Жизнь бесценна. Человек рождается с правами, достоинством и прочей высокой моралью.

Почему?

Да потому что жизнь — товар штучный.

— У-у... Хелена, Испа, ну сколько можно телиться? Шевелите поршнями!

— Юта, не ори так... у меня в ушах звенит.

— ...Идиоты. Это вам не прогулка в парке, а подземелье. Одно неверное движение — и вы трупы.

Истина, стара как мир. Богач, старик, нищий — перед смертью все равны. Как там говорится? «Авраам Линкольн дал людям свободу, а полковник Кольт уравнял их в правах».

Жаль только, в суровой реальности, в отличие от видеоигр, запасных монеток не выдают. Через тридцать секунд на респауне не воскреснешь.

Похоже, Бог, создавая человека, слегка переоценил свои конструкторские навыки.

— Испа, ты опять занудствуешь! «Осторожно, осторожно» — только и слышу! С таким настроем мы никогда не сорвём куш! Скажи ей, Хелена!

— Э-э... Юта! Стой, не убегай так далеко!

— ...Господи, да за что мне эти наказания?

А что, если бы смерть была не концом, а перезагрузкой? Если бы каждый человек в мире, умерев, возрождался с памятью о прошлой жизни — во что превратился бы этот мир?

Стали бы учителя тогда с фальшивым пафосом бубнить, что «суицид — это удел слабых», просто отрабатывая свою зарплату?

Чёрта с два.

Люди прыгали бы с крыш, едва научившись ходить, просто потому что им не повезло родиться в бедной семье.

Самоубийство стало бы не трагедией, а уважаемым стратегическим ходом.

Нет таланта? Не нравится пол или цвет кожи? Родился в стране третьего мира? Рестарт. Жми «New Game», пока не выпадет «золотая ложка» в инвентаре. Жизнь превратилась бы в поиск чит-кодов.

Ладно, что-то меня понесло в философию. Короче говоря:

Жизнь имеет цену лишь потому, что она хрупка, конечна и не даёт второго шанса.

Я смотрю в спины убежавших вперёд детей. Вспыльчивая, вечно спешащая Юта и семенящая за ней Хелена, мягкая, как воск.

Юта — сирота, выброшенная родителями как ненужный мусор. Она выросла в нищете приюта, мечтая о горах золота, которые решат все её проблемы.

Хелена — ведомая тихоня, не способная и слова против сказать.

Они живут настоящей жизнью. Не то что я.

Да, сейчас они ещё угловатые, проблемные подростки. Но пройдут годы, жизненные бури отшлифуют их характеры, и эти двое станут бриллиантами.

Глядя на этих неотёсанных щенков, я чувствую странное волнение.

Как высоко они смогут взлететь?

Смогут ли они пройти через ад, который их ждёт, и не сломаться?

— М-м-м... ♫

Напевая под нос незатейливый мотивчик, иду следом.

План этого подземелья я выучил наизусть ещё в прошлой жизни. Сколько раз я сюда забирался? Сколько раз сдыхал здесь? Не сосчитать. Я могу пройти этот лабиринт с завязанными глазами.

Я знаю, где лежат сокровища.

Я знаю, где спрятаны ловушки.

Я знаю, как именно подземелье заманивает жадных новичков в свои смертельные объятия.

Я знаю всё.

Опыт, как говорится, не пропьёшь.

— ...Нашла! С этой штукой мы разбогатеем!

— Н-нельзя... давай подождём Испу...

Уже вляпались.

Судя по голосам, эти двое попёрлись прямиком в ловушку.

Для меня это, конечно, подарок судьбы.

Но всё же... я надеялся, у них хватит мозгов хотя бы на пару минут дольше.

Впрочем, чего ждать от детей? Опыт — это всего лишь красивое слово, которым мы называем свои ошибки.

Для их уровня то, что они вообще досюда добрались живыми — уже достижение.

— А... Испа. Юта говорит, там за дверью сундук...

Хелена бормочет это, вжав голову в плечи.

Мне бы хотелось услышать твоё мнение, девочка, а не пересказ слов этой дурочки.

— Нельзя. Это опасно.

— Почему?! Зашли, взяли и вышли! Делов-то!

— Посреди пустого зала стоит сундук. Тебе самой не кажется это подозрительным? Нужно проверить плитку, осмотреть ст...

Даже идеально отлаженный механизм даёт сбои, что уж говорить о людях, которыми управляют гормоны. Не ошибается тот, кто ничего не делает.

Главное — встать после падения, отряхнуться и пообещать себе больше так не лажать. Это и называется ростом.

Рост.

Да, я стану фундаментом их величия.

Я заставлю расцвести их драгоценные, единственные жизни, пожертвовав своей.

Моя жалкая жизнь, которая стоит дешевле карандашного огрызка, в обмен на их будущее. Разве это не выгодная сделка?

— Испа, ты достала! Хватит нас опекать! Мы уже настоящие авантюристы! Скажи, Хелена?

— Ну... это... Юта... Испа же о нас заботится...

Юта слишком независима.

Травма брошенного ребёнка? Она на дух не переносит, когда её опекают. Даже директору приюта хамила постоянно.

Любой добрый совет она воспринимает как посягательство на свою свободу. В гильдию мы её записывали с боем.

Если говорить красиво — она как солнце, яркая и уверенная. Если честно — как упёртый баран. Но если сбить с неё спесь, выйдет толк.

Именно поэтому я здесь. Я играю роль занудной «мамочки», которую она так ненавидит, чтобы направлять её.

— Там могут быть ловушки, Юта. Если ты пострадаешь...

— Кто не рискует, тот не пьёт шампанское! Хелена, ты со мной?

— Э? А... ну... да.

Хелена всегда соглашается. Она примет любую идею, даже самую бредовую. В моих глазах — идеальный заместитель лидера. Если, конечно, научится говорить «нет».

Пока что она просто боится, что её перестанут любить.

Всем хочется быть хорошими для всех. Но тебе придётся отрастить зубы, Хелена.

Даже у святых были враги. А уж у героев их будет хоть отбавляй.

Иногда нужно уметь посылать людей к чёрту.

Поэтому я всегда заставляю её выбирать. Пусть пока она мямлит «мне всё равно», но недавно она уже заявила, что кофе ей нравится больше чая. Прогресс.

Хотя мне всё ещё чего-то не хватает.

— Ладно! Трусихи пусть стоят здесь! Я мигом!

— Э... Юта!!

— Стой, идиотка! Вернись!

Она грубо стряхивает мою руку. Алые волосы развеваются, как знамя, и она срывается с места. Скорость впечатляет. Для новичка — просто запредельная.

Талант. Настоящий, врождённый талант, не то что у меня.

Эта девушка станет легендой.

И я стану ступенькой, от которой она оттолкнётся.

К тому же, я, наконец, удовлетворю своё маленькое хобби.

Др-р-р-р-р...

— Попала...?! Ч-что за хрень?!

— Юта! П-потолок!!

Всё как по нотам. Стоило ей коснуться сундука, механизм сработал. Я всегда считал, что пропорции этой комнаты выглядят странно — теперь понятно почему. Потолок-пресс. Классика.

Юта мечется внутри. В сундуке оказалось что-то громоздкое и тяжёлое. Жадность фраера сгубила — она пытается тащить «сокровище», теряя драгоценные секунды.

— Юта! Бросай всё и беги! Живо!

— Испа?!

Оставляю Хелену у входа и бросаюсь внутрь.

Юта в ступоре. То ли от жадности, то ли от страха.

Она стоит, прижимая к груди тяжёлый предмет, а потолок уже нависает над головой.

Если не поторопиться, нас расплющит в блины.

— Бежим!

— Н-но сокровище!

— К чёрту сокровище! Твоя жизнь дороже! Заработаем в следующий раз!

Вы, идиоты, если сдохнете — это будет конец. Живая крыса лучше мёртвого льва. Пока ты дышишь, у тебя есть шанс отыграться.

Хватаю её за руку и тащу к выходу. Если бы я хотел, я бы вытащил нас обоих без всяких проблем. Но я специально сбавляю темп. Ровно настолько, чтобы не успеть.

Я планирую умереть здесь.

— А-а?!

— Юта?!

На бегу я незаметно подсекаю её ногу. Юта спотыкается о камень, который я приметил заранее, и летит носом в пол.

Я вижу её лицо.

Ужас. Чистый, первобытный ужас.

Запомни этот вкус, девчонка. Вкус смерти.

Помни, что твоя спешка и гордыня чуть не убили тебя.

И помни, что за твою ошибку заплатил жизнью твой товарищ.

— Вставай!! Быстрее!!

Потолок уже давит на плечи. Мне приходится согнуться в три погибели, волоча Юту по полу. Хелена в дверях визжит от страха.

Скорости не хватает. Мы не успеваем.

Точнее, это я так специально сделал.

Не бойся. Себя я в расход пущу, но тебе, будущая легенда, подыхать ещё рано.

— А-а-а-а!!

— Испа?!

Рывок!

С диким криком я швыряю Юту вперёд. Это больше похоже на бросок камня в кёрлинге, чем на спасение, но к чёрту манеры.

Юта скользит по полу прямиком в руки к Хелене. Она оборачивается, глаза — по пять копеек. Что, не ожидала?

Теперь я один. Я ползу к выходу. Быстро, но недостаточно быстро.

Смерть должна стать наглядной. Травма должна отпечататься у них на сетчатке глаз.

Если меня просто раздавит где-то в глубине — эффекта не будет. Они должны видеть.

Я должен выползти ровно наполовину.

Гр-р-р-р-р...

Вибрация отдаётся в костях. Каменная плита касается моей спины.

Голова проскальзывает в безопасную зону.

Затем шея. Плечи.

Руки, моя плоская грудь, талия...

И вот он, момент истины.

Плита опускается на мою поясницу.

— КХА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!!!!!!!!

Мой крик, полный нечеловеческой боли, разрывает тишину подземелья. Влажный хруст ломаемого позвоночника и разрываемой плоти ставит в этой сцене жирную точку.