Я подняла поднос с опустевшими тарелками с кровати и подошла к двери в спальню, распахивая ее. Горничная, ожидающая на пороге, забрала у меня поднос и передала мне поднос со сладостями. Я забрала его и снова подошла к кровати Айлетт.

— Как думаешь, сможешь съесть это?

Молочный пудинг, покрытый карамельным сиропом. Торт со взбитыми сливками и крупной ягодой клубники сверху. Мягкие, воздушные оладьи. И, наконец, маленькие пирожные-брауни. Их было не так уж и много, так что человек вполне мог съесть столько.

— Смотри, пуддинг едят ложкой, а торт — вилкой.

Научив Айлетт, как правильно использовать столовые приборы, я села на стул рядом с ее кроватью. Она, наверное, уже наелась, поскольку десерты она ела медленно. То, что она съела все дессерты значило, что она любила сладкое. Убрав поднос, я снова аккуратно вытерла ее губы.

— Ох, соус попал на твою одежду.

Когда я опустила глаза на пятно на ее платье, она удивленно дернулась и уставилась на свою одежду. Если честно, оно и так было грязным, так что новое пятно не сильно изменило общее впечатление.

— Так не пойдет.

Когда я положила платочек, плечи Айлетт начали трястись в ответ на мои твердые слова. Я хотела спросить, что случилось, однако прежде всего мне надо было позаботится о ней.

— Айлетт.

— Д-да? Э-это моя вина. Я н-не знала, как их есть, потому что я раньше такое не ела... Я-я сама помою свою одежду.

— Разве ты не хочешь помыться?

— Что?

— Если ты окунешься в чистую воды с вкусным запахом, ты почувствуешь себя лучше. Давай помоемся, хорошо?

Я улыбнулась, а затем встала и открыла дверь в спальню, обратившись к ожидавшей снаружи горничной:

— Леди будет мыться, так что приготовь ванну. Добавь туда разных масел, и не жалей.

— Да, ваша светлость.

— А еще покрывало на кровати испачкалось, так что замени его на новое. Ах, точно, матрац, кажется, слишком жесткий, так что положи еще одно одеяло вниз.

— Да, ваша светлость.

— Выбрось всю одежду и обувь, которую она носила, и приготовь новую. Свяжись с ближайшими бутиками как можно скорее и купи что-нибудь. Я за все расплачусь, так что об оплате не беспокойся. И купи какие-нибудь куклы, которые могли бы понравится девочке.

Наконец-то у моих денег проявилась их ценность.

— А, и дай всем знать, что леди проснулась.

Все ведь отчаянно ждали, когда она очнется. Выслушав мои команды, горничная кивнула, а затем спросила:

— Его светлость послал письмо госпоже Серсии и госпоже Глории по поводу юной леди, мне сообщить им тоже?

Говоря о госпоже Глории, она, наверное, имела в виду бабушку Теодора — пугающую женщину. Раз она должна была оставаться в столице...

— Да, сообщим и им, — кивнула я.

Поскольку это напрямую касалось семьи Лапилеон, я подумала, что знать стоит всем.

— Ох, и я помою ее сама, так что не пускай никого внутрь.

— Поняла, ваша светлость.

Я хотела собственными глазами увидеть состояние ее тела. На всякий случай, никто не должен входить внутрь. Отдав все приказы, я повернулась к Айлетт и улыбнулась. Та уставилась на меня так, будто я несла какую-то чушь.

— Хорошо, Айлетт, пойдем!

***

— Я правда могу носить такую одежду?

Айлетт теребила край своего нового красивого платья, однако, в отличии от ее взволнованного голоса, на ее лице была улыбка, что намекало на ее радость по отношению к новому наряду. Айлетт в платье с кружевами и волосами, заплетенными в два хвостика, походила на ангелочка.

— Ну, конечно. Кроме этого, все эти платья теперь твои, Айлетт.

Когда я с улыбкой показала на переполненную гардеробную, девочка издала молчаливый крик, широко распахнув рот. Айлетт начала осматривать платья. Когда она повернулась ко мне спиной, мои глаза охладели. Как я и думала, все тело ребенка было покрыто синяками и шрамами, причем были они исключительно в местах, которые закрывались одеждой. У меня было несколько соображений о том, что это могло значить.

— Я так счастлива, что ты здесь, Айлетт, так что это мой подарок тебе. Должно быть, было тяжело добираться сюда в одиночку, правда?

В ответ на мой вопрос Айлетт осторожно кивнула, перестав теребить кружево на платье. Казалось, она начала доверять мне больше. Я подняла Айлетт и усадила ее на комфортную кровать, продолжая осторожно расспрашивать ее.

— Ты пришла сюда, чтобы увидится с Теодором?

Она покачала головой. Значит, не с ним.

— Тогда, ты пришла сюда поиграть?

И снова неверно. Пока я размышляла над следующим вопросом, Айлетт медленно подняла палец. Она указывал на меня.

— Хм? Я?

Кивок. Айлетт впервые кивнула.

— Ты пришла, чтобы увидится со мной?

Она снова кивнула, как будто ей было неловко.

— Как ты узнала про меня?

Она начала теребить пальцы, а затем еле слышно пролепетала:

— Я увидела письмо.

— Письмо?

— Письмо, которое послала мисс Сеси...

Серсия посылала письмо? А, теперь я вспомнила, Финнеас говорил, что он тоже получал от нее письмо.

— Что проклятие не сработало на тебе... И что ты можешь стать тем, кто поможет нам избавится от него... Я прочитала в тайне, так что мама не знает.

То есть Серсия послала письмо всей семье, но Айлетт в тайне прочитала его, чтобы мама ничего не узнала? Ей нужно было быть осторожной и при прочтении писем? Я нахмурилась.

— Айлетт.

Услышав мой голос, она подняла голову.

— Ты сейчас живешь со своей мамой?

На слове «мама» плечи девочки сильно дернулись. Она крепко сжала губы, видимо, не желая отвечать.

— Айлетт, хочешь, сестренка первая заговорит?

Айлетт: «...»

— У меня и мама, и папа скончались.

Айлетт: «!»

— Так что перед тем, как переехать сюда, я жила с мачехой. А как было у тебя, Айлетт?

Улыбнувшись, я протянула девочка руку. Та, после некоторых сомнений, крепко стиснула мою ладонь своей крохотной ладошкой. Затем, оглядевшись, она тихо прошептала мне на ухо:

— У меня тоже нет папы. Я живу с мамой, отчимом и братом.

То, что у нее был отчим и брат, говорило о том, что родная мать Айлетт вышла замуж во второй раз. Стараясь не поддаться волне жалости, я тоже понизила свой голос.

— Понятно. Айлетт, ты похожа на меня!

Она кивнула.

— У меня не очень хорошие отношения с мачехой. У тебя тоже плохие отношения с твоей мамой, Айлетт?

— Сестренка.

Айлетт обратилась ко мне, стиснув ткань своего платья в руке. Она, должно быть, сильно нервничала, поскольку ее рука стала влажной от пота.

— Тогда, твоя мама тоже тебя била?

Мое сердце ухнуло. Я ожидала этого, но услышать это прямиком из ее уст стало большим шоком. Я сжала руку, которой не держала ладонь Айлетт, в кулак.

— Твоя мама бьет тебя, Айлетт?

Не колеблясь ни секунды, девочка кивнула. Затем, будто веря в логичность своих слов, она пробормотала:

— Потому что я проклята.