**

Когда тебя тащат за шкирку — это, я вам скажу, удовольствие не для всех.

Ощущать, как воротник впивается в шею, а весь твой немалый вес держится на одной точке — удовольствие для извращенцев.

Может, кому-то это и нравится.

Но я явно не из их числа.

Серьёзно.

Как кошки могут быть расслабленными, когда их так таскают?

Вжик, вжик.

— Кха... кхе-е?! С-стоп! Саэли! То есть, госпожа Саэли!?

— Заткнись. Закрой рот и тихо следуй за мной Пока я прошу по-хорошему.

И это ты называешь «по-хорошему»?!

Это какая-то шутка для монстров?

Хрусть. Мой позвоночник, изогнутый под неестественным углом, издавал жалобные звуки.

Я балансировала на цыпочках, удерживаемая только её железной хваткой на моей шее. Цирковой номер, да и только.

Разница лишь в том, что я не доброволец.

Одно неверное движение — и мне конец.

Если бы не гибкость, которую я насильно развила во время тренировок наёмников, я бы уже валялась на земле в самой неприглядной позе.

Хотя и сейчас я выгляжу не очень.

Хорошо, что вокруг никого нет.

Говорят, если посмотреть на небо три раза в день, жизнь станет счастливее.

Отлично.

Один раз уже есть.

— У-э-э-э....

Вжух, вжух. Пейзаж проносился мимо.

Вынужденная смотреть в небо, я заметила, что чистые и упорядоченные улицы торгового района сменились на что-то более обшарпанное.

Окраина города, трущобы.

Чем выше и толще здания, тем длиннее и гуще их тени.

У людей есть любимые дороги, а есть тёмные переулки, которые они обходят стороной.

И мы вошли в эту тень.

Бум!

— Уа-а!?

— Ха-а.....

Достигли цели, теперь можно меня не держать?

Моё тело полетело на землю со свистом рассекаемого воздуха.

Я не просила помогать мне встать, но можно было хотя бы просто отпустить, а не швырять как мешок с картошкой?

И этот взгляд, словно она прикоснулась к паразиту... можно не надо?

Хоть бы четверть... нет, это слишком... хоть бы сотую часть той нежности, что ты даришь Алисе, подарила мне.

А если я пожалуюсь Алисе, она наверняка появится за её спиной и с милой улыбкой опишет, как оторвёт мне голову. Небеса содрогнутся от такой несправедливости.

Жестоко.

Давно я не чувствовала таких «прикосновений». Ни капли жалости, только напоминание о моём жалком положении.

И самое печальное — я начинаю к этому привыкать.

Хнык.

— ...Хнык.

— Что ещё за «хнык»?

Пинок, пинок.

Даже в глухом переулке, где растут только мох и сорняки, мусора почти не было. Столица Империи, как-никак.

Лёжа на чистой (относительно) земле, я дергалась от каждого её пинка и считала листья на двудольном растении рядом.

Один листик, два листика...

— Хватит валяться, вставай.

— .....Ес, мэм.

Если так пойдёт и дальше, я точно умру, поэтому я вскочила.

Алиса, мой защитник, далеко, а Саэли — прямо передо мной. Закон далеко, а кулак близко.

Я невысокого роста (спасибо голодному детству), но даже если бы я была выше... Рядом с ней, чья тень накрывала меня целиком, я чувствовала себя новорождённым котенком.

Она открыла свои алые, как кровь, губы.

— Что я писала в письме?

Вертикальные зрачки в красных глазах сверкнули, пронзая меня насквозь.

Глядя в эти глаза, я поняла: материться одним взглядом тоже возможно.

Она очень зла...

— ...Эм, Саэли... госпожа? Давно не виде...

— Я спросила: ЧТО Я ПИСАЛА?

— Хи-и?!

Операция «Улыбаемся и машем» провалилась.

Вспомнив мудрость предков, что «в улыбающееся лицо не плюют», я попыталась изобразить улыбку на перекошенном от страха лице, но Саэли это не впечатлило.

Саэли. Женщина, которая может ударить кулаком прямо в улыбающееся лицо.

Конец.

Мне полная крышка.

Эта мысль крутилась в голове, как заезженная пластинка.

— Эй! Куда ты её потащила?!

— ....Тц.

Но небеса сжалились надо мной?

Топ, топ, топ.

Быстрый топот раздался из переулка, который мы только что прошли.

Реми Акайя, запыхавшаяся, бежала к нам по нашему следу.

Я хотела помахать ей, но передумала и медленно опустила руку.

Просить помощи у той, кто стал причиной проблемы, — худший из вариантов.

Придётся выбираться самой.

Эта соломинка, за которую я хотела ухватиться, на самом деле — динамит, который только усугубит ситуацию.

— Эм... Не создавать проблем и сидеть тихо... так вы сказали.

— Точнее: «не натвори делов». Но смысл передан верно. Так почему? Почему она с тобой?

— ......Ммм.

Допрос Саэли.

Честно говоря, мне было что сказать в своё оправдание.

Я жила спокойной жизнью в Академии, пока она сама не всучила мне Алису.

Конечно, я понимаю, что случилось что-то серьёзное, раз ей пришлось оставить Алису, но всё же это было слишком внезапно.

К тому же, Саэли не знала, что в Мусейоне учится Реми Акайя.

Но если вспомнить рану на руке Алисы...

И то, что я ничего не сделала до того, как Алиса впала в депрессию...

Я не могла полностью отрицать её слова.

— .........

Я не стала спорить или оправдываться, просто опустила голову в знак извинения.

— Постой, ты! Я спрашиваю, кто ты такая!

— Тебе не нужно знать. И я не хочу говорить.

Поняла ли Реми, что ситуация необычная?

Или интуитивно почувствовала, что Саэли — ключ к прошлому Алисы?

Реми Акайя подошла к нам и схватила Саэли за плечо, пытаясь развернуть её к себе.

Жим.

— ........

— ....Что?!

Но Реми не учла одного: Саэли — не человек.

Сколько бы Реми ни тянула, Саэли даже не шелохнулась.

Она лишь бросила на Реми равнодушный взгляд, как на муравья, от которого даже у меня подкосились ноги. Что уж говорить о Реми.

Она сжалась.

Но следующие слова Саэли заставили Реми измениться в лице.

— Неважно. В любом случае, я забираю Алису обратно.

— ...Ха?

Ледяной голос. Чей это голос?

Услышав этот тон, напоминающий о той сцене в оранжерее, я подняла голову и увидела безжизненные глаза Реми Акайя.

Она смотрела на Саэли. Я почувствовала приближение тайфуна.

Тайфуна без спокойного «глаза» в центре.

— Кто, кого? Повтори-ка.

— Я сказала, что забираю Алису.

— Ха, думаешь, рот тебе дан, чтобы молоть языком?

Янтарные глаза, подобные луне.

Рубиновые глаза, подобные солнцу.

Два взгляда встретились, и никто не собирался уступать.

— .....Хнык.

Жизнь — боль.

Я снова села на корточки и принялась пересчитывать листья на растении.