Первое, что сделал Хайрем, вернувшись во дворец, это позвал своего помощника Гатта.

— Гатт.

Гатт служил Хайрему с детства. Они даже сражались бок о бок на поле боя.

Гатт гордился своими способностями. Лишь взглянув в глаза Хайрема, он мог понять, чего тот хочет.

Он тут же подошел к Хайрему и склонил голову.

— Звали, Ваше Высочество?

Гатт поднял голову и проверил состояние Хайрема: тот был достаточно высок, чтобы на него можно было смотреть снизу вверх. Чистое лицо, идеальное тело.

У Хайрема, воплощения идеального господина, единственным недостатком было то, что он не мог влюбиться.

Хайрем заговорил с пугающе серьезным лицом:

— Это срочно.

Гатт удивился:

— Гражданская война?! Неужели война, которую, как я думал, мы подавили, вспыхнула вновь?

Гатт выпрямился.

Он совсем не боялся снова отправиться за своим хозяином на поле боя.

— Мне очень нужно кое-что.

Гатт тут же ответил:

— Что же? Какую броню взять на этот раз?

Обычно Хайрему требовались доспехи, так что Гаттподумал, что и этот раз не являлся исключением.

Хайрем ответил, не меняя выражения лица:

— Мне нужен лучший плащ во всей империи. Иди найди его сейчас же.

— Даа! Лучшая броня в империи?.. Э-э, вы говорите о плаще?

Хайрем без колебаний кивнул.

В его ушах эхом отдавались слова Линзель:

«Плащ принца Хайрема, который вел войска в передовой, был таким впечатляющим».

Гатт почувствовал себя так, будто его ударили по затылку тяжелым предметом. Хайрем, которого не интересовала одежда, вдруг заговорил о плаще.

Он осторожно спросил:

— Ваше Высочество, вас отравили?..

— Отравили? Разве ты не знаешь, что нет яда, который мог бы навредить мне?

— У вас был плохой завтрак?

— Я не завтракал.

— Тогда заклинание гипноза!

Хайрем поднял руку, чтобы прервать слова Гатта, но тут же вспомнил плащ Изекиеля, который видел несколько дней назад.

— Неважно. Плащ Изекиеля выглядит хорошо..

* * *

Линзель легла на кровать и тяжело выдохнула. Она почувствовала покалывание в ноге.

В комнате находилась служанка, но девушке было все равно, и она подняла ноги вверх.

Подол ее свободного платья, который обычно доходил до щиколоток, скользнул к бедрам, обнажив ноги.

Ее кожа была почти белой, с тонкими, похожими на сухие ветки, венами и черными синяками.

— А-ах. И откуда взялся еще один синяк? — пробормотала она.

Синяки были не только на ногах. Они могли остаться от лёгкого удара или даже от малейшего стресса.

Любой, увидевший это, подумал бы, что она подвергается насилию. Но какое насилие? Здесь ее любили.

— Ах, мисс! Вам неудобно?

Служанка подбежала ко мне, чуть не плача.

Её звали Мини.

Она была милой девочкой, такой же маленькой, как и ее имя.

— Я в порядке. Просто небольшой синяк на ноге.

Мини нашла синяк и забеспокоилась сильнее.

— Я принесу лекарства!

— Хорошо, иди.

Получив разрешение, Мини вышла из комнаты. Она былахорошей служанкой.

«Когда ты принесешь лекарства, мне придется ущипнуть твои милые щечки».

Это было вовсе не потому, что щеки Мини заманчиво раздулись.

Как только прислужница ушла, дверь снова широко распахнулась. Это была Летти.

Она прыгнула на Линзель, как героиня несчастного случая, и, плача, села на кровать.

Сегодня всем хотелось поплакать… Так странно.

— Линзель, ты мне солгала!

Она знала почему Летти плачет, и подумала о той лжи, которую ей сказала. Линзель медленно приподнялась и прислонилась спиной к изголовью кровати.

Она сухо закашляла.

— Кха, кха!.. Летти, ты так быстро всё поняла. Я хотела, чтобы ты узнала об этом позже.

Казалось, она понимала, что Линзель собирается выйти замуж за Хайрема вместо нее. Она услышала это от отца?

Да и неважно, откуда. Важно было то, что Летти это поняла.Маленькая белая ручка Летти приподнялась и опустилась на тыльную сторону ее ладони.

Линзель обняла сестру, почувствовав, как дрожат её плечи.

— Летти, ты ведь знаешь, что, вероятно, не доживешь до двадцати.

— ...

— Это прозвучало жестоко? Прости, но я не хотела ходить кругами.

— Да…

— У тебя осталось не так много времени… Было бы слишком грустно заключать брак с тем, кто тебе не нравится.

Веки Летти задрожали, когда она возразила:

— Ты ведь тоже больна.

— По крайней мере, я здоровее тебя.

Летти начала издавать жалобные звуки. Грудная часть моего платья была влажной. Летти снова плакала.

Что еë огорчило?

Что Линзель выйдет замуж вместо нее?

Или же скорая смерть?

Линзель не спрашивала. Она лишь нежно похлопала Леттипо спине и подумала, что смерть – слишком тяжелая ношадля маленькой хрупкой девочки.

Жить с нелюбимым человеком? Нужно умереть, прежде чем произойдет что-то невообразимое?

Так должна была провести свою жизнь Летти?

Единственное, чего хотела эта хрупкая девушка, – по-настоящему влюбиться.

Линзель знала, что способна сделать нечто немыслимое. Жестокая судьба, возможно, многое продиктовала Летти, но…

Линзель хотела, чтобы Летти жила.

Она отчаянно этого желала.

Для этого ей нужно было как можно скорее попасть в ЗалИмперских Записей.

— Послушай.

Летти не ответила, но Линзель продолжила:

— Ты помнишь тот день, когда мы увидели церемонию победы с самой высокой точки резиденции герцога?

Летти тихо вымолвила:

— Да, помню.

— На самом деле, тогда я влюбилась в Хайрема с первого взгляда.

— Правда?

— Конечно. Я могу понять то чувство, когда ты сказала, что плащ Изекиеля был впечатляющим.

Но, по правде говоря, в тот день Линзель смотрела только на Летти, а не на Хайрема.

Её длинные волосы развевал лёгкий ветерок, а еë аромат разносился повсюду, подхваченный ветром. На Летти было нарядное платье с оборками.

Летти воскликнула:

— Линзель, смотри! Разве они не прекрасны?

Когда Линзель улыбнулась, улыбка задержалась и на тонких губах Летти.

Если бы она не была сестрой Летти, а была мужчиной, то влюбилась бы в неё в тот же день.

И долго страдала бы от неразделенной любви с первого взгляда.

В тот день она будто действительно испытала это на себе. Так странно. Всё это было до того, как она завладела телом Линзель…

— Не плачь из-за меня, потому что я не жертвовала собой. Я более эгоистична, чем ты думаешь!

— Линзель…

— Я тоже хочу выйти замуж за человека, который мне нравится.

— Ты нравишься мне гораздо больше, чем Изекиель.

— Ну, конечно.

Летти много раз повторяла эту фразу. Линзель похлопала ее по спине в ответ.

Пальчики Летти крепко сжали еë спину. Немногопокалывает… Возможно, завтра там будет большой синяк.

Но все было в порядке. Синяк, оставленный Летти, казался теплым.

Казалось, он даже не болел.

В ту ночь Линзель спала в одной постели с Летти. Этопроизошло потому, что последняя наотрез отказывалась уходить и желала поспать с сестрой.

На самом деле, они спали вместе почти все время с тех пор, как она стала Линзель.

Ее кровать была широкой, так что она могла спокойно спать еще с десятью такими, как Летти.

Они засыпали, разговаривая о том, что будут делать завтра: какая будет погода и какие платья они наденут.

Линзель не помнила, кто уснул раньше.

Незадолго до рассвета девушка проснулась от жажды. Было тихо, если не считать слабого звука, который, казалось, отдавался в полумраке комнаты.

Тишину прорезал тихий всхлип.

Это тихонько плакала Летти.

Линзель притворилась, что спит и понадеялась, что сестра перестанет плакать. Она чувствовала себя беспомощной, потому что не понимала, как успокоить Летти.

К счастью, рыдания вскоре стихли.

Летти взяла сестру за руку и прерывисто прошептала:

— Линзель, я правда хочу жить.

Это было искреннее желание Летти, которое она не могла сказать своей сестре при свете дня.

На этот раз заплакала Линзель, но она притворилась, что спит, пока Летти снова не уснула.

На следующий день рано утром в резиденцию герцога Валенсийского прибыл посетитель.

— Что? Принц Хайрем был здесь?

Мини энергично кивнула.

— Да, да! Он ждет в гостиной.

— Ты сказала, что он пришёл ко мне?

— Да! Мисс, у вас нет времени! Мы должны быстро Вас подготовить!

Мини взяла Линзель за руку. Линзель последовала за ней, не в силах сопротивляться. Она села за туалетный столик, и Мини начала наносить макияж.

— Где Летти?

— Она проснулась рано утром и вернулась в свою комнату, — ответила Мини.

— Она плохо себя чувствовала?

— Нет, она выглядела очень хорошо.

Линзель задалась вопросом, может сестра она быть в порядке после пролитых прошлой ночью слёз. Она решилаувидеться с Летти, после встречи с Хайремом.

Посидев в кресле и успев подремать несколько минут, она услышала победоносное восклицание Мини, что макияж и прическа готовы.

Линзель открыла глаза. Отражение в зеркале было невероятно красивым.

С макияжем ее довольно бледное лицо будто оживало.

Ей не нравилось хрупкое тело Линзель, но очень привлекалаеё внешность. Чудесная красота.

Отдыхать было некогда. Мини начала помогать надетьплатье. То, что носила Линзель, было немного неудобным, но хорошо подчеркивало её фигуру.

— Ах! Вы такая красивая. Принц Хайрем непременновлюбится в Вас с первого взгляда.

— Ты хорошо умеешь льстить.

Линзель погладила Мини по щеке.

— Иди на кухню и возьми себе чизкейк. В качестве предлога скажи, что я голодна. Это награда за твою лесть.

— Но я не льстила… Это правда!

Линзель наклонилась и прошептала на ухо Мини:

— Если ты искренна, то должна получить еще большую награду. Справишься?

Мини громко ответила:

— Да! Я справлюсь!

Как весело.

— Но, думаю, чизкейка на сегодня хватит.

— Хорошо.

Линзель повернулась и помахала Мини, пока та шла в гостиную.

— Я вернусь.

И всё-таки почему сегодня к ней приехал Хайрем?