— ...Не слишком ли это много? — спросил Чон Ёншин после непродолжительного молчания.
Даже просто пятьдесят лянов [1] серебра составляли огромную сумму: на эти деньги семья могла несколько лет жить безбедно, ни в чём себе не отказывая. Однако следующие по списку награды превосходили этот куш во много раз.
«Одеяния из шелка тысяч коконов и наставление от Главы Отряда Святого Меча...»
В Поднебесной такие вещи называли «бесценными сокровищами», значение которых не измерить никакими деньгами. Одежду, которую невозможно рассечь мечом, и уроки боевых искусств от мастера наивысшего уровня в муриме нельзя было купить ни за какие богатства. И духовное лекарство высокого сорта, хранившееся в закромах такой великой обители, как Бесплодная Крепость, относилось к той же категории.
— Слишком много? Вовсе нет, — Главный Управляющий слегка повел широкими плечами. — Если бы речь шла только о Собрании Драконов и Фениксов, тогда да. Но заслуга в разгроме филиала клана Хванбо силами всего троих мастеров Синего Ранга весьма велика. Я слышал, это удалось благодаря твоим уникальным боевым искусствам. В условиях, когда каждый мастер Синего Ранга на счету, минимизация сил для удара по ветви одного из великих кланов ставит твой подвиг на третье место по значимости.
— ...
— Похоже, ты не привык к похвале. Это любопытно.
Его улыбка стала еще шире. Главный Управляющий казался куда более жизнерадостным человеком, чем могло показаться по его суровому виду.
— Перейдем ко второму пункту? Ты в одиночку уничтожил шесть филиалов Секты Кровавого Пламени в провинции Сюйчжоу. Местные кровавые демоны были полностью истреблены. Из правительственной канцелярии Сюйчжоу даже пришло письмо, в котором Бесплодную Крепость восхваляют как «Божественный Меч Великой Мин».
На лице Управляющего читалось глубокое удовлетворение.
— Завоевание влияния на государственные чины — ключевая задача нашей обители. И то, что воин Синего Ранга в одиночку заслужил похвалу от крупных чиновников? Это достойный пример для тех наших воинов, кто относится к местным властям как к содержателям постоялых дворов. Подобный успех стоит того, чтобы награда была щедрой и о ней узнали все.
Он хвалил его прямо в лицо. Выражение Чон Ёншина слегка ужесточилось — столь открытые дифирамбы вызывали у него непривычную неловкость, с которой он прежде не сталкивался.
Главный Управляющий продолжал пристально смотреть на юношу:
— Это ведь был твой первый выход в мурим в качестве мастера Синего Ранга? Привыкай. Как мастеру Синего Ранга главной обители и прямому ученику Владыки, тебе придется сталкиваться с этим постоянно.
— ...Спасибо за совет.
— Пустяки.
Легко отмахнувшись, Управляющий продолжил:
— Среди всех твоих признанных заслуг первое место занимает инцидент в Долине Ясной Ночи в Южном Чжили. Ты вмешался в битву между кланом Намгун и Сектой Кровавого Пламени. Наша обитель — законный страж Законов Великой Мин. Если речь идет о борьбе с темными сектами, объявленными императорским двором вне закона, мы имеем право вмешиваться независимо от обстоятельств. Поэтому, пусть клан Намгун и является могущественным семейством, им следует проявлять к нам надлежащее уважение.
ГУН-Н-Н.
Внезапно вокруг тела Управляющего пробежали волны плотной энергии. Это был уровень, на котором дух и истинная ци поднимались одновременно.
Ёншин внутренне ахнул. Сила его внутренней энергии находилась на уровне воинов Черного Ранга Бесплодной Крепости.
— И эти беспородные дворняги смели бездействовать и наблюдать со стороны?! — в голосе Управляющего зазвенел гнев. — Мирские кланы всегда таковы. Они смотрят на нашу обитель как на кость в горле. Всё потому, что интересы кланов мурима редко совпадают с безопасностью простых людей, которых мы защищаем.
Волна его ци становилась всё более давящей:
— Они хотели убить чужими руками. Загубить восходящий талант, который в будущем станет драгоценным мечом Бесплодной Крепости!
На лице Управляющего застыла суровая ярость. Даже рассказывая о прошлых событиях, он выглядел устрашающе.
В это время слуга подал Ёншину чашку чая. Поднеся её к губам, юноша решил переждать, пока гнев Управляющего утихнет. Ему впервые довелось попробовать знаменитый чай «Драконий колодец» [2], считавшийся редким сокровищем, но даже сделав несколько глотков, Ёншин не почувствовал ничего особенного.
«Похоже, чайные церемонии — это не моё».
Он еще раз убедился, что этот напиток требовал неторопливого смакования, а подобный досуг совершенно не соотносился с его жизнью.
— Прошу прощения за невозмутимость, — Управляющий слегка склонил голову, приходя в себя. — Хотя число убитых тобой кровавых демонов велико, главная обитель получила куда больший предлог для действий. Мы используем клан Намгун в качестве авангарда для удара по Тринадцати Небесам.
— Вы хотите предложить им сотрудничество?
Главный Управляющий качнул головой:
— Это значит, что мы получили законный повод принудить их своей силой. Чтобы давить на праведные кланы, нам приходится оглядываться на мнение мурима, но этот инцидент дает нам право сменить руководство клана Намгун. Мы намерены покарать тех, кто хладнокровно наблюдал за твоим боем, по законам мурима.
Хотя волны энергии улеглись, его улыбка оставалась леденящей. Понятие «закон мурима» в данном контексте означало лишь одно — право сильного. Это означало крепко сжать клан Намгун в кулаке и использовать их как стенобитное орудие против Тринадцати Небес.
«Используя в качестве предлога обиду прямого ученика Владыки Обители».
Чон Ёншин ощутил, насколько сурова и холодна «зима» мурима. Даже когда дело касалось замыслов собственных соратников. {П/п: Я надеюсь понятно, что здесь не имелось в виду Зимы, как обычный сезон в году.}
Ему невольно вспомнились слова Главы Секты Кровавого Пламени о хаосе, охватившем Центральные Равнины. И Бесплодная Крепость уже была втянута в эту бурю как одна из главных сил.
Управляющий продолжал с усмешкой:
— Убить чужим мечом, применить яд против яда... Это можно назвать как угодно. Они попытались подставить тебя под клинок Секты Кровавого Пламени, так что им нечего будет возразить, когда они получат то же самое в ответ.
Ёншин убрал руку от чашки:
— Это тоже станет частью задания?
— Верно. Но вместо полноценной войны нас ждут поединки не на жизнь, а на смерть. Мы свяжем клан Намгун праведным предлогом и ударим только по их верхушке. Мы уже ведем переговоры с мастерами из боковых ветвей Намгун, которые заменят нынешнее руководство. Мы дали им понять: если они решат воевать с нашей обителью, их ждет полное истребление. Так что им лучше сотрудничать, если они хотят сохранить свой род.
— ...Могу я узнать, когда это произойдет?
Главный Управляющий тонко улыбнулся:
— Точный срок называть пока рано. Поражение в этой миссии недопустимо, поэтому, если ты захочешь стать добровольцем, советую сосредоточиться на восстановлении сил. Отбор может быть жестким: воины нашей обители дорожат своей честью и не упустят шанс сразиться с мастерами клана Намгун и сокрушить их боевые искусства. Не исключено, что придется провести состязательные поединки за право пойти на это дело.
— Спасибо за информацию. А что насчет штаб-квартиры Секты Кровавого Пламени...?
— Уже поздно. Давай сначала сверим письменные отчеты по уже утвержденным заслугам. Что же касается штаб-квартиры... Боюсь, награды за это выходят за рамки моих полномочий.
Управляющий вежливо дал понять, что разговор окончен, и мягко улыбнулся:
— Серебро и одежды из шелка тысяч коконов я отправлю в покои Крыла Лучезарного Демона в ближайшее время. А поскольку Глава Отряда Святого Меча сейчас в отъезде, мы отправим указ с печатью Владыки Обители сразу же по его возвращении. А как ты поступишь с духовным лекарством?
— Я приму его после того, как закончу восстановление.
— Так и поступим. Я оставлю его в Палате Медицины на имя Молниеносного Гения из Крыла Лучезарного Демона. И еще...
Он оставил поднявшегося было с места Ёншина. На его лице появилась неопределенная ухмылка:
— Позволь доброму старику дать тебе один совет: тебе лучше держаться подальше от Бесплодного клана Ма.
— Почему...?
Ёншин уставился на Главного Управляющего. Тот заговорил о его материнском клане и учил правилам поведения. Это выглядело странно. Не переходит ли он границы дозволенного?
Главный Управляющий помахал рукой:
— Не пойми меня неправильно, я говорю это исключительно из благих побуждений. В великих и влиятельных кланах всегда есть раскол на фракции... Могу лишь сказать, что твои последние странствия по муриму вызвали среди них огромную волну. Больше сказать не могу, ведь это дела чужого семейства.
— ...Спасибо за совет.
Чон Ёншин слегка наклонил голову и сложил руки в приветствии.
Вернувший поклон Управляющий почесал затылок. В его поведении проскальзывало много черт, не вяжущихся с его возрастом, внушительным статусом и боевой мощью — видимо, сказывался естественный характер.
— Береги себя, — с широкой улыбкой попрощался Главный Управляющий.
***
По пути назад.
Он сказал, что до летнего солнцестояния оставалось пять дней. Выходит, в этом году пятнадцатое июня было скорее ближе к началу лета, чем к концу весны? На крепость уже опускались вечерние сумерки.
Багровый луч заходящего солнца туманно осел на рукаве юноши. Этот закат заставил его сердце тревожно сжаться.
«Бесплодный клан Ма... продолжает связывать мне руки. Услышать от постороннего человека совет остерегаться собственного материнского клана».
Чон Ёншин мысленно вздохнул, слегка плотнее запахнув полы боевого одеяния. Ветер, касавшийся его щеки и трепавший воротник, казался довольно холодным.
Каждый раз, возвращаясь после завершения задания, ему приходилось заботиться о своей репутации и правилах поведения.
На редкость неприятное обстоятельство. Особенно сейчас, когда времени катастрофически не хватало даже на то, чтобы сосредоточиться на личных заслугах и славе.
«Я ведь четко дал понять деду».
Ёншин прямо сказал ему не пытаться давить на кровные узы. Разве он не заявил об этом твердо и непреклонно после того, как одержал победу в поединке против Ма Се-ёна?
И все же во время церемонии совершеннолетия его происхождение стало достоянием общественности.
И взгляды окружающих на Чон Ёншина тут же изменились.
В нем больше не видели воина из провинциального рода боевых искусств, пробивающего себе дорогу собственным мечом. Теперь он воспринимался как восходящая звезда из знатной семьи, чьи действия неизбежно связывали с амбициями и движениями Бесплодного клана Ма.
Слова старшего соратника из Крыла Лучезарного Демона о вражде великих семейств были ярким тому подтверждением.
Так продолжаться не могло.
Дела клана никогда не ограничивались отдельными мастерами. Если ничего не предпринять, его втянут в чужие, абсолютно чуждые ему междоусобицы и кровные обиды.
Времени оставалось в обрез. От лишних проблем следовало избавиться как можно раньше.
...И как раз в этот момент в голове Ёншина созрело отличное решение.
А потому.
— Ёншин!
Оклик симпатичного юноши, спешно бежавшего ему навстречу, оказался как нельзя кстати.
Это был знакомый воин Белого Ранга, и его техника легких шагов выглядела весьма искусной. Родственник из боковой ветви клана, дважды потерпевший от Ёншина поражение.
Забыть его было невозможно.
«Ма Се-ин».
Приемный внук деда Ма Ён-джека и официальный преемник Бесплодного клана Ма.
Чон Ёншин встретил одного из тех виновников, что туманили его разум. Карма, брошенная небесами словно бы невзначай, завязалась в крепкий узел прямо здесь.
Должно быть, случилось что-то серьезное, раз он примчался в тот же день, как Ёншин пришел в себя. Возможно, о его пробуждении проболтался не обладающий чуткостью дядя Ма Джин.
День клонился к концу.
Чон Ёншин сделал шаг навстречу и спросил:
— Зачем ты искал меня?
— Дай... дай мне перевести... дыхание...
Ма Се-ин, остановившийся в трех шагах, попытался выровнять сбившееся дыхание.
Он был из тех воинов, кто превосходил Чон Ёншина по одному лишь объему внутренней энергии. Рожденный в роскоши, он наверняка поедал духовные лекарства вместо обычного риса, но сейчас выглядел так, будто бежал без остановки очень долгий путь.
Ёншин молча выждал три глубоких выдоха.
— Говори.
— А, ну...
Он колебался, что было совсем не похоже на его обычную горделивую натуру.
Чон Ёншин молча подтолкнул его движением подбородка. Ма Се-ин вздохнул и наконец произнес:
— Старейшины клана... хотят видеть тебя.
— Старейшины?
— Старшие члены семьи и моя мать...
— Пойдем. К ним можно пройти прямо сейчас? Судя по всему, ты пришел с весьма срочным поручением.
На лице Ма Се-ина отразилось крайнее изумление. Он явно не ожидал столь быстрого и легкого согласия.
Вскоре они уже шагали бок о бок.
Чон Ёншин спросил:
— Это за пределами главной обители?
— Главное поместье за пределами. Но сейчас многие члены семьи прибыли вместе с дедом и остановлены в обители. Мы занимаем целый павильон — дедушка намерен занять пост Главы Совета Старейшин Бесплодной Крепости, поэтому он укрепляет свое влияние.
Его тон заметно смягчился. Ма Се-ин вел себя так каждый раз после той самой церемонии совершеннолетия.
Они обменялись еще несколькими фразами. Тем временем Ма Се-ин украдкой бросал взгляды на профиль Ёншина.
— Я слышал, ты получил тяжелейшие внутренние раны.
— И?
— Твои волны энергии ощущаются точно так же, как и прежде. Как такое возможно, если ты еще ослаблен? Нет... неужели ты стал настолько сильнее? За столь короткий срок?
— Лучше скажи мне вот что, — Чон Ёншин ушел от ответа и перевел тему. — Об этом вызове... Дедушка знает?
— ...Нет. Он ушел в покои Владыки Обители.
Похоже, Ма Се-ин и сам чувствовал, что происходящее не совсем правильно, но истинных обстоятельств явно не ведал.
Уголки губ Чон Ёншина слегка приподнялись.
— Твоя техника жестокого кулака тогда произвела на меня впечатление, — небрежно заметил он.
Ёншин вспомнил приём «Наступающий Гром» из техники Кулака Вечного Цветения, который он сам при удобном случае успешно применял.
— Говорят, боевых искусств великих кланов исчисляются десятками. Боевые техники членов твоей семьи отличаются от твоих?
— Естественно.
— Любопытно.
На этом разговор прервался. Чон Ёншин больше не произнес ни слова.
Они молча миновали несколько троп и прибыли к павильону, где расположилось руководство Бесплодного клана Ма.
Ма Се-ин сделал жест стражникам у ворот и произнес:
— Мы пришли.
Главные ворота павильона поражали своими размерами — они ничуть не уступали воротам Крыла Лучезарного Демона. И это при том, что клан лишь временно занимал эти помещения. Можно было только догадываться, насколько велико их авторитетное положение.
«Хм».
Стоило Ёншину переступить порог, как он тут же ощутил на себе множество пристальных взглядов. Их были не единицы и не десятки.
В каждом из этих взглядов таилась ощутимая волна внутренней энергии — невероятное, давящее воздействие.
Они что, твердо вознамерились устроить ему «теплую» встречу именно сегодня?
В переднем дворе, обустроенном под банкетный зал, восседали десятки людей.
В воздухе витал особый, утонченный дух, присущий исключительно мастерам древних и влиятельных семейств. Даже беглого взгляда хватало, чтобы понять: простых воинов здесь не было.
Но среди всех присутствующих выделялась одна фигура.
— А вот и этот паршивец.
Женщина средних лет в иссиня-черных дворцовых одеждах разомкнула алые губы.
Шелк, окутывавший ее тело, был окрашен в глубокий лаковый цвет. Каждая черта ее красивого лица лучилась холодным величием. Она намеренно окутала себя плотной аурой ци — видимо, овладев особыми техниками поддержания властного присутствия, — а ее взгляд смотрел на окружающих так, словно она взирала на весь мир свысока.
— Так это ты тот ребенок, что носит фамилию Чон? — спросила она, восседая на главном почетном месте.
Она намеренно подчеркнула фамилию «Чон»? Ее истинные мысли на этот счет читались без труда.
Чон Ёншин, не удосужившись ответить на вопрос, слегка повернул голову к спутнику:
— Это твоя мать?
— ...Да, — угрюмо ответил Ма Се-ин.
______________________________________
П/п: [1] Лян (Tael): Традиционная китайская мера веса серебра (около 37 граммов). Пятьдесят лянов серебра в описываемую эпоху (династия Мин) — это состояние, на которое обычная семья могла жить в достатке несколько лет.
[2] Чай «Драконий колодец» (Longjing / 龍井茶): Один из самых знаменитых и дорогих сортов зеленого чая в Китае, подаваемый знати и высшим чинам.