ЧАСТЬ I

Джеймс, сжимая в руке старый бронзовый ключ, двигался по Нэйтен авеню в сторону Исторического сообщества Сайлент Хилла. Как и было обещано в письме, ключ этот был зарыт у статуи святого в парке Роуз Уотер. Где теперь находилась Лора, было не важно, так как сейчас у Джеймса была новая зацепка. Если верить письму, этот ключ откроет тайну того, что творится в этом безумном городе, а также поможет узнать правду о Мэри.

Одно только наличие ключа наполняло тело и сознание Джеймса энергией; он даже мог спокойно идти, не обращая внимания на онемевшие ноги. Временами из тумана показывался какой-нибудь монстр и блокировал ему путь, но у Джеймса эти встречи теперь вызывали только раздражение. Он уже много раз сражался с этими безрукими и манекенообразными чудовищами и больше не видел в них реальной угрозы. И всё же, как обычно, от одного вида на этих изуродованных существ, Джеймса переполняло знакомое чувство отвращения. Каждый раз Джеймс валил их на землю и забивал стальной трубой до тех пор, пока они не переставали шевелиться. От этого мысли его прояснялись и он становился сосредоточеннее. В нём даже проскальзывали оттенки такого чувства, которое можно было бы описать как «садистическое удовольствие».

Наконец, Джеймс добрался до маленького музея. Пройдя мимо стойки администратора в тесной приёмной, он оказался в галерее, стены которой были увешаны картинами и фотографиями. Большинство из них представляли собой пейзажи и постаревшие фото о прошлом Сайлент Хилла. Но одна картина казалась здесь не на месте.

«Туманный день, останки приговорённых».

На ней был изображён огромный человек, стоящий на фоне людей, насаженных на копья.

— Это же он… – прошептал Джеймс. Хотя фигура была нарисована в виде тени на фоне пепельно-серого неба, её характерный силуэт ни с чем нельзя было спутать. Это был красный пирамидоголовый монстр. Чем можно объяснить существование этой картины? Под всеми остальными изображениями было их описание, но эта имела лишь название. Не желая думать об этом, Джеймс двинулся в следующую комнату.

Здесь висели десятки фотографий, выполненных в потускневших чёрных, белых и ярко-коричневых тонах. Все они рассказывали историю Сайлент Хилла. Рассматривая снимки, Джеймс увидел изображение очень знакомого здания. Оно слегка отличалось от своего современного вида, но всё же в нём четко узнавалась больница Брукхэйвен. Джеймс прочёл описание.

Больница была построена из-за великой чумы, последовавшей за волной иммигрантов на эту территорию. Изначально она представляла собой небольшую лачугу, но со временем становилась всё больше и больше.

Рядом находилась фотография бывшего директора больницы. Помимо этого висело ещё несколько странных фотографий, на которых не было ничего кроме какой-то глубокой дыры. Джеймс думал, связаны ли они с больницей, но наверняка узнать было нельзя, так как под фотографиями не приводилось никакого описания. Пройдя по музею дальше, Джеймс наткнулся на ещё одно поразительное изображение.

«Насаживание на копьё»

Тюремная казнь. Насаживание на копьё или удушение. Выбор казни – последний свободный выбор заключенного.

Тут же висело изображение под названием:

«Лагерь военнопленных Толука»

Построен во время Гражданской Войны. Позже стал тюрьмой Толука.

Судя по описанию событий прошлого, в этой тюрьме процветала крайняя жестокость. Джеймс никогда не слышал, чтобы какое-то «насаживание на копьё» осуществлялось в колониальную эпоху. И если заключённым предлагалось на выбор несколько казней, почему кто-то выбирал именно эту. Что могло заставить кого-либо решиться на столь мучительную смерть. От историй, которые рассказывали эти картины, мурашки бежали по коже, а сама галерея приобретала крайне жуткую атмосферу.

В конце концов, как и ожидалось в столь маленьком здании, Джеймс дошёл до самого конца. Хотя его крайне удивило то, что он нашёл в самой последней комнате. Теперь он начал понимать смыcл тех таинственных фотографий с дырой.

— Что это, чёрт побери, такое…? – глядя в квадратную дыру в полу, он не видел ничего, кроме огромной чёрной бездны. Пока Джеймс вглядывался в бездонную темноту, странные мысли пересекали его сознание:

«Тьма, что скрывается в этой пропасти… она похожа на меня. Быть может, это моя судьба… Ведь вполне возможно, что я просто хватаюсь за свой воображаемый мир, а человек настолько сумасшедший может искренне верить, что с ним всё в порядке».

Любой нормальный человек мог бы подумать так же, однако гарантий никаких не было. Иногда ты осознаёшь, что видишь сон, даже если ещё не проснулся. Так может, и безумец способен иногда видеть сквозь собственные иллюзии, при этом оставаясь их заложником. Письмо из дома на Линдси стрит служило этом доказательством.

«Это письмо однозначно предназначалось для меня. Может ли это быть посланием от моего психиатра? Возможно, шёпот врачей, пытающихся спасти сумасшедшего больного, является мне в форме письма. Записи о пациенте в том кабинете, страницы дневника, разбросанные по крыше, – если они действительно связаны со мной, могут ли это быть попытки врачей направить меня?»

Он вспомнил слова, написанные на карте директора больницы.

«Тот, кто боится взгляда бездны, и сам не сможет заглянуть в неё. Истина откроется лишь тому, кто продолжит борьбу».

Джеймс вновь посмотрел в дыру.

«Я сделаю это. Какой бы глубокой она не была, если это тьма моей души… я должен узнать, что ждёт меня на дне…»

Со столь мрачным, но твердым настроем Джеймс бросился в яму.

ЧАСТЬ II

Джеймс оказался по щиколотку в воде и был окружён округлой кирпичной стеной. Это был колодец. Довольно таки разочаровывающее место для приземления, особенно если учесть его пафосный монолог о «тьме в сердце». И теперь, если предположить, что это настоящий колодец, а не очередная иллюзия, он оказался в ловушке, без малейшей возможности вскарабкаться вверх.

«Как я вообще умудрился совершить такую глупость?! Но погоди-ка… Спрыгнув в такой глубокий колодец, как мне удалось приземлиться без единой царапины? Даже сейчас в моих ногах всё ещё чувствуется слабость, так как тогда мне удалось на них приземлиться…?»

Джеймс осмотрел колодец, постукивая стальной трубой по кирпичам. Если он сможет найти какой-нибудь проход, то, скорее всего он приведёт его к выходу. В одном месте звук становился другим, более легким. Ударив по этому месту трубой и обвалив кирпичи, Джеймс проделал сквозную дыру, ведущую в темный проход. Это был водосток или, возможно, канализация. Джеймс пролез через дыру в туннель. Ноги его хлюпали в чёрной воде по мере его продвижения.

Низкий рёв эхом пронёсся по туннелю, смешиваясь с журчанием текущей воды. Это был один из тех безруких монстров. Джеймс поднял трубу и приготовился столкнуться с чудовищем, скрывающимся за поворотом. Как только его враг показался из темноты, Джеймс тут же ударил его прямо по голове, повалив на спину. Кровь из раны чудовища смешалась с водой, окрашивая её в красный цвет. Однако это была не проблема: вода и так была чертовски грязная, и немного крови не могли сильно её испортить.

Перед тем, как Джеймс успел прикончить существо, раненный монстр отступил, скрывшись в воде подобно лягушке. Джеймс понимал, что если оставит тварь в живых, то она позже опять нападёт, но всё же решил не преследовать монстра. Проход был затоплен водой, и у Джеймса не было шансов поймать его. Слишком опасно было бы даже пытаться.

Вскоре Джеймс дошёл до конца туннеля. Сухой от воды путь привёл его в небольшую комнату, абсолютно пустую, если не считать двери на полу. Это была обыкновенная дверь с простой ручкой, и смущало лишь её расположение. Джеймс свесил голову от удивительного зрелища. Она, должно быть, вела в подвал. Он схватился за ручку, раскрыл дверь и…

Ещё одна чёрная дыра, такая глубокая, что свет фонарика не долетал до её дна. Лицо Джеймса скривилось в улыбке.

«Полагаю, что тьма моей души имеет много уровней…»

Без колебаний Джеймс спрыгнул в яму.

Падение казалось дольше, чем в первый раз. А что если… я уже умер? Джеймса терзали сомнения. Как я мог пережить эти падения? Может, я стал призраком? Но… это место явно не было раем, хотя и до ада оно не дотягивала.

Несколько столов и стульев были аккуратно расставлены по комнате; старую деревянную мебель покрывал толстый слой пыли. Это, однозначно, был не колодец. Скорее всего, сюда люди приходили поесть, и это место больше напоминало какой-нибудь кафетерий. Луч фонарика освети человеческую фигуру, сидящую на стуле. Человек этот склонился над столом, а лицо его лежало в луже собственной крови. Кто-то застрелил его из пистолета в голову. Это не было похоже на работу монстра… но кто ещё здесь находится кроме меня?

— Убить человека – так легко… Просто приставляешь пистолет к голове и бах! Достаточно одного выстрела… - сказал человек, сидящий на полу возле трупа, и поднял голову в сторону осветившего его фонарика. В руках у него был револьвер, который он шутливо поднёс к виску, иллюстрируя свой рассказ. Это был Эдди.

— Это… Это ты убил его? – встревоженно спросил Джеймс.

Эдди переменился в лице. Он затряс головой, не выпуская оружия из рук.

— Я не виноват! Он сам вынудил меня…

— Эдди, пожалуйста, успокойся. Никто тебя не обвиняет. Просто расскажи, что здесь произошло, – спокойно произнёс Джеймс, по лицу которого начал стекать холодный пот. У Эдди был пистолет. У Джеймса – железная труба. Так что если Эдди решит направить на него своё оружие, у Джеймса будет мало шансов его остановить. Лучше не стоит злить парня с револьвером…

— Этот парень… Он сам напросился! Я просто занимался своими делами, а он начал докапываться до меня! Я по глазам его понял, что он смеётся надо мной! Прям как тот до него…

— Я понимаю, – сказал Джеймс, согласно кивнув. – Но, Эдди, тебе не кажется, что убивать его за это не стоило?

— Ещё как стоило! – Эдди перешёл на судорожный крик, пытаясь парировать доводы Джеймса. – А почему собственно нет!? Всю свою жизнь я позволял людям переступать через себя! Даже ему с его тупой псиной! Они все сами напросились! Его гнев нельзя было унять. Он плевался злобными обвинениями, а взгляд его был переполнен ненавистью. Джеймс лишь молча стоял, боясь спровоцировать его.

Вдруг выражение его лица смягчилось, и на нём появилось нечто вроде детской ухмылки.

— Да шучу я, Джеймс. Просто хотел попугать тебя. Нет, этот парень был уже мёртвым, когда я его нашёл… – Эдди повернулся к Джеймсу спиной и направился к выходу. – Ладно, мне пора… Ещё увидимся.

Джеймс не пытался остановить его. Не каждый день он оказывался на мушке пистолета, и, если честно, когда Эдди ушёл, ему стало даже легче.

Именно в этот момент ему на ум пришла особенно безумная мысль:

«Что если Эдди – всего лишь олицетворение моего собственного безумия? Другой я… или другая моя личность? Иными словами, Эдди – тот самый комок ненависти и злобы, который мог привести к самовредительству или самоубийству в реальном мире…»

Какой бы безумной не казалась такая идея, Джеймс уже дошёл до той точки, когда не мог отрицать подобную возможность.

Подойдя к выходу из кафетерия, Джеймс прислонился к двери и проверил, есть ли кто-нибудь на горизонте. Посветив фонариком в оба конца тёмного коридора, он никого не обнаружил. Во всяком случая, Эдди не решил спрятаться и напасть на него. Однако зловещие голоса, разносящиеся по коридору, явно намекали на то, что где-то здесь затаились монстры.

«Где я?»

Пройдя через дверь, Джеймс оказался в грязном, насквозь прогнившем коридоре. Одна из стен была покрыта расположенными впритык друг к другу металлическими решётками. Пространство за этими решётками было разделено на небольшие комнаты… или, точнее сказать, тюремные камеры. Это была тюрьма. Джеймс нахмурился. Если весь его путь был предназначен ему судьбой, то почему он оказался именно здесь? Может ли это быть из-за того, что он вышел в ту же дверь, что и кровожадная натура Эдди?

В памяти его всплыли фотографии тюрьмы Толука, висевшие на стенах музея Исторического Сообщества. Могли ли эти изображения вдохновить его реальность на принятие этой формы? Если вспомнить, какой путь он прошёл от музея, то сейчас он должен находиться где-то глубоко под озером.

В некоторых камерах были заперты монстры, которые начинали стонать каждый раз, когда бились о металлические решётки. Джеймс отвёл свой взгляд. С одной стороны, его радовало, что эти твари под замком и не мешаются у него на пути, но, с другой стороны, он не мог не чувствовать толику жалости по отношении к ним. В конце концов, это привело к тому, что Джеймс не мог даже смотреть на них. Однако он не горел желанием выпускать их из клеток.

Он шёл дальше вдоль этих камер, пока не добрался до ещё одного коридора, который оказался куда длиннее предыдущего. Посреди него он наткнулся на две двери, расположенные напротив друг друга. Одна из них, судя по всему, вела в душевую; вторая открывала проход на широкую, просторную площадку. Вокруг ничего не было, за исключением высокой постройки, установленной точно посередине. Джеймс внимательнее взглянул на неё. Это была виселица. Кусок верёвки, завязанный в петлю, свисал с самого верха и монотонно раскачивался, словно приглашая к себе.

Неожиданно у Джеймса закружилась голова, и перед глазами у него возникло видение. С руками, крепко связанными за спиной, он стоял на деревянной платформе. Тюремщики, исполняющие роли судей, вслух зачитывали список преступлений. Все обвинения были направлены в адрес Джеймса.

— Вы врёте себе, спасаясь от правды. Ваш приговор – смертная казнь!

После этих слов появляется палач, огромный человек в заржавевшем треугольном шлеме. Взяв в руки петлю, он быстро надевает её Джеймсу на шею…

Джеймс отступил, размахивая перед лицом руками, будто хотел отогнать эту больную галлюцинацию. Мысль о собственной казни в подобном месте была ужасной. Но ещё больше его пугало осознание того, что когда он стоял с верёвкой вокруг шеи, он почувствовал волну облегчения, пробежавшую по всему его телу. Словно где-то в глубине души он желал себе смерти.

— Помогите же мне… – сорвался с его губ робкий шёпот. – Кто-нибудь, пожалуйста,… помогите мне… – взывал он к возможным психиатрам, затаившимся в безопасности реального мира.

«Если вы и вправду там, наблюдаете за своим сошедшим с ума пациентом, и если я и вправду там, пожалуйста, помогите мне. Используйте лекарства, используйте, что хотите, мне плевать, как болезненно это может оказаться. Просто… исцелите мое безумие. Я больше не хочу видеть всё это. Я хочу, что бы этот кошмар наконец-то закончился».

Сдерживать такой стремительный поток слов было, словно сдерживать тошноту. Джеймс вслепую мчался сквозь густую тьму, прочь из этой комнаты, по коридору мимо бессчетного количества дверей. Он бессмысленно бродил и пытался найти хоть какое-то спасение. Вскоре он оказался в небольшой запасной комнате для тюремной охраны. В самом сердце комнаты находилась хорошо оборудованная оружейная. Это было не то спасение, на которое он надеялся, но всё же это было идеальным убежищем.

Джеймс поднял охотничью винтовку и запасные патроны и прижался щекой к холодному стволу. Это было не столько оружие, сколько символ порядка и контроля, дарящий Джеймсу чувство покоя. Оно поможет смягчить ужас. Джеймс сидел в оружейной, спрятавшись за винтовку, как ребёнок за одеяло. У него не было ни малейшего желания выходить наружу. Возможность остаться в безопасном месте, окружённым оружием и патронами, была слишком заманчивой, чтобы так просто от неё отказаться. Но Джеймс понимал, что это не решит ни одной его проблемы.

Мария умерла. И он уже не мог ничем помочь ей. Сейчас он прятался как трус, когда должен был продолжать поиски Мэри. Но ему так хотелось просто запереться в этой комнате. Хотя бы совсем ненадолго…

Будто стараясь уйти от этих мыслей, Джеймс стал читать журнал, который валялся на рабочем столе. Он оправдывал это тем, что в какой-нибудь статье может находиться жизненно важное для него послание. Журнал был небольшим – скорее всего из мелкого местного издания.

Озеро Толука, расположенное в самом центре Сайлент Хилла, всегда было главным объектом привлечения туристов. Однако у этого красивого чистого озера есть и другая сторона. И хотя это может звучать как глупая сказка или детская страшилка, которыми полнятся все старые города вроде этого, мы вас уверяем: эта легенда – чистая правда.

Туманным ноябрьским деньком 1918 года туристический корабль «Маленькая Баронесса» не вернулся в порт. Спустя несколько часов, когда туман рассеялся, корабль нигде не было видно. Туман в тот день был настолько густым, что никто даже не видел, как корабль отчалил от берега. Из-за этого нельзя сказать наверняка, что случилось с кораблём, и как именно он пропал.

В статье того года, написанной местным журналистом, было лишь сказано: «Скорее всего, он просто утонул». Несмотря на активные поиски, полиции не удалось разыскать ни одного фрагмента корабля. Как не были и найдены тела, ни членов команды корабля, ни одного из 14 пассажиров. И хотя эта история могла бы произойти в реальности, без должных доказательств невозможно удостовериться в её правдивости.

В 1938 году произошёл ещё более странный случай. В отличие от «Маленькой Баронессы» этот корабль был найден. И дело в том, что найден был именно корабль – ни одного человека на борту не было. Корабль находился в идеальном состоянии, так что у команды не было причин прыгать за борт. Так же как в случаях с Мэри Силест в 1872 году и с Кэрролл Диринг в 1921, все пассажиры бесследно исчезли. В то время главной версией было массовое самоубийство, но это кажется маловероятным, так как это был всего лишь туристический корабль.

Из недавнего, всего лишь 6 лет назад произошёл ещё один необъяснимый случай. Чтобы проверить достоверность старинной легенды, двое учеников на спор ушли в озеро на небольшой лодке, после чего бесследно исчезли. Нам повезло встретиться с одним молодым человеком, который не понаслышке знаком с этим происшествием, так как является одноклассником пропавших ребят. Он заявляет, что был рядом с ними в то утро, когда они решились проплыть по озеру. Однако он считает, что лодка просто опрокинулась.

— Как бы там ни было, это озеро меня пугает, – он поделился с нами одной страшилкой об озере. - Люди рассказывают, что если выйти в озеро в полночь, то двигатели перестанут работать, и ты до самого утра будешь дрейфовать.

И вправду, слишком много трупов покоится на дне озера. И костлявыми руками они тянутся к судам, проплывающим у них над головой. Это по-новому раскрывает смысл той фразы, которой горожане приглашают туристов: «Посетите наше прекрасное озеро».

— Лично я не верю ни во что из этого, но… я знаю, что в любой момент могут открыться новые доказательства…

Джеймс отложил журнал. Это всего лишь была статья из какого-то третьесортного мистического издания, которые вечно втирают что-то про НЛО, Снежного человека, Бермудский треугольник и всевозможные теории заговоров. Ну что за чушь. И всё же… статья заставила Джеймса задуматься.

«Сомневаюсь, что это послание от врачей. Но значит ли это, что статья – очередная моя галлюцинация? Или эти события в самом деле происходили в Сайлент Хилле? Любой, кто обладает хоть толикой здравого смысла, сочтёт эти истории выдумкой. Корабли, исчезающие на озере, письмо, отправленное мертвецом… Но что, если эти вещи окажутся правдой…?

Джеймс вышел из комнаты полный решимости. Сомнения в собственном здравомыслии были угнетающими, но необходимыми. У него не было иного выхода, кроме как довериться этой вероятности.

Дальше по коридору, прямо перед комнатой ожидания была ещё одна дыра, закрытая тяжёлой железной крышкой. Опять дыра, в которую, разумеется, нужно было прыгнуть. Сначала одна дыра, потом ещё одна, потом ещё и ещё, и ещё… Как здорово. Джеймс улыбнулся.

«Неважно продукт ли это моего безумия, или таинственные секреты Сайлент Хилла, у меня нет иного выхода, кроме как пройти это всё до конца…»

ЧАСТЬ III

Казалось, что чем глубже Джеймс погружался в тюрьму, тем более увядшим и разрушенным становилось окружение. Грязные стены здесь были измазаны чем-то тёмным и красным, а полы были усыпаны битым стеклом и прочими обломками. Небольшое помещение выглядело так, будто кто-то усердно пытался его уничтожить. У противоположной стены виднелся лифт; двери его были широко открыты. Так значит, это место уходит ещё глубже…Джеймс сомневался, что в этих подземных руинах старой тюрьмы хоть что-то будет работать, но попробовать всё же стоило.

Зайдя внутрь, Джеймс нажал на кнопку и двери, которые здесь представляли почему-то металлические решётки, со скрипом закрылись. Лифт начал спускаться. Казалось, что он двигался целую вечность, и Джеймс, глядя сквозь прутья решётки, видел лишь голую каменную стену, будто шахта проходила через какую-то гору.

Наконец-то он вышел в коридоре, который, судя по внешнему виду, находился внутри какого-то здания. По сравнению с предыдущими этажами, этот находился в приличном состоянии. Даже штукатурка на стенах оставалась не тронутой и не была разбросана по всему полу. Этот коридор имел множество ответвлений, идущих в разных направлениях; каждое из них никуда не вело, а заканчивалось ступенями, уходящими ещё глубже под землю. Это место всё больше становилось похоже на лабиринт. Лабиринт сознания? Или лабиринт, созданный запутать того, кто решиться приоткрыть тайны Сайлент Хилла?

Джеймс осторожно подошёл к ступеням и взглянул вниз; лестница спускалась на этаж ниже. Оказавшись в коридоре, Джеймс услышал под ногами металлический скрежет, и твёрдый пол превратился в проволочную сетку. Но ещё более пугающими были звуки, которые издавали существа, двигающиеся под ней. Это были те же монстры, что атаковали его из-под земли в туннеле на Сол стрит. Инстинктивно Джеймс развернулся, что бы скрыться на ступенях. Его ноги до сих пор болели после той опасной встречи с ними.

Что-то приближалось к нему из глубин тёмного коридора. Что-то настолько тяжёлое, что металлическая сетка грохотом отзывалась на каждый его шаг. Вопреки здравому смыслу Джеймс обернулся, что бы посмотреть на грозного гиганта, вышедшего на свет. Это был монстр с красной пирамидой на голове. Однако не было слышно волочащегося по полу ножа. Вместо него монстр нёс длинное толстое копьё. Точно такое же, как на картине в музее Исторического Сообщества.

Джеймс задрожал от ужаса. Одна лишь мысль о том, что бы быть насаженным на это копьё, вызывала у него благоговейный ужас, который пересиливал в нём ненависть и желание отомстить за смерть Марии. Развернувшись, он бросился вверх по лестнице. Джеймс со всех ног бежал по разветвлённым коридорам, пока не добежал до ещё одних ступеней. Глубокий страх перед преследующим его монстром, заставлял его бежать всё быстрее и быстрее, словно горящий факел, прижатый к его спине. Джеймс понятия не имел, как глубоко он погрузился в этот лабиринт. Ему было всё равно, куда приведёт его этот путь – лишь бы скрыться от этого чудовища. Окажется ли он в раю или в аду, одному Богу было известно.

Джеймс, не разбирая направления, продвигался всё дальше. Монстры, которым хватало глупость встать у него на пути, сразу же убивались выстрелом из охотничьей винтовки. Вскоре пирамидоголовый монстр отстал, но Джеймс не прекратил бег. Он бежал вниз по лестницам, которые становились всё длиннее и спускались всё ниже, пока, наконец, не оказался в крайне неожиданном месте. Это была комната, разделённая пополам металлической решёткой. По ту сторону решётки находилась клетка. А в клетке сидела женщина.

— Мария! – Джеймс не верил своим глазам. Пирамидоголовый монстр убил её в больнице. Он видел это своими глазами. Как тогда она может быть здесь, перед ним? – Мария, ты и вправду жива! Ты не ранена? С тобой всё в порядке?

— Я, вроде как, в порядке, - пожала плечами Мария. – Правда я теперь тут застряла. Но к счастью я не ранена.

— Я так рад, что с тобой всё нормально. Когда ты не успела добежать до лифта, я… я был уверен, что ты погибла.

— До лифта? О чём ты говоришь? – на лице Марии отразилось искреннее удивление.

Джеймс был удивлён не меньше неё.

— Это случилось совсем недавно. Ты что, всё забыла?

Мария вздохнула.

— Джеймс, дорогой, с тобой что-то случилось, когда мы разделились в том длинном туннеле…? Наверное, ты путаешь меня с кем-то? Ты всегда был таким забывчивым. Интересно, ты ещё помнишь о том случае в гостинице…

Разделились? Всегда был?

— Мария, о чём ты говоришь?

— Ты должен был убедиться, что мы всё взяли, но ты забыл про ту видеокассету. Интересно, она всё ещё там…?

— Откуда ты знаешь про это? Это… – Джеймс был в замешательстве. Эти воспоминания принадлежали только ему и Мэри… Очевидно, что одной лишь женской интуиции тут было недостаточно.

— Я не твоя Мэри.

— Нет. Ты Мария… так ведь?

— Я могу быть, кем тебе угодно. Так или иначе, я это я. Я жива. И я реальна. Видишь? – Мария протянула сквозь прутья решётки свою бледную руку и нежно провела ей по щеке Джеймса. Кончики её пальцев были мягкими, тёплыми и гладкими, словно дым. Джеймс не мог пошевелиться. – Эй, помоги мне выбраться отсюда. Я ничего не могу сделать через эти прутья, разве что, взывать к твоему здравому смыслу.

— Будь здесь. Я скоро вернусь, – Джеймс ни на секунду не хотел оставлять её одну, но всё-таки заставил себя уйти, уверяя её снова и снова, что вернётся за ней. Он оставил Марию и вернулся к ступеням. В клетку Марри вёл ещё один вход, но Джеймс не знал, как найти его в этом лабиринте. Как бы там ни было, рано или поздно он отыщет дорогу. И уже на месте он придумает, как сломать замок и освободить Марию.

***150 долларов.

За 150 долларов я работаю на износ в месте, которое насквозь провоняло горелым мясом. Это зловоние настолько же скотское и мерзкое, как и мужская похоть. С широкими ухмылками и похабным хохотом они пялятся на короткие юбки официанток. Их взгляды скользят по ножкам девушек, словно пробуют их на вкус. Бесстыдные ручища этих мужланов – неважно сколько раз я их отшивала – продолжают настойчиво лапать меня и гладить по бёдрам. Не успеваю я что-то сделать, как их руки превращаются в руки моего отца и брата…

Это угнетает.

Это делает меня такой несчастной.

Сколько уже раз я подносила нож к своим запястьям, но сомневалась? Стояла на краю крыши, но не решалась спрыгнуть? Глотала пачки снотворного, но выблёвывала их обратно. Это как купить гору конфет и заставлять себя сожрать их все. Съедая, выплёвывать их, а, выплюнув, съедать по новой. И это всё может повторяться снова и снова в течение нескольких дней.

Так трудно выходить наружу. Иногда я просто кутаюсь в одеяло и не слезаю с постели. Я с трудом засыпаю ночью, и меня постоянно клонит в сон. Тем не менее, я неподвижно лежу в полнейшей тишине, пристально вслушиваясь в звуки шагов за дверью. Сегодня я ожидаю того же насилия, которому подвергаюсь каждую ночь, и мое беспокойство перерастает в безумное отчаяние. Я не могу совладать с этой паникой.

Мне не хватает смелости взглянуть в зеркало, не хватает смелости увидеть то отвратительное существо, которое уже не имеет со мной ничего общего. Я не могу ничего поделать. Меня ничто не интересует. Я провожу свои дни, с ужасом и страхом ожидая наступления ночи. Каждый мой день переполнен пустотой.

Постепенно воспоминания начинают увядать, теряться в свободном потоке времени… но есть кое-что, о чём я узнала. Бесцельно шатаясь по незнакомому городу, я обнаружила, что внутри меня живёт ещё один человек. Не мужчина и не женщина; полный здоровья и энергии, но всё же жаждущий смерти. Я больше не вижу границы. Этот человек – я? Я – этот человек? И кем я вообще была?

Я хочу умереть.

Я хочу умереть.

Это мое единственное желание. Но это желание трудно исполнить. Я хочу умереть, но как-то меня заставляют жить. Я не хочу никого видеть. Ни мужчин, ни женщин, никого. Эти люди вечно вмешиваются со своими ненужными добрыми словами.

— Держись!

— Ты справишься!

— Мы будем скучать, если тебя вдруг не станет.

Это словно лезть в открытую рану. Я больше не могу переваривать это дружелюбное, но абсолютно лицемерное отношение, которое ко мне проявляют. Я хочу умереть. И не важно, что вы скажете, я не передумаю. К вашему утешению, навряд ли кто-то из вас добровольно займёт мое место. Такая безответственность, никто меня не понимает… даже мама…

Даже доктор из той далёкой больницы не понимает меня. После всего того, что я рассказала ему во время осмотра, он просто выписал мне лекарства. Их побочные эффекты доставляли мне только муки, и вскоре я больше не могла этого выдержать. Я знала, что если мне станет хуже, люди обратят на меня внимание. Что ты хочешь от меня?

Невозможно. Всё это не возможно. Даже тогда я знала, никто из них не может спасти меня. Я знала, что рано или поздно у меня не останется выбора. И теперь я знаю, что я могу сделать одну единственную вещь. По крайней мере, это ещё возможно.

Попытки покончить с собой всегда оканчиваются неудачей… это их вина. Я никогда не забуду, что мой отец и брат сделали со мной.

— Хватит! Хватит пялиться на меня своими похабными глазами… Не трогай меня! Нет!

Энджела села. Собственные крики пробудили её от тревожного сна. Она тревожно осмотрелась вокруг себя. Это место странно напоминало её детскую комнату. Но она с отвращением заметила, что пол и стены были сделаны из сырых кусков мяса, по которым ещё стекала струйками свежая кровь. В некоторых местах в стенах были проделаны дырки, из которых с регулярной периодичностью вылезали и залазили обратно какие-то цилиндрические предметы. Всю комнату наполнял сырой, неприятный запах. Вдруг она увидела кого-то, крадущегося к ней. Задыхаясь от дикого возбуждения, к её кровати по полу ползла обнажённая фигура…

ЧАСТЬ IV

Резкий звук пронзил темноту, когда что-то пролетело возле лица Джеймса, поцарапав при этом его щёку. Ошарашенный Джеймс повалился на спину в мутную воду и увидел копьё, торчащее в сантиметрах от того места, где он только что стоял. Монстр продолжал безустанно преследовать его, даже в этом грязном, отдающем канализацией месте. Пирамидоголовый монстр. Лежа на земле, он выстрелил в чудовище из винтовки. Винтовка била сильнее пистолета, и Джеймс вгонял в грудь монстра пулю за пулей, пока тот не упал в воду. Однако его раны никак нельзя было назвать смертельными. Пирамидоголовый начал медленно подниматься на ноги, будто пулевые ранения были для него всего лишь царапинами.

— Чёрт! – сейчас у него не было времени на бой с монстром. Мария ждала его. Джеймс отступил глубже в лабиринт, судорожно пиная воду во время бега. Вскочив на лестницу, которую заметил краем глаза, он карабкался по ней до тех пор, пока не добрался до верхнего коридора. Оглядевшись, Джеймс понял, что находится на том же месте, откуда начал свой путь. Что ж, какая-никакая удача.

— Нет! Папочка, пожалуйста, прекрати! – услышал Джеймс пронзительный крик, эхом пронёсшийся по всему коридору. Женский голос доносился из дальней комнаты в самом конце прохода. Вдруг это Мария?

Ворвавшись в дверь, Джеймс очутился, как ему показалось, в чьём-то доме. Комната напоминала своим видом гостиную. В углу даже стоял телевизор. И кроме телевизора, всё в этой странной комнате было обтянуто движущейся плотью. Как подобная комната оказалась так глубоко под землёй? Не успел Джеймс задуматься над этим, как заметил присутствие монстра, с которым до этого ещё ни разу не сталкивался. Его фигура напоминала два слипшихся извивающихся человеческих тела, обрамлённых кроватью, у которой вместо ножек торчали руки и ноги чудовища.

Неуклюже переставляя ногами, оно медленно ползло по полу. Без предупреждения оно поднялось с четвереньки, пытаясь, подобно медведю, запугать врага. Существо завыло своими двумя перекошенными ртами, издав предостерегающий крик. Его гниющая плоть постоянно шевелилась. Монстр подобрался ближе и попытался раздавить Джеймса весом своего тела. Джеймс быстро направил винтовку на монстра и несколько раз спустил курок. Чудовище повалилось на землю, завизжав в агонии, и, наконец, замерло.

Энджела, свернувшись клубком, сидела в углу комнаты и наблюдала за происходящим пустым, безучастным взглядом. Джеймса мало удивляло, что он встретил её в столь странном месте – как-никак, он уже натыкался здесь на Эдди. Если они вправду были лишь плодом его воображения, то и встречи с ними не должны быть для него чем-то невероятным. Но возможно, что они были реальными людьми. Жалкими людишками, застрявшими и оказавшимися во власти Сайлент Хилла.

— С тобой всё в порядке? Ты не ранена? – прокричал Джеймс в её сторону.

В мгновение ока её апатия сменилась яростью. Она вскочила на ноги и начала гневно пинать ногами неподвижного монстра; в действиях её одновременно просматривалась и ненависть, и печаль. Когда ноги её устали, она схватила телевизор, подняла его над головой и бросила в труп чудовища.

— Энджела, успокойся!

— Не смей мной командовать! – бросила в ответ Энджела.

— Я тобой не командую.

— Тогда, что тебе нужно? О, я поняла. Ты ведь просто хочешь помочь мне, да? Я знаю, что ты на самом деле задумал. Всегда одно и то же. У вас только одно на уме.

— Да, нет же…

— Можешь не притворяться. Просто скажи это. Ты ведь можешь меня просто заставить. Избить меня; он всегда бил меня. Вам наплевать на всех остальных. Вы – омерзительные свиньи!

— Энджела… – Джеймс подошёл ближе и положил руку ей на плечо, стараясь успокоить её. Но его усилия были встречены резким отказом.

— Не прикасайся ко мне! Меня от тебя тошнит! – она одарила его взглядом полным презрения, а её губы растянулись в холодной улыбке. – Эй, Джеймс. Ты же говорил, что твоя жена умерла, так?

— Да, она болела…

— О, в самом деле? А быть может, она тебе просто надоела? Я думаю, что ты всего лишь нашёл себе кого-то другого, - сказала Энджела и вышла из комнаты. Язвительный смех сопровождал её жестокие слова.

Джеймс молча наблюдал за тем, как она исчезала во тьме. Как и ожидалось, его задели такие оскорбления в адрес Мэри. Но он понимал, что, скорее всего, в прошлом Энджела всерьёз пострадала от мужчин. Даже если бы он предложил ей защиту, она бы только отказалась.

ЧАСТЬ V

Джеймс вышел вслед за Энджелой, желая как можно быстрее вернуться к Марии. К счастью, коридор, в котором он оказался, был не настолько запутанным, чтобы считаться лабиринтом.

По пути он заглядывал во все комнаты, разыскивая в них хоть что-нибудь, что могло бы вывести его к заточённой в клетку Марии. В одном из помещений он наткнулся на морг, в котором были сложены тела казнённых людей. Судя по всему бывший лагерь для военнопленных мало чем изменился, даже после того, как был переделан в тюрьму.

Двигаясь вперёд по длинному узкому коридору, Джеймс наткнулся на металлическую дверь, которая, должно быть вела в камеру. Он заглянул внутрь сквозь небольшое окошко.

– Мария! – Джеймс радостно постучал в дверь.

«Может я смогу сломать замок винтовкой…»

Но этого не понадобилось, так как дверь оказалась открытой. Он настежь распахнул дверь и уже приготовился принимать град благодарностей от Марии, которая так долго просидела здесь взаперти. Однако он не дождался столь тёплого приёма.

– Мария? – войдя в камеру, Джеймс огляделся по сторонам и почувствовал, как внутри него засела тревога. Что-то здесь было не так. Какой-то странный запах повис в комнате. Кровь…?

Мария лежала на маленькой кровати; её блузка и матрас были окрашены красным. Огромное пятно тянулось по всей её груди, свидетельствуя о том, что Марию буквально тошнило кровью.

– Что за…? – Джеймс бросился к Марии и упал на колени перед её кроватью. – Мария! Мария! – он легко потряс её, отчаянно надеясь хоть на какую-нибудь реакцию, но было совершенно ясно, что Мария мертва.

– Я… я не понимаю… как это могло случиться…? – он снова потерял Марию, и на этот раз она умерла по-настоящему. Боль словно нож пронзила его сердце.

– … Мэри, – сорвалось с его губ имя покойной жены. Лицо Марии, знакомое и безжизненное. Он уже видел это раньше.

«Когда Мэри умерла, я… я…»

В его сознании завертелись пугающие воспоминания. Смутные, хаотичные, тёмные воспоминания…

Медленно Джеймс поднялся на ноги, чувствуя, как пустота заполняет его душу и превращает его в обычный сосуд. Он пустым взглядом окинул неподвижное тело Марии. Присмотревшись, он заметил у неё в груди дыру, похожую на пулевое отверстие. Значит, это была не случайная смерть, и уж точно не смерть от болезни… Но кто, тогда, убил Марию? Кому вообще могла понадобиться её смерть?

На решение этой загадки ушло не так много времени. Помимо Джеймса по лабиринту тюрьмы бродили ещё два человека: Энджела и Эдди. И пистолет был только у Эдди. Но мог ли он, в самом деле, убить Марию?

«Убить человека – так легко… – вспомнил Джеймс слова Эдди и его жуткую улыбку. – Просто приставляешь пистолет к голове и бах!»

Кто ещё, если не помешанный на убийстве психопат, мог это натворить? Он ведь говорил что-то про полицию: типа, что он от неё скрывается.

Джеймс вышел из камеры и отправился на поиски Эдди. Он понимал, что не испытывает ни желания отомстить за смерть Марии, ни ненависти по отношению к Эдди. Он лишь хотел знать почему. Почему Эдди убил Марию? И почему Джеймс продолжает проецировать образ Эдди на самого себя?

– Где я?

Коридор вывел его на огромную открытую площадку. И хотя земля под ногами была похожа на твёрдую почву, Джеймс сомневался, что вышел из лабиринта и оказался снаружи. Осветив всё вокруг лучом фонарика, он убедился, что по-прежнему окружён четырьмя стенами. Помимо этого единственное, что он смог разглядеть – это крупное скопление камней, торчащих из-под земли. Это были надгробия. В конце этого извращенного лабиринта его ждало кладбище.

Пленники времён гражданской войны, казненные заключённые и ещё множество других людей, должно быть, были похоронены здесь. Знакомое имя было высечено на одном из камней: «Уолтер Салливан». Он вспомнил это имя из той статьи в старом журнале, который нашёл в помойке у апартаментов Вудсайд. Джеймса, не понятно почему, привлекло это, и он почувствовал, будто кто-то пытается закрасться к нему в голову…

Размышляя на эти странные темы, Джеймс разглядывал имена на других надгробиях. Он замер от шока, когда наткнулся еще на два знакомых имени: «Эдди Домбровски» и «Энджела Ороско». На данный момент многие ещё могли счесть это совпадением. Однако было здесь ещё одно имя: «Джеймс Сандерленд». Возле всех трех надгробий зияли дыры свежевырытых могил. Словно раскрытые пасти голодных животных, они затаились в ожидании мертвых тел… Эдди, Энджелы и Джеймса.

Может быть, это всего лишь больной розыгрыш Эдди? Несомненно, человек с такими отклонениями в психике счёл бы забавной столь жестокую шутку. Может быть, это свидетельствовало о его намерении убить всех, кто здесь находится, включая самого себя. Или же он просто получает удовольствие, издеваясь над остальными. Но если хоть что-то из этого правда, то почему он не вырыл могилу и для Марии? Может, не он её убил?

Могила Джеймса отличалась от всех остальных. Когда он осветил её фонариком, то оказалось, что она уходила под землю глубже, чем другие могилы. Вела ли она в новое место? Возможно, она приведёт его в царство мёртвых… Джеймс опустился в собственную могилу.

Проход из могилы вывел его не в очередной лабиринт, а скорее в прямой коридор. Вскоре Джеймс дошёл по нему к тяжёлой железной двери. Как только он вошёл в неё, тело его погрузилось в леденящий холод, а дыхание превратилось в белый пар. Комната оказалась холодильной камерой, освещаемой бледной флуоресцентной лампой. Джеймс нашёл того, кого искал.

– Эдди… что ты здесь делаешь? – позвал его Джеймс. Винтовку он держал непринуждённо, но был готов ею в любой момент воспользоваться.

– А на что это похоже? – ухмыльнулся Эдди. – Он вечно издевался надо мной: «Ты жирный, вонючий кусок дерьма. Меня от тебя тошнит», «Даже не вздумай показывать здесь свою мерзкую рожу», – на его лице заиграла злобная кривая усмешка. – А, может быть, он был прав. Может быть, я и вправду ничтожество. Жирный, вонючий кусок дерьма. Но знаешь что? Неважно, насколько ты умный, насколько спортивный, красивый или страшный. Всё это не имеет значения, если ты мёртв. С этого момента, если кто-то вздумает надо мной смеяться… я его убью. В любом случае, быть трупом ещё хуже, чем быть мной… – вёл он себя ещё страннее, чем тогда в кафетерии.

– Хорошо, Эдди. Как скажешь, – Джеймс податливо кивнул, стараясь его не злить. Однако, это лишь ещё больше спровоцировало Эдди.

– Я так и знал. И ты тоже… Ты такой же, как они, Джеймс.

– Эдди, я не хотел…

– Даже не пытайся. Я всё понял. Ты ведь всё это время тоже смеялся надо мной? С первой нашей встречи. Я убью тебя, Джеймс!

Перед тем как Эдди смог спустить курок, Джеймс успел выстрелить из своей винтовки, специально целясь мимо. Выстрел напугал Эдди, и тот забежал в соседнюю комнату. Однако Джеймс не сразу бросился за ним. Ему было любопытно, что так спровоцировало Эдди, но ещё больше он хотел узнать наверняка, умерла ли Мария от рук Эдди или кого-то ещё. Учитывая сложившуюся ситуацию, Джеймс не рассчитывал получить внятный ответ хоть на один из этих вопросов. Особенно теперь, когда на нём была сосредоточена вся ярость Эдди.

Джеймс понимал, что если он войдёт в эти двери, то лишь один из них сможет выйти оттуда живым. Но Эдди всё-таки был человеком, неважно сумасшедшим или нет. А убить человек – это не то же самое, что убить монстра. С другой стороны, больше идти ему было некуда.

Выбраться через дыру обратно на кладбище он уже не мог. Оставалось лишь идти вперёд, на встречу с судьбой и с Мэри. Всё ещё терзаемый сомнениями, он приготовился к худшему и открыл дверь.

Комната, в которой скрылся Эдди, оказалась просторным складом-холодильником. Повсюду с потолка свисали подвешенные на покрытые льдом крюки туши мяса.

– Ты хоть знаешь, какого это, Джеймс? – голос Эдди донёсся из глубины комнаты. Он прятался где-то внутри. – Когда тебя ненавидят, когда на тебя плюют, когда над тобой издеваются? Поэтому я и сбежал, после того как убил эту собаку. Сбежал, как маленькая напуганная девчонка. Всё верно, я убил ту псину. Было весело. Потом и он попёр на меня. Я и в него пальнул. Прям в ногу. Он визжал ещё громче, чем его пёс, — выстрел прогремел по всему складу и за ним последовал звук разрывающегося мяса.

Эдди продолжил:

– Трудно ему будет теперь играть в футбол, с пробитым-то коленом…

– Кончай с этим, Эдди! – прокричал Джеймс, прячась за свисающей тушей. – С чего ты взял, что можешь отстреливать людей, просто потому что тебе так хочется!?

– Вот только не строй из себя святошу, Джеймс. Тебя этот город тоже призвал. Так, что мы с тобой не такие уж разные. Два мерзавца, которые даже боятся взглянуть в глаза хорошим людям, – раздались ещё два выстрела. – Что ж, пора начинать веселье, – проорал Эдди полным злорадства голосом.

Его безумный хохот пролетел по всему складу, и он тут же начал стрельбу. Выстрелы хоть и казались беспорядочными, но они, однозначно, были направлены в Джеймса. Эдди знал, где он прячется, и, совершенно точно, намеревался его убить.

«Откуда он, чёрт побери, стреляет?»

Летящие повсюду пули зажали Джеймса в ловушку. Огромный кусок мяса в качестве щита было единственным, что отделяло его от неминуемой смерти. Туша тряслась под градом пуль и, в конце концов, сорвалась с крюка и рухнула на пол, оставив Джеймса беззащитным.

Вдруг стрельба прекратилась. В комнате воцарилась пугающая тишина, которую нарушало лишь поскрипывание раскачивающегося мяса. Это его шанс. Его соперник, скорее всего, перезаряжает своё оружие. Не тратя ни секунды, Джеймс бросился обратно к выходу из этого холодильника. В его планах было вернуться в соседнюю комнату и как-нибудь запереть Эдди.

Он знал, что чем дольше он здесь задерживается, тем больше шансов, что его пристрелят. Он также понимал, что не сможет убить человека также спокойно, как убивал монстров.

– Застынь.

Джеймс остановился как вкопанный, услышав этот голос. Пока он был занят своими размышлениями, Эдди подкрался сзади и теперь стоял в паре шагов от него.

– Ха-ха, застынь. Ну, ты понял? Мы же типа в холодильнике! Вот ведь прикол, – сказал Эдди и по-детски расхохотался. – Ну как, уже пожалел, что вздумал смеяться надо мной? Тебе хоть немного жаль? Может, встанешь на колени и начнешь молить о пощаде, как я раньше? Не хочешь извиниться? Тебе бы следовало сейчас вылизывать пол и умолять меня сохранить тебе жизнь! Тебе даже не стыдно? – Эдди уже начал плакать, и слёзы текли по его улыбающемуся лицу. – Умри, – он надавил пальцем на курок.

Джеймс атаковал его в ответ, выстрелив из винтовки. Он в любом случае вот-вот умрёт, так почему напоследок хотя бы не отмстить…

В замороженном складе раздался один выстрел. Эдди должен был выстрелить первым, но вместо этого он повалился на пол, и кровавые капли брызгами разлетелись по полу.

— Эдди? – Джемс опустил взгляд. Он не решался пошевелиться.

«Я, в самом деле,… выстрелил в него?»

— Чёрт… это больно… — простонал Эдди. Он был жив, но судя по всему ненадолго. – Надо же было так накосячить. Что ж… думаю… ты победил…

Джеймс приблизился к нему.

— Ты только держись, ладно. Обещаю, я найду помощь.

— А какой смысл? Меня уже не спасти. Не мог бы ты меня просто… добить? Сам то я не могу.

Пули кончились…

— Хочешь, что бы я… Ты и вправду хочешь умереть?

— Какая разница? Мы всё равно уже мертвы. Ты же их тоже видел. Те могилы… Мы обречены…

— Поэтому ты убил Марию?

— Марию? Это ещё кто такая? Я не знаю, просто… убей меня уже. Быстрее… очень больно… – Эдди быстро покинуло сознание, а вместе с ним ушла и боль.

Он улыбался. Наконец-то он был свободен. Больше ему не нужно было ни от кого бежать. Каким же дерьмом была его жизнь. Он всего лишь хотел съесть что-нибудь вкусное и посмотреть по телику что-нибудь веселое. И только. Но люди вечно не давали ему покоя.

Грязный. Отвратительный. Ему было всё равно, что девушки не обращали на него внимания. Жирный. Тупой. Ничтожный. Он терпеть не мог, когда люди приставали к нему, чтобы поиздеваться. Особенно он… тот подонок из школы. Из года в год он не упускал ни одной возможности помучить меня. Даже после выпускного он не оставил меня в покое. Поэтому я…

Откуда ни возьмись, собралась стая собак. Огромные собаки, брызжа слюной и оскалив зубы, окружили Эдди в его предсмертные моменты. Ужасные твари вгрызлись ему в брюхо, вырывая внутренности и злобно рыча. Все они были точно такими же, как и та собаку, которую он пристрелил в своём родном городе. Он взял отцовскую винтовку и прострелил колено тому парню, что издевался над ним в школе. А потом, в качестве «профилактики» пристрелил и его собаку. И вот, они вернулись. Словно всё это время они были в Сайлент Хилле, выжидали момента, чтобы напасть. Одна собака превратилась в четырёх и повсюду преследовала Эдди, так и не простив его за свою несправедливую смерть. Он сам породил их, что бы они терзали его плоть и рвали её на куски. Даже сейчас, когда всё уже почти закончилось…

— Тупая псина… Спустя всё это время ты вернулась, чтобы меня покусать…? – рассмеялся Эдди. С беззаботной улыбкой, растянувшейся у него на лице, он умер.

Джеймс стоял, став свидетелем последних мгновений жизни Эдди. Он взглянул на свои руки. Их покрывала кровь. Его руки были по локоть запачканы невидимой кровью греха…

— Я… убил… человека… – его тело затрясло, его мысли застыли. – Я убил…