Глава 16

Рейвен смотрел на эту сцену из окна, и тут Эвелин, обернувшись, встретилась с ним взглядом.

— Они ушли!

Она посмотрела на него и ярко улыбнулась, настолько, что это было немного нелепо.

Ему было любопытно.

— Почему ты просто не убьёшь их?

Эвелин, казалось, не услыгала этого вопроса, невольно вырвавшегося. Он не мог произнести его еще раз и он глубоко засел в его сердце.

Может, потому что он уже знает ответ.

«Отправить обратно человека, который причинил тебе боль, с целыми конечностями».

Это похоже на Эвелин.

Это было забавно. Даже эта мысль заставляла его усмехнуться.

«Я до сих пор сомневаюсь в ней, но думать так...»

Эвелин ответила Саре и Джеку терпением. Глядя на этих детей, казалось, что они тоже сдерживались, будто чувствовали, что Эвелин изменилась по сравнению с прежней.

Рейвен знал их обоих.

Пекарня и Цветочный магазин.

Он склонил голову, прокручивая в голове слова о мире.

«Их отношения с ней изменились».

Это значит, что она отличается не только перед Рейвеном. По крайней мере, это было обнадёживающе.

Но...

Рейвен молча думал, пока Сара и Джек бросали оставшиеся камни и убегали.

«В их глазах была зависть».

Было ли что-то, чему можно завидовать у Эвелин? С точки зрения обстоятельств, тем двоим живётся намного лучше, чем ей.

Казалось, Эвелин не понимала этих двух взглядов.

— Рэй!

Его мысли прервала Эвелин, вошедшая внутрь.

Холодное лицо Рейвена ещё не смягчилось, но Эвелин радостно улыбнулась, думая, что у него такое лицо из-за гадостей, которые выкрикивали дети, но просто сказала, что это пустяки.

— Они скучные.

Улыбка, вернувшаяся на её лицо, как будто ничего не случилось, почему-то беспокоила его, поэтому Рейвен сморщился ещё больше.

***

Вернувшись домой, я приблизилась к Рейвену, который смущенно смотрел на меня.

— Давай, нужно подлатать тебя.

Рейвен держал рот на замке с хмурым лицом.

— Я сам сделаю переднюю часть.

— Хорошо.

Я кивнула и обработала раны на его спине.

Это был просто травяной сок, так что нужно было наносить снова, когда он высыхал, и повторять процесс, пока всё полностью не впитается.

— Хорошо, готово. Я пройдусь соком по спене и завтра. Ладно?

— ...Ага.

Рейвен кивнул с почти мрачным выражением лица. Меня это немного беспокоило, но я не могла быть резкой, чтобы спросить, поэтому сохраняла отстранённую позицию.

В конце часа странного молчания я сказала Рейвену, закончившему обрабатывать руку.

— Знаешь, Рэй, с этого момента я буду варить суп с травой, но ты можешь продолжать есть хлеб.

Теперь, казалось, можно было прекратить восстанавливать силы, питаясь хлебом. После сегодняшней пробежки мои силы, кажется, в какой-то степени вернулись.

Думаю, пришло время потихоньку привыкать к Барду как к основной пище. Я даже не знаю, когда начну рвать кровью.

— Почему?

Рейвен, опустивший глаза с мрачным цветом лица, спросил.

Я ответила с лёгкой улыбкой.

— Потому что приближается холодная весна.

Погода в этом северном регионе была необычной.

Это была область, где повторялись четыре сезона: тёплая весна, холодная весна, тёплая зима и холодная зима.

И сейчас тёплая весна прошла. Холодный сезон наступает в полную силу, начиная с холодной весны.

— Я могу словить простуду. У меня слабый организм, поэтому я ем это как профилактику.

Говорила ли я ему это?

Трава под названием Бард обычно не используется как обезболивающее. Эту траву в основном используют как лекарство от простуды, потому что обезболивающий эффект минимален.

Всё же юная Эвелин принимала его как обезболивающее.

— Но есть ли смысл в том, что ты не ешь хлеб?

— Почему нет? Я так и ела раньше.

— Что?

Рейвен широко раскрыл глаза от смущения.

— Это правда.

Даже когда бабушка Эвелин была жива, она часто ела суп с травой в дни, когда не было хлеба.

«После смерти бабушки я ела это чаще».

На всём лице Рейвена было написано, что он считает это бессмысленным. Но он больше не спрашивал и держал рот на замке.

И какое-то время он ворчал о том, что ему это не нравится...

На следующий день, когда Сара и Джек пришли снова, он прогнал их одной фразой.

— Проваливайте.

— ......

— ......

Глоток...

Был слышен звук того, как кто-то сглотнул. Как и подобает детям из "Конечной Деревни", эти двое мгновенно распознали убийственную ауру, которую излучал Рейвен.

Рейвен опустил глаза на застывших детей и холодно заговорил:

— Не шумите.

Было ясно, что продолжение фразы "иначе убью" были опущены.

Пока я тоже была застывшей и не могла говорить, Сара и Джек развернулись, не издав ни звука.

И, выкрикнув: "Мы ещё посмотрим!", быстро убежали.

Их спины напомнили мне дуэты злодеев, часто встречающиеся в детских мультфильмах, поэтому я немного расслабилась и затем рассмеялась.

— Рэй.

О, если подумать, он же скрывает свою личность, потому что его преследуют, не будет ли это равносильно тому, чтобы сказать всем в округе, что он подозрительный ребенок?

Я обернулась, когда позвала его, и он сказал мне:

— ...Думаю, лучше было бы убить их.

...Боже мой.

Я запаниковала и попыталась остановить его.

— Нет-нет! Ни в коем случае! Зачем ты вообще вышел сюда?

Пытаясь отвлечь Рейвена от мысли преследовать детей, я продолжала спрашивать:

— Ты тоже можешь стать мишенью!

Ты не знаешь, какие они живучие!

Нормально думать так, если не знать, что Рейвен уже очень силён для ребёнка.

«Будь тише воды и ниже травы, чтобы тебя не поймали».

Я не могу так сказать, поэтому выбираю другие слова. Если мы станем мишенью, мы будем в невыгодном положении, потому что не можем отвечать ударом на удар.

На мои слова Рейвен ответил с озадаченным лицом.

— Почему нет? Тогда сломать ноги...

— Нельзя их ломать! Говорю заранее, так нель-зя.

Я продолжила встревоженным голосом:

— Хлеб, который мы едим, из пекарни, принадлежащей семье Сары. Что, если они скажут, что больше не будут нам продавать?

В конце концов, они одни из немногих взрослых, кто относится ко мне справедливо!!!

Рейвен замолчал, словно прочитав мой встревоженный тон, и начал серьёзно думать о другом способе.

— Нельзя купить хлеб... где-нибудь ещё?

— Это самое дешёвое место. Белый хлеб самый дешёвый хлеб там, а в других местах дороже!

— И воровать нельзя!

Я имею в виду, я не просто так терпела этих двух детей!

— ...Я не говорил про воровство.

— Это было написано у тебя на лице.

Видя, как он небрежно трёт щёки, я сдержала смех. Но я рада, что его мрачное настроение, кажется, немного развеялось.

— Кстати, почему ты так поступил? В прошлый раз ты ничего не говорил.

Когда я спросила задумчивым тоном, Рейвен отвёл глаза.

Почему-то мне показалось, что он хотел помочь мне, и я расхохоталась. Он ничего не говорил какое-то время, и когда пришло время ужинать, он ответил:

— ...Просто потому что было шумно.

С слегка горьким выражением лица.