… оставь меня ненадолго. Пожалуйста.

Когда я попытался обойти её, она засуетилась, стараясь скрыть лицо.

Но я уже всё понял.

Потому что я был выше неё.

С моего ракурса я отчётливо видел кончики её ушей и лоб — ярко-алые.

Выходит, ей было стыдно.

— Сумика-саан? Что такое? Ты опять переходишь на вежливую речь?

— …………

— Не может быть, что после всех твоих подколок теперь смущаешься ты.

—…Ты подлый.

Её тихий шёпот лишь заставил меня подумать…

Что она и вправду был очаровательной.

Я не мог позволить ей влюбиться в меня.

Но прежде…

Главной проблемой было то, что я не мог позволить себе влюбиться в неё.

За окном бесшумно падал снег.