Я огляделся, быстро оценивая обстановку.

Мне только что предложили вступить в «Багровый Круг». Другими словами, они узнали, что я Маг Бездны.

В моей ситуации, не зная, как именно они это выяснили, отрицать бессмысленно. Поэтому я вежливо отказался, стараясь не провоцировать их.

— У меня нет намерения присоединяться к группе террористов-убийц, которые даже сами не знают, что будут делать в будущем. Прошу позволить мне извиниться за отказ, и желаю вашей организации безграничного процветания.

— Что мы будем делать в будущем, говоришь...

Пробормотал Дикей и сделал шаг вперед.

От одного этого движения холодный пот покатился по спине. Я уже видел это раньше, но казалось, что Глубокое Море замерзает, температура вокруг резко падает — я ощущал это кожей.

— Если тебе интересно, я могу рассказать.

— Правда?

— Да. Мы ничего не будем делать.

Это был бред. Я ответил, чувствуя полную беспомощность:

— ...это действительно успокаивает.

— У меня нет причин лгать. Цель уже достигнута. И ты тоже скоро потеряешь место, которому принадлежишь.

— Что?

— Что мы сделали? Подумай об этом.

— Ну, вы совершили ужасные вещи. Настолько ужасные, что их цель оставалась непонятной...

И только я подумал, что за чушь он несет...

Я поймал взгляд Дикея.

...что он только что сказал?

— ...изоляция?

— Хо.

Он улыбнулся, словно был доволен. Я забыл, что стою перед врагом, и почувствовал головокружительный ужас.

— Значит, вы даете всем понять, что Маги Бездны существуют, и одновременно создаете им образ потенциальных террористов... так, чтобы им некуда было идти, кроме как в «Багровый Круг»...

— Точнее, заставляем их прийти к нам.

— Вы безумцы.

Похищения, убийства, теракты, кражи. В их действиях не было никакой видимой причинно-следственной связи.

Поэтому мы с Дерсией пришли к выводу, что главная причина — повысить узнаваемость «Багрового Круга» и поднять их статус.

Это было естественно. С самого начала не было видно четкой цели. На самом деле они действительно контактировали с преступным миром.

— Это будет долгая битва. Нам нужно подготовить почву.

Однако, если суть была в этом...

Это было направлено не на Империю и не на Магов.

Это было принудительное любовное письмо, адресованное исключительно Магам Бездны. Сообщение о том, что скоро для них останется только одно место, где их примут.

— ...значит, скрывающихся Падших больше, чем я думал.

— Похоже, ты не знал. Какое-то время нам придется искать контакта с ними. Мы скроемся. А Империя, пытаясь найти нас, спрятавшихся, начнет преследовать Падших. Как думаешь, куда они пойдут? Кого будут искать?

...как ни крути, он не был в своем уме.

Скрывая презрение во взгляде, я уставился на Дикея и начал готовить наиболее эффективную форму сопротивления.

Для этого мне нужно было заставить его сосредоточиться на мне. Я бросил ему вопрос, на который сложнее всего ответить:

— Какого черта вы вообще все это делаете? Так сильно хотите жить?

— Наша цель — защита.

— ...а?

Я не думал, что он на самом деле ответит, поэтому немного растерялся и переспросил.

Что он имеет в виду под защитой?

Их собственные жизни? Или эту жалкую силу?

Но слова, произнесенные Дикеем, превзошли любые предположения.

— Тебя и этого мира. Всего, что позволяет нам существовать.

— ...

Если это шутка, то даже не смешная.

Увидев, как мои глаза похолодели до ледяного безразличия, Дикей скривил губы и протянул руку.

Она была бледной, как у трупа.

— Смотри.

Я гадал, на что именно он предлагает мне посмотреть. Вдруг эта рука стала фиолетовой, затем черной, сморщилась и— стук.

Превратилась в лед и упала на землю. В одно мгновение Дикей стал одноруким, и, глядя на свою отвалившуюся конечность, пробормотал:

— Мне не позволено даже мгновения покоя. Каждый день, каждую минуту, каждую секунду я должен сопротивляться. В тот момент, когда я перестану бороться с болью, то, чего ты сейчас боишься, превратится в замерзший труп.

Подчиненное тело Дикея, хоть и не такое ужасающее, как оригинал, выглядело тоже жутковато.

Он наступил на бескровную руку, раздавив ее, и спокойно спросил:

— Ты все еще думаешь, что мы хотим сохранить свои жизни? Кто в этом мире захотел бы так жить? Если бы я мог, я бы сбежал, став явлением. Тем состоянием, которое вы называете смертью. Сопротивляться импульсу и оставаться человеком — это выбор, который делаю только я.

— Тогда просто сделай это.

— Ты тоже придешь к тому же финишу, что и я. Неужели ты думаешь, что не выберешь конец, испытав боль, которая сильнее смерти?

— ...я не уверен.

Это не были просто слова. Я действительно не знал.

Этот тип, Дикей, похоже, прожил довольно долгую жизнь, так что все, что я мог бы высказать в порыве эмоций, он, вероятно, уже когда-то говорил сам.

И все же он стал таким... чкстно говоря, я бы хотел вынести бремя без лишней боли, но не похоже, что это будет так просто.

Смогу ли я на самом деле вытерпеть эту боль — не узнаю, пока не испытаю на своей шкуре.

Но одно известно наверняка.

— Однако, что бы ни случилось, если я умру, то умру один, и не положу на чашу весов ничего, кроме своей собственной жизни.

— ...

Если я умру, то умру один. У меня нет намерения тащить за собой невинных.

Не знаю, какое у меня было выражение лица, когда я сверлил его взглядом, но Дикей улыбнулся с глубоким удовлетворением и взмахнул обрубком.

Хрусть—

Словно у какого-то моллюска, проросла кость, плоть облепила ее, и сформировалась новая рука. Вместо отвращения мне было любопытно, как парень, который даже магией пользоваться не может, способен на такое.

— Ты положишь. Ты умный ребенок. Если ты когда-нибудь увидишь, что мир лежит на другой чаше весов, ты тысячу раз будешь мучиться сомнениями и в конце концов пожертвуешь жизнями других. И тогда ты придешь искать нас.

Он протянул руку. Она все еще была мертвенно-бледной.

— Возьми ее. Тогда ты поймешь, кто на самом деле враг. Ты перестанешь заботиться об отдельных личностях или группах, о таких мелочных привязках.

— Не возражаете, если я задам пару вопросов?

Тайком вытаскивая ключ из внутреннего кармана и крепко сжимая его, я заглушил своими словами звук ветряных лезвий, режущих стол.

— Спрашивай.

— Как вы узнали, что я Маг Бездны? Тот парень, Вихва, похоже, не знал.

— Вихва был не в своем уме. Но, честно говоря, я тоже не уверен до конца. Я не вижу твой мир.

— Что?

О чем он вообще говорит? Дикей нахмурился, словно сам не до конца понимал.

— Теперь, когда я так близко к тебе, я могу сказать, что ты не принадлежишь этому миру. Но... остального я не вижу. Такое впервые.

— Вы не можете определить, в каком я мире?

Я думал, он понял, что я из Глубокого Моря, и пришел меня схватить. Особенно с этим жемчугом.

— Да. Но я знаю, что ты принадлежишь к Великой Сфере.

— И что еще за Великая Сфера?

— Сфера Бездны, которая охватывает «я», «других» и «мир». Самый большой из всех миров.

— У вас тут все довольно неплохо классифицировано, да?

— В какой-то степени. Если только твой мир не больше и обширнее моего, я должен был бы его видеть. Так что могу лишь предположить, что это мир, который трудно воспринять.

...ну, Глубокое Море довольно широкое и глубокое.

— И все же, независимо от окружения, мы можем придать смысл твоей бессмысленной борьбе. Если хочешь, я также могу сделать так, чтобы тебе никогда не пришлось идти против своего мастера. Если, конечно, она сама не нападет на нас.

— Еще один вопрос.

— Какой?

Не заметил ли он?

Все еще сжимая край стола, я задал самый эффективный вопрос.

— От кого именно вы нас спасаете? В смысле, если бы вы, ребята, просто заткнулись и все дружно покончили с собой, около девяноста процентов первопричин исчезли бы. Так что мне просто любопытно, откуда берется эта уверенность называть себя спасителями мира и прикрывать свои цели этим бредом про добро?

— ...

На мгновение Дикей выглядел удивленным и расширил глаза, но особо разозленным не казался.

Он медленно открыл рот:

— Как думаешь, что случится, если земля рухнет, а небо расколется?

— О чем вы?

— Если этот мир, который вы называете Материальным Планом, превратится во что-то подобное, разве это не будет означать полное уничтожение для всех?

— Ну... да?

— В таком случае, разве предотвращение этого не будет считаться спасением?

— Хм. Значит, «Багровый Круг» состоит из сектантов судного дня, которые верят, что миру придет конец, да?

Ну, культы обычно собирают последователей, используя ключевые слова вроде «конец света».

Дикей покачал головой.

— Это не уничтожение. Это неспособность выдержать.

— Понятно. Ясно. Спасибо за ответ. Должен дать и свой.

Я проникну в «Багровый Круг» под прикрытием, получу то, что мне нужно, и сбегу.

Это все еще неплохой вариант. Судя по его словам, у «Багрового Круга» есть много вещей и знаний, связанных со Сферой Бездны. Если я вступлю, то наверняка узнаю больше о собственном мире.

— Честно говоря, мне интересно.

— Разумеется.

Но все же.

— И все же, простите.

Риск слишком велик. Если вскроется, что я принадлежу к Сфере Бездны Глубокого Моря, я понятия не имею, что может случиться.

И, более того, я не хочу быть с этими людьми.

— Честно говоря, я полагал, что вы уже знали, что я отвечу именно так, прежде чем прийти сюда.

— Знал. И подготовил контрмеры.

Беззаботно Дикей шагнул ближе, все еще с протянутой рукой.

— Какая жалость, что мне приходится прибегать к такому методу.

— Да, я думал, до этого может дой...

Я мгновенно выпустил ветряное лезвие и отпрыгнул назад.

Я не использовал магию Глубокого Моря. Если они не знали мою личность, лучше скрывать ее как можно дольше.

— Ты же знаешь, это бессмысленно?

— Угх!

Крак—!

Прежде чем я успел осознать, моя нога оказалась в ледяном блоке.

...да, шансов на победу действительно нет ни малейших.

Он был монстром, который когда-то схлестнулся с Дерсией. Если бы он напал всерьез, я был бы убит мгновенно. Единственная причина, по которой он разговаривал со мной, заключалась в том, что он хотел забрать меня с собой; если эта цель изменится, я стану для него пустым местом.

Вскоре вся моя нижняя часть тела была скована льдом, но я нащупал что-то на столе и пригрозил:

— Лучше не подходи ближе.

— И что ты можешь сделать?

— Сопротивляться. У меня нет других талантов, кроме этого.

Щелк—

Замочная скважина совпала с прорезью в столе.

Дикей, увидев грубо вырезанные линии на столе, образующие нечто похожее на дверцу маленького чердака, выглядел озадаченным.

— Что?..

— Не то чтобы я ничего не делал во время нашего разговора. Пространство, которое может стать комнатой, открывающаяся дверь, замочная скважина. Все условия выполнены. Если я поверну этот ключ, она откроется мгновенно.

— ...ты...

Было близко.

Если бы я отступил во время разговора, это было бы безопаснее, но тогда он мог заметить, что я вырезаю в столе маленькую комнатку с помощью магии ветра прямо посреди беседы.

Каким бы быстрым ни был Дикей, я все еще могу открыть ее. Но это не значит, что ситуация в мою пользу. Даже если я открою дверь, пока Дерсия оценит обстановку, у Дикея будет более чем достаточно времени, чтобы убить меня.

Поэтому я попытался пойти на разумный компромисс.

— Если вы уйдете сейчас, я не доложу об этом Учителю. Учитель действительно дорожит мной и любит меня, она даже дала мне фамилию, знаете ли. Если вы тронете меня хоть пальцем, она сделает целью всей своей жизни мешать всему, что делает ваша группа.

— Хм...

Дикей погладил подбородок с явным сожалением.

— Ошибка, похоже. По тому факту, что Дерсия с тобой, мне следовало понять твой характер. Нужно было сначала заморозить все твое тело, а потом пытаться разговаривать.

— ...да, возможно.

— В следующий раз я не допущу такой ошибки.

Дело дрянь. Увидев, как мое лицо перекосилось, Дикей ухмыльнулся.

— Не волнуйся. Если следующий раз действительно будет, то потому, что ты сам придешь искать нас.

— Этого никогда не случится. Я скорее умру.

— Вот как.

Дикей отвернулся, словно у него не осталось никаких привязанностей.

...всего пару мгновений назад он собирался похитить меня, неужели он так легко уходит?

Но он действительно открыл дверь. Словно собираясь уйти, он дал мне последний, странный совет.

— Не доверяй своему мастеру.

— Попытка вбить клин не сработает.

— Твой мастер исключительна и, без сомнения, заинтересована в тебе. Однако она не желает твоего выживания. Если бы желала, она бы уже превратила тебя в нечто нечеловеческое.

Дикей бросил на меня последний взгляд, затем вышел из библиотеки.

— Если ты умрешь от бремени, это будет расточительством. Найди надежного рыцаря, раскрой свое состояние и умоляй о жизни. Ты можешь найти помощь.

— И почему я должен слушать убийцу, который ценит человеческую жизнь не больше перышка?

— Разве те, у кого даже нет собственного мира, действительно люди?

Фраза, в которой не было ни тени вины.

— День, когда я узнаю о твоем мире... я действительно жду его с нетерпением.

Бах—!

Его последние слова отозвались эхом, повисшим в тишине.