«Ты такая же волевая», — подумал Дуглас, наблюдая за удаляющейся фигурой Хизер.

Его сын Дэниель был таким же в молодости. Упрямым, смелым и решительным. Дуглас наивно надеялся, что он вырастит великим человеком. Будучи поглощенным своей работой, Дуглас пренебрег своими семейными обязанностями, не справившись с ролью отца и погубив своего сына.

Воспоминания о нем были болезненными и пронзали его сердце. Шокирующие новости пришли от начальника в полицейском участке. Крис Балмер, глава детективного отдела, известный своей безэмоциональностью, сообщил неприятную новость со странным выражением лица. Он пытался передать грусть, но не смог, выглядя так, будто улыбался от удивления после того, как съел что-то отвратительное.

— Я не собираюсь винить тебя, но произошел ужасный инцидент. Твой сын был застрелен одним из наших офицеров, — сказал Балмер.

Дуглас не помнил многого из того, что произошло, пока не ушел в отставку. Шок вызвал оцепенение, как у лунатика. Он помнил только пронзительные взгляды коллег, выжженные в его сознании. Карьера бывшего полицейского не способствовала поиску новой работы. Будучи крайне подавленным, Дуглас заперся дома, топя свое горе в алкоголе. Потратив небольшие сбережения на своем банковском счете на виски и джин, он занял денег, чтобы продолжить пить. Его жена Кэтрин ушла задолго до этого, не из-за пьянства, а из-за постоянных ссор, обвиняя Дугласа в смерти сына. Во время развода он не присутствовал на судебных слушаньях и в пьяном угаре кричал:

— Делай что хочешь!

Каждый день Дуглас думал о своем погибшем сыне. Почему Дэниель прибегнул к грабежу? Из-за бунта против своих родителей или потому что Дуглас так и не смог стать настоящим отцом?

— Я просто исполнял свой долг как полицейский... Как страж справедливости, чтобы защитить город и свою семью... Почему вы никак не можете этого понять?

К счастью, Дугласу не у кого было еще занять денег, чтобы полностью подсесть на алкоголь. Голодный и трезвый, он был вынужден столкнуться с реальностью. После долгого отчаяния он начал приходить в себя. С помощью своего бывшего коллеги Дуглас устроился охранником, а когда накопил достаточно денег, открыл детективное агентство в своей собственной квартире, вспомнив, почему вообще стал полицейским. Все из-за чувства справедливости.

Он хотел помочь обществу и людям, ищущим мира, поэтому посвятил себя своей маленькой неприбыльной частной детективной конторе. Со временем его душевные раны зажили, и мысли о сыне остались в прошлом. Но теперь прошлое восстало, чтобы преследовать его. Эти обвиняющие глаза, как у Дэниеля, смотрели на него, будто он вернулся домой после долгого отсутствия. Монстр, посланный Клаудией, будто воплощали его самые глубокие страхи.

— Это ты, Дэниель? — спросил ошеломленный Дуглас.

Дуглас навел пистолет, но не мог нажать на курок. Монстр только молча смотрел на него.

— Я знаю, Дэниель, это не твоя вина. Ты ведь не хотел грабить магазин, не так ли? Тебя просто сбили с правильного пути плохие люди. Это просто шутка, зашедшая слишком далеко.

Ненависть в его глазах пронзила Дугласа, и он заплакал.

— Знаю, знаю... Это не твоя вина. Я во всем виноват. Я должен был отругать тебя, уничтожив в зародыше твои преступные помыслы. Ты смотрел на меня мятежными глазами, неосознанно стремясь к дисциплине, но я был слишком труслив, чтобы стать настоящим отцом, боясь сделать тебе выговор, даже будучи полицейским. Прошу, прости меня.

Дуглас выстрелил в монстра, наконец-то наказав своего сына спустя столько лет. Но теперь все это в прошлом. Дуглас сжался рядом с лестницей для подъема на аттракцион, глядя в туманную ночь. Тьма отражалась в его глазах, и он горько улыбнулся. Боль от сломанной ноги ощущался как послание от сына.

***

Хизер прошла мимо будки гадалки и через сказочный дом, украшенный фигурами Белоснежки и Золушки в натуральную величину, и вышла на площадь перед каруселью. Посреди тьмы ее внимание привлекло ярко освещенное пятно. Там был небольшой киоск с мороженым. Выставленные там предметы привлекли ее внимание.

— Это...

Перед ней был блокнот, приколотый к доске, такой же как и в ее квартире. Гарри часто пользовался им, когда уходил, оставляя ей сообщения на подобии: «Я буду дома поздно сегодня вечером. Оставь мне немного пиццы в холодильнике» или «Меня вызвал в школу учитель. Ты опять подралась с мальчиками?»

Знакомый почерк был на первой страницу блокнота.

«Да ну! Как он здесь оказался?»

Не веря своим глазам, Хизер решила прочитать записку:

«Далия сказала, что эта девушка демон. Она принесла мою дочь в жертву. В это трудно поверить. Внешность может быть обманчива. Глядя на фотографию в подвале больницы, я думала, что она похожа на Шерил. Что за странное чувство? Я чувствую какую-то негативную силу и не могу думать о ней, как о демоне. Она мне кажется очень грустной и будто просит о помощи. Мне очень важна Шерил. Все остальное может подождать, пока я не спасу ее».

Несомненно, эту записку написал Гарри. Далия — это Далия Гиллеспи. Она безжалостная женщина, которая заживо сожгла свою собственную дочь Алессу. Шерил это та девочка, которую удочерил Гарри двадцать четыре года назад. Она пропала в Сайлент Хилле, когда ей было семь лет. Шерил это вторая половина Алессы.

Но тут была главная загадка. Гарри впервые посетил этот город семнадцать лет назад. Даже если он написал эту записку семнадцать лет назад, как она сохранилась до сегодняшнего для? Это просто невозможно. К тому же, почему оно здесь? Даже если блокнот остался, потому что большинство местных жителей исчезло, тогда странно, почему блокнот остался невыцветшим под воздействием стихий.

Хизер заподозрила, что с этим может быть связан культ. Почему?

«Нет».

Девушка покачала головой. Должно быть, это послание от Гарри, преодолевшее время, пространство и даже смерть, посланное к ней. Так произошло благодаря силе Сайлент Хилла. Хизер и ее отец были связаны с этим городом. Это послание, больше похожее на запись в журнале, было послано, чтобы предупредить ее. Вот только о чем? О Шерил или Алессе?

Хизер погружалась в лабиринт собственных мыслей, пытаясь понять истинные намерения Гарри. Ее напрягло слово «демон». Алесса обладала мощной силой, которая заставляла людей ненавидеть ее. Несмотря на то, что она была хорошей девочкой, ее врожденная сила причиняла вред окружающим. Теперь эта сила дремала внутри Хизер. Будучи реинкарнацией Алессы, она вынуждена нести это бремя.

Головная боль и головокружение, которых уже давненько не было, неожиданно дали о себе знать. Хизер вспомнила страх, который мельком всплыл, читая книги на алтари в больнице. Тогда из-за воспоминаний Алессы, что была сожжена заживо, она почувствовала, как ее кожа обугливалась, а лицо было искажено агонией, как у ведьмы, которую казнят. Лицо было переполненным отчаянием, печалью и ненавистью.

Задумавшись, Хизер неожиданно для себя оказалась перед каруселью. Огни украшали аттракцион, зловеще светясь в ночи, подобно ловушке для летних насекомых. Не колеблясь, девушка поднялась по ступенькам к аттракциону. Идти было больше некуда. Но можно ли через аттракцион попасть в церковь? Когда Хизер ступила на платформу, тишину внезапно нарушила музыка. Сцена начала медленно вращаться, и деревянные лошади, некогда застывшие как изваяние, начали медленно двигаться по сцене.

— Веселого времяпровождения! Мальчики и девочки, садитесь на лошадей!

Вот только как-то не сильно хотелось веселиться. Платформа была в коричневых пятнах, как будто заляпана кровью. Грязные лошади, поддерживаемые шестами, напоминали насаженные на кол трупы. Любой ребенок скорее заплачет, чем начнет веселиться от местного гротеска.

— Где выход отсюда?

Хизер искала выход, широко открытыми глазами, изучая запятнанный пол, несмотря на отвращение. Головная боль стала сильнее, а вращающаяся платформа вызывала головокружение. Веселая музыка дополнительно давила на мозг.

— Хватит! — не найдя выхода, закричала Хизер.

Она сердито выстрелила в движущихся лошадей, выплеснув ненависть, рожденную муками Алессы.

— Ааааа!

К ее удивлению, лошади закричали от боли. Карусель сильно затряслась, как будто боль в сердце отразился в окружающем мире. Хизер резко вернулась к реальности. Истерика утихла и сменилась замешательством. Шаги эхом отдавались на деревянной сцене, медленно приближаясь. К ней из туманной темноты появилась окровавленная Хизер. У нее была та же одежда, те же ботинки и такое же лицо с иссиня-черными волосами, заляпанными кровью. Но что-то было не так.

На лице окровавленной девушки глаза были полны ненависти, а взгляд был напряженным. Как будто разочарование и былые обиды внутри Хизер обрели форму, получив тело Алессы. При виде нее Хизер стало страшно. Видя оборотную сторону самой себя, она почувствовала отчаяние и отвращение. Пытаясь отрицать свою темную «я», она выстрелила в Алессу.

Алесса взмахнула ножом в своем руке, легко отбивая пули, выпущенные с чудовищной силой. Хизер могла только стоять в недоумении. Но вскоре она поняла послание отца.

«Остерегайся Алессы!»

Это было предупреждение. Окровавленная девушка не была человеком. Она монстр, рожденный из ее собственного сердца. Алесса, которая умерла семнадцать лет назад, осталось не только в сознании Хизер, но и в самом Сайлент Хилле. Затаившаяся обида, неспособная умереть, никак не может обрести покой.

«Вот оно что... В разговоре с Дугласом я на мгновение подумала, что, умерев, смогу положить конец всему, нарушив планы культа. Мои негативные мысли и сознание Алессы нашли отклик с таинственной силой Сайлент Хилла, став монстром. Одержимость Алессы приняло форму, чтобы убить меня... Совершить самоубийство, положив всему конец».

— Извини меня, Алесса. Я не умру. Я не хочу умирать и должна идти дальше ради моего отца, — сказала Хизер окровавленной девушке.

Страх исчез, сменившись жалостью. Хизер вставила магазин в пистолет и навела его на врага.

— Я не позволю секте действовать по-своему, так что покойся с миром внутри меня.

Молясь, Хизер выстрелила в Алессу. Окровавленная грудь девушки стала еще более красной. Она не отбивала пули. Злобное выражение на ее лицо померкло, а сила резонанса уменьшилось. С последним выстрелом Алесса выгнулась назад и в конце концов рухнула. Кровь, текущая из тела, будто очищала карусель. Перед глазами Хизер фигура Алессы рассеялась, как дым. В луже крови плавал листок бумаги. Это было послание от Алессы.

«Мне было бы лучше умереть. Бояться нечего. По сравнению с вечными страданиями, которые принесет ребенку демон, когда родится, мирная и легкая смерть — это то, чего я хотела бы. Почему я отвергаю это и хочу продолжать жить? Я ведь никогда не считала себя глупой...»

После прочтения Хизер слегка покачала головой и проговорила внутри себя:

«Нет. Папа сказал мне, что борьба за жизнь может показаться глупостью, но отказаться от жизни еще глупее».

Музыка остановилась, а карусель перестала вращаться и ее облик изменился. Хизер была окружена каменными стенами с открывшимся входом без двери. Она была словно, освободилась от навязчивых мыслей, ведя ее к новому будущему.

***

Хизер спустилась по подземному проходу, который появился из аттракциона. Стены прохода, высеченные в скале, были исписаны словами:

«Запятнанные злом этого мира, мы держим печаль внутри себя. Только ты можешь исцелить нас. Каждое утро, полдень, вечер и ночь мы будем взвывать тебя. Когда чудеса скопятся, мы предложим тебе нас. Даже в самые темные времена мы достигнем тебя. Мы докажем тебе нашу глубокую веру в чудеса».

Слова, восхваляющие бога, были выгравированы на стенах и освещены газовыми лампами.

«Наши души служат тебе верно, как овцы. Господь, приведи нас в рай. Никакое искушение не поколеблет нашу веру в тебя. Спаси нас своей милостью. Господь, даруй нам благодать и свою благословение».

Хизер нахмурилась. Содержание текста было нормальным, но осознание того, что это могли написать члены культа, неприятно напрягало. Она восприняла это как нытье избалованных детей, а не как веру обычных людей. Вместо доброй искренности текст вызывал образ навязчивого преследования.

Подземный ход закончился. За неприятными надписями показалась лестница, ведущая наверх, однако наверху лестницы Хизер встретилась с не менее неприятной вещью. На двери была табличка с надписью:

«Эта дверь первые врата в рай. Примите объятия Святой Марии и признайте свои самые глубокие грехи и попросите прощения. Вечное спокойствие скоро станет вашим».

За дверью простиралась величественная часовня. Яркие витражи сверкали на свету. Хизер, привыкшей к темноте, это показалось проблеском райского света. Но это не был путь в рай. Это больше похоже на вход в ад. Там стояла женщина. Фигура, молящаяся у алтаря, была тем самым человеком, которого искала Хизер.

— Как ты сюда попала?

Клаудия повернулась к Хизер, заметив ее приближение. Выражение лица Клаудии было озадаченным, а затем сменилось на улыбку.

— Все благодаря Винсенту, так? Именно он направил тебя сюда. Винсент тот еще любитель вмешиваться не в свои дела, но ничего. Я рада тебя видеть.

— Шах и мат!

Хизер навила пистолет на Клаудию, но та осталась невозмутимой.

— Нет. Пока еще не настало время, когда грехи людей будут прощены.

Клаудия продолжила говорить, будучи крайне восторженной.

— Будет построен тихий рай, которого мы так жаждем. Обещанное вечное блаженство наступит после Суда и Искупления. Алесса, мир, которого мы так жаждем, уже почти здесь...

— Мне не нужен такой мир! — закричала Хизер.

Клаудия посмотрела на нее со смесью шока и разочарования.

— Ты не хочешь, а вот Алесса... Твоя истинная сущность все еще спит.

— Сейчас перед тобой Алесса, моя маленькая Клаудия. Моя дорогая, милая сестренка...

Глаза Хизер увидели не врага, а образ молодой девушки, с которой она когда-то играла. Тогда они грустно улыбались друг другу. Глаза Клаудии расширились от изумления, а ее выражение лица сменилось радостным удивлением.

— Алесса? Это правда ты? Ты наконец-то очнулась!

— Мне не нужен иной мир. Этот мир хорош тем, какой он есть.

Свет в глазах Клаудии померк. Ее голос был полон печали, как у обиженного ребенка.

— Ты ведь сама желала, чтобы этот мир исчез.

— Это было давно и мне сейчас этого не хочется.

— Алесса, разве ты не хочешь счастья? Ты позабыла о своих безнадежных страданиях в этом мире? Нам нужно Божье спасение!

— Страдания приносят люди. Увы, но люди глупы. Как бы не были глупы, мы должны заплатить за это. Что посеем, то пожнем.

Хизер снова посмотрела на Клаудию как на своего врага.

— Ты можешь мечтать о рае, но это не нужно остальным! К тому же я никогда не прощу тебе убийство моего отца.

— Я хочу только спасти несчастных. Для этого нужно, чтобы мир переродился. Я делаю то, что должна.

— Ты самодовольная ведьма!

— Ты меня презираешь!

— Да, ты чертовски права!

Клаудия грустно улыбнулась, а затем рассмеялась.

— Очень хорошо... Бог растет внутри тебя.

Хизер почувствовала знакомую боль в животе, которую чувствовала, когда вошла в парк развлечений. Что-то будто извивалось внутри живота, пытаясь вырваться наружу.

«Нет!»

Хизер согнулась, отчаянно пытаясь сдержать нечто внутри живота.

«Ты не должен выходить! Ты не должен появляться в этом мире!»

Пот выступил на лбу. Хизер едва могла стоять, не говоря уже о том, чтобы преследовать Клаудию, которая уходила от нее. Оставалось только ждать, пока боль утихнет.