Мудрецы всегда голодны.

Они не могут управиться с чрезмерными знаниями и отточенным умом, поэтому их всегда мучает голод по имени «скука».

И только удовлетворение любопытства служит им пиршеством.

Однако мудрецы не любят гостей. Они ведь ещё и отшельники.

Они плохо ладят с миром: избегают встреч, отказываются от общения, предпочитают одиночество.

Но из-за этого пиршество становится ещё дальше от них.

Любопытство удовлетворяется опытом. А отшельники, закрывшиеся в одиноком мирке и день за днём наблюдающие один и тот же пейзаж, лишены радости нового опыта и открытий.

Именно поэтому…

Главное сокровище мудрецов — желанные им гости.

Таких гостей у мудрецов немного, это может быть даже единственный близкий друг, раскованный собеседник, которого можно назвать настоящим чудом, что случилось в полной сумасбродства и самодовольства человеческой жизни.

Больше всего в мире мудрецы наслаждаются историями о странствиях такого друга.

Часть 1— Вот что случилось сегодня.

День подходил к концу.

Перед сном Руй включил компьютер и описал все сегодняшние события. Это занятие уже давно превратилось для него в ежедневную рутину.

Однако он писал не дневник. Его рассказ был предназначен не для него самого.

— …Ты и правда чужой на кладбище, — сразу же появилось сообщение в чате.

Ответ собеседницы был ожидаемо быстрым.

— Повседневность ведь, по своей сути, мало чем отличается от пребывания в могиле. То, что у тебя она наполнена острыми ощущениями, означает, так или иначе… …что ты особенный.

«Может, всё-таки перестанешь пользоваться двумя троеточиями подряд?» — чуть машинально не напечатал Руй, но сдержался, понимая, что всё равно ничего не добьётся.

Его сильно беспокоило, что с тех пор, как он начал день за днём переписываться в чате, единственным изменением в жизни стала возросшая скорость, с которой он стучал пальцами по клавиатуре. Это вечернее общение уже стало для него настолько привычным, что если бы он вдруг перестал себя контролировать, то, наверное, смог бы печатать ответы на рефлексах спинного мозга.

И всё же при мысли, что рассказ о сегодняшних событиях, похоже, понравился ей, губы Руя непринуждённо сложились в расслабленную улыбку.

С ней Руя связывало некое приложение чата.

Хотя сейчас подобные приложения, где пользователи могут управлять собственными аватарами в изометрическом виртуальном мире, уже стали широко распространены, раньше всё было иначе. Тогда яркий дизайн и простота этого приложения, благодаря которой его без труда мог запустить любой человек даже в браузере, позволили ему быстро набрать более миллиона зарегистрированных пользователей, главным образом молодёжи.

Приложение до сих пор объединяло столько людей, что о нём говорили, будто бы каждый ученик средней и старшей школы хотя бы раз заходил туда. Можно сказать, что судьба его сложилась довольно удачно. Обычно, следуя за постоянным прогрессом, пользователи быстро переходят на новинки, но это приложение устояло под волнами времени. Оно, словно старый магазинчик, по-прежнему продолжало работать, гордясь большим числом активных пользователей.

Правда, взглянув на экран Руя, озадачились бы даже те, кто пользовался приложением с самого запуска.

На нём простирался «школьный класс».

Главным отличием этого приложения от простого чата была возможность общаться, находясь на виртуальных картах, построенных на основе городских районов, например Сибуи или Синдзюку, и повседневных пейзажах, вроде городских парков. А чтобы постоянные пользователи не уставали от однообразных видов, на картах были горы и другие живописные места отдыха. Также иногда открывались ограниченные по времени зоны — замки, храмы или даже космическая станция.

«Класс» был одной из самых непримечательных карт, и сам по себе не представлял ничего необычного.

Однако…

Руй стоял в комнате, где и без него уже весело общалось множество пользователей. Его аватар представлял собой самую простенькую мужскую модель, выданную приложением, когда он указал пол во время регистрации.

Перед ним на учительской кафедре сидела девушка.

Для простого изображения на экране компьютера её глаза сияли слишком ярко и гордо. Её взгляд, казалось, обозревает весь наш мир свысока, а висящая на губах улыбка была исполнена такого жестокого очарования, будто бы девушка могла в любой момент потребовать кровавых жертв в свою честь.

Её длинные волосы колыхались в воздухе характерными для аватара движениями даже несмотря на полное отсутствие в виртуальном мире ветра. Они были белыми… нет, даже более того, и волосы, и лицо, и контуры тела были совершенно белыми, будто сплетёнными из нитей света, и казались прозрачными.

Эта белизна превращала девушку, которой, наверное, куда больше бы подошли чёрный и красный цвета, в божество, представлявшееся средоточием всех тайн нашего мира.

Даже её несколько пухлая фигура сочетала в себе низменные страсти и святость, будто бы предназначенные для того, чтобы приручать глупых мужчин и делать из них безвольных домашних питомцев.

Можно сказать, эта девушка была подобна богине, упавшей на самое дно тёмной бездны.

Однако же! Ещё раньше восхищения тем, как идёт ей тонкое, словно воплощающее простоту белое платье, к любому взглянувшему на неё приходило понимание, что эта девушка полностью, в каждой своей частичке именно «девушка». Светлая кожа… Хотя, таких слов недостаточно. Девушку, из которой исчез всякий цвет, можно было назвать только прозрачной.

Нет, она действительно была прозрачной.

Вот здесь-то и следовало озадачиться.

Казалось, будто аватар девушки отображается только на экране Руя.

И в самом деле, слова девушки, которая вроде бы вела разговор, не сохранялись ни в одном логе чатов, они появлялись только на компьютере Руя.

С точки зрения постороннего эта сцена выглядела неоспоримо странной. Аватар парня с именем «Руй» вёл беседу с невидимым ни для кого больше человеком. Естественно, остальные обходили его стороной, изредка бросая комментарии «Чем это он там в одиночку занимается?» и «Отвратительно».

Но Руй уже давно привык и к такому отношению.

— Когда Ути высвобождает свою силу, в твоей повседневной жизни наступает рассвет, — продолжила разговор девушка, над головой которой, будто корона, висел написанный серебряными буквами никнейм «Анято». — Ведь с тех пор, как она появилась, твои деньки в школе… стали бесконечно весёлыми, не так ли?

— Сирадо-то? Ни капельки. Какое веселье, от неё одни проблемы.

— Хе-хе, люди часто неосознанно реагируют на необычное подобным образом. При этом они заслушиваются благодарным бормотанием обывателей, то есть тех, кто наделён здравым смыслом. Но поскольку мне известны твои настоящие чувства, уверяю: всё будет в порядке. Можешь не волноваться.

— Э-э…

«"Известны"… — мысленно повторил Руй, — Да, семпай всё известно. Она всё обо мне знает и забавляется этой игрой».

— Сколько ещё это будет длиться, семпай? — невольно произнёс вслух парень и разочарованно подумал: «Как давно я не видел Анято-семпай вживую?»

Единственной точкой соприкосновения Руя с закрывшейся дома Анято был чат.

И это при том, что они жили по соседству. При том, что они дружили с самого детства, с тех пор, как начали осознавать мир вокруг себя. При том, что если открыть окно в комнате Руя, напротив оказалось бы окно Анято-семпай.

Их отношения, которые семпай назвала «слишком клишированными и потому довольно необычными», уже давно превратились в по-настоящему необычные и застыли без изменений.

С тех пор, как семпай заперлась дома, Руй почти каждый день общался с ней через чат. «Сегодня случилось то-то и то-то», — пересказывал он ей свою обычную жизнь, словно историю о странствиях, и одновременно наблюдал за её состоянием.

А ещё при каждой возможности…

— Ладно, неважно. Давай о чём-то другом поговорим. Образумься уже, семпай. Покажись на глаза хотя бы Ю, она же твоя младшая сестра.

...он пытался убедить Анято-семпай, что ей нужно отказаться от затворничества.

— Младшая сестра?.. Ты имеешь в виду ту девушку, посланную враждебным мне кланом богов, которая выдумала для себя легенду [профиль] сестры и наблюдает за мной под этой личиной?

«Да-да, знаю, — увидев привычный ответ, вздохнул про себя Руй. — Если уж речь зашла о выдумках, то это твоя «выдумка», Анято-семпай».

Но несмотря на резкость, ответ Анято-семпай пришёл чуть-чуть медленнее обычного. «Она всё-таки беспокоится о сестре», — закралась в голову Руя крошечная надежда.

Поверив в неё, он решил, что ещё не стало слишком поздно, и продолжил печатать:

— Послушай. Ю пытается понять тебя, потому и мирится с нынешней ситуацией. На самом деле она очень за тебя волнуется. Прошу, можешь ты хоть иногда показываться ей на глаза? Ничего более. Пожалуйста.

Руй продолжал уговоры, ведь был единственным, кому Анято-семпай позволяла с собой разговаривать. Она не показывалась даже семье, общалась, пусть и через чат, только с Руем.

— Смотрю, ты всё ещё пытаешься описать меня словом «хикикомори».

— А как иначе мне тебя описывать?

— Ты просто сравниваешь мою повседневную жизнь со своей, в которую веришь, и тут же решаешь, что моя неправильная… Ты даже не пытаешься проверить, в какой из них истина. А ведь может оказаться, что на самом деле моя жизнь правильная.

— Тут нечего проверять. Реальность есть реальность. Образумься, семпай, и брось эти игры.

— …И всё же я верю в свою правду. Точно так же, как ты слепо принимаешь свою. А кстати, ты ведь теперь публичное лицо — владелец школы, верно?

— Ну… да.

«Правда, никакой публичности у меня нет», — мысленно добавил Руй.

— Я посвящаю всю себя образу жизни, который ты называешь «хикикомори»… …Потому что в нём истина мира. Может ли владелец школы так сходу отрицать страстные порывы молодёжи только потому, что их воззрения отличаются?

— Прости, я всего лишь новичок, который не способен ни на что без помощи Томиоки-сан.

Видимо, посчитав такой ответ забавным, Анято-семпай в очередной раз обернула всё так, будто держала Руя за ребёнка:

— Иронизировать надо мной пытаешься? А, малыш Руй-кун?

Парень немного обиженно надул губы.

— Однако такими словами ты не пробьёшься к той, кто забросил «ту сторону». С точки зрения «той стороны» я несомненно затворница. Если перефразировать — отшельница… …Тем людям, кто никогда не сомневается в здравости окружающего их мира, не стоит соприкасаться с отшельниками.

Вдобавок Анято-семпай небрежно потребовала исправить «хикикомори» на «затворницу», а потом и на «отшельницу». Наверное, такое описание нравилось ей больше.

Их разговоры всегда проходили в подобном духе. Рую ещё ни разу не удалось переубедить девушку.

«С другой стороны… “затворница”, да? — всё же задумался парень. — Пожалуй, называть Анято-семпай просто “хикикомори” действительно нельзя».

— Мне просто обидно, семпай. Тебя когда-то звали вундеркиндом, а ты вот так хоронишь свой талант, — взяв себя в руки, возразил Руй.

Он уже понял, что простые слова о беспокойстве семьи и близких приводят лишь к обратному эффекту.

— Вундеркинд? Чаще всего так говорят о детях, у родителей которых слишком богатое воображение.

«В каком это смысле?..» — недоумённо спросил про себя Руй, а семпай в это время продолжила печатать:

— У некоторых людей библиотека подобна гарему у евнуха.

Это была подсказка. Ориентир для мысли.

Когда Руй кое-как смог уловить её смысл, он уже лишился инициативы в разговоре.

— Не думаю, что к тебе это относится, семпай. Ты фундаментально отличаешься от «интеллектуалов», которые самодовольно демонстрируют заброшенные энциклопедии и справочники на книжной полке.

И даже уцепившись за эту соломинку, Руй, конечно же, не мог переспорить Анято-семпай. Только прикрыть отступление дымовой завесой.

Их разговор напоминал диалог с мудрецом, живущим в одиночестве в самой глуши всеми забытого леса.

— Эй, давай лучше продолжим разговор об Ути, — наконец нарушила тяжёлое молчание семпай.

Хотя навестивший мудреца глупец всё ломал голову, как вывести того в мир, мудрец всегда умело отговаривался.

Глупцу оставалось лишь рассказывать истории о странствиях, которым так радовался мудрец.

— Опять?.. — вздохнул Руй.

Эту историю мудрец любил больше всего.

В последнее время интерес Анято-семпай был сосредоточен на той, кого она звала «Ути» — Сирадо Тидзу.

— Ути, безо всяких сомнений, тоже обитательница «этой стороны». Я должна выяснить, какой бог и с какой целью отправил её к вам... Или же у неё самой есть какая-то цель?..

Анято-семпай выдумала сюжет, согласно которому она сама была богом.

Разочарованно вздыхая о необходимости играть в её «игру», Руй всё же согласился с требованиями и продолжил рассказ.

Он описывал события в том мире, где мерой всего стала Тидзу. Иногда даже прибегал к выдумкам, стремясь сделать историю как можно более интересной.

В конце концов, всё прошло так же, как и всегда.

Какими бы ни были настоящие чувства Руя, в итоге он тратил все силы на то, чтобы порадовать Анято-семпай.

Конечно, он не собирался лгать или искажать факты. Но увлекательность рассказа всегда зависит от подачи: изменив её, можно как превратить даже самую занятную историю во что-то скучное, так и наоборот — скучнейший рассказ о повседневности в захватывающее приключение.

С небольшим преувеличением можно было сказать:

Раз уж семпай чем-то увлеклась… Раз выдумки делали рассказ более интересным и сильнее её радовали… Руй не собирался жалеть на них сил.

«Должны же у меня найтись другие слова для неё…» — проглотил едва не вырвавшийся вздох Руй и, несмотря на сомнения, продолжил на манер дневника излагать сегодняшние события для Анято-семпай.

Всё ради того, чтобы доставить ей удовольствие.

Потому что он знал: любая заинтересованность лучше никакой.

Ведь её причиной для затворничества было…

«Мне надоел этот мир».

Часть 2По-настоящему удивительно, но… в школах есть помещения, куда люди заходят невероятно редко.

Это те комнаты, которые изначально оборудовали для какой-то цели, но которыми не пользуются, словно вообще забыли об их существовании.

С точки зрения школ к такой нежелательной ситуации приводит переплетение множества обстоятельств, но какими бы те обстоятельства ни были, нежелательности они не отменяют.

У каждой вещи есть своя роль. В том числе и у комнат. Если они не выполняют свои функции, то теряют всякий смысл…

— Вот поэтому я иду им на встречу и использую в качестве дома.

Но как относиться к вот такому заявлению?

Уроки закончились. Сегодня Сирадо Тидзу обустроила свой замок здесь, в конференц-зале.

— Да как тебе это удаётся, а? Ты день за днём, день за днём находишь все эти укромные местечки, — недовольно изумился Руй.

В ответ Тидзу самодовольно усмехнулась и гордо выпятила грудь.

— «В нашем мире не существует вещей, которые вообще никому не нужны. Обязательно есть хоть один человек, который в них нуждается». Это же твои любимые слова, Руй-сан. Ну что, давай, хвали меня!

— Молодец, Сирадо. А теперь, прошу тебя, выметайся.

— Да почему? Ты опять собираешься отобрать моё место?

— Это не твоё место. Пусть эта комната сейчас не используется, и люди сюда заходят редко, она всё равно часть школы. Она нужна не для того, чтобы ты тут обосновалась, — разбил извращённый аргумент Тидзу Руй.

Он и правда часто повторял, что ненужных вещей не существует, но нынешняя ситуация не имела к этому никакого отношения.

— Руй-сан… Школа ведь существует для учеников, не так ли?

Однако Тидзу не отступила и вооружилась казуистикой.

— Совершенно верно. Но в школе они должны учиться, а не оставаться на ночь или, тем более, жить.

Остриё словесного копья выглядело погнутым, так что Руй его выправил.

— Без спросу врываешься в комнату девушки, отбираешь всё подряд. Ты и в самом деле настоящий грубиян, Руй-сан!

— Даже если я в чём-то таком и виноват, необходимость освободить комнату от этого никуда не денется.

«Ох, серьёзно… Как она ещё не устала? Каждый день одно и то же», — не переставал изумляться Руй.

Найденные Тидзу свободные помещения перестали поддаваться счёту: начиная со случайно пустующих классов, продолжая комнатой в японском стиле, потерявшей предназначение с тех давних пор, когда был распущен клуб чайной церемонии, вторым классом музыки, который почему-то существовал, хотя уроки шли только в первом, оставшейся с прошлой эпохи старой комнаты дворника и так далее.

Доходило даже до того, что Тидзу разбивала палатку на крыше школы… Как было установлено позже, эту палатку она позаимствовала в клубе горного туризма.

То, что все эти выходки Тидзу до сих пор не привели к большим проблемам, можно было назвать только чудом.

Остальные ученики пока не считали её слишком уж странной, но никто не знал, когда правда всё же откроется.

Разумеется, исключительно по вине самой Сирадо Тидзу и её дикого поведения.

Именно поэтому Руй раз за разом вычислял её новое жилище и выгонял прочь.

Вот только его действия никогда не приносили результатов.

Наблюдавшая за их обычными препирательствами Ю тряслась от хохота.

— Тут нет ничего смешного, Ю.

— Ох, да я просто подумала, что остальным такое показывать нельзя… Ты бы знал, как много парней восхищаются Тидзу-тян… Да что там парней, и девушек тоже. «Интересно, о чём же размышляет окутанная тайной благородная леди, что живёт в каком-то ином, не нашем мире?»… А ответы-то все вот здесь, ха-ха!

— Слышала, Сирадо? Ю говорит разумные вещи. Тебе не кажется, что стоит изменить ситуацию к лучшему прежде, чем твоя популярность улетит к ядру земли?

— Да нет, не особо. Они сами виноваты, что неправильно меня воспринимают, так что даже если меня раскроют, ничего страшного.

«Очень даже чего! Тьфу, бесконечный спор. Даже время тратить не стоит. Ноль толку», — отчаявшись, вздохнул Руй.

— Слушай, я тут заметила: вот эти все поиски Тидзу-тян после уроков, похоже, стали для тебя повседневностью. А, Руй? — вдруг заговорила Ю.

— Сам удивляюсь. Подумать не мог, что Сирадо окажется настолько упрямой… И как только тебе удаётся каждый день новое место находить?

— Ха-ха-ха, у меня ещё куча в запасе. Хм, где бы мне остановится завтра?..

— Сирадо… получается, ты всем этим наслаждаешься?

Ю снова громко расхохоталась.

Руй хотел покончить с надоевшей ему повседневностью как можно быстрее, поэтому не видел в происходящем ничего не смешного. Но чего бы он там ни хотел, ежедневные поиски и не думали заканчиваться. Бесконечная игра продолжалась уже три месяца.

Некоторое время назад Руй выгнал Тидзу из старой комнаты дворника, в которой она невесть когда умудрилась сломать дверь, но уже на следующий день она вернулась на то же место. Когда девушка с видом победителя заявила «А тебе что, показалось, будто я оттуда ушла?», ему стало противно на неё смотреть.

— Честно говоря, это всё очень похоже на деятельность какого-то клуба, — наконец выдавила из себя Ю.

От её слов Руй лишился последних сил.

— Несмешная шутка. Как так вышло, что я вынужден тратить юность на поиски хулиганки, которая пытается надолго обосноваться в школе.

— Вот бы и тут проводились соревнования, как в Косиэне[1] по бейсболу. Думаю, ты бы часто выигрывал.

— Между прочим, Ю… Ты, конечно, каждый день помогаешь мне в этих мучительных поисках, но… неужели ты тоже ими наслаждаешься?

— А ты только сейчас заметил?

«Боже ж ты мой, у меня нет ни одного союзника, — мысленно запричитал Руй. — А кстати, как я припоминаю, Ю несколько дней назад шутила: "Высокоуровневый приём «послушно выйти из комнаты, а когда Руй уйдёт, вернуться туда» записан в своде правил как «гигантский тигр[2]»!". Только причём здесь "гигантский тигр"? Это же, вроде, один из видов креветок?»

— Слышал, Руй-сан? Кажется, от меня есть польза. Я доставляю удовольствие. Если перефразировать, я привношу колорит в унылую школьную жизнь. Не так ли? — заговорила Тидзу и, будто считая момент подходящим, продолжила просьбой: — Не добавишь ли ты мне немного очков председателя правления за эту пользу?

— Ой, а что это за очки? — удивилась Ю, но всё же быстро включилась в игру: — Хотя, раз звучит весело, то и без объяснения сойдёт. Да, Тидзу-тян?

— Да-да, именно. С тобой легко иметь дело, Ю-сан.

— Не суди всё вокруг, основываясь на том, весёлое оно или нет, Ю. И не балуй Сирадо. Она же меры не знает.

— Ага-ага, — кивнула Ю.

Вот только было видно, что на самом деле ничегошеньки она не поняла, и Руй снова устало вздохнул.

— И что, опять переезжать придётся?..

— Не заблуждайся. Не переезжать внутри школы, а выметаться из неё, — поправил ошибку Тидзу Руй и выгнал её из конференц-зала.

По соображениям безопасности в большинстве классов школы Соэти не было внутренних замков. В том числе и на особых помещениях вроде конференц-зала. Так что даже если Тидзу пыталась укрыться в комнате, единственной трудностью было её обнаружение.

Но даже запрись Тидзу где-нибудь, Руй владел мастер-ключом. Сначала он попытался отдать его Томиоке, но та ответила «Я всего лишь заместитель» и вернула ключ Рую.

— Ах да, Сирадо, я тебя уже предупреждал, но повторю ещё раз: вон туда заходить нельзя.

— В сарай на краю двора? Поняла.

На словах Тидзу всегда соглашалась с предупреждениями, однако уже на следующий день обустраивалась в различных комнатах. Перепалки с ней были поистине бессмысленными.

Тем не менее, Руй, не теряя присутствия духа, повторил напоминание:

— Имей в виду: замок на двери сломан, к тому же само здание уже старое, его планируют сносить. Забредёшь туда — могут и запереть.

Стоявшая поблизости Ю пробормотала нечто зловещее:

— Звучит как самый настоящий флаг.

А уж когда дело дошло до самой Тидзу…

— Знаю-знаю. Раз туда заходить вообще нельзя, значит в другие места хоть как-то, но можно. Я правильно всё поняла? — ответила она.

Ю расхохоталась. Обычная последовательность.

— И вообще, Сирадо… сколько ещё продлится твой побег из дома? — перешёл к главному вопросу Руй, брошенный уже даже не в озеро печали, а в глубочайшее море отчаяния. — Уж не знаю, что там у тебя случилось, но не пора ли уже вернуться, а? Твои родители наверняка волнуются.

— Я не сбегала. Тут только ты безо всяких на то оснований считаешь меня беглянкой.

— Если ты не сбегала, то почему всё ещё пытаешься поселиться в школе?

— Потому что у меня нет дома.

— Ну, вот и как это назвать? Разве не побег из дома?

— Конечно нет. Я не сбегала из дома, у меня его нет. Я не знаю, куда мне возвращаться.

— Ты опять за своё?

— Но я же не могу ничего с этим поделать. Я ничего не помню.

«Вот опять… Наши разговоры всегда кончаются этим. Всегда», — в который раз вздохнул про себя Руй.

По словам Тидзу, однажды она вдруг очнулась посреди дороги, имея при себе только одежду, и не помнила ничего, что было до этого.

Единственной зацепкой растерянной девушки стала школьная форма, в которую она была одета. По ней же Тидзу вычислила школу… Вот так всё и пришло к нынешнему состоянию.

Однако…

— Амнезия — слишком клишированный ход даже для выдуманных историй.

— Реальность — удивительно непоследовательная штука. Идеальное алиби, наоборот, звучало бы как выдумка.

Утверждению Тидзу Руй не поверил: «Она настолько не хочет возвращаться домой?.. И вообще, её выдумка мало того, что клишированная, так ещё и откровенно слабая. Если уж всё равно лжёт, так придумала бы побольше деталей».

— Кстати, Руй-сан. По правде, я хотела кое-что у тебя спросить.

— И что же?

— Ну… это несколько неудобный вопрос.

— Чего?.. Говори уже: если смогу ответить — отвечу.

— Правда?

— Да.

— Ладно, спрашиваю: Руй-сан, в чём твоя слабость?

— Предположим, ты о ней узнаешь… и что дальше?

— Ну как же «что»? Если я смогу давить на твою слабость, мне не придётся работать ради своих просьб. А ещё я буду ей пользоваться, чтобы ты меня баловал.

— Какая революционная идея.

— Вот именно. Я же двадцать четыре часа в сутки думаю, как облегчить себе жизнь. Я даже вчера ночью не спала — всё думала… Ладно, пыталась думать. Но мне стало лень и я заснула. Зато как только проснулась — меня осенило. Наверное, я гений.

— Ясно. Слабость — это ощущение своей вины перед другими людьми… А значит моя слабость — ты. То, что ты вообще ходишь в нашу школу — непростительный проступок перед остальными учениками. Если всё поняла, то немедленно возвращайся домой.

Однако выслушав резкий ответ Руя, Тидзу почему-то немного покраснела и смущённо отвела взгляд.

— Представить себе не могла, что услышу настолько страстное признание в любви…

— Ты явно что-то не так поняла. Почему ты выворачиваешь всё как тебе удобно? — спросил окончательно обессилевший Руй.

Достоверно известно одно: Сирадо Тидзу действительно была ученицей старшей школы Соэти.

Этот факт удивил даже Томиоку, которая помнила имена, лица, рост, вес, характер, поведение и семейные обстоятельства всех до единого учеников школы, считая, что «эти сведения могут пригодиться председателю».

Именно из-за того, что Тидзу была ей незнакома, при первой встрече она посчитала девушку нарушителем… но потом откуда-то возник документ, подтверждающий, что Тидзу учится в школе Соэти.

Согласно этому документу, девушка поступила в школу прошлой весной, то есть училась на том же году, что и Руй.

Именно по документу удалось установить имя «Сирадо Тидзу». Сама девушка настаивала, что ничего не помнит.

Вообще, семья Сирадо была одной из наиболее известных во всём городе, однако, когда школа отправила туда запрос, в ответе было сказано, что они не знают такой девушки.

Просто на всякий случай Руй попробовал узнать, не поступали ли в полицию заявления о пропаже людей, но и эта ниточка ни к чему не привела: заявления были, но искали не Тидзу.

Ни один ученик, ни один работник школы не понимал, кто такая Сирадо Тидзу.

С её появления прошло три месяца. Но даже Руй, знакомый с ней весь этот относительно долгий срок, не понимал совершенно ничего.

Часть 3— Ну, честно говоря, сбежала Тидзу-тян из дома или нет — неважно.

Когда деятельность, которую Ю называла «работой по клубу», подошла к концу, солнце уже начало садиться.

Действительно, поздним возвращением домой в измотанном состоянии поиски Тидзу напоминали обычную работу клуба, но приятной эта усталость не была. Рую очень хотелось увидеть куратора этого «клуба», чтобы немедленно оттуда выписаться.

— Куда важнее те странности, которые возникают, когда она что-то ломает, — сказала Ю по дороге домой.

Руй жил в соседнем доме с Анято-семпай, что, естественно, означало и соседство с её младшей сестрой — Ю.

Хотя Руй не считал проживание Тидзу в школе неважным, он был полностью согласен с Ю в определении основной проблемы.

Почему вслед за сломанной Сирадо Тидзу вещью ломался также и мир? Обладала ли она какой-то странной силой? Как эта сила была с ней связана? Кем она была на самом деле?

Всё в Тидзу оставалось абсолютной загадкой.

— Что говорит сестра?.. — после небольшой заминки спросила Ю.

В её голосе чувствовался слабый стыд.

Конечно же Руй не мог ответить: «Ты её младшая сестра, спроси сама». Притворившись, что его ничуть не беспокоит такое положение дел, парень сказал:

— Назвала её «убийцей» «общей идеи».

Даже когда Тидзу что-то разрушала, Руй не попадал под влияние её силы, не заражался происходящими изменениями и сохранял здравый смысл изначального мира.

Осознавать странности сошедшего с ума мира мог только Руй.

А больше кого-либо ещё его рассказам об этих событиях радовалась Анято-семпай.

— Но она пока ещё не определилась, как будет читаться слово из кандзи «убийство» и «общая идея», поэтому закрепила за Сирадо абсурдную кличку «Ути». Правда, только у себя в голове.

— А-ха-ха, очень в духе сестры, — рассмеялась Ю.

Анято-семпай с давних пор нравилось всё таинственное.

Подобно настоящим мистикам: мудрецам, накопившим необъятные знания, или отшельникам, живущим вдали от остальных людей, — она любила загадки нашего мира.

Можно сказать, впечатление она производила хорошее, но…

— А кстати, как она? Всё как всегда?

— Угу, всё тот же синдром восьмиклассника, — ответил Руй, чувствуя, однако, недостаточность такого простого описания.

Да, началось всё только с синдрома. Семпай с самого детства обожала комиксы и новеллы.

Даже её нынешний никнейм «Анято» происходил от прозвища в одной из книг.

Её чудачества начали быстро прогрессировать после какого-то случая в начальной школе, когда она, как помнил Руй, вдруг назвала себя перерождённым божеством.

Между прочим, ни в одном мифе народов мира не существовало божества с именем «Анято».

Девушка с рано наступившим синдромом восьмиклассника слишком увлеклась игрой. Ей слишком понравилось представляться величественным именем… И в конечном счёте она сама уверовала в него. Это имя превратилась для неё в подобие красной черты. Она упрямо настаивала, что «получила его при перехождении».

— Припоминаю… Невероятный был случай. Чтобы у сестры и вдруг выступили слёзы.

— Ага. С тех пор она не откликается ни на какое другое обращение.

Вот такая когда-то случилась история. Выбора у окружающих не осталось: все были вынуждены звать семпай новым именем.

Ну а в настоящее время…

Узнав о появлении Сирадо Тидзу, Анято-семпай радостно заявила:

«Ути, безо всяких сомнений, тоже обитательница «этой стороны». Я должна выяснить, какой бог и с какой целью отправил её к вам... Или же у неё самой есть какая-то цель?..»

Для семпай, жившей по сюжету, в котором она является неким богом, внезапное появление груды загадок по имени «Сирадо Тидзу» было самым настоящим чудом.

По рассказам Анято-семпай, между богами с незапамятных времён случаются споры, перехлёстывающиеся через границы между мифами разных народов мира. Она предполагала, что либо бог из какого-то мифа послал Тидзу в мир с определённой целью, либо само её существование было посланием от некой пока ещё неизвестной силы.

Проще говоря, Анято-семпай очень радовалась тому, что ей удалось включить Сирадо Тидзу в свой выдуманный сюжет.

— Но знаешь… — простонала Ю.

Подобные этапы взросления проходит в своей жизни каждый, но в конце концов они обязательно становятся тёмными страницами прошлого, от которого человек стыдливо отводит глаза.

Когда все вокруг захвачены таким поведением, с ним можно нехотя мириться, но сейчас, в благоразумном возрасте второго класса старшей школы… Руй должен был бы лишь снисходительно наблюдать за товарищами, до сих пор страдающими от этой болезни… Да, должен был бы…

— «Внешний» синдром восьмиклассника может пройти со временем, но у сестры он «внутри».

В случае Анято-семпай надежды на излечение не было.

Синдром восьмиклассника подразделяется на внешний и внутренний.

Внешний уже широко распространился в обществе. Существует множество его подвидов: начиная с несоответствующего возрасту поведения и заканчивая хулиганством, интернет-субкультурами, ролевыми играми или увлечением химией. Но объединяют их всех две основные черты — «опьянение каким-то интересом» и «отсутствие сомнений в себе».

Именно поэтому при взгляде в собственное прошлое людей охватывает мучительный стыд, и они стараются забыть о том времени…

Проще говоря, это обычный, здоровый, проходящий со временем синдром восьмиклассника. При поступлении в старшую школу, университет или в конце концов выходе в общество человек естественным путём примиряется с реальностью. Он или формирует себя и полностью исцеляется от болезни, или делает шаг назад, превращая увлечение в простое хобби.

Но «внутренний» — совсем другой. По сравнению с «внешним» — это ещё один шаг в бездну.

— Прямо как с простудой. Если болезнь запустить — проблем не избежать.

Ю была совершенно права.

«Внутренний» синдром восьмиклассника — это состояние, когда даже осознав чрезмерность своего увлечения, человек идёт ещё дальше и начинает наслаждаться собственным состоянием, то есть, в каком-то смысле, превращает самого себя в объект наблюдения и увлекается этой игрой.

Такая болезнь не проходит со временем. Дело не заканчивается просветлением, которое чем-то похоже на восстание. Люди растут, становятся психически зрелыми, но не исцеляются от синдрома… Не потому что не могут, а потому что специально, намеренно, по собственной воле отвергают лечение.

В общем, это пропащие люди.

— Ну… да. Понимаю, что ты имеешь в виду, — пробормотал Руй, вспоминая почти ежедневную переписку с Анято-семпай.

Каждый вечер он заходил в заполненное молодёжью чат-приложение… Нет, на самом деле в почти полностью совпадающее с приложением по дизайну и интерфейсу, но всё же иное пространство.

Именно там Анято-семпай обустроила свою «комнату».

Руй пользовался не тем широко известным приложением, а его искусным подобием, которое создала Анято-семпай.

Все размещённые в классе аватары, кроме Руя, двигались согласно задумке Анято-семпай.

Это было специально созданное окружение: Руй якобы общался с видимой ему одному девушкой, а все окружающие считали его странным, отвратительным и презрительно шептались о нём за спиной.

— У меня есть ощущение, что Анято-семпай… как бы получше сказать, зашла не на один, а на два или даже три шага дальше.

Нынешнее состояние уже стало для неё естественным.

Именно поэтому она создавала обстановку, в которой синдромом восьмиклассника как будто страдает Руй, и забавлялась этой «игрой», словно зазывая парня на «свою сторону». Она была подобна закоренелому эпикурейцу. Весь мир был её игровой площадкой.

По степени отвратительности такой образ жизни ни в чём не уступал поведению Сирадо Тидзу.

— Прости, Руй, что тебе всё время приходится с ней возиться.

— Ничего особенного. Я тоже не могу бросить семпай в таком состоянии.

Ю как-то многозначительно промолчала.

— Что такое?

— Ничего. Ещё раз прости, но рассчитываю на тебя. Сестра вообще не выходит из комнаты. Переписка с тобой — её единственная точка соприкосновения с реальностью. Кто знает, в какие дебри она уйдёт, если исчезнет и эта связь.

— Да, понимаю.

Нынешнее положение дел оставалось неизменным уже слишком давно.

Хотя Ю старалась не выдавать беспокойства и сохранять терпение, Руй знал, насколько сильно она волновалась о сестре.

Именно поэтому он прилежно писал «отчёты» почти каждый день.

— Ого, добрый вечер, Руй-кун.

Мрачную атмосферу нарушила домохозяйка, случайно попавшаяся на пути Руя и Ю, когда они проходили через знакомый торговый квартал. Судя по пакету, из которого высовывался лук, она возвращалась домой с покупками для ужина.

Руй выпрямил спину, немного поклонился.

— Добрый вечер, Китагава-сан. Как работает ваш кондиционер?

В его голосе и словах чувствовалась вежливость по отношению к старшим. Руй получил очень строгое воспитание.

— Просто замечательно. Не зря я к тебе обратилась. Большое спасибо.

— Не стоит благодарностей, это я очень обязан вам за тот ужин.

— Да ладно тебе. А кстати, Тодзё-сан тоже хотела попросить тебя о помощи, ты не очень занят? Ну, жена представителя третьего квартала. Как я поняла, у них освежитель воздуха барахлит.

— Разумеется, помогу. Если ремонт будет не слишком сложным, я всё сделаю.

Довольная домохозяйка ушла домой. Проводив её взглядом, Ю спросила:

— Это ведь была жена председателя райсовета Китагавы-сана, да?..

— Ну да.

— Руй, ты что, собираешься стать тайным властителем не только школы, но и всего города?

— Ты вообще о чём?

— Ты знаешь, кого в нашем обществе нельзя злить ни в коем случае? Не полицию, не правительство и не якудзу, а вот этих самых простых людей, чьи голоса ты уверенно зарабатываешь.

— Что ты имеешь в виду?..

— Ты не понимаешь, насколько страшным оружием является заслуженное тобой доверие. Мне аж страшно от того, как ты, сам того не замечая, точишь меч. Давай будем дружить всегда. Всю жизнь!

— Ты преувеличиваешь. Я просто беру на себя ремонт, ради которого нет смысла вызывать профессионала. Я не делаю ничего особенного, с такой работой любой мужчина в выходной день справится.

— Ну, прочистить кондиционер действительно сможет любой, но вот починить… Тем более внешний блок.

Руй не осознавал собственный талант, поэтому очень удивился словам Ю, а та продолжила говорить:

— Ну а самое страшное, что на твою работу до сих пор никто не жаловался. Люди вроде Китагавы-сан быстро наносят удар, если возникают хоть малейшие проблемы. Ты просто помогаешь им забесплатно, но случись хоть что-то — они бы сразу решили, что доверять такие сложные вопросы детям нельзя.

— У тебя какой-то зуб на домохозяек, Ю?

— Я имею в виду, что твои способности к ремонту необычны, Руй. Ты правда простой ученик старшей школы? Ты уже далеко превзошёл уровень «фанатика ремонта».

— Говорю же: ты преувеличиваешь. Я же недавно всё объяснил. Для ремонта не нужны какие-то особые навыки. Это просто опыт. Помнишь? В первую очередь…

— В первую очередь анализ, так? Какое «недавно», я устала считать, сколько раз ты мне это рассказывал, — пожав плечами, перебила его Ю.

Ремонт начинается с анализа. Чтобы починить какую-то вещь, важнее всего понять её структуру. Если структура ясна, остаётся тщательно выправить все составляющие части, если нет — её надо изучить. Рано или поздно это знание пригодится для других вещей.

Если понять, из каких материалов состоит вещь и как связаны её отдельные части, то любой человек сможет починить что бумагу, что сложный механизм. Руй обрёл нынешние навыки просто понемногу набирая опыт и знания.

— Слушай, Руй. Хорошо, насчёт анализа я с тобой соглашусь. Но есть вещи, которые нельзя вернуть к изначальному состоянию. Одно дело что-нибудь простенькое, но чем сложнее вещь, тем непонятнее, из чего она составлена, как её части связаны друг с другом и как они работают, — возразила Ю, потом добавила: — По-моему, сестра тоже когда-то тебе об этом говорила, — и, сделав небольшую паузу, продолжила: — Ты запоминаешь расположение объектов в пространстве лучше всех, кого я знаю… Более того, ты способен с одного взгляда определить, что и с чем связано и как взаимодействует. Короче говоря, твоё умение схватывать структуру неестественно развито.

— Опять ты за своё? Если бы всё было так, я бы вообще не совершал ошибок. Ты уверена, что стоит так превозносить человека, который ошибается постоянно?

— Ты о каких ошибках? Как в тот раз, да? По твоим прикидкам на ремонт требовался час, а тебе то ли не дали и тридцати минут, то ли просто очень подгоняли, поэтому ты слабовато затянул один винт, так?

— Ошибка есть ошибка. Я всегда стараюсь быть очень внимательным.

— Я понимаю, что ты гордишься своей работой… но тебе не кажется, что с тех пор, как появилась Тидзу-тян, ты стал ещё строже к себе?

— Ну… наверное, да, — неловко улыбнувшись, согласился Руй.

В конце концов, занимаясь ремонтом спустя рукава, без должной тщательности, нельзя было починить вещи, которые разрушила Сирадо Тидзу.

Суть ремонта не в восстановлении, а в как можно более полном возвращении к прошлому состоянию. Грубо говоря, если взять для примера электробытовые приборы, после починки они должны работать и этого достаточно.

Однако таким ремонтом нельзя восстановить изначальное состояние.

Когда Тидзу разрушала какую-то вещь, по какой-то причине ломался мир. Несовершенный ремонт не мог вернуть его к норме.

Одного слабо затянутого винта, одной недозакрученной гайки хватало, чтобы искажённый мир продолжал существовать, как если бы эти винт и гайка были его составными частями.

Именно поэтому даже Руй не мог проявлять небрежности.

— Знаешь, я тут подумала, мы ведь хоть как-то справляемся только благодаря твоим стараниям. Наш мир всё так ловко устроил, что Тидзу-тян попала именно к тебе, настоящему демону ремонта.

— Ты так говоришь, будто это была судьба. Если да, то я её превзойду.

Забавляясь вот такими разговорами, Ю и Руй шли домой.

Между прочим, божеством, «перерождением» которого объявила себя Анято-семпай, была почитаемая древними ханаанеями[3] богиня Анат из угаритских[4] мифов.

Согласно большинству из них, высшее божество защищало свой трон, демонстрируя всем абсолютную, всеподавляющую силу. Однако при этом у него почему-то был ужасно скромный характер, и оно сочло допустимым передать всю власть сыну.

Вот поэтому главным героем мифов — если уж воспринимать их с точки зрения какой-то личности — был именно сын.

Ну а младшей сестрой и в то же время женой этого сына была богиня Анат. Она обладала несравненной красотой и покровительствовала земледельцам, обещая богатые урожаи, но внутри неё таилось такое безумие, что её иногда называли богиней сражений.

Её внутренний мир был ужасен. Она очень-очень-очень, до ужаса фанатично любила брата и проявляла свою преданность всеми возможными способами.

Например если муж желал возвести себе храм, она тут же являлась к верховному божеству и просила, а точнее угрожала: «Скажи, отец, а не выдернуть ли тебе волосы, усы и не умыться ли мне твоей кровью?»

Если муж терпел поражение от бога смерти, с которым часто сражался, то после нескольких дней скорби она брала его тело, ела плоть и выпивала всю кровь до последней капли.

А затем она мстила врагу. Она рассекала его на части, жгла, но всё равно не чувствовала удовлетворения и потому кидала его труп на съедение зверям и птицам… Всех зверств не сосчитать.

Проще говоря, богиня Анат — это старейшая яндере в истории человечества. Хуже того — ещё и с комплексом брата. Настоящая героиня, на века опередившая своё время.

Руй иногда думал, что уже в тот момент, когда учившаяся в начальной школе семпай глубоко впечатлилась историями об этом божестве, она в каком-то смысле зашла так далеко, что пути назад не осталось.

Но, разумеется, парень никому не говорил о своих мыслях и собирался хранить этот секрет всю жизнь.

Часть 4Состав школьного совета старшей школы Соэти определялся немножечко странным образом.

Все его члены, начиная с президента, назначались исключительно по коэффициенту интеллекта вне зависимости от года обучения.

Это был ещё один из принципов прадедушки Руя, который бабушка превратила в традицию.

Впрочем, при поступлении в одну и ту же школу ученикам сложно так уж сильно выделиться по коэффициенту интеллекта, какими бы ни были их оценки, поэтому на практике при одинаковом значении коэффициента в школьный совет выбирали старшего по году обучения.

Таким образом, если не появлялись ученики с невероятным высоким коэффициентом интеллекта, формирование школьного совета Соэти проходило почти так же, как в других школах: в него набирали лучших учеников со старших годов обучения. Пожалуй, единственным отличием была невозможность избраться в совет по чьей-то рекомендации или вообще выдвинуть свою кандидатуру ради записи в личном деле.

До недавнего времени никаких сложностей из-за этой системы не возникало.

Однако… последние несколько лет человек, занимающий высший пост, не менялся.

Несколько лет! С тех самых пор, как разыгралась неслыханная драма, в которой ужасающая первоклассница в первый же свой учебный день заставила президента перейти в вице-президенты.

Только после того случая в системе школьного совета появились проблемы.

Поскольку при сравнении равных учеников в учёт принимали дополнительные факторы, как, например, поведение, характер и тому подобные, все предшествующие президенты школьного совета без единого исключения были выдающимися, почти безупречными людьми…

Но при появлении ученика, далеко выходящего за рамки норм, личные качества уже ни на что не влияли.

В итоге…

— …Что вообще президент думает о работе в совете?

Хотя вице-президент Юдзури явно сдерживал голос, в его словах сквозило возмущение.

Его серьёзные глаза остро смотрели из-за очков, оптическая сила которых будто бы отражала силу его чувства ответственности.

Перед вице-президентом неподвижно стояли Ю и Руй.

Они находились в собственном классе. Других учеников в комнате почти не осталось. Когда после окончания уроков вице-президент Юдзури зашёл в класс и начал говорить, весело болтающие одноклассники быстро догадались, в чём дело. Они, будто тараканы, разбежались во всех направлениях, бросая короткие комментарии вроде «Наконец-то сорвался?».

Ю и Руй, в свою очередь, только и делали, что виновато кланялись пока спокойному, но неуклонно распаляющемуся Юдзури:

«Совет обязан организовать множество мероприятий», «У членов совета ни минутки свободной нет», «Мы вообще-то избраны, чтобы представлять всех учеников нашей школы», «Президент вообще отдаёт себе отчёт в том…» — и так далее. Юдзури всё продолжал возмущаться.

Однако…

— Всё именно так. Ты абсолютно прав…

…его негодование было полностью обоснованным. Возразить было совершенно нечего.

Вот уже несколько лет легенда о президенте школьного совета Соэти, занявшей свой пост в первый же учебный день, передавалась из уст в уста, но до сих пор не потеряла ни капли свежести.

Все остальные члены совета уже покинули школу, их места заняли новые молодые ученики, но президент, только недавно перешедшая в выпускной класс, продолжала править школьным советом.

Продолжала править… и тем самым доставлять всем вокруг кучу хлопот.

Первая проблема заключалась в характере президента. Она была не из тех людей, кто с радостью занимают ответственный пост.

Больше того: она физиологически не переносила ответственности. Фразы наподобие «Ради всех остальных» или «Мы представляем нашу школу» она ненавидела в особенности, буквально до тошноты.

Проще говоря, она была законченным индивидуалистом. Она вообще не годилась на роль президента школьного совета.

Но если бы трудности ограничивались только тяжёлым характером, с ними ещё можно было бы примириться.

В конце концов, такая вот в этой школе политика набора в школьный совет. Когда ты избран, выхода уже нет: приходится как-то работать. Быть может, такое описание звучит несколько грубо, но в этом суть любой организации.

Насколько бы неприятным ни был человек во главе, окружающие вынуждены за ним следовать. Немного перефразируя: если можно просто за кем-то следовать, то и сложностей никаких нет. Да, непростая логика.

Однако все эти рассуждения верны только в том случае, если президент присутствует на своём месте.

— …Где это слыхано, чтобы президент школьного совета не ходил в школу?! Чем вообще твоя сестра занимается?!

В этом-то и заключалась суть всех проблем.

Президентом школьного совета была старшая сестра Ю… То есть Анято-семпай.

Именно она уже третий год возглавляла совет старшей школы Соэти.

Именно по её вине другой третьеклассник — Юдзури — нёс тяжкое бремя вице-президента.

Если бы потребовалось описать его одним словом, то наиболее подходящим стало бы «благородство».

Не действуй в старшей школе Соэти особенная система набора в совет, а существуй обычные, основанные на так называемых «рекомендациях» выборы, все единогласно избрали бы президентом Юдзури.

Сама по себе его нынешняя должность давала понять, что учился он превосходно, но вдобавок обладал простым и честным характером.

Кроме того, благодаря нейтральным, не мужским и не женским, чертам лица он был невероятно популярен среди девушек. Хотя слова «Весь секрет очарования в том, чтобы не чувствовалась граница между полами» — были скорее преувеличением, даже так Юдзури, несмотря на строгий вид, производил впечатление по-своему заботливого человека, который всегда думает об окружающих.

Его великодушие, доходящее до такой степени, что возникали сомнения «Действительно ли он просто ученик старшей школы?», было известно всем и полностью подтверждалось фактом «Ему до сих пор удаётся работать помощником Анято-семпай».

С момента вступления в должность у Юдзури по вине действующего президента всегда было полным-полно тяжёлых забот. Мало того, что Анято-семпай ставила всех в тупик словами и поведением, мало того, что считала обязанности президента просто обузой и откладывала работу на потом, так она ещё и частенько незаметно сбегала из школы.

В итоге всю работу выполнял Юдзури. Рую, хорошо знавшему Анято-семпай, хотелось похвалить его за долготерпение.

Но вот даже он сказал: «Надо положить этому конец»… И, собственно, всё.

Пока Анято-семпай ещё ходила в школу, Юдзури мог сносить её выходки. Он не хуже Руя знал, насколько острым умом и какими обширными знаниями по всем вопросам обладает президент школьного совета.

Пусть Анято-семпай и занималась работой нехотя, в конечном счёте она решала любой вопрос. Она находила оригинальные идеи, которые не приходили в голову никому другому, и всегда добивалась изумительного результата, какого никто и представить себе не мог.

Однако сейчас всё было иначе.

В конце концов президент свалила всю свою работу на Юдзури.

Изначально он работал просто помощником, а теперь был вынужден выйти на передовую, отвечать за решение стоящих перед советом задач и, если того требовал случай, принимать жалобы и критику.

Сам по себе такой оборот событий был вполне приемлемым. Будто в противоположность Анято-семпай, Юдзури воплощал собой ответственность.

Полностью проявив свою добросовестность, он вполне мог при необходимости справиться с должностными обязанностями президента. Собственно, он и справлялся. После того как Анято-семпай перестала ходить в школу, ни один ученик не возразил бы, назови кто-то Юдзури президентом.

Но, пусть всё это и было правдой, примирение с таким положение дел — совсем другой вопрос.

Вначале Юдзури даже волновался об Анято-семпай. Когда она вдруг перестала посещать школу, он всерьёз беспокоился, не случилось ли что с ней.

Однако затем он узнал, что оправданиями для и так склонной к прогулам Анято-семпай были сначала «сегодня шёл дождь» или «мыльная опера, наконец, подошла к слезливому моменту, не могла же я его пропустить», а спустя некоторое время и «когда я проснулась, уроки уже закончились» и, конечно же, понял: рано или поздно всё придёт к тому, что ей вообще надоест выходить из дома…

Ну, вот и хлынули наружу чувства, которые он долго сдерживал.

— …Так вот, пожалуйста, передай всё это своей сестре! — ровно через тридцать минут после начала речи бросил последнюю фразу Юдзури и вышел из класса.

Вице-президент как всегда был чрезвычайно серьёзен. Должно быть, он заранее решил для себя, что может выделить на возмущение только тридцать минут, ведь школьный совет в этот месяц был особенно занят.

Во время речи Юдзури как мог сдерживал голос, но по гневно дергавшимся плечам было видно, что его терпение уже на исходе.

Проводив его взглядом, Ю и Руй опустили плечи. Но не только от облегчения — куда сильнее их придавило чувство вины.

Как-никак Юдзури не сделал ничего, чем заслужил бы такую судьбу.

— Эх, каждый раз, когда слышу об Анято-семпай, думаю, насколько она потрясающая. Я ей восхищаюсь, — Тидзу нанесла добивающий удар по и так вымотанной парочке и, сверкая глазами, заявила: — Я хочу поучиться у неё безответственности. Мне правда стоило бы взять пример с её отношения к жизни, будто всё в этом мире для неё ничего не значит.

Тидзу подразумевала, что ей тоже вообще не хотелось работать. И, судя по всему, Анято-семпай стала ей образцом для подражания.

— Руй-сан, Руй-сан. Пожалуйста, разреши мне хотя бы раз поговорить с Анято-семпай.

— Я же тебе говорил, она не хочет ни с кем встречаться.

Если б Руй мог чем-то ей помочь, он без лишних вопросов помог бы. Однако президент школьного совета не хотела разговаривать даже с семьёй.

— Нет-нет, мне вполне хватит и твоего чата. Я хочу попросить Анято-семпай раскрыть мне секреты её стиля жизни.

— Я ведь недавно уже тебе отказал.

Или, точнее, отказали Рую.

На самом деле в тот раз Тидзу была так настойчива, что Руй всё же попросил Анято-семпай с ней поговорить.

Насколько помнил парень, это случилось за день до инцидента с результатами тестов. В тот вечер он обнаружил Тидзу, обосновавшуюся в старой комнате дворника. Когда же Руй попытался её выгнать, девушка завела разговор об Анято-семпай. В итоге ему пришлось прямо на месте достать телефон, зайти в приложение и задать вопрос…

Ответом было «NO».

Руй даже немного удивился, так как предполагал, что Анято-семпай обрадуется такой возможности. В конце концов, в последнее время Сирадо Тидзу была её главным интересом.

Но, видимо, интерес не означал желания поговорить. «Я не умею находить согласие с миром», — отказалась в своей обычной манере Анято-семпай, подразумевая, что ей достаточно и ежедневных рассказов Руя.

Однако в тот раз Тидзу ждала ответа с таким нетерпением, а в её обычно вялых глазах горел такой удивительно яркий огонёк, что Руй не смог сказать ей «Анято-семпай не хочет с тобой разговаривать», и подумав, что объяснить отказ обычными чудачествами тоже не выйдет…

Неожиданно для самого себя произнёс: «Нет, это только моя роль», — а затем выдумал подходящее объяснение: «В последнее время дела шли неплохо. Если в наши разговоры влезет кто-то посторонний, все мои труды окажутся тщетными. Этого я допустить не могу».

— Опять хочешь присвоить себе Анято-семпай?! Так нечестно! — точно так же, как и тогда, надув губы, повторила ту же, что и тогда фразу Тидзу. — Ты даже не позволяешь мне на ваш чат посмотреть. Мне тоже интересно, что говорит Анято-семпай.

— Эй, это же естественно, что люди не хотят показывать кому-то свой чат, — сразу возразил Руй, ощущая при этом, что от замечания Тидзу нечто внутри него дрогнуло.

Как парень в возрасте шестнадцати лет он каким-то неясным образом догадался, что именно это за чувство.

И вот, пока Руй пребывал в замешательстве, Тидзу вдруг сказала ему:

— Знаешь, Руй-сан, я тут подумала. Тебе, наверное…

— Ч-ч-ч….

Руй остолбенел. Но затем из него хлынул целый поток слов, будто старающийся смыть его чувства:

— Чушь не пори! Мы просто давно с ней знакомы и всё. Ю, кстати, тоже о ней волнуется. Между прочим, Юдзури-семпай тоже в непростом положении. Потому я и хочу, чтобы Анято-семпай поскорее вернулась в школу.

— Чего?

— Короче говоря, ты всё не так поняла. Ничего подобного нет! Ничего! — в смятении прокричал Руй. — От таких размышлений в туалет захотелось, — бросил он напоследок какую-то абсурдную отговорку и вышел из класса.

— Сбежал…

— Да ты, я смотрю, настоящий демон, Тидзу-тян, — горько усмехнулась Ю.

Наверняка она уже давно заметила чувства Руя.

— Э?.. А кстати, в чём дело?

— О чём это ты?

— Ну, когда заходил Юдзури-семпай, Руй-сан ведь извинялся вместе с тобой, так? Похожие случаи, касающиеся Анято-семпай, были и раньше. Вот и я и подумала, что она знает какую-то слабость Руя-сана и давит на неё.

— А, это…

— Это?

— Нет-нет, ничего.

Ю вздохнула. Мысль о слабостях была очень в духе Тидзу.

— Ну, как бы тебе объяснить… Мы с Руем и сестрой всегда были вместе. Чем бы мы ни занимались, сестра постоянно была во главе, а мы вроде как следовали за ней.

— То есть Анято-семпай была лидером детской банды, а вы её шестёрками?

— Какое же язвительное определение. Но точное.

— Почему Нобита извиняется за хулиганства Джиана[5]?

— Лучше не говори Рую, что ты его так походя Нобитой назвала… Впрочем, это… О, скажем так: уже глубоко въевшаяся привычка. Сестра регулярно устраивала безобразия, её каждый раз ругали, а мы всё время извинялись вместе с ней. Вот и привыкли.

— Анято-семпай была настолько воинственной?

— Нет, я не имела в виду насилие, скорее… Вот: у сестры с давних пор было что-то вроде навязчивой идеи.

Ю использовала сравнительно мягкое выражение, но под «навязчивой идеей» она подразумевала, что, услышав рассказы о доме с приведениями по соседству, Анято-семпай задумчиво говорила: «Нет никаких сомнений — некий бог из царства теней послал за мной убийц», узнав, что на чьём-то заднем дворе откопали древнюю глиняную посуду, восклицала: «Там наверняка дремлет и оружие, что служило мне в прошлом!», а если кто-то видел в горах НЛО, приходила в восторг: «Похоже, в войну наконец-то вступили и боги из дальнего космоса» и так далее… Маленькие Руй и Ю постоянно сопровождали её в подобных «приключениях».

— Необычная для хикикомори энергия.

— Сестра не совсем обычная хикикомори. Она не похожа на тех, кто боится мира или кого ранили другие люди. Ей просто то ли надоел мир, то ли она сочла его безнадёжным…

— Звучит так, будто она какая-то большая шишка.

— Большая шишка, хм?.. Ну, думаю, не настолько большая, как ты, но… в каком-то своём смысле — возможно. С другой стороны, слово «хикикомори» отдаёт человекобоязнью. Обычно, когда кто-то долгое время не общается с другими людьми, он так или иначе становится боязливым. Сестра же только стала ещё более чудаковатой.

Вот так Ю объяснила, почему они с Руем до сих пор машинально опускали головы, услышав какую-нибудь жалобу на Анято-семпай.

— А кстати, Тидзу-тян, пока мы слушали Юдзури-семпая, ты всё время была в классе, так?.. Ты сегодня не будешь заниматься этим... ну... обычным делом?

Ю была совершенно права: Тидзу ни разу не выходила из класса. А ведь обычно это время дня предназначалось у неё для энергичного обустройства того укромного местечка, которое она сегодня выбрала для ночлега.

— Ого… А ты повзрослела, Сирадо. Неужели наконец-то поняла мои наставления? — сказал Руй, возвращаясь в класс.

— Как-то ты очень вовремя вошёл, — заметила Ю, на что парень ответил :

— Случайно получилось.

И это было правдой; Руй совершенно не умел лгать.

— Нет, просто немножко поменяла план.

— План?

— Именно. Я решила взять пример с Анято-семпай и полентяйничать.

— И что это значит?.. — спросил Руй, не рискнув добавлять «Ты же и так всё время лентяйничаешь».

— Я устала всё время переезжать, поэтому сегодня, пожалуй, останусь в классе.

— Прости, Сирадо. Я ни капельки тебя не понимаю.

— Ну как же не понимаешь. Я вот глубоко задумалась и осознала, что у меня, ученицы, есть полное право жить в этом классе.

— Задумайся ещё чуть глубже. У учеников есть право учиться, но не жить здесь, разве не так?

— Можешь считать это своего рода сосуществованием. Класс — это такое сообщество, где все делят между собой одну комнату. А раз она ничья, значит принадлежит всем.

— Может, комната и ничья, но не объяснишь ли мне, почему тогда только ты требуешь права здесь жить?

— Ну как же? Разве класс — это не семья? Вот именно, разве не семья?

— Не повторяйся. Ты не говоришь ничего разумного, а от повторений по два раза только хуже становится.

Всё осталось по-прежнему. Возникшее ненадолго восхищение мгновенно исчезло.

А затем Руй, разумеется, выгнал Тидзу из класса. Впрочем… он догадывался, что смысла в этом не было.

— И всё-таки даже Юдзури-семпай сломался, — с горечью пробормотала Ю.

Хоть она и получала удовольствие от перебранок Руя и Тидзу, сейчас её заметно тяготило поведение сестры.

— Ну… это естественно.

Руй искренне восхищался тем, что Юдзури смог продержаться так долго, однако, чувствуя состояние Ю, не стал об этом говорить.

— Промежуточные тесты уже закончились. Время перед фестивалем — самое тяжелое для школьного совета. Если работы станет ещё больше, каким бы старательным ни был Юдзури-семпай… Так?

— Нет. Он бы не стал выплёскивать гнев по такой причине. Просто любому терпению рано или поздно приходит конец, вот и всё.

— Руй, Юдзури-семпай тоже обычный человек. Он мог взорваться, сам того не ожидая… Раз высказать своё возмущение напрямую сестре не получается, у него не было другого выхода, кроме как передать сообщение через меня.

— Ну, это всё так, но…

— И вообще, ты так говоришь, будто хорошо знаешь Юдзури-семпая. Разве вы с ним близко знакомы?

— Нет, я с ним почти не пересекался. Но я знаю очень похожего человека и… думаю, на месте вице-президента она поступила бы примерно так же.

— А, ты о своей бабушке? Ну да, какие-то общие черты есть: чрезмерная серьёзность там, или склонность принимать всё близко к сердцу. Ты и в самом деле любящий внук, Руй.

— Наверное…

— Что? Я ошиблась?

— Да нет… Кстати, насчёт загруженности школьного совета. Я уже давно хотел кое-что предложить, но… — неуверенно заговорил Руй.

Он считал, что должен высказать свои соображению Ю, однако поднимать эту тему самому было ужасно неудобно. Казалось, сейчас ему представилась хорошая возможность…

Но вмешалась Тидзу:

— А всё-таки этот вице-президент просто невероятный. Он как будто совсем не возражает против того, что его так нагрузили обязанностями. Он что, трудоголик? Честно говоря, мне трудно в это поверить.

— Раз ты сама всё поняла, Сирадо, не могла бы помолчать, а?

Из-за её бредней Руй растерял всякое желание что-либо предлагать и решил отложить разговор на завтра.

Часть 5На следующий день…

— Ты вступишь в школьный совет?! — взволнованно воскликнула Ю, когда Руй сделал своё заявление.

— Ну да. Правда, только помощником. Ты сама знаешь, какая у нас система набора туда. Зато добровольцам, на которых можно свалить любую работу, в совете всегда рады.

— Но почему так внезапно…

— Не внезапно… Я с самого начала обдумывал такой вариант, если мне не удастся вернуть Анято-семпай в школу до подготовки к фестивалю.

Руй чувствовал себя неловко, потому что лучше кого-либо ещё понимал сложные отношения между сёстрами. Обычно он старался избегать этой темы, но если вчера Ю была вынуждена первой заговорить о школьном совете, то сегодня ему пришлось поднять вопрос самому.

Себе Руй готов был признаться: уговоры Анято-семпай шли не очень хорошо.

Из-за этого страдал вице-президент Юдзури… и весь школьный совет. Именно поэтому Руй считал, что должен был хоть немного помочь им в тяжелое время.

— Это, конечно, разумно, но… — заговорила Ю с немного растерянным видом.

— Я же не прошу тебя тоже помогать. И ты всё равно против?

— Но что тогда станет с клубом? Без тебя клуб ИТ [Ищем Тидзу!] не сможет работать!

— Никогда не слышал такого названия. И уж тем более представить себе не мог, что ты будешь препятствовать помощи совету по такой причине. Чего ты вообще об этом беспокоишься?

«Кстати, название клуба звучит ужасно. И вдобавок старомодно», — не стал высказывать свои мысли парень.

— Хм, ясно-понятно. Хм…

Сбоку от Руя вдруг появилась почему-то кивающая самой себе Тидзу.

— Ничего не поделаешь. Раз ты займёшься этим делом, Руй-сан, то и мне ничего другого не остаётся.

— О чём ты?

— По нашему разговору можно сделать только один вывод.

— Как раз поэтому я и спрашиваю. Я же просто собираюсь хоть чуть-чуть снизить нагрузку на совет, взяв на себя часть работы Анято-семпай.

— Ну да, и?

— Всё, хватит… Забудь об этом, Сирадо, — отказал девушке Руй и добавил: — В дела, касающиеся Анято-семпай, лучше не лезть.

Отказал он, разумеется, потому что не видел необходимости приводить к человеку, перед которым он виноват, бомбу со стопроцентной вероятностью взрыва.

— С другой стороны, школьный совет, хм? Эх, звучит как-то хлопотно.

Кроме того, голову Тидзу уже заняли совершенно абсурдные мысли.

— Но ведь работа — дело благородное… Слишком благородное. Можно ли такому приземлённому человеку, как я, ей заниматься?..

Мало того, что она начала беспокоиться о работе, хотя её ещё никуда не пригласили, так она уже сейчас начала выдумывать причины для отлынивания.

«Ладно, сейчас не до того…» — наконец решил Руй.

— Рад вас видеть.

Троица во главе с Руем пришла в комнату школьного совета. Поскольку главной причиной проблем была её родная сестра, Ю в конце концов тоже решила помочь.

Вице-президент Юдзури тепло поприветствовал гостей.

— Ох, простите, хотелось бы познакомить вас с остальными, но сейчас все разошлись по делам. Представлю вас, когда они вернутся.

Действительно, в комнате совета находился только Юдзури.

— Ничего страшного, не стоит об этом беспокоиться.

Руй заходил в это помещение не в первый раз. Когда Анято-семпай ещё ходила в школу, она по той или иной причине иногда вызывала его к себе. Естественно, то же относилось и к Ю. Так что впервые здесь была только Тидзу.

Руй ещё раз с поклоном поприветствовал Юдзури. В ответ вице-президент несколько церемонно приподнял очки и широко улыбнулся.

— Давно заметил: ты очень вежлив, Руй. Насколько я помню, ты внук прошлого председателя… верно? Должно быть, твоя бабушка была строгим воспитателем.

— Благодарю.

Слова Юдзури прозвучали как похвала, Руй не почувствовал в них нападки. Впрочем, сам он считал, что дело было не только во влиянии бабушки.

— Итак… О, вспомнил. Простите, но не могли бы вы немного подождать? Мне срочно надо сходить к первоклассникам.

Похоже, и вице-президент лишь ненадолго вернулся в комнату по какому-то делу.

В это время года совет был загружен до невозможности. Причин для этого существовало много, но главной из них был, скорее всего, запланированный на следующий месяц фестиваль.

В школе Соэти не существовало отдельного исполнительного комитета, который отвечал бы за проведение фестиваля.

В любой школе ведущую роль в организации фестиваля играет совет, но в Соэти не то что ведущую роль, а просто-напросто все функции выполняли члены совета.

Именно поэтому там всегда набирали помощников. Когда Руй предложил Юдзури помощь со срочными заданиями, тот с довольным видом спросил:

— Вот как? Тогда не мог бы кто-то из вас сходить к первоклассникам вместе со мной?

— Я го… — собирался немедленно согласиться Руй, но…

Совершенно внезапно сбоку, будто отталкивая Руя в сторону, вынырнула вперёд Тидзу.

После этого она пристально уставилась на Юдзури.

— Ну… Тогда рассчитываю на тебя. Ты ведь мне поможешь?

— Эх, делать нечего.

Перед уходом Тидзу резко обернулась к Рую. Это была уж совсем откровенная просьба.

Взглянув на неё, Руй лишь тихо помолился:

— Надеюсь, ты не взорвёшься…

— Неожиданно.

— Ага.

Руй с Ю остались ждать Юдзури в комнате школьного совета.

Пусть они и находились здесь не впервые, но с тех пор, как они заходили сюда в последний раз, прошло уже достаточно много времени.

Ничего особенного в помещении не было. В центре комнаты стоял длинный деревянный стол, создающий атмосферу торжественности, и несколько стульев за ним.

— А это же тот самый сарай?

Расположенная на холме школа Соэти с давних времён использовалась местными жителями как убежище на случай стихийного бедствия, поэтому в уголке школьного двора по указу мэрии оборудовали вертолётную площадку.

Невдалеке, будто прячась от кого-то, стоял молчаливый сарай, о сломанном замке которого Руй предупреждал Тидзу несколько дней назад.

— Честно говоря, я удивлена, что ты вдруг согласился на снос.

Все до единого здания и оборудование школы прослужили немало лет. Таков был результат политики бабушки Руя, которой она научила и его: «Вещь можно починить и пользоваться ей дальше».

И всё-таки каждой вещи приходит свой срок. Она перестаёт выполнять назначенную ей функцию.

Сарай, молчаливо высящийся в углу двора, с честью выполнил свою.

— Что бы ты там ни говорил, он всё-таки тебя беспокоит, да? — притворившись незнающей спросила Ю.

Руй, конечно же, хотел, чтобы сарай послужил ещё… Достаточно было бы просто его отремонтировать, и пусть им пользуются ещё долгие годы.

Руй горько улыбнулся и вновь перевёл взгляд на стол.

Тот тоже был достаточно древним, однако до сих служил людям. «Если потребуется, я починю его в любой момент», — думал парень.

Однако… Если что и заинтересовало его, то не сам стол, а места за ним.

На каждом из рабочих мест, по традиции распределяемых в соответствии с должностью, лежали любимые канцелярские принадлежности или какие-то небольшие украшения членов совета.

Уже по их расположению были видны характеры владельцев. У одних они валялись в беспорядке, у других — были аккуратно прибраны, но при этом каждое из мест показывало, что за ним активно работали. Всюду были видны следы использования канцтоваров.

И только самое дальнее почётное место выглядело слишком уж чистым. Но не в том смысле, что его очень тщательно прибрали — там просто ничего не лежало. Как будто там и только там никто не работал.

Очевидно, оно принадлежало…

— Прошу прощения…

Судя по всему, Ю подумала о том же, поэтому глубоко поклонилась местам отсутствующих членов совета. Руй последовал её примеру и со словами «Благодарю вас» наклонил голову. При этом он успел подумать: «Ю действительно не изменилась».

Настало время вернуться к главному вопросу.

— И всё-таки жалко, что мы какое-то время не сможем наслаждаться работой клуба, — взяв себя в руки, Ю вновь заговорила о поисках Тидзу.

— И правда очень жаль. Вот бы этот жалкий день продолжался вечно, — ответил Руй, считая эту беседу просто убийством времени в ожидании вице-президента.

— А что, разве нет? Тебя как представителя нашего округа не беспокоит, что время на тренировки пропало?

— Какой ещё представитель и какого округа? Этот клуб обретёт славу только в день его роспуска. Я постоянно молюсь, чтобы Сирадо съехала из школы хотя бы на день раньше и клуб лишился своей цели.

— Как ваш заместитель я не могу согласиться с таким заявлением, председатель клуба.

Невесть когда Ю назначила Руя аж председателем. Её тон был ни капельки не шутливым, отчего парню отчаянно захотелось проснуться.

— Не стоит так волноваться, Ю. Эти нелепости сами по себе закончатся, и всё сразу станет хорошо.

— Не говори ни о каких «закончится». К работе по клубу следует относиться с большим энтузиазмом!

— Но ведь времени на поиски уходит всё меньше… Перемещения Сирадо случайны, но я уже немного к ним привык. С каждым радом я буду всё быстрее, проблем не возникнет.

— Как наивно, Руй. Внимай же! Несколько дней назад я упоминала высокоуровневый приём под названием «гигантский тигр», но…

— Не используй такие выражния, будто они естественны. Причём здесь вообще креветки?

— Чего?.. Да послушай ты! Суть «гигантского тигра» в том, чтобы послушно повиноваться тебе и покинуть комнату, а потом, дождавшись, когда ты уйдёшь домой, вернуться туда. Тидзу-тян тренировалась в поте лица целых три года и в итоге сумела разработать такую оригинальную и убийственную технику!

— Да не нужны мне были объяснения. И вообще, чем она занималась три года? Только впустую силы потратила. Ты же говорила, что этот приём в своде правил записан.

— Ты только и делаешь, что отшучиваешься. И кстати, ты, оказывается, запомнил мой рассказ!

— Эм, ну, просто… такое странное название застряло в памяти.

— Да ты, кажется, не совсем честен с собой, Руй. На самом деле ты в тайне разрабатываешь анти-«гигантский-тигр»-приём!

— Как мы до такого докатились…

— Что, хочешь сказать, это не так? Тогда чем же ты вообще занимался эти три года, а?!

— Чего? Почему вдруг я виноват-то?

Этот разговор должен был быть просто средством убийства времени, но когда собеседницей была Ю, любое начинание превращалось в цирк.

Никаких признаков того, что Юдзури и Тидзу скоро вернутся, заметно не было. Скорее всего, поэтому Ю неожиданно спросила:

— Серьёзный вопрос: что ты думаешь, Руй?

— О чём?

— Я имею в виду: ты действительно собираешься выгнать Тидзу-тян?

В голосе Ю появилась серьёзность, будто она почувствовала, что наступило время обсудить эту тему. Выражение лица девушки стало немного более напряжённым, чем обычно.

— Ты о её амнезии? Это всё наверняка выдумки. Сирадо просто сбежала из дома.

— И поэтому её следует выгнать?

— Ну… Бывают случаи, когда из дома хочется сбежать. В конце концов, мы ничего не знаем о семейных обстоятельствах Сирадо. Вполне возможно, что из её семьи действительно стоило сбежать, — Руй ненадолго прервался, а потом продолжил: — Но прошло уже три месяца. Какие бы у неё ни были обстоятельства, один раз заглянуть домой надо.

— Ясно. Так вот что ты на самом деле думаешь… — кивнула Ю, будто с чем-то соглашаясь.

И действительно, таковы были настоящие чувства Руя. Однако…

— И всё же я уверена: дело не только в этом. Я понимаю, что ты рассуждаешь с позиции здравого смысла. Но ведь мы оба знаем, что она находится вне него.

Руй промолчал, а Ю быстро спросила:

— Вот поэтому я хочу узнать: что ты намерен с ней делать?

— Ну…

— Ты каждый раз повторяешь «выгоню-выгоню», но как доходит до дела — относишься к ней очень снисходительно. Будь ты серьёзен, уже давно выгнал бы её. Понятно, что с твоим характером ты не можешь просто выставить её вон. Пусть даже это было бы для её же блага.

Похоже, Ю уже давно обдумывала ситуацию Тидзу. Она говорила так быстро, будто выплёскивала наружу скопившиеся в ней мысли. К тому же, она незаметно для себя самой понемногу распалялась.

— Но ведь есть и другая причина, почему ты не можешь перейти к серьёзным мерам, так? Не потому ли, что опасаешься последствий? К примеру… Пусть я и не сестра, но… что если Тидзу-тян и правда не человек?

— Ю…

— Пока она в школе, ты ещё можешь о ней позаботиться. Но что будет, если ты её выставишь, а потом случится нечто непоправимое? Поэтому ты…

— Хватит, Ю. Стоп, — спокойно осадил подругу Руй. — Никаких доказательств нет. Единственный факт — это то, что она ученица старшей школы Соэти.

«Как же стыдно», — подумал Руй. Из-за двусмысленности его поступков Ю так много волновалась. Теперь, когда он это понял…

— А значит, я буду относится к ней как к ученице. Если простая ученица будет день за днём оставаться в школе вместо дома, я её выгоню и отправлю домой. Пока ничего другого тут нет.

— Прости, увлеклась…

— Нет, ты совершенно права… Но я сейчас и сам не знаю, что с ней делать.

Руй и в самом деле пока не понимал, как ему лучше всего поступить.

Именно по этой причине он просто чего-то ждал, а их непростые отношения с Тидзу продолжались. Уж это оспорить не мог никто.

— Ну, раз ты так считаешь, значит, всё в порядке. Наверно, я влезла не в своё дело… Я и правда ничего не смыслю в таких вещах.

— О чём это ты?

— Ну, в конце концов, это твоя школа, Руй. Тебе и карты в руки.

— Не говори как Сирадо. Не помню, чтобы забирал школу себе.

После этих слов Руй и Ю вместе рассмеялись.

Они были знакомы так давно, что им хватало всего одной шутки, чтобы вернуться к обычному настроению.

Скорее всего, именно поэтому Ю и заговорила самым обычным, повседневным тоном:

— Однако, Руй, ты сейчас сказал, что у нас на руках только один факт: Тидзу-тян — ученица Соэти. Вот у меня и появились небольшие ожидания. Может быть…

— «Может быть»? Что?

— Очевидно же. Может быть, ты продолжишь: «Она ученица Соэти, поэтому я её защищу! Я председатель правления и такова моя роль!»

«Чего?» — только и сумел подумать изумлённый парень.

— Хм, неожиданно. Разве ты на самом деле так не думаешь?

Поэтому ответил он шуточным тоном:

— Не неси чушь, — а затем добавил: — Ю…

— А?

— Спасибо.

Ю многозначительно промолчала.

«Чего обижаешься, дурочка», — мысленно усмехнулся Руй.

Часть 6Вскоре после этого разговора в комнату вернулись Юдзури и Тидзу.

Руй немного беспокоился, что Тидзу успела что-то натворить, но вице-президент ни о чём таком не сказал, а просто извинился за долгое ожидание и быстро перешёл к объяснению будущей работы. Благодаря этому Руй ощутил слабое облегчение.

Примерно в это же время начали возвращаться остальные члены совета, поэтому в комнате сразу стало очень оживленно.

Едва начав помогать школьному совету, Руй на себе прочувствовал, насколько велика там нагрузка.

Сначала требовалось собрать пожелания с каждого класса, потом провести переговоры, получить разрешение у учителей, подготовить оборудование и так далее… По-хорошему, эту работу должны были выполнять представители классов в организационном комитете фестиваля, но в школе Соэти всем занимался совет.

Управлял всей этой деятельностью вице-президент Юдзури.

Конечно, остальные члены совета вне зависимости от их должности тоже трудились в поте лица, однако нагрузка руководителя была соответствующе большой.

В конце концов, все ученики предлагали что-то своё. Ежедневно в совет поступали разнообразные пожелания «мы хотим сделать то, мы хотим сделать это…», а после отказа начинались споры и выяснения его причин.

Разумеется, школьный совет отказывал не из-за какой-то неприязни. Бывало, что программы разных классов накладывались друг на друга, учителя иногда возражали, считая некоторые предложения неподобающими для учеников старшей школы, порой возникали трудности с планируемым бюджетом, а некоторые предложения были просто абсурдными и невозможными для воплощения. Причин для отказа существовало великое множество, но охваченные праздничным настроением ученики не хотели ничего слышать.

Однако Юдзури молча выслушивал все «точки зрения», а потом спокойно раздавал указания. Иногда он даже присоединялся к рабочей команде и лично собирал предложения, убеждал кого-то, бегал за разрешениями. Его работу, без сомнений, можно было назвать сверхчеловеческой.

Скорее всего, именно благодаря таким способностям ему и удавалось работать помощником той самой Анято-семпай.

«Надо будет как-то изменить этот порядок…» — сделал вывод Руй. За время работы он глубоко проникся уважением к вице-президенту, но всё же решил внести через Томиоку предложение, чтобы со следующего года организацией фестиваля занимался исполнительный комитет из представителей каждого класса. Нагрузка на школьный совет действительно была слишком велика.

Учтя все обстоятельства, Руй вызвался на роль посредника. Очевидно, самой тяжелой частью работы Юдзури была беготня между классами, учительской и комнатой совета.

Вначале вице-президент мягко отказывался, говоря, что это слишком тяжелая задача, но Руй настоял на своём, утверждая, что хочет помочь как раз потому, что совету так тяжело, и что он верит в свою выносливость. Ю была с ним согласна, поэтому тоже взяла на себя часть работы.

В результате, Юдзури засел в комнате совета и смог более-менее сосредоточиться на работе, которой должен был заниматься только вице-президент.

В конце концов, работу невозможно было бы выполнить без руководителя, полновластно царящего в замке под названием «школьный совет».

Между тем Тидзу по всё той же причине нехватки рабочих рук забрали в помощники казначея.

Вспоминая недавний тест по математике, Руй сомневался, подходит ли она для этой должности… Но в первую очередь его беспокоила даже не точность расчётов или распределение бюджета, а простенький, но всё же настоящий переносной сейф, предназначенный для тех случаев, если совету срочно потребуются живые деньги.

Средств там хранилось немного, но Руй всё равно не был уверен, что Тидзу можно доверить работу с деньгами.

Ему оставалось только молиться, чтобы живая бомба так и не взорвалась.

И вот, посреди этой суеты…

«Воздушный шар?..» — задумался Руй.

В последнее время его внимание занимала одна странная вещица.

Ей был воздушный шарик, лежавший у ног вице-президента Юдзури.

Сначала Руй думал, что шарик связан с мероприятием какого-то класса или просто станет украшением школы, и не придавал ему особого значения, но…

День проходил за днём, и шарик всё-таки стал бросаться в глаза. Во многом потому что Юдзури брал его с собой каждый раз, когда выходил из комнаты школьного совета.

Более того, шарик постепенно надувался.

Вначале он был совсем маленьким, но в какой-то момент раздулся до вполне серьёзных размеров.

— Эм, Юдзури-семпай?..

Руй не смог удержаться и окликнул вице-президента.

Несмотря на крайнюю загруженность, Юдзури, не показав ни единого признака раздражения, повернулся к нему.

Хотя вице-президент был занят больше всех остальных, он всегда помогал тем, кто обращался к нему с просьбами, или подходил помочь кому-то сам, иногда даже бросая собственные дела.

Развитое чувство ответственности говорило ему, что такова его роль. Именно благодаря такому характеру остальные члены совета безоговорочно доверяли Юдзури.

Желание не мешать ему, не отвлекать разговорами больше необходимого и другие проявления заботы были в школьном совете неписаным правилом. Оно доказывало, что вице-президентом действительно восхищались. Начав работать в совете, Руй и сам полностью это прочувствовал.

Именно поэтому он решился отвлечь Юдзури только после того, как разобрался с порученным ему делом и доложил об этом. Однако…

— Что такое? — добродушным тоном переспросил вице-президент, но при этом именно сейчас стал надувать тот самый воздушный шар.

Юдзури приложил губы к и так достаточно крупному шарику и начал аккуратно, следя за тем, чтобы не выпустить из него воздух, надувать дальше.

— Эм… Прошу прощения, но мне уже давно стало интересно: этот шарик…

Вице-президент надувал шарик как-то уж слишком естественно, в его поведении не ощущалось неловкости, но Руй всё же собрался с духом и попытался задать вопрос, однако…

— К-хо! Кхо-кхо!.. Ох, в горле першит, — вдруг громко закашлялся казначей. — Кажется, воздух немного застоялся. Нельзя ли открыть окно?

Один из работников с бумажками быстро подскочил к окну и открыл его. Даже Руй сразу понял, что проветрить требовалось не воздух в комнате, а сложившуюся после его вопроса тяжёлую атмосферу.

— Спасибо. Итак, что случилось, Руй?

— Ничего… Не обращай внимания.

Это случилось уже в третий раз.

Когда Руй пытался коснуться темы шарика, окружающие в открытую мешали ему.

Руй знал характеры членов совета. Он мог без преувеличения назвать каждого из них невероятно добродушным. И даже посчитал бы своё описание несколько грубым. Нынешний школьный совет состоял из кристально чистых людей.

А значит… они подразумевали, что задавать вопрос о шарике нельзя.

Было очевидно, что все вокруг намеренно избегают этой темы.

И всё же…

И всё же, чем больше Руй об этом задумывался, тем сильнее ощущал странность.

В конце концов другие члены совета тоже начали носить с собой разнообразные воздушные шарики, и Рую всё чаще приходилось видеть, как они точно такими же естественными движениями надувают их.

Хуже того, когда Руя отправили передать сообщение в учительскую, и те ученики, что попадались ему по пути, и те, кто, как он увидел из окна, занимались работой по клубам, и даже учителя — все носили с собой воздушные шарики разной величины.

— Прошу прощения.

С этими словами Руй вышел из учительской, сел на корточки и схватился за голову.

Теперь он, конечно же, догадался, что именно произошло.

«Это наверняка оно. Нет, ничего другого и быть не может. Это оно!..» — воскликнул про себя парень.

— Эй, Сирадо. Найдётся минутка? — вернувшись в комнату совета, позвал девушку Руй.

Причём на тон ниже обычного.

В это время Тидзу нехотя, явно не по своей воле, помогала в расчётах казначею, но обернувшись к Рую…

— Э, а, да? Ч-ч-что такое?

…она явно задрожала. Ошибки быть не могло.

— Что у тебя, Сирадо-сан? — окликнул её казначей.

Судя по всему, Тидзу задерживала какую-то работу. Казначей пока не подгонял её, но чувствовалось, что он с нетерпением ждёт от неё результата.

— Э, э… ещё чуть-чуть. Вот… — кое-как ответила Тидзу, одновременно подняв взгляд на Руя.

— Хм, ладно… Разберись вначале с работой, — вынужденно согласился парень и отправился к Юдзури, чтобы передать сообщение из учительской.

И тогда Руй застыл от изумления.

Воздушный шар вице-президента раздулся уже почти до предела.

Более того, Юдзури слушал доклад Руя, одновременно надувая этот громадный шар ещё сильнее.

Руй кое-как унял волнение и сумел передать сообщения до конца, но теперь его мысли занимал только один вопрос: «Что вообще такое эти воздушные шары?»

Сомнений почти не осталось: в какой-то момент бомба по имени «Сирадо Тидзу» всё-таки взорвалась…

«Бомба?!» — мелькнула мысль в голове у Руя, и это угрожающее слово почему-то соединилось с воздушным шаром вице-президента.

Скорее всего, потому, что этот шар день за днём надували. Он уже сейчас едва не лопался от напряжения и, казалось, может взорваться в любой момент.

Когда Руй об этом подумал, его посетило странное чувство, словно все обстоятельства сами собой сложились в ясную картинку.

«Может быть, этот шар…» — начал рассуждать парень.

Юдзури всегда держался очень спокойно и выполнял любую работу без единой жалобы. Даже больше того, он ещё и не забывал позаботиться об окружающих.

Он был заметно недоволен поведением Анято-семпай, но всё же усердно работал, чтобы компенсировать её отсутствие.

Казалось, будто он держится на одном лишь чувстве ответственности. Вот таким человеком был вице-президент Юдзури.

«И всё же, пусть Юдзури-семпай и скрывает свои чувства, но у него обязательно должен был накопиться стресс, — решил Руй. — Само собой разумеется, что ежедневная усталость и волнения постепенно накапливаются. А ещё давящее чувство ответственности, собственные обязанности…»

Задумавшись поглубже, Руй вспомнил, что чаще всего Юдзури надувал воздушный шар когда слушал чьи-то отчёты.

Шар будто бы слушал людей вместо Юдзури. Иными словами, шар раздувался, когда получивший отчёт вице-президент должен был принять решение.

«Может, эти шары надувают каждый раз, когда чувствуют стресс?.. — продолжил мысль Руй, — или, если сказать немного иначе — ответственность. Стресс, появившийся из чувства ответственности».

Вскоре он понял, почему все более-менее выделяющиеся люди носили с собой воздушные шары:

«Ответственность есть у всех.

У вице-президента она очевидна, как и у казначея или других работающих с документами людей…. Также как и у всех председателей клубов, капитанов команд, членов каких-нибудь комитетов. И речь ведь не только о школе. Задание на подработке, обещание другу, ну и так далее — всё это порождает ответственность. Даже ожидания родителей, ну и так далее. Каждый несёт на себе какой-то груз.

Неважно, занимает человек какую-то должность или нет. В большей или меньшей степени каждый ежедневно ощущает этот стресс. Ответственность возникает даже во время игр.

Проще говоря, размер воздушных шаров соответствует величине накопленного их владельцами стресса.

А значит, в нынешнем мире… То, что изначально должно было быть невидимым, стало проявляться в реальности.

Это мир, где над головами людей как будто повесили численные значения стресса, а все остальные воспринимают их в виде воздушных шаров».

Получается, это мир… где невозможно скрыть стресс?

И тогда этот шар, который раздулся настолько, что, кажется, вот-вот взорвётся, наполнен ответственностью, то есть стрессом, Юдзури-семпая. Что же случится, если он лопнет?..»

Часть 7Затем Руй вытащил Тидзу в коридор и всё-таки начал допрос:

— Итак, Сирадо. Ты ведь что-то сломала, да?

— Э, о ч-чём это ты? Я вроде бы ничего не ломала. Чего это ты вдруг спрашиваешь?

Прочитать её было даже слишком легко. Пусть на вечно неизменном лице Тидзу и сейчас не отразилось никаких эмоций, но её внешний вид всё равно нельзя было назвать каменной маской… Из-за слишком простого характера девушка совсем не умела врать. Ложь мгновенно проявлялась в её поведении.

— Что ты сломала на этот раз? — с нажимом повторил вопрос Руй.

Мир уже был сломан. Сомнений в этом быть не могло. Притворяться дурочкой было уже поздно.

— Хмпф.

Однако владелица столь абсурдной способности, та, кого Анято-семпай назвала «убийцей общей идеи», а также виновница всего произошедшего…

— Тебе не кажется, что это нечестно?

…всего на мгновение вздрогнув от мысли «меня раскрыли!», уже в следующую секунду обиженно надула губы.

— Нечестно?..

Руй смог лишь глупо повторить за ней слишком уж неуместное слово.

— А что, нет? Ты ведь только и делаешь, что ругаешь меня, Руй-сан.

— Потому что ты совершаешь поступки, за которые следует ругать.

«И вообще, можно ли описать диалог “Эй, ты опять мир сломала!” “А-а-а-а, прошу прощения” таким простым повседневным “Ты меня постоянно ругаешь”?» — всерьёз задумался опешивший Руй.

— Почему ты защищаешь Анято-семпай, а меня только ругаешь?

— Э?..

— Ты ведь столько всего делаешь ради Анято-семпай, даже совету помочь решил. Это нечестно. Несправедливо! Побалуй и меня как балуешь Анято-семпай!

— Балую?..

«Да что она несёт, а? — изумился до глубины души Руй, — Я… что… балую Анято-семпай? Нет. Это неправда. Совершеннейшая неправда! Ничего подобного нет. Она ведь совсем не такая, совсем не капризная. Её случай, как бы точнее сказать... куда сложнее и запутаннее…»

Парень не смог сразу же привести свои чувства в порядок, поэтому выдавил из себя лишь слабую отговорку:

— Н-но это же совершенно разные вещи.

— Никакие не разные. Я хочу стать такой же, как Анято-семпай.

— Ты… имеешь в виду, что восхищаешься ей?

— Вот именно. Я хочу жить так же, как Анято-семпай. То есть так, чтобы ты меня баловал!

«Разговор ушёл куда-то не туда… Что вообще происходит?» — все ещё не мог прийти в себя Руй.

— Нет, говорю же, не особо я и балую Анято-семпай… Нет, я её вообще не балую. Просто никакого другого способа общаться с ней нет, а с твоей точки зрения это выглядит так, будто я её балую…. Хотя нет, это фундаментально разные вещи.

— Что-то ты сильно дрожишь. И сколько раз ты уже «нет» сказал?

— Нет, не дрожу. И кстати, я вообще-то узнать хотел, что ты сломала на этот раз?

— Если хочешь узнать, то, ну, сам знаешь: есть соответствующий способ.

— А?

— Да чего тут непонятного? Побаловать меня надо, побаловать. Столько разнообразных вариантов. Например, побаловать меня!

Руй замолчал.

— И откуда такой вид? Ты ведь сам всё знаешь: даже если я сломаю что-то намеренно — ничего не случится. А значит, что бы я ни устроила — это просто невинная ошибка. Однако ты всё время ругаешь меня.

— Так это же естественно.

«Более того, речь же не только о сломанной вещи. Ломается всё вокруг… сам мир. Но при этом она ещё несёт какую-то чушь…» — начал распаляться Руй.

— Мелочно. Очень мелочно, Руй-сан.

— Ты что вообще несёшь? У тебя точно с головой всё в порядке?

— Интересно, во что ты веришь, Руй-сан? Во что-то же настолько же призрачное, как понятия «право» и «лево», которые могут измениться вместе с миром?

— Чего?

— Что же тобой движет? Где находится сокровище твоей души?

— Сокровище… души?

— Именно. Какое оно для тебя?

Ответом ей было молчание.

— Пожалуйста, расскажи мне. Твоя душа ведь уже знает ответ.

— Я… я…

— Между прочим, для меня это «власть» и «деньги».

— Эй!

Слова «Ну и кто из нас мелочный? Какая же ты приземлённая!» Руй оставил при себе.

— Ну, вот так получилось.

«Эй, не объяснишь ли мне, что именно вот так получилось? Со всеми подробностями» — собирался было спросить парень, но…

— Фу! — бросила напоследок Сирадо Тидзу и убежала.

«Что ещё за ”фу”?!» — только и оставалось возмущаться Рую.

— Ч-чт…

«Что она вообще себе позволяет?! Опять всё тоже самое. Опять что-то устроила, что-то натворила, и каждый-каждый раз одно и то же…» — дошёл до точки кипения парень.

Да, хотя именно Сирадо Тидзу собственными руками ломала мир, она никогда не помогала его чинить.

«Да ещё просит её побаловать? Говорит, что я только ругаю её? Да что это за чушь? Разве это проблема? Почему она считает настолько серьезное происшествие простым следствием из повседневных событий?..» — ещё некоторое время негодовал Руй.

Часть 8Теперь голову Руя занимали вопросы «что же сломалось на этот раз?» и «что я должен починить?».

Если бы сломанная вещь находилась прямо перед ним, всё было бы куда проще, но она была спрятана. А что ещё хуже, виновница всего произошедшего отказалась признаваться, поэтому Руй не знал, что ему надо отремонтировать.

Сейчас он не мог вернуть мир к обычному состоянию.

— Ох уж эта дура Сирадо, — жаловался себе под нос Руй и продолжал размышлять:

«Все подсказки скрыты в определении «мир, где нельзя скрыть стресс».

Стресс. Усталость. Истощение. Переживания. Беспокойство. Поломка чего могла их затронуть?

Стресс… может, он как-то связан с желудком?.. Анатомическая модель тела?»

Руй немедленно прошёл в класс естественных наук, но никаких явных поломок не обнаружил.

— Хм-м… — протянул парень и вновь глубоко задумался:

«Насколько мне известно, само по себе слово «стресс» пришло из физики. В английском языке термином «stress» обозначают «напряжения», то есть внутренние усилия, возникающие в твёрдых телах, например резиновом шарике, при воздействии на них.

Попробуем пойти по этой ниточке. Может быть, сломалось что-то, связанное с упражнениями на растяжку? Маты? Трамплин для прыжков через гимнастического коня?..

Нет, это всё не то. Сломался же вообще не сам стресс, просто в этом мире его стало невозможно скрыть. И кстати, есть ощущение, что я делаю слишком большие скачки в логике.

Значит, надо думать в направлении ответственности…»

Руй подходил к проблеме с разных сторон, но так и не пришёл к какому-то решению.

— О, это ты, Руй?

И вот, когда Руй, погрузившись глубоко в себя, бродил по коридору, его окликнул спускавшийся по лестнице одноклассник — Сэнда.

— Что случилось?.. Ах да, слышал, ты помогаешь совету. Ну, раз ты по собственной воле встал на путь титанического труда, тебя можно только похвалить.

— Если у тебя есть время, может, ты тоже у нас поработаешь? Мы всегда с распростёртыми объятьями ждём помощников.

— Шутишь? Я, как и всякий добропорядочный японец, считаю принцип «не буди спящую собаку» высшей добродетелью. Мне хочется жить в своём темпе.

«Своём темпе?..» — вздохнул про себя Руй. Как он хорошо знал, именно по вине некоего человека, занявшего настолько же гордую позицию, всё вокруг и скатилось до нынешнего состояния.

По какой-то причине, необязательно из-за этих грустных размышлений, Руй во время разговора загляделся на воздушный шар Сэнды.

Такую форму приняла естественная ответственность, которая в том или ином виде лежит на плечах каждого.

Впрочем, шар Сэнды был не слишком надутым. Судя по всему, парень неукоснительно следовал принципу, о котором только что и напомнил.

— Эй-эй, не пялься ты так. Ты о правилах приличия слышал? Не стоит напоминать людям об этой штуке, — возмутился Сэнда.

Задумавшись над словами одноклассника, Руй пришёл к выводу, что тот совершенно прав.

Когда мир изменился, для людей он стал миром, в котором они жили всегда. Люди заражались новым способом восприятия с разной скоростью, но после первого же изменения к ним уже нельзя было применить здравый смысл изначального мира.

А раз прошлый здравый смысл работать перестал, значит, его место должен был занять новый.

Если задуматься о том, как жили бы люди в мире, где стресс, то есть изначально невидимое состояние, стал явным для глаз, то естественно предположить, что возникнет неписанное правило не касаться столь чувствительной темы.

Теперь Руй понял, почему члены совета мешали ему расспросить Юдзури.

Его поступки напоминали попытку похвалить порядочного человека словами «Ты и правда порядочный».

Вряд ли тому будет приятно услышать такую похвалу, хуже того, у него может возникнуть ощущение, что над ним насмехаются. А завоевавшего глубочайшее доверие стража школьного совета, конечно же, все любили.

— Прости, я случайно… — попытался отговориться Руй, и в тот же миг…

Хлоп!

Откуда-то донёсся громкий звук взрыва.

Такой, будто лопнул воздушный шар. «Стоп, воздушный шар?!» — осенила Руя догадка.

— Э-э-эх. Уж не знаю кто, но кто-то дал маху… — с горечью пробормотал Сэнда, будто бы подразумевая «Вот бедняга».

— Это сейчас был…

— Ага.

Скорее всего, только Руй теперь мог подумать «Какое ”ага”? Разве такого объяснения достаточно?» Слишком уж естественный тон Сэнды означал, что подобные события в этом мире не так уж редки.

— Воздушный шар… лопнул, да?

— А, что такое, Руй? Беспокоишься за лопнувшего? Брось. Ничего хорошего из твоего вмешательства не выйдет.

— По…

Руй собирался спросить «почему?», но вовремя осёкся.

Такой вопрос в этом мире мог возникнуть только у него. Сэнда просто вёл естественный разговор о естественном для него порядке вещей.

Задаться вопросом «почему так?» и вообще чувствовать, что в мире происходят «странности» был способен лишь Руй.

Он уже неоднократно сталкивался с подобным. Каждый раз все смотрели на него с удивлением, и разговор никак не складывался.

В нынешнем изменившемся мире Руй ничем отличался от пришельца из других измерений.

— Ну, что бы я там ни говорил, на самом деле я сам только недавно обновил шарик. — вдруг заявил Сэнда, так и не дождавшись продолжения фразы от замолчавшего Руя. — Это случилось незадолго до того, как мы попали в один класс. Мой предыдущий шар лопнул. Даже у меня бывали неприятности.

«Лопнул?.. И у Сэнды лопнул шар?» — удивился Руй.

— И… что тогда с тобой случилось? — как можно более спокойным голосом спросил Руй, стараясь не вызывать у одноклассника ощущения неестественности.

Его действительно интересовало, что происходит, когда лопается воздушный шар.

— Да то-сё. О том, что к лопнувшему лучше не лезть, я знаю как раз по собственному опыту. Я тогда многим людям доставил хлопот.

— Хлопот…

— Ну да, а что?

Поигрывая с собственным шариком, Сэнда легонько подбросил его.

— Мы ведь надуваем эти штуки. И это прямое свидетельство, что мы о них беспокоимся.

— Э?

— У людей есть разные причины, чтобы их надувать, но я считаю, что нет такого человека, который будет надувать шарик из-за каких глупостей. В конце концов, когда ты его надуваешь, об этом сразу становится известно всем, поэтому обычно ты себя контролируешь, логично?

«Контролируешь? — задумался над словами Сэнды Руй. — То есть стараешься избегать вещей и ситуации, которые могут привести к стрессу.

Ведь любой человек смутится, если ему заглянут в душу.

Это правило верно даже в нынешнем мире.

Если живёшь в нём долгое-долгое время, то естественным образом набираешься опыта в самоконтроле, но…»

— Но люди же всё равно надувают эти штуки. Вот и я думаю, что с этим ничего нельзя не сделать, наверное, есть в них что-то совершенно неуправляемое.

— То есть… воля самого человека тут бессильна?

— Именно. Хотя, точнее будет назвать эти штуки тем, чему ты посвящаешь всего себя, тем, от чего просто не можешь отказаться.

«Проще говоря, тем, что больше всего занимает человека в данный момент, или над чем он больше всего трудится…» — мысленно перефразировал Руй.

— Как никак существуют же люди, для которых эти чувства естественны. Они ведь надувают шар почти неосознанно, так?

— Ну, да, возможно…

«Люди с развитым чувством ответственности постоянно себя проверяют. Для них это совершенно обыденное действие. Идеальный пример — Юдзури-семпай, — продолжил рассуждения одноклассника Руй, — Однако при этом они надувают шары. Проще говоря, в этот момент происходит осознание. Если задуматься, в какой момент настолько ответственные люди полностью осознают ответственность, то сразу становится понятной и логика Сэнды».

— Но если шар лопнет, то человек забывает, что случилось до того. Он вынужден забыть самую важную из причин — почему вообще его надувал! Наш мир такая жестокая штука.

— Чего?

Руй даже не поверил своим ушам. Настолько неожиданными оказались слова Сэнды.

— П-почему?

— Чего «почему»? Это же неизбежность. Вот так оно работает.

Руй застыл в немом изумлении: «Вот это здравый смысл нынешнего мира?!»

— Что с тобой Руй? Чему ты так удивляешься? Это же очевидные вещи.

— Ну, да.

— Ах да, что у тебя-то с шариком? Ой, знаю, что вопрос неприличный, но… неужели твой шар только что лопнул? Ну, тогда прости, не вовремя я разговор завёл… — с беспокойством в голосе произнёс Сэнда.

Рую смог лишь двусмысленно кивнуть в ответ.

— Не волнуйся. Я в тот раз тоже доставил людям хлопот своими чудачествами. В конце концов, к лопнувшему лучше не лезть как раз потому, что с этой проблемой может разобраться только он сам… Эй, ты правда в порядке?

Когда Сэнда с волнением на лице предложил: «Если хочешь, можешь поговорить со мной, я всегда готов тебя выслушать», Руй мельком подумал: «А он, оказывается, хороший парень. Удивительно даже», — и ушёл из коридора.

«Ответственность и стресс накапливаются в воздушном шаре. Накапливаются, накапливаются, накапливаются… А когда шар взрывается, о них приходится забыть…» — обдумывал полученную информацию Руй.

— Да что же это такое!.. — вскрикнул от непонимания парень и с досадой подумал: «Это перебор. Любому абсурду должен быть предел».

По словам Сэнды, существовали такие вещи, от которых человек попросту не мог отказаться вне зависимости от собственной воли, поэтому рано или поздно он надувал шар.

Такие дела, которые он должен был сделать, невзирая на то, как много стресса придётся испытать.

Руй вспомнил воздушный шар вице-президента Юдзури. Воздушный шар, раздувшийся так сильно, что готов был в любой момент лопнуть.

Судя по тому, в каких случаях Юдзури надувал шар, причина несомненно была связана с деятельностью школьного совета.

А значит, если бы его шар лопнул…

«Это уже слишком…» — вздохнул про себя Руй.

— Значит, другого выхода для таких случаев нет… только Анято-семпай?

Он не мог положиться ни на кого другого.

Конечно, он и сейчас мог обратиться за советом к Ю, но происходящие в мире феномены всегда затрагивали и её. В отличие от Руя она не сохраняла «здравого смысла» изначального мира, поэтому в нынешней ситуации помочь не могла.

Способностью подумать «происходит нечто странное» обладал только Руй.

Даже если бы он попытался обсудить происходящее с Ю, то, что в нынешнем мире ему представлялась «странным», для неё было бы здравым смыслом. В ответ он услышал бы только: «О чём это ты?» Всё равно, что он спросил бы у Сэнды «Почему у тебя шесть пальцев» и получил ответ «Столько и должно быть, не?»

Разумеется, Анято-семпай не была исключением, но…

— Прошу прощения, Анято-семпай, есть минутка?

В её «комнату» Руй зашёл с экрана, который можно было увидеть кое-где ещё.

На домашней странице древнего приложения, которым пользовалось множество молодых людей, ярко разрисованные персонажи зазывали гостя написанной большими буквами фразой «Давай поболтаем».

Нет, это было даже не подобие, а точно такой же экран, отчего Руя до сих пор не покидали сомнения, а не в настоящее ли приложение он заходит.

Хотя URL-адрес отличался от настоящего, а в установленных владельцем правилах было сказано: «Не предназначено для коммерческого использования, так что c копированием и передачей третьим лицам всё OK» — Руй не мог отделаться от ощущения, что заходит в приложение с настоящей домашней страницы через замаскированный URL и незаконно пользуется им благодаря какой-то дыре в безопасности.

Он ни капли не сомневался, что Анято-семпай без труда могла провернуть подобный фокус.

По написанному ей сценарию Руй общался с невидимой девушкой, а окружающие подозревали в нём сумасшедшего, но… его и сейчас не оставляли подозрения: «Действительно ли эти “окружающие” просто программы? Может, они на самом деле реальные пользователи?»

— Что случилось, Руй-кун?

И всё же Руй решил, что беспокоиться об этом бессмысленно. Вполне возможно, «игра» Анято-семпай включала в себя и его сомнения.

А главное, в нынешней ситуации он не мог обратиться за советом ни к кому другому.

Но это не значило, что Анято-семпай обладает таким же свойством, как и Руй, и её не заражает здравый смысл «сломанного» руками Тидзу мира.

— По правде говоря, Сирадо опять дел натворила, — отправил сообщение Руй.

Ответ пришёл немедленно:

— ......Значит, она вновь не сумела воспротивиться судьбе [року] и разбила сей мир [яйцо]?

Вольный перевод её фразы наверняка выглядел бы так: «Что-что-что-что-что?! ВА-А-А-У. Ну-ка давай, расскажи всё сестрице. Быстрее!» Впрочем, кроме перевода в голове у Руя возник и другой праздный вопрос: «Как она получила функцию надстрочного текста?»

Итак, почему же Анято-семпай могла что-то посоветовать Рую? Причина заключалась в том, что, по её собственным словам, она не ладила с миром… Проще говоря, у неё не было точек пересечения с обществом.

Она заперлась в своей комнате и не общалась с людьми, поэтому влияние сломанного мира проникало к ней с трудом.

Пусть изменившийся здравый смысл заражал и Анято-семпай, она всё равно могла совершенно спокойно наблюдать за обществом со стороны. Она была подобна божеству, обозревающему мир с недосягаемой высоты.

Нет, она с самого начала ни во что ни ставила глупости вроде «здравого смысла».

Для неё здравый смысл был всего лишь размытым, бесформенным понятием, которое может измениться от любого внезапного импульса.

Ни общество, возносящее благодарности здравому смыслу, ни цепляющиеся за него люди не представляли для неё никакого интереса.

Потому что сама она существовала вне его рамок.

Именно поэтому, даже подвергаясь изменениям, как и все остальные, она могла спокойно воспринимать рассказ Руя о том, что «в мире что-то сломалось».

«И такое бывает…» — с усмешкой отвечала она.

— Так вот…

Когда случалась поломка, Руй рассказывал Анято-семпай об отличиях нынешнего мира от изначального, то есть всех странностях, какие он смог ощутить своими зрением, слухом и другими чувствами..

Расскажи он о них кому-то другому, заражённые новым здравом смыслом люди лишь недоумённо уставились бы на него, но Анято-семпай хватало и таких объяснений.

Хотя для неё, как и для всех остальных, сломанный порядок вещей был естественным, она спокойно приняла заявление «в нынешнем мире вот это отличается от изначального, правильного мира» и сделала вывод:

— Всё понятно.

Теперь Руй мог плавно перейти к следующей теме.

Хотя для Руя… Нет, хотя сам Руй был для неё обитателем иного мира, они могли вести разговор как живущие в одних и тех же условиях. Между ними складывалась атмосфера самой обыкновенной, даже обыденной беседы, в которой старший товарищ даёт совет младшему.

Именно в этом заключалась особенность людей, не находящих согласия с миром… Но что даже важнее, характер самой Анято-семпай.

— Вот поэтому у меня сложилось впечатление, что в нынешнем мире стало невозможно скрыть стресс.

— ……Неверно, — одним словом отвергла вывод Руя Анято-семпай.

— Неверно? — от неожиданности Руй смог лишь переспросить.

— Да, нынешний мир не такой, как ты себе представляешь.

На мгновение Руй лишился дара речи. Но затем ему в голову пришла внезапная мысль и он сразу же её напечатал:

— Эм… я, конечно, считаю, что одна из причин стресса Юдзури-семпая в тебе, но это ничего не значит.

На самом деле Руй считал Анято-семпай главной причиной, но специально выразился более размыто. Он считал, что сейчас нет смысла поднимать эту тему.

— Ты ещё утверждаешь, что я виновата? О чём ты вообще? Как ты додумался упомянуть о тех днях, когда я в своей временной форме вмешивалась в дела «той стороны»? Твои бредни зашли слишком далеко!

— Чего?

«Похоже, мне было необязательно так беспокоиться о её чувствах…» — сделал вывод Руй.

Тидзу всегда вела себя так же, но у неё не было воздушного шара… а вот на шарик Анято-семпай, которую она так уважала, и что произошло с ним сейчас, Руй очень хотел бы поглядеть.

— В любом случае ты сделал неверный вывод об этом мире. Причина, которая заставляет вице-президента надувать шар, не имеет отношения ни к стрессу, ни к ответственности. Эти категории вообще ничего не значат для обсуждения нынешнего мира.

— Но какие же тогда значит?

— Ложь!

— Ложь?

— Да. Он надувал шар в тех случаях, когда лгал. Размер шара отражает количество лжи человека. Именно поэтому каждый чаще или реже надувает шар.

«Что это значит?..» — изумился Руй.

— Не понимаю. Юдзури-семпай всё это время лгал?

— Ага. Если подавление чувств, которые не можешь высказать искренне, тоже считать ложью, то всё именно так.

С каждой секундой Руй всё меньше понимал рассуждения Анято-семпай.

— Проще говоря, в нынешнем мире нельзя скрыть не стресс, а ложь. Вот и всё. — объявила она. — В этом мире всё ясно с первого взгляда. Когда смотришь на воздушный шар, сразу понимаешь, сколько и когда человек лгал.

Каждая ложь приводила к надуванию воздушного шара.

Таков был здравый смысл в нынешнем мире

И в этом же заключалось отличие от здравого смысла Руя.

— Ложь?.. — тихо пробормотал парень.

Все члены школьного совета… Сэнда, все, кого видел Руй, носили с собой воздушные шары.

Наверняка каждый в своей жизни хотя бы раз по-крупному или не очень лгал.

Руй не собирался этого отрицать. И всё же он…

— Не можешь согласиться с таким объяснением?

— Да, — искренне ответил Руй.

Его ничуть не беспокоило, что его собственное предположение оказалось неверным, но принять вывод Анято-семпай он был не готов.

Если в этом мире действительно нельзя было скрыть ложь, а наличие и величина воздушного шара отражали её свойства, то вице-президент Юдзури несомненно лгал. А в это Руй поверить никак не мог.

— Тогда скажи, почему «воздушный шар»? — задала встречный вопрос Анято-семпай.

— Наверное, потому что его можно надувать, — немного подумав, ответил Руй.

Именно это действие было заметно другим людям. Не имело значение, что именно накапливается в воздушном шаре, стресс или ложь. Общей была невозможность их скрыть. По яркому, привлекающему внимание воздушному шару их мог увидеть каждый.

— Верно. Но если бы это было единственное необходимое свойство, то достаточно было бы просто рисовать палочки. Если бы требовалось только наглядность, можно было бы при каждой лжи снимать какую-то часть одежды. Тогда даже тебе стало бы куда веселее, правда, Руй-кун? — будто поддразнивая парня, спросила Анято-семпай.

«Э… Стало бы мне весело или нет тут вообще не при чём», — мысленно заметил Руй и продолжил печатать:

— А ещё, если его долго надувать, он когда-нибудь лопнет.

«В этом и заключается связь между воздушным шаром и бомбой», — добавил про себя он.

— Вот-вот. Об этом речь, — согласилась Анято-семпай, затем, словно ещё раз подтверждая мысль, написала: — Свойство «когда-нибудь лопнет» основано на условии «хоть понемногу, хоть резко, но главное постоянно надувать шар», — а после этого объяснения она вновь задала вопрос: — Но почему ты решил, что причиной надувать шар служит стресс?

— Разумеется, потому что стресс накапливается.

По мнению Руя, воздушные шары, накапливающие в себе воздух, лучше всего отражали именно обладающий схожим с ними свойством стресс.

— Это так, но стресс может не только накапливаться. Его ведь можно и выпускать, верно? Ты видел, чтобы кто-нибудь выпускал воздух из шара, Руй-кун?

— Э? Выпускал?..

— Предположим, что ты прав и размер воздушного шара отражает накопленный стресс. В таком случае когда человек каким-то образом выпускает стресс, например на занятиях спортом или в какой-то игре, воздух из шара нужно было бы спустить, иначе между размером шара и стрессом возникла бы разница, верно?

Немного подумав, Руй был вынужден признать правоту Анято-семпай… Но с другой стороны, странности начали попадаться ему на глаза только недавно, он мог просто не заметить, как люди спускали воздух из шара…

А значит, ему нужно было искать подтверждение своей теории. Но судя по убеждённости, с какой говорила Анято-семпай, он вряд ли нашёл бы такие случаи, сколь бы долго ни занимался поисками.

— Если ограничить причины стресса только ответственностью, то действительно возможны такие случаи, когда в силу своего положения человек не может его избежать. Бывает, что стресс только накапливается. И всё же люди не могут существовать, не выпуская его хоть иногда в какой-нибудь форме, согласен?

Насколько мог понять Руй, Анято-семпай подразумевала, что слишком уж серьёзным людям может быть тяжело пойти на компромисс собой, чтобы избежать стресса. Однако он всё равно накапливается, и избавляться от него нужно всем, даже настолько серьёзным людям. Единственное отличие в том, насколько труднее им приходится.

— Проще говоря, даже если стресс возник, человек может им управлять. Однако при этом существует наказание для тех, кто слишком долго надувал шар и в итоге он лопнул. Разве это не странно?

Руй считал наказание «абсурдом», но Анято-семпай назвала его «неестественным».

— А вот ложь не исчезает. Человек не может спустить её когда захочет. Как только ложь сказана, её нельзя убрать, она только накапливается. Поэтому размер шарика и количество лжи всегда совпадают, — девушка сделала небольшую паузу, а потом продолжила мысль: — И ровно в этом же заключается причина, почему шар рано или поздно должен лопнуть… …Потому что люди не настолько сильны, чтобы всё время жить с ложью.

— Э?

— У лжи тоже существуют разновидности. Можно обманывать других людей… …И самого себя.

— Обманывать самого себя?

— Да. Я ведь писала в самом начале: «если подавление чувств, которые не можешь высказать искренне, тоже считать ложью…». Например, можно нестерпимо кем-то увлечься, но, даже полностью осознавая свои чувства, скрыть их. Когда человек очень хочет высказаться, но не можешь этого сделать, он невольно приходит к обману… Все подобные случаи можно называть самообманом.

«Обман самого себя?..» — мысленно пережёвывал слова Руй и постепенно пришёл к пониманию: — «Человек обманывает собственные чувства и тем самым подавляет их. Такой поступок называется самообманом».

Ещё немного подумав, он признал, что рассказ Сэнды остаётся верным, даже если признать правоту Анято-семпай.

Затем пришло новое сообщение:

— Именно поэтому, если шар лопнул, человек должен забыть о связанных с ложью событиях. Таково наказание лжецу. Ну а для тех, кто обманывал самого себя, это… наверно, спасение.

Анято-семпай была совершенно права. Людям не хватает силы, чтобы постоянно жить с ложью.

Юдзури не лгал другим. Он обманывал самого себя.

Каждый раз, когда он чувствовал стресс или усталость, он лгал себе, что с ним всё в порядке. Только это объяснение соответствовало характеру вице-президента.

— Вот, собственно, и всё.

Руй по-новому осознал, почему члены совета мешали ему расспросить Юдзури.

Они хорошо понимали, что вице-президент не такой человек, который будет лгать кому-то другому.

Разумеется, одна из причин заключалась в правилах приличия, о которых рассказал Сэнда, но… куда важнее было то, что Руй лез не в своё дело.

Юдзури всё время перенапрягался, но всё же выполнял свои обязанности. Указывать ему на самообман было просто-напросто грубо.

Руй наконец понял, что происходит с миром, однако Анято-семпай неожиданно написала:

— Но возможно, всё не так просто. Действительно, то, о чём ты говорил, могло быть одной из причин, почему вице-президент лгал самому себе. И кстати, повторю ещё раз, я не имею к этому никакого отношения.

— Это уже неважно.

— Слушай внимательно. Ты говорил, что в его стрессе виновата я, но он ведь уже высказал вам своё возмущение, так? А значит, по этому вопросу он себе не лгал, верно?

После недолгих размышлений Руй согласился с Анято-семпай, но её правота означала…

— Так вот, я имею в виду, что у «его» самообмана может быть совсем другая причина.

«Другая причина, по которой Юдзури-семпай лгал самому себе?.. — задумался Руй — может, это и есть то дело, о котором говорил Сэнда — то, от которого нельзя отказаться?»

— Впрочем, это не так существенно. Сейчас вопрос в том, что было сломано, — прислала новое сообщение Анято-семпай.

И действительно, в этом заключалась главная проблема: что должен был починить Руй?

— Ложь, верно?

— Ага. Сломан был процесс лжи, и поэтому её стало невозможно скрыть, — согласилась Анято-семпай и сделала вывод: — А значит, сломано было нечто фальшивое, ненастоящее, противоположное правде……

«А кстати, Анято-семпай однажды сказала: "Интернет, то есть место, куда каждый может свободно посылать информацию, по своей сути состоит из лжи, которая есть продолжение реальности", — вдруг вспомнил Руй и предположил: — Может, Сирадо сломала связь с интернетом? Кабель там порвала или что ещё….»

Однако Анято-семпай, разговаривая сама с собой, разбила его теорию в пух и прах:

— Но если рассуждать таким образом, можно закопаться слишком глубоко. Мне кажется, надо идти более простым путём. Хотя сами по себе вызванные Ути феномены способны воздействовать на сознание, и поэтому среди них бывают довольно запутанные случаи, как, например, в прошлый раз, лежащие в их основе поломки всегда были удивительно простыми. Если исходить из этой тенденции…

«Действительно… очень на то похоже», — признал Руй. Простота сломанных вещей, как будто отражала характер Сирадо Тидзу. Из этого следовало, что в этот раз сломано было…

— Нечто скрытое, — объявила Анято-семпай — Нечто, что люди спрятали, чтобы оно не попалось на глаза другим… …Если поставить вопрос вот так, что придёт тебе в голову первым, а, Руй-кун?

«Всё понятно! Речь о сокрытии правды. То есть о лжи. А значит…» — мгновенно догадался Руй.

— О!

Он тотчас вспомнил о кое-какой вещи. Это был самый естественный вывод, к которому подводил весь предыдущий разговор.

«И правда очень просто», — восхитился Руй.

— Похоже, ты нашёл ответ, — как обычно прочитала его мысли Анято-семпай.

Беседы с ней всегда выглядели лишь игрой, но только потому, что она понимала действительно всё.

— Большое спасибо, — поблагодарил её Руй и сорвался с места.

А затем он вдруг осознал: Анято-семпай смогла всё объяснить именно потому, что была такой, какая она есть.

Подводя Руя к правильному ответу, она сказала: «Люди прячут нечто, чтобы оно не попалось на глаза другим».

Ни один житель мира, в котором всем сразу становится известно о лжи, не мог прийти к такому заключению.

Это было суждение, вынесенное на основе иного здравого смысла. Услышав от Руя об отличиях нынешнего мира от изначального, Анято-семпай сделала вывод: «Если отличается вот это и это, то люди изначального мира должны были мыслить вот так».

То, что для сохранившего обычный здравый смысл Руя было само собой разумеющимся, обитатели нынешнего мира понять не могли.

«Она и в самом деле необыкновенная…» — вздохнул про себя парень.

— Мне до неё так далеко… — ещё раз напомнил себе о своей же слабости Руй и вновь бросился бежать.

Часть 9В комнате школьного совета ещё горел свет.

Уроки давно закончились, даже оставшиеся на работу в клубах ученики уже разошлись по домам, но в этом помещении по-прежнему светились лампы.

— Юдзури-семпай.

Вице-президент с удивлением взглянул на внезапно окликнувшего его Руя.

— А, это ты. Что случилось? Я думал, ты уже ушёл.

— Прошу прощения, пришлось выйти по делу… Ты здесь один?

— Ага, остальные ушли домой. Время-то уже позднее.

Вопрос «раз уже так поздно, чего сам-то домой не идёшь?» наверняка показался бы Юдзури бестактным, поэтому Руй заговорил совсем о другом:

— Юдзури-семпай, можно тебя кое о чём спросить?

— Что такое?.. А, прости. Мне бы хотелось разобраться с этим делом, ты не против, если я послушаю тебя за работой?

— Ну разумеется. Извини, что отвлекаю.

— Итак, в чём дело?

— Я подумал… может быть, у тебя есть какое-то очень важное дело.

В ту же секунду сосредоточенно работавший Юдзури резко остановился.

— Чего это вдруг о таком спрашиваешь?..

— Да так, ни с чего. Просто, ну… мне показалось, что у тебя есть такое дело, которым ты очень хочешь заняться, но не можешь из-за слишком большой нагрузки.

Руй считал, что именно в этом состояла ложь Юдзури.

Ложь самому себе, очень похожая на стресс… Ложь, возникающая в то время, когда необходимо выполнить какие-то обязанности вице-президента…

В тех случаях, когда он должен был почувствовать себя ответственным лицом.

Для Юдзури это были те же самые моменты, когда он волей-неволей осознавал, насколько загружен.

— Ты довольно проницателен…

Похоже, в этот раз предположение Руя оказалось верным.

Юдзури полностью прекратил работать, снова, как когда-то прежде, церемонно поправил очки и повернулся к Рую.

— Ты прав. Я доставил тебе много хлопот и должен за них извиниться… Да, сейчас самое время.

— Доставил хлопот? Ты мне?

«Всё ведь наоборот: хлопоты были от нас», — удивлённо подумал Руй, хотя Юдзури сказал именно то, чего он и ждал.

— Я о работе в совете. Я как будто затащил вас сюда.

«Но ведь и правда всё наоборот. Тебе совсем не за что извиняться», — собирался возразить Руй, но в этот момент Юдзури произнёс нечто неожиданное:

— Знаешь, это был просто мой эгоизм.

— Эгоизм?..

Затем вице-президент начал рассказ.

Это был рассказ о друге… Друге, которого Юдзури мог назвать близким.

Рассказ о том, что у этого друга возникла проблема.

— Я… хочу дать ему совет, — тихо и даже как-то одиноко пробормотал Юдзури. — Ты сказал, что я не могу заняться тем, чем хочу. Ты абсолютно прав. Я бы хотел помочь другу советом, но не могу этого сделать.

— Значит…

«Значит, из-за Анято-семпай он настолько занят, что не может выделить время даже на то, чтобы дать совет близком другу?.. Это уже слишком. Просто недопустимо», — готов был возмутиться Руй, но Юдзури успокоил его:

— Послушай, на самом деле у друга есть другой, куда более надёжный советчик. Она во всём превосходит меня и всегда даёт самые точные советы, — тут он сделал небольшую паузу, а затем продолжил: — Поэтому моя загруженность здесь не причём. По правде говоря, для меня просто нет места. — И всё же в его голосе явно слышалось одиночество. — Мне кажется, я просто оправдывался занятостью. Хотя причина, почему я не могу дать совет совсем в другом, я постоянно говорил себе «сейчас нет времени, но вот когда закончу с этим мероприятием… когда пройдёт следующий тест…» и всегда оттягивал момент встречи с другом. И вот, пока я убеждал сам себя, прошло много времени. Насколько бы я ни был занят, время на разговор я выделить всегда смогу.

Слова вице-президента были полны самоуничижения. Наконец, его рассказ дошёл до подготовки к фестивалю… До того времени, когда школьный совет загружен больше всего.

— Когда я стал действительно занят, то, что сначала было лишь отговорками, превратилось в настоящую причину. Я хотел выделить время, хотел дать другу совет… Ну почему же всё сложилось вот так!..

— Юдзури-семпай…

— Из-за этого я и выплеснул на вас своё раздражения, обвинив в своей занятости президента. Прошу прощения. Я был не прав по отношению к вам: и к тебе, и к её младшей сестре.

«Нет-нет, никакое раздражение ты не выплёскивал, Виноваты только мы», — собирался сказать Руй, но когда всегда очень серьёзный вице-президент школьного совета в самом деле поклонился, он не смог произнести и слова.

Поэтому Руй решил сменить тему:

— Честно говоря, я пришёл сюда по немного другой причине. Прошу прощения за такую просьбу, но не мог бы ты ненадолго отдать мне вон ту вещь?

— Э-э?.. Вот эту?.. — изумился Юдзури.

Руй указывал на вещь, которой владел казначей…

— Да, именно этот сейф.

— С ним что-то не так?

— Я уверен, в нём что-то сломалось. Я собираюсь его починить.

Да, это и был ответ.

Именно в нём люди прятали нечто, чтобы оно не попалось на глаза другим.

Кроме того, Тидзу была помощником казначея и наверняка прикасалась к нему.

— Открывается и закрывается он вроде нормально. Присмотри, пожалуйста за деньгами. Я постараюсь закончить как можно быстрее.

— Можешь особо не спешить. Но как ты сумел понять, что он сломан?..

Сломанной оказалась ручка. Скорее всего, Тидзу повредила её при переносе сейфа.

— А, знаю. Вот откуда взялись слухи… Ха-ха, да, теперь всё ясно, — понимающе кивнул Юдзури, до которого тоже дошли слухи о хобби Руя.

Конечно, в действительности поломку удалось обнаружить только благодаря помощи президента, но рассказывать о ней Юдзури Рую было неудобно, да и объяснение всех обстоятельств вышло бы непростым.

— Но сейчас уже довольно поздно. Я рад, что ты починишь нам сейф, но, может быть, отложишь ремонт на завтра?

— Прости, но нет… Я просто не могу оставить его сломанным.

— Точь-в-точь как говорилось в слухах, — усмехнулся Юдзури.

Руй тоже улыбнулся.

Свет в комнате школьного совета так и не погас.

Юдзури собрался ещё немного поработать, поэтому и Руй решил заняться предназначенным ему делом.

Не стоит и говорить, что на следующий день Руй заставил Сирадо Тидзу очень много работать…

Примечания переводчика:

1. Бейсбольный парк/стадион, где проводятся финалы национальных турниров для школьников.

2. Один из видов креветок. Правильное название — гигантская тигровая креветка.

3. Ханаан — западная часть плодородного полумесяца в восточном средиземноморье, В настоящее время поделена между Сирией, Ливаном, Израилем и Иорданей.

4. Угарит — древний город-государство восточного средиземноморья, на территории современной Сирии.

5. Отсылка к Дораэмону.