Она не знала, почему стала Линзель.

Ей также не было известно, останется ли она здесь до конца своих дней.

Перед тем, как попасть в это тело, в её жизни наибольшей ценностью обладали лишь деньги. Однако, став слабой и болезненной Линзель, она осознала, насколько была глупа.

Самым важным в жизни было здоровье.

Неважно, какими несметными богатствами ты обладаешь: с ограниченной длительностью жизни и слабым телом, ты в любом случае не сможешь их должным образом потратить.

Во время чтения романа, внимание Линзель было сосредоточено исключительно на истории любви Летти. Она даже и не подозревала, какой слабой на самом деле была первоначальная владелица её тела. Физическое состояние, коим она сейчас обладала, было просто немыслимым.

Несмотря на сильное жжение в лёгких, она сделала глубокий вдох, после чего выдохнула.

«Не могу поверить, что я так вымоталась, просто немного пройдясь по коридору.»

Будь она в своём прежнем теле, то чувствовала бы себя прекрасно, даже навернув с десяток кругов вокруг просторного сада герцогской резиденции.

При таком раскладе, тело Линзель достигнет своего предела ещё до того, как ей исполнится 30.

А «предел» означал лишь смерть...

Она хотела, чтобы её тело стало здоровее, также как и надеялась на то, что Летти проживёт долгую жизнь.

Чтобы добиться этого, нужно отыскать снадобье, что спасло бы их обеих...

Трепетно любивший своих дочерей герцог не мог так просто закрыть глаза на их диагнозы.

Он созвал всех лучших медиков империи: даже с западных регионов прибывали люди, дабы посетить герцогскую резиденцию и осмотреть Летти и Линзель.

Тем не менее, в результате, все до единого лишь разводили руками.

«К сожалению, на свете нет ни лекарства, ни метода лечения, что могло бы исцелить двух леди.»

Так, их отец почти сдался.

Однако, прочитав роман, Линзель верила, что лекарство всё же существует. Подсказка о его местонахождении была описана в конце книги.

После внезапной смерти Летти из-за остановки сердца, Изекиель лишь тогда осознал, что она была по-настоящему серьёзно больна.

Конечно же он знал, что она слаба, но никогда и не задумывался, насколько. Мужчина и понятия не имел, что для неё не было бы странным умереть и гораздо раньше, в любой другой день до их совместного побега.

Так, в день похорон Летти, он произнёс полный сожаления и раскаяния монолог.

«Летти, почему же ты скрыла тот факт, что была смертельно больна? В дворцовых записях наверняка нашёлся бы способ спасти тебя...»

Линзель вспомнила, что это была именно эта фраза.

<Записи Императорского дворца>

Она не сомневалась, что существовал способ спасти её с сестрой.

Однако, лишь немногим было позволено входить в архив императорского дворца.

Должны были быть соблюдены два условия.

Во-первых, они должны были являться прямыми потомками императорской семьи, а во-вторых, им было необходимо получить разрешение от Серебряного Дракона, первого императора империи Клеман.

Таким образом, Линзель не могла туда войти, поскольку не подходила под эти два условия.

Но всегда существовали исключения из правил.

Другие люди, не являющиеся членами императорской семьи, также могли войти в архив, если они вступали в брак с прямым потомком, а затем получали разрешение от дракона.

Линзель не была уверена, имелось ли у Хайрема, второго принца, разрешение первого императора. Об этом даже не упоминалось в романе.

Но как только она станет его женой, у неё сможет появиться возможность заполучить доступ к имперским записям. Как-нибудь, но она собиралась пробраться туда.

До того, как Летти умрёт. До того, как её любовь вновь встретит печальный конец.

До того, как Линзель ослабнет ещё сильнее!

— Линзель? Ты не собираешься мне ответить?

Девушка моргнула, возвращаясь к реальности. Она настолько погрузилась в свои мысли, что на мгновение и вовсе позабыла, что должна была ответить отцу.

Она запоздало произнесла.

Ответ на вопрос, почему она решила выйти замуж за принца Хайрема. Придумать причину было не так уж и сложно.

— Я с первого взгляда влюбилась в принца Хайрема.

Это была выдуманная ею ложь, поскольку она не могла рассказать отцу про императорские записи.

Если бы Линзель заговорила об этом, очевидно, её отец и Летти были бы обескуражены, а также озадачены тем, откуда она вообще узнала о них, не говоря уже о том, почему она хочет туда войти.

Эти двое будут сожалеть, если она выйдет замуж за нелюбимого ради «жизни».

Она не хотела расстраивать отца и Летти, так что решила утаить правду.

— ...Что? — её отец переспросил, явно не веря своим ушам.

Затем, он взглянул на длинную штору, висевшую рядом с ним.

Одна из стен кабинета герцога состояла полностью из стекла, составляя панорамное окно, которое прикрывали плотные и длинные шторы.

Её отец... Выглядел так, словно за ней кто-то прятался.

Линзель подозрительно сощурила глаза. Не может быть, чтобы там кто-то был.

Такое просто невозможно.

Взгляд отца вновь остановился на её лице.

Линзель улыбнулась и начала излагать свою красиво составленную ложь.

— Он был человеком, что украл моё сердце на параде в честь победы империи...

Не так давно, в империи Клеман проходила гражданская война.

Хайрем занимал позицию главнокомандующего имперской армией, что был ответственен за подавление конфликта. Спустя несколько месяцев ожесточённых битв, ему почти удалось положить конец эти ужасным распрям.

В связи с этим, несколько недель назад была проведена церемония победы.

Конечно, Линзель не могла видеть церемонию самолично, но воспоминания о ней остались в памяти прошлой владелицы тела.

Как только она подумала об этом, в её голове всплыла чёткая и полная картина происходившего на церемонии победы.

Разноцветные венки, ликующая толпа. Солдаты на лошадях, пробивающиеся сквозь это скопление народа, и во главе всех – Хайрем.

Его длинная накидка энергично развевалась весенним ветром.

Летти и Линзель наблюдали за парадом с высочайшей точки резиденции герцогства Валенсия.

Даже с такого большого расстояния, красота Хайрема казалась великолепной.

Настолько, что её любовь с первого взгляда не показалась бы никому странной. Ей вдруг вспомнились слова Летти, которой всегда нравился развевающийся плащ Изекиеля.

Лишь вспомнив накидку Хайрема в тот день, Линзель смогла понять историю и восторг сестры. Слова о том, как прекрасен плащ Изекиеля.

Линзель хитро скопировала слова Летти.

— Развевающийся плащ принца Хайрема, ведущего войска, выглядел так круто.

За время этого утреннего разговора, герцог всё продолжал повторять слова своей дочери, словно попугай.

— Плащ?

— Да, я имею ввиду, это выглядело потрясающе.

— ...

— Разве одна из нас, в любом случае, не должна стать женой принца Хайрема?

На мгновение, её отец растерялся. С его губ соскочило короткое «Эм...», но в итоге, он всё же кивнул.

— Да, верно.

— Тогда ей стану я.

Если бы она вышла замуж за Хайрема, Летти также смогла бы спокойно любить Изекиеля.

Затем, она вдруг задумалась: как долго должен продлиться их брак?

Она планировала развестись с ним сразу же, как получит желаемое....

Честно говоря, Линзель хотела выйти замуж за любимого человека и прожить с ним долгую и счастливую жизнь.

Согласно роману, этот политический брак был предложен отцом Хайрема, императором Дельтой Клеманом. Дельта пытался женить своего сына на дочери одной из семей фракции второго принца.

Сам же Хайрем не был заинтересован ни в свадьбе, ни в отношениях.

Он сразу же согласился на брак по расчёту: ему было совершенно всё равно, на ком жениться.

Если бы сам император не предложил этот фиктивный брак, разве сёстры Валенсии не смогли бы избежать этой участи?

В любом случае, Линзель интересовал вопрос, разведётся ли с ней Хайрем, если станет кронпринцем, а затем и императором.

Ведь в их браке не будет любви.

В романе Хайрем занял пост императора вскоре после становления наследным принцем, поэтому казалось, что развестись с ним не составит труда.

— Линзель, просто знай.

По какой-то причине, говоря это герцог выглядел обеспокоенно.

— В чём дело?

— Потому, что я поддерживаю принца Хайрема в качестве наследника... Я намерен выдать одну из вас за него не по этой причине.

Причина, по которой у любящего своих двух дочерей отца не оставалось выбора, кроме как организовать для одной из них свадьбу, должна была иметь политический характер.

Вероятно, это было связано с давлением со стороны императорской семьи. Судя по содержанию романа, которое Линзель помнила довольно смутно, так оно и было.

— Я так и думала, — ответила Линзель, понимающе кивнув.

Её отец вздохнул.

— Хорошо, я понял твою позицию, так что можешь возвращаться.

— Да, отец.

С этими словами, девушка покинула кабинет герцога.

Как только она вышла в коридор, её виски запульсировали от боли.

Всё потому, что она слишком много думала.

Она посчитала, что ей лучше вернуться в свою комнату и прилечь.

* * *

Тем временем, в кабинете герцога Валенсии после ухода Линзель...

Плотные шторы, на которые изредка поглядывал герцог Валенсия, всколыхнулись.

Причиной тому послужило не дуновение ветра, а шевельнувшаяся за ними фигура.

Вскоре, эта фигура показалась из своего укрытия.

Блестящие чёрные волосы и идеально выглаженная униформа... Мужчина в чёрном, подобный непроглядной тьме ночного неба, где не видно ни единой звезды.

Возможно, именно поэтому его белое лицо сияло особенно ярко.

Его кожа, казалось, никогда раньше не видела солнечного света. В отличие от светлого, и из-за этого хрупкого на вид лица, взгляд мужчины был острым. Его красные глаза не отрывались от того места, где ранее стояла Линзель.

Он снова двинулся.

Со своими длинными ногами, он быстро преодолел разделявшее его с герцогом расстояние, свободно устроившись на диване напротив.

— Как вы могли слышать, Линзель хочет стать невестой принца вместо Летти... Что думаете об этом?

Человеком, прятавшимся за шторой, оказался Хайрем.

Он обсуждал с герцогом детали будущей свадьбы, когда Линзель неожиданно нанесла им визит.

«Я спрячусь ненадолго. Это может быть срочно.»

Герцог Валенсия пытался сослать дочь обратно...

Но Хайрем, сказав это, сразу же спрятался за шторой.

С секунду тот переваривал ситуацию, после чего впустил дочь в кабинет.

Именно так Хайрем и услышал шокирующее заявление Линзель.

Хайрем медленно ответил.

— Думаю, смена невесты не будет проблемой.

— Какое счастье.

В первую очередь, для него не имело значения, женится он на Летти или же Линзель.

В политическом браке это не играло большой роли.

Тем не менее...

В голове Хайрема вновь всплыли смелые слова Линзель, что ему невольно довелось подслушать.

«Я с первого взгляда влюбилась в принца Хайрема.»

«Развевающийся плащ принца Хайрема, ведущего войска, выглядел так круто.»

С самого детства на плечи Хайрема взваливали оборону страны, заставляя вести армию во время множества войн. Должно быть, именно поэтому люди прозвали его «Демоном войны», или же «Демоном смерти».

Из-за этих устращающих прозвищ, многие избегали его.

Вне зависимости от того, насколько привлекателен он был.

В особенности его боялись женщины.

Возможно, это было связано с его устрашающим телосложением и витавшей вокруг него атмосферой жестокости, которые он приобрел, пройдя через бесчисленные поля сражений. Будь у Хайрема дружелюбный характер, он бы первым попытался заговорить и поладить с другими, но на деле его нрав был грубым и резким.

Стыдно признаться, но у него даже не было полноценных отношений с женщиной.

Нет, он даже не пытался перекинуться с ними и парой слов. Сказать, что любовь была далека от него, было бы преуменьшением. В свете всего этого, когда пришло время, Хайрем как раз подумывал заключить политический брак.

Взглянув на ситуацию в целом, признание Линзель было поистине шокирующим. Она влюбилась в него с первого взгляда?

В это было невозможно поверить.

Алые губы Хайрема, что ненадолго успели сомкнуться, снова приоткрылись.

— Прежде всего... Разве она не сказала, что влюбилась в меня с первого взгляда?

На мгновение, его стальное сердце забилось быстрее.

Он хотел встретиться с ней наедине.

Белые уши Хайрема постепенно начали заливаться густой краской.