Я не стану утверждать, что не допустил ошибок. Времени просто не хватало.

Однако я был почти уверен, что всё проверил и подстраховался. Я не мог ничего упустить…

Но с улыбкой на лице Осанаи-сан положила ложку на маленькую тарелочку и, подперев обеими руками щёки, уставилась прямо на меня. Это означало, что она уже всё поняла.

Отрицать поражение на таком этапе было бы просто жалко.

Я поднял руки.

— Ладно, ты права. Это был мармеладный соус, и он был вкусный.

— Неужели тебе так понравилась «Шарлотта» из Jeff Beck?

— Она была лучшей, — заявил я.

Осанаи-сан прищурила глаза и кивнула.

— Я рада, что ты так говоришь. Я тоже её обожаю.

Затем она продолжила:

— Так почему ты решил сделать нечто подобное?

— Эм… потому что «Шарлотта» была такая вкусная.

— Ты это уже говорил. Так почему же ты решил сделать нечто подобное?

Осанаи-сан…

Понятно. Она хочет, чтобы я это сам произнёс.

Я чуть поднял взгляд к потолку, потом опустил глаза и вздохнул.

— Потому что я был с тобой наедине.

Хотя это предложение почти ничего не объясняло, Осанаи-сан поняла всё идеально.

— То есть, ты подумал, что раз мы одни, то можешь испытывать мой ум, сколько захочешь? Решил, что будет весело меня обмануть?

Как и ожидалось. За два года она научилась понимать, как я мыслю. Я кивнул.

«Шарлотта» действительно была вкусной, но этого было недостаточно, чтобы я захотел присвоить себе порцию Осанаи-сан.

Наши отношения были скорее симбиотическими, чем зависимыми — мы оба получали выгоду. Поэтому в летние каникулы встречаться не было необходимости.

Но когда она без объяснений сунула мне карту, в последний момент отменила встречу и отправила на поручение под палящим солнцем — она мне задолжала.

Именно поэтому я решил устроить ей маленькое интеллектуальное испытание с «Шарлоттами» — просто чтобы отплатить той же монетой.

Как люди, идущие по пути «маленьких граждан», мы не должны хвастаться умом на людях. Но когда я остаюсь один с ней, с товарищем, — снять ограничения проще простого.

…В какой-то момент вкус торта перестал иметь значение.

Битвы при Каванадзиме известны не столько своим смыслом, сколько тем, что там сталкивались два великих полководца.

Так и в моей дуэли с Осанаи-сан: предметом могла быть не «Шарлотта», а что угодно другое.

Осанаи-сан убрала правую руку с щеки, взяла ложку большим и указательным пальцами и стукнула ею по краю кофейной чашки.

Клинк! — раздался высокий звук.

— Было три «Шарлотты», верно?

— Я купил только три. Так что это была не совсем ложь, когда я сказал, что они закончились.

— Понятно. Ты не покупал три манговых пудинга, и я не могу представить, чтобы ты съел три «Шарлотты». Значит, их изначально было три.

Она снова ударила по чашке, чуть сильнее, чем прежде.

Клинк! — этот звук прозвучал для меня, как удар судейского молотка.

С сияющей улыбкой Осанаи-сан сказала:

— Составишь мне компанию на летних каникулах. Мы обойдём все магазины из вчерашнего рейтинга — вплоть до первого места!

Я ответил лёгкой улыбкой. Если поражение требует платы — я заплачу.

Когда я уже собирался уходить, задал вопрос:

— Одного я не понимаю. Я что-то упустил? Откуда ты вообще узнала, что тортов было три?

Осанаи-сан несколько раз моргнула, а потом недовольно надула губы, словно укоряя меня за то, что я сам не догадался.

— Потому что ты вытер пот салфеткой.

…Я сделал такое?

— Сразу после того, как пролил кофе.

Ага. Теперь вспомнил.

— Вначале, когда ты зашёл с улицы, ты вытер пот платком. Но после того, как я вернулась из другой комнаты, ты уже воспользовался салфеткой. Из этого я поняла, что пока меня не было, ты перестал пользоваться своим платком.

Я криво усмехнулся.

Стоило мне так расслабиться — и Осанаи-сан сразу всё раскусила.

Обычно я веду себя как детектив, но, похоже, преступник из меня никудышный.

— Платок нужен, чтобы что-то вытирать. Если ты перестал им пользоваться — значит, вытер им нечто другое и теперь не можешь достать его из кармана. И вытер ты не просто что-то, а то, что хотел скрыть от меня.

Если бы это было не так, ты бы использовал бумажные салфетки — не стал бы пачкать платок. А значит, ты вытер что-то, что хотел скрыть, и теперь платок испачкан. Единственное, что подходило под это описание — баваруа*

[*Если упрощать то это крем/желе который был внутри десерта]

В моём кармане лежали картонка, плёнка и тот самый платок. Я соскрёб баваруа ложкой, вытер остатки платком. Коробка с салфетками стояла нетронутой — я боялся, что если открою, Осанаи-сан заметит и спросит, зачем я это сделал.

А стопку бумажных салфеток трогать не стал — не хотел нарушать порядок.

Было бы идеально, если бы у меня были карманные салфетки, но я их не взял. Я ещё в Jeff Beck заметил, что их нет, но так и не взял новые.

К слову, после этого я вытирал платком пролившийся ячменный чай, когда наливал его в чашку… но признаться в этом Осанаи-сан я не мог бы.

Я положил руку на дверную ручку.

— Если бы я не вытер пот, как только зашёл в дом, ты бы ничего не заметила.

С лёгким оттенком нежелания признавать поражение я произнёс это.

Осанаи-сан немного подумала, потом кивнула.

— Возможно. Но если бы я ничего не заподозрила, ты, скорее всего, сам дал бы мне подсказку. Ведь победа безупречная — неинтересна. Мы же говорим о тебе, Кобато-кун.

…Нет, я бы не стал. Я же маленький гражданин.

Я повернул ручку и вышел из дома Осанаи-сан. На обратном пути меня окутали палящие лучи солнца и раскалённый воздух. Пот моментально выступил на теле.

Подняв взгляд, я посмотрел на летнее солнце.

Серьёзно… Всё это было из-за этой проклятой жары.