Дерсия никогда не изучала боевую магию.

Просто потому, что не чувствовала в этом необходимости.

Довод был логичным, но Сиэль, ее преданная горничная, так не считала.

— Сиа. Но разве не стоит выучить хотя бы простейшую магию самообороны? Ты ведь Маг Восьми Звезд, а драться не умеешь. Над тобой будут смеяться.

— Я сама со всем разберусь.

— Сама разберусь, сама разберусь... ты и раньше это говорила, и что, хоть с чем-то разобралась? Я готовлю для тебя, убираю за тобой, заплетаю тебе волосы...

— ...

Дерсия знала, что если Сиэль войдет в такой раж, это надолго. Если она не хочет слушать нотации еще три месяца, нужно как-то заставить ее понять.

Поэтому с угрюмым лицом она продемонстрировала ей «причину».

Увидев эту причину своими глазами, Сиэль кивнула с легким шоком — большим, чем когда она увидела умирающего эльфа.

— Понятно.

После этого Сиэль перестала беспокоиться о Дерсии, по крайней мере, в вопросах боя.

Это было вполне естественным результатом.

***

Дерсия взглянула на шпиль.

Некогда гордые цветочные гравюры обгорели и растрескались настолько, что их очертания едва угадывались. Здание выглядело так, словно готово рухнуть в любую секунду. От красоты, которой оно блистало всего несколько часов назад, не осталось и следа.

«Красиво...»

Сузив глаза, под которыми отчетливо пролегли темные круги, Дерсия задумалась: а есть ли вообще разница между «до» и «после»?

Ответа не было.

— ...ситуация осложнилась.

Пока Дерсия смотрела на шпиль, человек в маске вздохнул и потянул руку к себе.

Без всякого знака или звука там, где только что стояла Дерсия, вырос массивный айсберг.

Словно он был там всегда.

— Как твое имя?

— ...Дикей.

— Похоже, тебе не повезло с хорошими родителями.

То же самое касалось и Дерсии.

Словно так и должно было быть, она мягко спустилась с вершины айсберга, глядя на него безэмоциональными глазами.

Дикей медленно отступил, увеличивая дистанцию.

— Имена даются миром.

— Довольно странно. Если твой мир ненавидит тебя, он все равно дает тебе имя?

— Поэтому я и стал таким.

Дикей горько усмехнулся, а Дерсия, наблюдая за его невыразительным лицом, наконец заговорила:

— Мне любопытно.

— ...?

— То чудище было таким слабым, что это даже жалко...

Дерсия посмотрела в небо.

Посреди лета шел снег.

Она увидела, как ее выдох превращается в белое облачко и рассеивается. Уголки губ Дерсии поползли вверх.

— Это занятно. Как ты его вытащил?

— Я провозгласил здесь свой Внутренний Мир, поэтому мир внешний подвергается эрозии. Вот и все.

— Я тоже люблю загадки. Есть особое удовольствие в том, чтобы прийти к правильному ответу, отрезая руки и ноги одну за другой.

— О чем ты...

— Начну с ноги.

Хлюп—

Дикей понял, что упал на колени, только когда уже стоял на них.

В тот момент, когда его кровь коснулась земли, она замерзла. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять: все сухожилия на его ноге перерезаны.

— Если попытаешься сбежать, будут проблемы. Итак, ассимиляция ментального мира в Материальный План... нет, не ассимиляция. Загрязнение? Что-то вроде того. Но зачем заходить так далеко...

Дерсия бормотала что-то себе под нос, словно сам Дикей уже не имел значения.

Дикей заметил, что в его пролитой крови примешана черная жидкость. Мерзкие чернила, сочащиеся из грязной перьевой ручки, которую держала Дерсия, расползались во все стороны, будто обладали собственной волей.

В этих чернилах не было ни капли маны.

— ...

Дикей осторожно протянул руку.

В его поле зрения мир замерз. Дерсия тоже должна была стать частью этого льда.

— Хм... а вот это довольно опасно.

Голос Дерсии прозвучал у него за спиной.

Дикей судорожно сглотнул, увидев, как текучие чернила ползут по его коленям, постепенно пытаясь сковать сердце.

— Ты мгновенно воплощаешь части своего проецируемого мира без разбора? Если это невозможно четко воспринять, то это сила, способная убить даже Мага Семи Звезд одним ударом.

— Как ты это сделала?

— Я не получаю урон.

— Что?

— Я так записала. В этом мире, которым ты так гордишься.

Дерсия стояла, а чернила стелились у ее ног.

Лицо Дикея постепенно окаменело.

Он понял смысл этих слов.

Дерсия Аспандиль дотянулась рукой до облаков.

— ...ты на грани.

— Согласно твоим утверждениям, я никогда не смогу достичь Небесного Предела, так ведь?

— Верно. Ты падешь. Конец магии — это всегда эрозия.

— Совет о магии от того, кто ни разу не ступал на Путь Магии... как это трогательно.

Несмотря на насмешку Дерсии, Дикей тихо заморозил разорванные сухожилия, соединяя их.

— Я приближу этот момент для тебя.

Дерсия подошла к нему без всякого страха.

Она изучила слабости Бездны, наблюдая за Джерном.

Это была могущественная сила. Совершенно отличная по природе от обычной магии. Если бы Джерн пал окончательно, он мог бы снести города и сокрушить сталь простым жестом перед своей смертью.

Но была и очень очевидная слабость.

Разнообразие.

Более сильные потоки, более высокое давление. Более острое Чутье Потока...

И всё. В конце концов, это было просто заимствование части мира.

Если найти способ противостоять этому...

Его можно раздавить так же легко, как муравья.

Однако была одна странная вещь.

Упоминание об эрозии мира.

Что ж, нет нужды...

...особо беспокоиться...

— ...?

На полумысли Дерсия схватилась за голову.

Мышление замедлилось. Казалось, мысли приходят разрозненными обрывками.

Дикей поднялся на ноги. Дерсия заметила, что замерзшие чернила крошатся.

Но она не могла понять, почему это кажется странным.

Она чувствовала, как превращается в дурочку.

— Как работает разум того, кто замерзает насмерть?

— ...хм.

Дерсия медленно кивнула, услышав ответ, который, казалось, все объяснял.

Причина эрозии мира оказалась на удивление простой.

— Синхронизация бремени, понимаю.

— Это привилегия тех, кто находится в великом мире.

Если ты не Дикей, который прожил всю жизнь в поисках способа преодолеть это бремя...

...выжить невозможно.

Ситуация перевернулась. Но подошедший Дикей не стал замораживать Дерсию, а протянул ей руку.

— Дерсия Аспандиль. Переходи на нашу сторону. Ты сможешь создать мир, превосходящий мой. Я дарую тебе все знания, которых ты желаешь.

— ...ха, ха-ха-ха...

Дерсия горько рассмеялась, прижав пальцы ко лбу.

Дикей склонил голову, продолжая замораживать пространство, и задал смеющейся Дерсии вопрос:

— Что тут смешного?

— Ничего. Просто эта сила напомнила мне о моем ученике.

— ...ученике?

Даже когда ее мысли замедлились до предела под воздействием холода, в голове всплыл образ одного человека.

— Да, о моем ученике.

Дерсия посмотрела на Дикея с любопытством.

Но в ее взгляде отражался кто-то другой.

Если бы место, где она стояла, было не этим жалким миром, а его миром...

— Метод эрозии мира с помощью своего Внутреннего Мира.

Впервые за все время Дерсия моргнула.

Девять звезд вспыхнули всеми цветами спектра.

— Тебе придется научить меня.

— ...

Только тогда Дикей понял.

В глазах Дерсии не было Астральных Колес.

***

Гротескно искаженный Вихва проговорил ртом, который едва походил на человеческий:

— А, серьезно? Теперь ты доволен? Ты убил меня, так что теперь присоединяешься, да?

Наблюдая, как раздробленное лицо Вихвы постепенно возвращается в исходную форму, я понял одну вещь.

Это не относилось к сфере регенерации.

Нужно выяснить, какое именно Постижение обрел этот тип, чтобы сконструировать такой мир.

— Джерн? Что ты делаешь?

Конечно, прежде всего нужно было сменить локацию.

Бам—!

Вихва вылетел из комнаты, снесенный ударом.

Я уже собирался последовать за ним, как вдруг боль, словно мне в ухо вонзили раскаленную зубочистку, взорвала сознание.

— Угх...!

Я переусердствовал.

Коснувшись уха, я почувствовал, как обильно течет кровь.

...лопнувшая барабанная перепонка. Это Бремя было настолько связано с Глубоким Морем, что удивительно, почему оно проявилось только сейчас.

— Джерн?

Даже посреди этого хаоса Элисия улыбалась, глядя на меня, и я схватил ее за плечи.

— Элисия. Твоя мама очень красивая.

— Э-э?

— Привет, я друг Элисии. Меня зовут Джерн. Простите за грубость при первой встрече, но мне срочно нужно в уборную. Я вернусь и поздороваюсь как подобает.

— ...??

— Извините, увидимся позже. Просто поболтай немного с мамой здесь.

— Л-ладно...

Я мог бы встряхнуть ее и сказать, что это сон, что ее контролируют.

Если бы я это сделал, Элисия определенно пала бы во тьму.

Мне не хотелось полагаться на способности врага, но сейчас у меня не было выбора — пришлось оставить ее в покое.

Прихрамывая, я вышел из комнаты и увидел, как Вихва, вылезая из пролома в стене, улыбается. Я спросил:

— Сон наяву, говоришь?

— Хм? Я не особо помню.

Глядя на то, как бесстыдно Вихва прикидывается дурачком, я перевел дух.

Когда я давил его водяным прессом, я отчетливо это почувствовал.

Это было не ощущение подавления человеческой плоти. Скорее, это напоминало резину... что-то близкое к этому.

Я медленно приближался, оценивая свое состояние.

Было больно, казалось, я умираю. Того и гляди вырвет.

Если я попытаюсь использовать силу Глубокого Моря в таком состоянии... даже если заблокирую чувства с помощью Формы:, вряд ли продержусь и десять минут.

— ...это сон.

— Думаешь, эта мысль поможет тебе сбежать?

— Это твоя точка зрения. Ты единственный, кто верит, что этот мир — сон. Поэтому это больше похоже на регенерацию, чем на восстановление.

— Ну, знаешь, я ведь не могу быть уверен, что это сон. Может быть, это реальность.

Вихва пожал плечами и исчез на месте.

— ...хотя шансы малы!

Я уже знал.

Тот Вихва, с которым я разговаривал, расплавился и впитался в влажный фон, а другой Вихва, появившийся без малейшего следа прямо рядом со мной, ударил чем-то острым.

Не сходя с места, я оттолкнул атаку Потоком, но, увидев его форму, невольно нахмурился.

— ...что это такое?

— Аха-ха, круто, да?

Он уже давно вышел за пределы категории «человек».

Его кожа вздыбилась острыми костяными шипами по всему телу: на коленях, локтях, тыльной стороне ладоней, даже на спине.

А с ростом под три метра он был буквально монстром.

— Мог бы уже догадаться, что даже если станешь в десять раз больше, на меня это не сработает.

— Ага. Но я могу оставаться таким целый месяц. Не знаю, какую магию ты используешь, но, судя по лопнувшей перепонке, цена немаленькая... ты уверен, что в порядке?

— ...

Как я и сказал, в лучшем случае десять минут.

Похоже, Вихва тоже это заметил, снова начал хитрить.

— Если продолжим в том же духе, кто сдуется первым — ты или я?

Время работало на Вихву.

Зная это, он не торопился.

— И эй, ты же не можешь меня убить, верно?!

Вихва, брызжа слюной, бросился в атаку. Если я приму этот таранный удар в лоб, умру мгновенно. У меня не было выбора, кроме как использовать Поток.

Бах—!

— Аха-ха, это все, на что ты способен? Давай, бей сильнее!

— ...

Я не мог убить его.

Ограничения Глубокого Моря сдерживали меня.

Видимо, уверенный в победе, Вихва улыбнулся еще шире.

— И это всё? Злобно зыркать — твой единственный способ сопротивления?

— Позволь задать один вопрос.

— О том, что тебе придется делать после вступления в «Багровый Круг»?

— Нет.

Я задал вопрос, который мучил меня с того момента, как я увидел ров на входе в город.

— Зачем вы это делаете?

— ...что?

Вихва склонил голову набок, словно искренне не понимал, о чем я говорю.

— Я понимаю, что ты пал в Бездну. Понимаю, что ты этого не хотел и что борешься за выживание.

Потому что я был таким же.

— Поэтому я не хочу осуждать тебя. Но каким бы идеальным ни был твой ответ, он не может стать моим. Я не хочу жить, если ради этого придется творить подобное.

— Что ты пытаешься спросить?

— Как именно это чему-то помогает? Уничтожение невинного города, убийство всех подряд, похищение детей, пытки, увеличение вашей численности — как всё это помогает такой организации, как «Багровый Круг»?

— ...блин, я реально не вдупляю, о чем ты толкуешь.

Я просто хотел знать.

Убийство само по себе ничего не меняет.

Так какую же выгоду они ожидают от всей этой бойни?

Вихва пожал плечами и ответил:

— Мы просто это делаем.

— ?..

— Верхушка говорит, что есть какая-то причина... но я особо не вникал. Говорят убивать — убиваю. Говорят пытать — пытаю. Выживут — отлично~ Нет... ну и ладно.

— Ты никогда не думал попробовать жить по-другому?

— Зачем?

Вихва широко ухмыльнулся.

— Есть причина, по которой я должен?

— Да?

На мой вопрос «Есть ли причина это делать?» он ответил вопросом: «Есть ли причина не делать?».

Я был идиотом, раз ожидал чего-то иного. Вместо разочарования я почувствовал странную ясность и, ухмыльнувшись в ответ, сменил стойку.

— Понял. Тогда лучше тебе сдохнуть.

— Аха-ха-ха-ха! Пацан, ты лучший!

Я закрыл глаза, наблюдая, как Вихва несется на меня.

Если я не могу победить с тем, что у меня есть сейчас, нужно зайти дальше.

...я должен погрузиться глубже.

— Я освобождаю это.

С какого-то момента...

Стало трудно уловить разницу между открытыми и закрытыми глазами.

Конечно, если сосредоточиться, я мог сказать, подняты веки или опущены.

Но количество информации, получаемой через зрение, было настолько ничтожным, настолько минимальным, что я едва чувствовал разницу между «видеть» и «не видеть».

Чутье Потока накрыло мир.

Рельеф шпиля, биение сердца врага передо мной, дыхание Аллетуса, лежащего без сознания в соседней комнате... всё это можно было услышать даже с заткнутыми ушами, увидеть даже с закрытыми глазами...

Мое существование растворилось в мире.

Глубинное Слияние, сила, которую Дерсия запретила мне использовать.

Это выходило за рамки простого поднятия предметов руками.

Я растворился в Глубоком Море.

Готовый к смерти, я потянулся к силе, которую никогда не собирался касаться.

— Что, сам закрываешь глазки? Сдаешься?

Голос Вихвы не достиг моих ушей. В необъятности и бесконечности этой силы казалось, что я могу всё.

Я поднял руку и коснулся существующих потоков.

Я не мог использовать давление воды так, как обычно.

Мне не нужно было проверять, чтобы знать: если попытаюсь подавить его в этом состоянии, мое тело разорвет.

Даже если использую Устранить:, или Форму:, или даже снижу нагрузку с помощью мантии — я гарантированно умру.

Но я мог экстремально сузить область давления и активировать его локально, на площади тоньше волоса.

Например, вот так.

Рещь—

Кость Вихвы была срезана без всякого предупреждения.

— Э...?!!

Я чувствовал это.

Вихва, вздрогнув, шарил глазами по воздуху, ища невидимый клинок.

Это было не давление и не тупой удар — это был разрез.

Первое использование лезвия, сформированного из давления воды.

Конечно, это не имело большого значения. Его кости мгновенно отросли, заполнив брешь, и Вихва громко рассмеялся, приседая.

— Что, а это весело!

Я знал, что враг атакует. Знал заранее.

Я проследил за сокращением мышц на его ногах и точно понял направление.

Его кулак чертил горизонтальную дугу. Зная это, я мог уклониться.

Но я не стал уклоняться.

— Попробуй заблокировать и это!

За мгновение до того, как его кулак должен был разорвать мне затылок.

Я сделал шаг назад.

Этот шаг был слишком коротким, чтобы выйти из зоны поражения...

— ...!

Но мой шаг перенес меня немного дальше. Настолько далеко, что моя спина коснулась стены в нескольких метрах за пределами его досягаемости.

Почему я мог поднимать предметы гораздо тяжелее себя все это время, но никогда не думал о том, чтобы переместить собственное тело?

С расстояния я смотрел на себя со стороны, от третьего лица, и двигал собой, используя Поток.

Мое тело было не более чем игровой фигурой.

Живой фигурой, наделенной силой.

— Что это за чертова техника движения?..

Даже задыхаясь, я танцевал с Вихвой, который бросался на меня без передышки.

Прочитать и уклониться. Если уклониться нельзя — заставить себя ускользнуть.

Я видел всю доску, понимал движения врага и мог свободно перемещать себя.

Это было так легко, что я едва не вздохнул.

Резь—!

— Кх... уха... аха-ха-ха...! Да что это за хрень?!

Вверх, вниз, влево, вправо, вперед, назад.

Где была морская вода, там был и растворенный металл.

По моему желанию расплавленная сталь мгновенно ковалась в мой клинок и рассекала врага.

— Ты...

Разрез. Разрез. Разрез, и снова разрез.

— Ты...

Если он протягивает руку — я отрубаю ее.

Прежде чем он успевает регенерировать — я уже нанес новый удар.

Я вскрываю рану, рассекаю кости, пытающиеся прорваться наружу.

Хотя использование давления воды в такой тонкой форме снижало нагрузку, на моем теле начали появляться тонкие красные линии, но я игнорировал их.

Дождь из разрезов обрушился на него.

— А.

Залитый брызгами крови коридор превратился в ад.

Примерно 3 минуты и 21 секунда.

Столько времени потребовалось, чтобы нанести раны, с которыми регенерация Вихвы не могла справиться.

— Ты... кто ты такой?..

Произнес Вихва, все еще сохраняя улыбку на лице.

Не то чтобы он действительно улыбался. Все его тело было рассечено и изрублено на куски.

Конечно, я не чувствовал ни капли жалости. Формируя последний клинок из давления воды, я дал ему ответ.

— Кто знает. Если ты до сих пор не понял, то уже никогда не поймешь.

— Э...

Резь—

Словно осознав что-то в последний миг, голова Вихвы упала с плеч.