Владыка Обители стояла по ту сторону формации. И всё же ее присутствие ощущалось отчетливо и явно. 

Их взгляды, казалось, соприкоснулись по касательной и тут же разошлись. Хотя в одно неуловимое мгновение они совершенно точно встретились взорами — и всё же возникло именно такое чувство. 

Это было предельно странно. Не было ни единой причины игнорировать Чон Ёншина, пройдя столь долгий путь. 

Она просто стояла неподвижно. Солнечный свет, преломляясь, скользил вдоль изящной линии ее повернутой слегка вполоборота челюсти. 

Повисло краткое молчание. Ее голова больше не поворачивалась. 

Окружавшая их тишина постепенно начала пропитываться липкой тревогой. 

Неужели... Неужели она действительно не способна распознать то, что находится по эту сторону барьера? 

Подобный расклад Ёншин даже не брал в расчет. И хотя о Двойной Кровавой Формации Двух Пламен говорили как о сокровенном знании за пределами человеческого мира, Владыка Обители была несравненным мастером, чей каждый шаг являл миру чистую трансендентность. 

«Не могла же ты поддаться чарам магии формаций...» 

Впервые за всё время глаза Чон Ёншина дрогнули. Он сохранял невозмутимость даже в главном зале Секты Кровавого Пламени, но сейчас всё было иначе. Он просто не мог оставаться спокойным. 

И в этот самый момент... 

— Ты мог бы забрать больше. Я даю тебе один день. 

Шепот, подобный свежему весеннему ветерку, шекотнул его ухо. 

ШАГ. 

Всё произошло в то мгновение, когда она сделала единственный шаг. 

В одно мгновение, вместе с закружившимися на ветру листьями, подобными лепесткам цветов, ее силуэт просто растаял в воздухе. Это было нечто за пределами человеческих техник перемещения — подобно налетевшему и тут же стихшему порыву ветра, не осталось даже призрачного следа. Будто ее здесь никогда и не было. 

— ... 

Но он абсолютно четко ощущал ее присутствие. Он не мог сомневаться в собственных обостренных до предела чувствах. 

Его глаза, дрогнувшие было от смятения, мгновенно обрели прежнее ледяное спокойствие. Чон Ёншин восстановил душевное равновесие с поразительной скоростью. 

«Я даю тебе один день».

Это единственное слово теплой волной отозвалось в его сердце, которое непрестанно рвалось вперед, пока он носил синие боевые одежды Обители. 

Он мог сбежать. 

«То, что я видел и слышал — истина». 

Владыка Обители прибыла лично. Это был неоспоримый факт. 

Но ее слова звучали странно. Казалось, она хотела, чтобы он забрал всё то, что можно было добыть исключительно в Секте Кровавого Пламени. Неужели она почувствовала его новое достижение в Технике Кровавого Рева Демона? Или даже разгадала его замысел по запечатыванию Сокрушающей Демонов Лазурной Непреклонной Ладони с помощью тайн формаций? 

«Забрать больше, говоришь?..» 

Чон Ёншин полностью выбросил из головы мысли о следившем за ним Гао Цзунсюэ. 

Он ощущал, как шепот Владыки Обители еще долго эхом отзывается в его ушах, и медленно, погружение за погружением, уходил в глубокое раздумье. 

Что еще он мог здесь получить? 

Его медитативные размышления продолжались до тех пор, пока алая мантия, покрывавшая его тело, не окрасилась мягкими полутонами угасающего заката. 

*** 

День сменился поразительно быстро. Чон Ёншин и сам не до конца понимал, удалось ли ему толком поспать. 

Он неспешно покинул обитель, в которой остался совершенно один после ухода Седьмой Апостола. Слова Владыки Обители всё никак не выходили у него из головы. 

«Удастся ли мне извлечь какую-то пользу, если я до основания сокрушу строфы их техник крови? Или же стоит попытаться получить что-то напрямую от Главы Секты?» 

Погруженный в глубокие раздумья, он просто вел ноги вперед. У него была четкая цель. 

Еще с самого утра ему доставили послание — приглашение на пир. Секта Кровавого Пламени, при всей своей еретической природе, оставалась местом, где жили люди. Ёншин успел прекрасно понять это благодаря Гао Цзунсюэ, сыну Третьего Апостола. Среди адептов точно так же процветали зависть, мелочная ревность и борьба за влияние. А учитывая масштабы секты, местная верхушка отдавала предпочтение поистине пышным и роскошным празднествам — пусть большинство из них и были густо пропитаны кровью и смертями. 

Однако подобное приглашение Ёншин получил впервые. В нем упоминалась аудиенция в присутствии самого Главы Секты, так что отказаться было попросту невозможно. Дела принимали серьезный оборот. 

«Вчера Гао Цзунсюэ выслеживал меня». 

Он наверняка заметил следы чьего-то присутствия с той стороны формации. Или даже успел мельком разглядеть силуэт Владыки Обители. 

До сих пор Секта Кровавого Пламени даровала Чон Ёншину — пусть он и оставался пленником — удивительную свободу. Под предлогом сохранения и взращивания озарения Великого Учителя его странным образом почти не ограничивали. Если судить лишь по отношению к нему, Секту Кровавого Пламени едва ли можно было назвать пристанищем истинного зла. 

«Сегодня последний день. Возможно, именно сейчас я наконец узнаю истинную причину». 

Чон Ёншин шел неторопливо. Впереди уже разгорался яркий, слепящий свет резных фонарей. 

— Разве это были не воины Секты Волн? Движения сына главы их секты были поистине свирепы. 

— Я лично отсек голову его младшему брату! Его сила оказалась сладостным лакомством... Хотя крови в нем было маловато. 

Пиршество проходило прямо во дворе перед залом Главы Секты. Здесь собралось множество еретических мастеров. Они обменивались приветствиями, бурными спорами обсуждали тонкости техник крови и догматы секты, а также вовсю хвастались, точно военными подвигами, набегами на чужие кланы, из воинов которых высасывали истинную ци. Их дикие, тяжелые ауры и пропитанные безумием слова создавали тот самый хаос, что был присущ исключительно темным фракциям. 

— Добро пожаловать, Великий Учитель! Для нас великая честь, что вы приняли приглашение нашей семьи на этот пир! Мы бесконечно признательны вам! — Гао Цзунсюэ сделал шаг вперед, приветствуя Чон Ёншина с подчеркнутой, выверенной учтивостью. 

Однако выражение его губ выдавало его с потрохами — на них застыла едва заметная, ядовитая насмешка. 

— Великий Учитель? 

— Мусор из Обители Лучезарного Демона всё-таки соизволил прийти? 

— И что, до сих пор нет никакого прорыва в техниках? 

— Слишком молод. Слишком много о себе возомнил. 

Это было пиршество высшего руководства. В отличие от трепетных рядовых адептов, старейшины и мастера не стеснялись в выражениях и совершенно не скрывали тяжелых волн своей внутренней энергии. 

Чон Ёншин ощутил это сразу, едва вступив на площадь: здесь не было союзников. Но он не чувствовал себя одиноким. Нежное, надмирное присутствие Владыки Обители будто мягким покровам окутывало всё его тело — точно так же, как и прошлой ночью. 

— Не обращайте внимания на слова тех, кто не ведает истины. Пропустите их мимо ушей, — произнес Гао Цзунсюэ. 

Его лицо изменилось. Проведя Чон Ёншина к почетному месту, он более не скрывал торжествующего, довольного выражения. 

«Идеальное место, чтобы сбросить этого простолюдина на самое дно», — ликовал про себя Гао Цзунсюэ. 

Великий Учитель, прозванный Молниеносным Гением, целый месяц свободно бродил по территории секты под предлогом поиска озарения. И хотя ему даровали свободу перемещения из-за полной уверенности в невзбываемости Двойной Кровавой Формации Двух Пламен, подобное поведение уже давно раздражало верхушку секты. А вчерашнее происшествие и вовсе переполнило чашу терпения. 

Гао Цзунсюэ видел всё своими глазами. 

Ему хватило одного лишь профиля. Высокопочтенный мастер подошел вплотную к защитному барьеру формации, а затем мгновенно исчез. Гао Цзунсюэ даже не сумел уловить следов техники перемещения — это был воистину чудовищный мастер. 

Он немедленно доложил обо всем своему отцу, Третьему Апостолу. Великий Учитель встречался с кем-то из внутри. 

Дворянские роды, составлявшие ядро пекинского императорского двора, были заклятыми врагами Секты Кровавого Пламени. За века кровавых стычек они столкнулись с бесчисленным множеством их тайных искусств. Вполне вероятно, что между этим мастером и Великим Учителем произошел тайный обмен информацией с помощью каких-то особых способов связи. 

Третий Апостол немедленно испросил личной аудиенции у Главы Секты. Время проведения пира было назначено незамедлительно. 

Тридцать шесть ступеней, ведущих к залу Главы Секты, символизировали непререкаемую власть владыки Секты Кровавого Пламени. Лестница была настолько широкой, что даже после того, как на каждом её ярусе расставили роскошные кресла, оставалось еще полно свободного места. 

— Не слишком ли размашистый пир даже для нашего главного зала? 

— Наслаждайся зрелищем. Обычно на таких собраниях падает одна из звезд нашей секты. 

Перешептывавшиеся мастера были правы: это место предназначалось для допроса и публичного свержения тех, кто дерзнул посягнуть на достоинство руководства секты. Это был идеальный шанс. 

«Глава мелкой секты? Какая глупость». 

Уголки губ Гао Цзунсюэ расплылись в злорадной ухмылке. Он сложил ладони в приветственном жесте и произнес: 

— Семья вашего покорного слуги организовала этот пир по особому прошению к Главе Секты. Мы лишь хотели с запозданием оказать Великому Учителю достойный прием. У нас не было времени предупредить вас заранее, так что надеемся на ваше понимание. 

При всей своей подчеркнутой учтивости он сохранял оттенок легкого сожаления на лице. Его мужественные, резкие черты выглядели довольно привлекательно, и со стороны могло показаться, что он говорит со всей искренностью. 

Чон Ёншин, молча наблюдавший за Гао Цзунсюэ, едва заметно улыбнулся. Его взгляд зацепился за ожерелье на шее собеседника. Там висел небольшой кусочек нефрита. 

Жемчужина Защиты от Яда. 

Он слышал о ней из их хвастливых разговоров. Это было сокровище, которым владели лишь избранные лидеры секты — вещь, пожалованная Третьим Апостолом своему сыну. Говорили, что она невероятно ценна и способна мгновенно нейтрализовать подавляющее большинство ядов в мире. 

«Она пригодится, когда я буду использовать кровавый яд, полученный от Главы Секты». 

Зафиксировав в памяти Жемчужину Защиты от Яда, Ёншин сухо бросил: 

— Я должен быть рад уже самому приглашению. 

В отличие от момента его появления, сейчас его ауру практически невозможно было уловить. В зрачках Гао Цзунсюэ промелькнула тень торжества. Реакция окружающих мастеров также не укрылась от Ёншина — многие из тех, кто до этого сохранял настороженность, выглядели откровенно разочарованными. 

— Это всё потому, что Седьмая Апостол ушла в поход? 

— Неужели он и вправду оказался обычным бесполезным дармоедом? 

Слова и дерзкие выпадки, которые невозможно было даже вообразить в стенах Обители Лучезарного Демона или среди праведных сект, сыпались со всех сторон. И никто их не пресекал. Даже Глава Секты Кровавого Пламени, восседавший на главном почетном месте и взиравший на всех свысока, сохранял абсолютное бесстрашие на бледном лице. 

— Все, кто должен был прийти — пришли. Я подниму тост, — произнес Глава Секты. 

Его низкий голос прозвучал без видимых усилий. Внезапно во дворе воцарилась гробовая тишина. Ему даже не потребовалось вливать истинную ци в свои слова, чтобы привлечь внимание. 

Чон Ёншин отчетливо понимал: в этом огромном зале не было ни одного слабого воина. Избирательное, невероятно острое чутье еретических мастеров, казалось, полностью накрыло весь двор перед залом Главы Секты. 

— Вы — опоры нашей секты. Приближается день, когда вы с непреклонной решимостью явите миру свои выдающиеся таланты. Мы приняли Великого Учителя, который окрасит взирающие на нас взоры глупцов в непроглядную тьму. Он перепишет наши техники крови, чтобы смыть с этого мира всё его лицемерие. А потому — поднимите чаши. 

Глава Секты Кровавого Пламени погладил изящный кубок длинными бледными пальцами, а затем неспешно припал к нему губами. Лишь после этого мастера, с трепетом взиравшие на него снизу вверх, подняли свои чаши. 

— Это вино Ду Кан. Я слышал, Великий Учитель родом из Хэнани... Возможно, вам знаком этот вкус? — с легкой улыбкой спросил сидящий подле него Гао Цзунсюэ. 

Чон Ёншин качнул головой. Ему смутно припоминалось, что это вино любил его отец в поместье рода Чон, но сам он никогда его не пробовал, а потому не мог утверждать наверняка. Ёншин лишь знал, что это знаменитый напиток из Хэнани — говорили, самодержец Цао Цао, император У из династии Вэй, искренне упивался его вкусом. 

«Это собрание... И сам смысл этого вина весьма странны». 

Густой аромат вина плавно окутал весь двор. Атмосфера ощутимо тяжелела по мере того, как Глава Секты продолжал медленно испивать Ду Кан прямо на глазах у подчиненных — будто наяву вкушая амбиции самого Цао Цао. 

Воздух пропитался ощутимым напряжением. Каждый присутствующий здесь чувствовал: скоро по этим мраморным ступеням рекой потечет кровь. Ибо таков был истинный смысл любого пира, устраиваемого перед залом Главы Секты. 

— Гао Цзунсюэ. 

Глава Секты Кровавого Пламени подал голос. Когда он слегка наклонил корпус, его гладкие белоснежные волосы слегка растрепались. Его тяжелый взор скользнул по Чон Ёншину, а ярко-алые, будто накрашенные губы исказились в странной улыбке. 

— Слушаю, Глава Секты! — Гао Цзунсюэ мгновенно выскочил вперед и пал ниц. 

Он склонился в глубочайшем поклоне, уткнувшись лбом в камень, однако его широкая, выпяченная спина выглядела удивительно торжествующей. 

Глава Секты велел: 

— Допроси его. 

— Повинуюсь приказу! 

Гао Цзунсюэ мгновенно поднялся на ноги и развернулся. Его цель была очевидна — на другом конце его взгляда находился Чон Ёншин. 

«Суть дела прозрачна», — подумал Ёншин. У него не было ни малейшего желания выслушивать долгие тирады. 

«Времени нет». 

Владыка Обители дала ему всего один день. К тому же Седьмая Апостол сама упоминала, что воины трех Великих Сект и местных боевых кланов уже прочесывают окрестности. А Владыка Обители, с которой он встретился вчера, передала ему мысленное послание прямо сквозь Двойную Кровавую Формацию Двух Пламен. 

Сегодня магия формации будет разрушена. Разнородные мастера со всех уголков Поднебесья хлынут штурмом в главный зал Секты Кровавого Пламени. 

Гао Цзунсюэ прочистил горло, собираясь выдать пышную, красноречивую речь, но... 

— Если коротко, — первым заговорил Чон Ёншин. — Прогресса в изменении Базовой Техники Призыва Крови нет, а тем временем враги, целящиеся в наш главный зал, уже вплотную подобрались к формации. 

— ... 

— Человек из Обители Лучезарного Демона стал Великим Учителем в весьма недобрый час. Вы наверняка задались вопросом, есть ли у меня вообще желание сотрудничать. 

— ...Слова Великого Учителя не лишены истины, — Гао Цзунсюэ намеренно заложил руки за спину, принимая вальяжную позу. 

Но стоило ему открыть рот, чтобы произнести подготовленные обвинения, как Чон Ёншин поднял взор прямо на Главу Секты Кровавого Пламени: 

— Я понимаю, что это собрание устроено по прошению Гао Цзунсюэ и Третьего Апостола. 

— Говори дальше, — Глава Секты сделал легкий жест подбородком, сохраняя на лице гладкую, завораживающую улыбку. 

Чон Ёншин спокойно продолжил: 

— Я крайне недоволен. Если я докажу свою полезность прямо здесь и сейчас, могу ли я забрать ценное сокровище семьи Гао из главного зала? 

— Дерзкий мальчишка, — пробормотал Третий Апостол, восседавший на ярус ниже Главы Секты. 

Ёншин не обратил на него ни малейшего внимания. 

— Если же не смогу — вы вольны отсечь мне голову. 

— Я и сам собирался спросить тебя об этом. Мне тоже безумно любопытен твой прогресс, — ответил Глава Секты Кровавого Пламени с чарующей, истинно демонической улыбкой. 

Торжественная атмосфера моментально изменилась. Ставка, на кону которой стояла собственная голова, будоражила кровь адептов демонических искусств в любую эпоху. И хотя Ёншин занял исключительное положение Великого Учителя, никто из верхушки секты не считал его своим. В отличие от рядовых членов, они обладали силой древних кровных уз, выстраиваемой веками. А значит, их учтивость всегда оставалась двуличной — вне зависимости от того, насколько грандиозным талантом обладал Чон Ёншин. Для них он был либо духом-покровителем, способным переломить ход истории, либо обычным расходным материалом, принесенным снаружи. 

Пришло время оценить истинную полезность семени Обители, которому ненадолго даровали свободу. 

— Подойди сюда, — Ёншин мановением руки подозвал одного из слуг. 

То был рядовой адепт. Обладая красноватыми волосами, он не дерзнул ослушаться приказа Великого Учителя и покорно приблизился. 

— Садись и принимай энергию. 

Слуга тут же опустился на каменный пол и закрыл глаза. В его осанке читался слепой фанатизм. Со стороны могло показаться, что ему абсолютно всё равно — он не дрогнул бы, даже если бы Ёншин решил лишить его жизни прямо сейчас. 

— ... 

В центре праздничного двора развернулась несвоевременная циркуляция внутренней энергии. 

Чон Ёншин молча слегка наклонил корпус. Он плавно возложил ладонь на спину слуги и запустил циркуляцию техник крови. Прошедший месяц в главном зале даровал ему более чем достаточно времени, чтобы на всякий случай переписать и улучшить несколько ключевых строф. 

Истинная ци техник крови Чон Ёншина хлынула по меридианам слуги. 

Реакция последовала незамедлительно. 

— Что?! 

— Это еще что такое?.. 

Произошло настоящее чудо. Нечто невиданное за всю многовековую историю Секты Кровавого Пламени разворачивалось прямо у них на глазах. 

Ярко-алые волосы адепта начали стремительно темнеть, на глазах превращаясь в смолянисто-черные. В это самое мгновение Базовая Техника Призыва Крови, насчитывавшая сотни лет истории, терпя кардинальные, немыслимые изменения. 

Мастера, только что бросавшие в адрес Чон Ёншина самые ядовитые колкости, судорожно сглотнули ком в горле. 

Время трансформации оказалось поразительно коротким. 

Чон Ёншин медленно отнял ладонь. 

Адепт судорожно схватился за свои теперь уже черные как ночь волосы, спускавшиеся к плечам, чтобы удостовериться в происходящем. Его бледное, не выражавшее доселе ни одной эмоции лицо мгновенно исказилось от бури чувств: 

— Великий Учитель... Великий Учитель! Неужели я... неужели я впервые в жизни прикоснулся к чуду?! — забормотал он, дрожа всем телом от охватившего его священного трепета. 

Однако Чон Ёншин даже не смотрел на него. 

Он не мог с точностью разгадать, что именно имела в виду Владыка Обители. А потому решил действовать просто — забрать всё, что попадет под руку, пока воины праведных сект не пошли штурмом на это место. 

Ёншин повернул голову и впился взглядом в Гао Цзунсюэ. Неужели у безумцев из Секты Кровавого Пламени как-то иначе течет кровь? Впервые в жизни он видел, чтобы лицо человека стало настолько мертвенно-бледным. Даже его руки, скрещенные до этого за спиной, судорожно разомкнулись. 

Чон Ёншин неспешно разомкнул губы: 

— Жемчужина Защиты от Яда, что висит на твоей шее... 

ВУ-У-УШ! 

В этот момент он намеренно высвободил Технику Кровавого Рева Демона. Алая мантия, покрывавшая его тело, резво взвилась в воздух. Вслед за чарующими, манящими волнами ци от всего его тела начала леденящей волной распространяться удушающая, подавляющая сила. 

— Немедленно преподнеси её мне.