До полнолуния оставалось пятнадцать дней — вчера он видел лишь тонкий серп молодика. 

Слишком долго. В его груди эти полмесяца отзывались тяжестью целой сотни дней, и успокоить сумятицу в мыслях никак не удавалось. 

Что могла означать эта «малая толика»? 

Для Чон Ёншина и Главы Бесплодной Крепости единственной связующей нитью был плод Древа Мира. И все же он непрестанно подавлял в себе разгоравшуюся надежду, не смея поверить до конца. Он сам заставлял себя не верить. Вся его жизнь была отчаянной гонкой ради этого плода, и юноша до смерти боялся разбить сердце, поспешно предавшись иллюзиям. 

— Похоже, награда за то дело будет поистине колоссальной, — с некой подавленностью в голосе произнесла Пэк Мирё. В её слегка приподнятых кверху глазах отражались солнечные лучи. 

Казалось, она до сих пор с трепетом вспоминала события в главной запели Секты Кровавого Пламени. 

— И то правда, — кивнул Чон Мён, разомкнув губы. — Подобных заслуг с трудом добились бы даже мастера, перешагнувшие порог Трансцендентности. 

— Твои свершения далеко превзошли твою исконную боевую мощь, — продолжала Пэк Мирё, положив ладонь на плечо Чон Ёншина. — Так что нет ничего удивительного в том, что Владыка Обители вызывает тебя лично. И хотя говорят, что у каждого боевого искусства есть свои уязвимости и сродство, вряд ли найдется воин, способный столь безупречно нащупать их и выжать из этого абсолютный максимум, как это сделал ты. 

— И всё же я немного тревожусь, — добавила она. — В грядущем состязании тебе придется сойтись в поединках на исконных боевых искусствах против мастеров, копящих внутреннюю энергию без всяких уязвимых «демонических» или «кровавых» техник. В Цзянху куда больше воинов, не практиковавших темные искусства. Не теряй бдительности. 

Ёншин медленно кивнул: 

— Я трезво оцениваю свои силы. Я обязан делать это, если хочу выжить в муриме. 

Он понимал, что за этими словами стояла не просто формальная забота. Юноша не стал таить от старших товарищей из Крыла Лучезарного Демона детали прошлых битв. И хотя муримское правило гласит «скрывать свой предел до последнего», он не мог объяснить успех той миссии без упоминания Ладони Непреклонной Лазури, Сокрушающей Демонов, и Песни Меча. 

Опытные мастера Крыла Лучезарного Демона, искренне переживавшие за него, один за другим давали ему наставления. Одно из них особо запало ему в душу: Легкомыслие и поверхностный рассудок. Они предостерегали его от спешки и неглубоких мыслей — это было мудрое предостережение, рожденное многолетним опытом кровавых битв. 

Молниеносный Гений Чон Ёншин. 

Заслуги, полученные им в столь юном возрасте, были велики. Но поскольку эти подвиги стали возможны лишь благодаря созданию нестандартных боевых искусств со специальными свойствами, любой другой юноша, опьяненный славой, легко мог бы принять этот успех за свою общую боевую силу. 

«Пусть ошибаются враги. Беспечность всегда оставалась уделом соперников», — подумал Ёншин. 

Слова старших соратников, включая Пэк Мирё, не были пустой назойливостью. Но их тревоги были излишни. Для человека, ценящего оставшиеся дни жизни пуще всего на свете, трезвая оценка собственного уровня владения мечом была базовым качеством. 

Попросив у Чон Мёна и Пэк Мирё разрешения отлучиться, он направился в Главное Управление. Ему незачем было мучиться сомнениями: он хотел незамедлительно подать заявку на миссию, связанную с кланом Намгун. 

— Я пойду в Главное Управление вместе с тобой! — с широкой улыбкой подскочил Хён Вончан. 

Шагая плечом к плечу с соратником, Чон Ёншин снова погрузился в мысли. 

«Мастер Синего Ранга, которого Бесплодная Крепость не стыдится выставить перед всем муримом... Вот кем я являюсь сейчас». 

Адепты темных путей были уязвимы для Ладони Непреклонной Лазури. Воины с неглубокой внутренней энергией падали жертвами Песни Меча. До сих пор он демонстрировал сокрушительное превосходство лишь против этих двух типов соперников. 

Говорили, что разрыв в боевой мощи становится тем шире, чем выше ранг воина. Мастер Синего Ранга, только что совершивший прорыв из Белого Ранга, и мастер Синего Ранга, стоящий на пороге Черного, — это совершенно разные уровни. Между ними пролегала такая же пропасть, как между желторотым новичком и ветераном сотен битв. Один опытный воин Синего Ранга мог легко скрутить троих новобранцев того же уровня. 

«А что же я?» 

Его состояние стабилизировалось благодаря восстановлению, но после возвращения он еще не сходился в настоящих поединках со старшими соратниками. Ему и самому было безумно любопытно: какое место он теперь занимает в иерархии Синего Ранга? 

— Если на состязаниях участников разделят по возрасту, то среди соперников молодого мастера Намгун или его сестры окажутся воины не старше тридцати лет. Для тебя, молодой герой Чон, поединков будет не так уж много. Так считает Герой Бесплодной Крепости, наблюдавший за всем из первого ряда! — фыркнул Хён Вончан. 

Его манера речи отдавала легким лукавством. Похоже, после учиненного у резиденции клана Ма переполоха он проникся странной уверенностью в себе. Впрочем, смотреть на него такого было приятно. 

— А, молодой герой Молниеносный Гений! 

За разговорами они и не заметили, как подошли к зданию Главного Управления. Писарь, ведавший журналом записи, доброжелательно поприветствовал Чон Ёншина: 

— Вы пришли записаться добровольцем на поединки с кланом Намгун? 

— Именно так. 

— Сейчас внесу ваше имя. Натиск желающих просто невиданный, хотя извещение вывесили совсем недавно! Похоже, слава клана Намгун действительно невероятна... Раз уж ради этого даже изменили привычный порядок формирования отрядов... — писарь тяжело вздохнул, и в этом выдохе сквозила крайняя усталость. 

— Неужели добровольцев так много? — вытянув шею, поинтересовался Хён Вончан. 

Писарь тут же кивнул: 

— Впервые вижу такую жестокую борьбу за право получить миссию! Обычно подобные вопросы решаются на уровне мастеров через совет Отряда Божественного Меча и Главного Управления. Но на этот раз они принимают заявки от всех подряд, незирая на подразделения... Не понимаю, о чем думает верхушка. При такой конкуренции вам, молодой герой Молниеносный Гений, стоит как следует подготовиться. 

Он даже поделился подробностями из искреннего расположения. На его лице читалась явная симпатия к Чон Ёншину — сказывалось уважение, проявленное юношей в прошлый раз. 

Едва Ёншин с легкой улыбкой наклонил голову в знак благодарности, за его спиной раздался чистый, звонкий голос: 

— Всё потому, что высшие мастера клана Намгун невероятно сильны. Извещение Главного Управления чётко гласит: нужна только победа. А чтобы одержать верх во всех поединках, разве отряд не должен состоять из сильнейших воинов каждого подразделения? 

— Молодой герой совершенно прав! — последовало сдержанное согласие, сопровождаемое тихим смехом. 

Глаза Чон Ёншина слегка расширились. Он обернулся в то же мгновение, как услышал первые слова. 

Синие одежды приближавшегося мужчины величественно развевались на ходу. Изящная линия подбородка придавала его лику благородство, а глубокие, смоляно-черные зрачки, в которых то и дело вспыхивал свет, излучали достоинство истинного мастера. Кожа, белая и чистая, словно фарфор, в сочетании с высокой переносицей создавала неповторимый, возвышенный образ. 

Перед ними стоял юноша невиданной, почти божественной красоты. Его присутствие ощущалось настолько ярко, что смеявшиеся подле него женщины даже не бросались в глаза. 

— Молодой герой Намгун. 

Намгун Хвасин тут же ответил на приветствие Чон Ёншина традиционным сложением рук: 

— Молодой герой Чон. Прошло действительно много времени. Молодой герой Хён, рад видеть и вас. Кажется, будто мы только вчера вместе проходили испытание Бесплодной Крепости. 

— А ты стал еще красивее, — Хён Вончан сложил руки, слегка прищурившись. 

Проследив за его взглядом, Чон Ёншин тоже перевел взор. Намгун Хвасина буквально окружили женщины. Все четверо носили оружие, и от каждой исходили плотные, сдержанные волны ци. Похоже, это были воительницы из Крыла Чистых Небес. 

«Его популярность просто поразительна», — подумал Чон Ёншин. 

Иначе и быть не могло: он видел это по их глазам. Свет, исходивший от окружавших его соратниц, казался непревзойденно мягким и восхищенным. 

— Так вы и есть Молниеносный Гений из Крыла Лучезарного Демона? Я много слышала о вас, — заговорила воительница Белого Ранга, стоявшая подле Намгун Хвасина. В её заплетенные волосы было вколото серебряное украшение. 

Она смерила Чон Ёншина взглядом слегка приподнятых глаз, однако внимание юноши привлекло именно заколка в её прическе. 

«Воин Белого Ранга тратит время на украшения?» — внутренне удивившись, он всё же сложил руки: 

— Да, я Молниеносный Гений из Крыла Лучезарного Демона. 

— Я — Шин Бинбин. Я слышала, что моя младшая сестра Собин многим вам обязана. 

Она говорила о Шин Собин, младшей соратнице Чон Ёншина. Присмотревшись, Ёншин заметил у них явное внешнее сходство. 

— Я тоже получал от неё помощь, — ответил он. 

Они обменялись короткими приветствиями и формальными любезностями. Шин Бинбин, бегло окинув Чон Ёншина взглядом, с улыбкой повернулась к Намгун Хвасину: 

— Путь старшего Намгуна одинок. И хотя этот юноша выглядит так, будто мог бы стать вам спутником, я в этом не уверена. 

Она без колебаний дала оценку Чон Ёншину прямо в присутствии Намгун Хвасина, пришедшего поднять меч против собственного рода. Ее манера держать себя сильно напоминала первое впечатление от Шин Собин — избалованная дочь знатного семейства Шин. Пока она не переходила грань откровенной наглости, никто не мог сделать ей замечания. 

Ёншин вовремя остановил Хён Вончана, который уже зашевелил губами, собираясь вставить колкость. Ему не хотелось учинять глупых ссор. 

— Молодой герой Намгун тоже пришел получить назначение на эту миссию? — спросил Чон Ёншин, глядя прямо на Намгун Хвасина. 

Слабая боевая сила Шин Бинбин его совершенно не интересовала. Напротив, все его чувства были прикованы к глубоким волнам ци, едва ощутимо струившимся от тела Хвасина. Импульс, поднимавшийся из глубин его тела, был невероятно мощен. 

«Он изменился». 

Похоже, когда он покинул клан Намгун, в его даньтяне оставались не до конца усвоенные эликсиры духа. Плотность его ци была невероятной. Теперь слова старшего Цзинь Чжурима обретали полный смысл. Ёншин отчетливо понял, почему тот говорил о «двух шагах превосходства». 

Намгун Хвасин был старше и изучил сокровенные техники высших внутренних искусств — в отличие от самого Ёншина, который более десяти лет закладывал лишь базовый фундамент своего тела Динамической Техникой Клана Чон. Разница начиналась с самого объема внутренней энергии. Молниеносный Гений, имеющий внутренние раны, уступает Белому Цилиню? Ни один мастер мурима не нашел бы в этом ничего странного. 

— Хотя я и покинул родное гнездо, корни этого тела уходят в Южный Чжили. Раз уж у меня есть незавершенные дела с родом, мне надлежит шагнуть вперед лично, — произнес Намгун Хвасин. 

Даже выражение горечи и извинения на его лице казалось сошедшим с живописной картины. 

— И... Поведение младшей Шин всегда отличалось легкомыслием. Пожалуйста, не принимай её слова близко к сердцу, — добавил он, слегка укоризненно взглянув на незрелую соратницу. 

Шин Бинбин лишь едва заметно улыбнулась, не проявив и тени смущения. Однако, когда она вновь бросила взгляд на Чон Ёншина, ее лицо слегка застыло. 

В небесно-голубых глазах Молниеносного Гения отражался один лишь Намгун Хвасин. 

— То, на чем сейчас сосредоточен мой разум, — медленно разомкнул губы Чон Ёншин, — это исключительно боевая мощь молодого героя Намгуна как моего соперника. 

*** 

Прошло три дня. До полнолуния оставалось двенадцать дней. 

Главное Управление Бесплодной Крепости официально объявило о начале отборочных состязаний. Из-за огромного количества добровольцев было решено провести смертельные поединки в строгом соответствии с ранее опубликованным извещением. 

— Внутренние раны Молниеносного Гения ещё не зажили окончательно. — Но мы ведь не можем проявлять снисходительность на арене, верно? — Если не наш младший мастер Синего Ранга, то кто же отсечет голову молодому мастеру клана Намгун? 

Мастера Крыла Лучезарного Демона не скрывали своего беспокойства. 

Впрочем, независимо от их тревог, процесс продвигался стремительно. Чиновники Главного Управления распоряжались делами с точностью и скоростью меча опытного мастера. Вскоре вывесили даже сетку поединков. Это всё сильнее напоминало грандиозное муримское состязание — в толпе воинов то и дело заключали пари на то, кто из восходящих талантов окажется сильнейшим в округе. 

Глядя на распределение участников по возрасту, мастера шептались: 

— Их развели по двум противоположным сторонам сетки. — Главное Управление просто не могло не учесть Молниеносного Гения и Белого Цилиня. 

Поединки проходили один за другим. Каждый день под пристальным наблюдением мастеров из других подразделений устраивали по два боя: победители продолжали путь наверх, сравнивая свое боевое искусство с умениями соперников. 

Белый Цилинь Намгун Хвасин двигался вперед с неостановимой мощью. Как и тогда, в Городе Бесплодной Крепости, среди сверстников ему не было равных. Он в мгновение ока добрался до финала своей части турнирной таблицы. 

Наблюдавшие за ним мастера сходились во мнении: 

— Поистине безупречен. Ни единой бреши в боевой мощи. Он заложил филигранный и невероятно плотный фундамент ци.

— Неужели клан Намгун щедро поил духовными эликсирами даже внебрачного ребенка? Его сила просто колоссальна. 

Оценка же Чон Ёншина слегка отличалась. С каждым прошедшим днем он демонстрировал все более поразительные и глубокие грани своего мастерства. Это означало лишь одно: юноша умудрялся исцелять внутренние раны прямо по ходу жестоких поединков. Все мастера единодушно признавали, что его контроль и циркуляция истинной ци отличались филигранной тонкостью, недоступной обычным воинам. 

— Белый Цилинь снова пришел. Похоже, он не пропустил ни одного боя Ёншина.

— Разве Молниеносный Гений не прославлен своими уникальными приёмами? Хвасин просто изучает боевые искусства сильного врага.

— Наконец остались только двое. Говорят, победитель сойдется с молодым мастером Намгун, а проигравший — с его младшей сестрой. Разница в величине будущих заслуг огромна, так что бой будет жестоким. 

— Поговаривают, Молниеносный Гений безвылазно сидел в медитации, выходя только на поединки. И хотя раны вроде бы зажили, он всё равно находится в невыгодном положении. 

Их слова не были лишены смысла. Намгун Хвасин неизменно появлялся на каждом поединке Чон Ёншина. Он неотрывно следил за битвами, впитывая и запоминая самобытные техники Молниеносного Гения. 

Шаг Лучезарного Крыла, Кулак Вечного Цветения, Стиль Лучезарного Меча... Пока воины Бесплодной Крепости восторженно вздыхали при каждом демонстрации этих искусств, все они до единого впечатывались в память и взор Белого Цилиня. 

— Я понимаю, почему ты зашел так далеко, но в то же время совершенно не понимаю тебя, — заговорила Шин Бинбин. 

Она сидела, подперев подбородок рукой, в уголке огромного тренировочного плаца в центре Бесплодной Крепости. Намгун Хвасин, стоявший рядом с ней, медленно поднялся. 

Молниеносный Гений Чон Ёншин только что одержал очередную победу. Остался лишь последний, решающий поединок — схватка между Белым Цилинем и Молниеносным Гением. 

Шин Бинбин много слышала от верховных мастеров своего семейства. В глазах искушенных старейшин Молниеносный Гений был перспективным талантом, взрастившим уникальные техники ци. Если сравнивать с азартной карточной игрой, он являлся той самой козырной картой, которая идеально подходила для внезапных атак против адептов темных путей или противников, давящих числом. Во всяком случае, пока что. 

— Я знаю, что техники старшего Молниеносного Гения весьма искусны. Но ведь и старший Намгун ничуть не уступает ему, а главное — разница в чистой силе... 

— Я иду, — перебил ее Намгун Хвасин. 

В то же мгновение его тело взмыло высоко в воздух. Синее небо отразилось в развевающихся полах его лазурного боевого одеяния. Тело Беспрепятственного Чистого Потока — высшая техника перемещения клана Намгун. 

ШУХ─! 

Подобно мастеру, шагающему по пустоте, Белый Цилинь пересек небосвод и бесшумно опустился в самом центре арены — прямо перед Молниеносным Гением. 

Толпа наблюдателей разразилась восхищенными возгласами: 

— Поистине изящная шаговая техника!

— Совершенен во всем. Ни единого изъяна. 

Казалось, Намгун Хвасина ничуть не волновали речи вокруг. Не сводя спокойного взгляда с Чон Ёншина, он произнес чистым и звонким голосом: 

— Помост, на котором мы встречались в Городе Бесплодной Крепости, был весьма скромен, но это место действительно величественно. Да и зрителей собралось немало. 

— Я понимаю, что твое решение вызваться на эту миссию продиктовано глубокими личными обстоятельствами. Но прошу простить, я не смогу уступить. 

— Ха-ха. Разве у тебя нет собственных причин? 

— Давай поделимся мыслями позже. Разве ты не отправишься вместе со мной в Южный Чжили? 

Хвасин снова тихо рассмеялся в ответ на слова Чон Ёншина: 

— Делиться историями по дороге к месту, где я должен срубить голову собственному брату... В этом есть своеобразное очарование. Если бы только мы отправились вдвоем. 

Чон Ёншин думал иначе. Внимание воинов Бесплодной Крепости было полностью приковано к арене. Равно как и взоры чиновников Главного Управления. Это означало, что боевая мощь, продемонстрированная здесь, напрямую повлияет на будущие назначения. Ему требовалось показать себя с лучшей стороны. 

На протяжении всех прошлых поединков он непрерывно ощущал на себе внимательный взгляд Намгун Хвасина. И с этим ничего нельзя было поделать. Он не знал, какие именно причины заставили Хвасина лично вызваться на казнь своего единокровного брата. 

«Я знаю, что мои приёмы изучены и разобраны до мелочей». 

Мастер уровня Белого Цилиня наверняка приготовил контрмеры. Даже если он не сможет полностью сломать его техники, его противодействие будет смертельно опасным. Но в этом нет ничего страшного. Воины — это те, кто всегда готовится к бою, рискуя жизнью, честью и своим мечом. 

Знать врага и знать себя — суть военного искусства. Намгун Хвасин изучил своего врага. Чон Ёншин же сосредоточился на том, чтобы познать самого себя и сделать шаг вперед. 

«Боевое искусство, способное произвести сильнейший одиночный удар прямо сейчас, — это Ладонь Непреклонной Лазури, Сокрушающая Демонов». 

Это оставалось правдой, даже если противник практиковал исключительно праведные техники. Однако Ладонь Непреклонной Лазури была именно ладонной техникой. Ее нельзя было применить с мечом в руках. Даже при максимальной адаптации формулы ее предел ограничивался слиянием с кулачными искусствами. 

А значит, ему требовался Кулак Вечного Цветения. 

До сих пор в нем было три формы: Спираль, Наступающий Гром и Печать Цветения. 

Спираль он создал, узрев Боевое Чутье Чон Мёна. Наступающий Гром брал свое начало в жесткой кулачной технике Ма Се-ина из Бесплодного клана Ма. А метод Падающих Лепестков старшего ученика Клана Хуашань Ю Хёна послужил вдохновением для Печати Цветения. Спираль отвечать за вращение, Наступающий Гром — за сокрушительный твердый кулак, а Печать Цветения — за изменчивость. 

— Начать! — выкрикнул мастер Черного Ранга, распоряжавшийся поединком. Это был глава Отряда Истребления, которого Ёншин не видел уже довольно давно. 

ГУЛ─! 

Пока из обнаженного меча Намгун Хвасина вырывался чистый, звонкий гул, Чон Ёншин мельком вспомнил прошлое. Казалось, это было так давно... 

Все боевые искусства, созданные Чон Ёншином до сих пор, опирались на стороннее озарение. Песнь Меча, Стиль Лучезарного Меча и даже шаговые техники — он ковал свое собственное лишь после того, как наблюдал за чужими результатами. 

Но не каждый приём должен рождаться так. За его плечами накопился колоссальный опыт наблюдений. Суть созидания изначально была единой. 

«Создавать из чистой необходимости». 

В тот самый миг, когда острие меча Намгун Хвасина устремилось к его подбородку, Чон Ёншин сделал именно это. 

Это была техника левой руки. Накопленного материала было более чем достаточно. 

Зловещие волны ци и чистый лазурный свет слились воедино. Он одновременно высвободил две противоположные силы, переплетя их с сокровенными тайнами построения техник. Раздался оглушительный гул. Звук напоминал шепот демонов, переплетенный со свистом горного ветра — две силы отталкивались друг от друга, но не нейтрализовались. 

БА-АМ─! 

В то самое мгновение, когда его ладонь полностью раскрылась, на свет родилась четвертая форма.