По дороге настроение Яо Ши было не очень хорошим.

Как мать, она должна была бы радоваться поступлению Гу Цзиньюй в академию для девушек, но почему-то она не чувствовала никакого волнения.

Не то чтобы Гу Цзиньюй не замечала эмоций своей матери, но в последнее время, когда та вступала в конфронтацию с наложницей Лин, у нее всегда было выражение лица человека, погруженного в свои мысли, поэтому не стала воспринимать это слишком серьезно.

Вскоре карета подъехала к академии для девушек.

Маркиз Гу уже живо представлял в своем воображении трогательные сцены того, как Госпожа маркиза видит эту девушку, входящей в академию для девушек! И тогда Яо Ши взволнованно возьмет дочь за руку и спросит: Цзяо Цзяо, почему ты здесь? А та ответит мягким голосом: Я пришла учиться в академию для девушек. На лице Яо Ши появится удивление: Ты ... ты тоже пришла в академию для девушек, чтобы учиться? Но как ты поступила? Ты сдала вступительный экзамен? Цзяо Цзяо тем временем застенчиво опустит голову и ответит: Как я смогла бы? Я выросла в деревне и не умею читать и писать. Это все благодаря моему отцу, который приложил немало усилий, чтобы помочь мне получить приглашение. Отец так добр ко мне! Мама, не сердись больше на отца! Тогда Яо Ши посмотрит на него со стыдом и сожалением и возьмет его за руку: Господин маркиз, я была не права, обвиняя тебя. Ты действительно самый любящий отец в мире! Я не должна была заставлять тебя вставать на колени. Давай восстановим наши хорошие отношения, сегодня вечером, пожалуйста, приходи ко мне в комнату.

«Хахаха, хахаха, хахаха ...»

Маркиз Гу радостно хлопнул себя ладонями по коленям и, живо представляя себе все это, вдруг начал смеяться, как дурак.

Яо Ши и Гу Цзиньюй смотрели на него с шокированными выражениями на лицах.

Это продолжалось до тех пор, пока Яо Ши не приподняла занавеску и не увидела Гу Цзяо.

«Цзяо Цзяо!»

Яо Ши подняла занавеску и проворно вышла из кареты, взволнованно подойдя к дочери и взяв ее за руку.

Маркиз Гу в ту же секунду пришел в себя.

Вот он, вот он, настал тот самый звездный час, который принадлежит только мне!

Наконец-то он собирался стереть память о своих прошлых позорных поступках и подняться на вершину жизни!

Цвет лица Гу Цзиньюй потемнел. Ее мать была такой вялой с самого утра, и она подумала, что та просто устала. Однако, когда она увидела свою дочь, то мгновенно преобразилась и засияла.

Очевидно же, что это именно я заслуживаю сегодня наибольшего внимания!

«Цзяо Цзяо, что ты здесь делаешь?» - спросила Яо Ши.

Маркиз Гу: Ну, говори, скорее! Я пришла в академию, чтобы учиться!

Гу Цзяо ответила: «У меня здесь дело».

Маркиз Гу: «...?!»

Яо Ши тоже не понимала, какое у ее дочери здесь может быть дело.

Гу Цзяо указала на медицинский зал позади себя и сказала: «Наш медицинский зал только что открылся».

Яо Ши ничего не знала о том, что ее дочь открыла медицинский зал в партнерстве со Вторым Хозяином, и маркиз Гу тоже ничего не знал об этом.

В прошлый раз он попросил Хуан Чжуна пойти в переулок Бишуй, чтобы найти Гу Цзяо, но ее не оказалось дома. Старушка сказала ему, что Гу Цзяо пошла в медицинский зал рядом с академией для девушек.

Когда Хуан Чжун сообщил об этом маркизу Гу, тот решил, что она снова пошла работать к кому-то в качестве знахарки.

Маркиз Гу был в ярости. Разве не лучше было бы быть студенткой с высоким статусом, чем какой-то мелкой знахаркой?

Маркиз Гу не хотел предстать плохим отцом перед Яо Ши, но в этот момент он больше не мог держать себя в руках: «О чем ты только думаешь? Почему ты не хочешь ходишь в академию? Разве ты не дала мне обещание? Я послал тебе приглашение и серебро, и вот какой результат я получил?»

Гу Цзиньюй сразу поняла, что происходит: оказывается, ее отец тайно достал для Гу Цзяо приглашение.

Она шагнула вперед и сказала: «Верно, сестра, поступить в академию для девушек очень сложно, и если у тебя нет на руках приглашения, то придется сдавать вступительные экзамены, чтобы попасть в нее».

Гу Цзяо бросила на нее тусклый взгляд и ответила: «О, ты думаешь, что я не смогу сдать вступительный экзамен?»

«Я не это имела в виду», - обиженно ответила Гу Цзиньюй. «Я просто думаю, что сестра не должна тратить впустую кропотливые усилия отца. Я определенно не стала бы смотреть на сестру свысока. На самом деле, я уже давно говорила отцу, что, если сестра захочет, я могу прийти и научить тебя читать и писать».

Гу Цзяо сказала: «Тогда почему ты ни разу не пришла?»

Гу Цзиньюй мгновенно потеряла дар речи.

Тебе не кажется, что ты играешь не по правилам?

Что мне ответить на этот вопрос?

Гу Цзиньюй сухо рассмеялась и сказала: «Тогда я буду приходить и учить сестру каждый день».

Гу Цзяо небрежно заметила: «Нет, я не хочу учиться».

Гу Цзиньюй: «......»

Тогда почему ты спросила меня об этом только что?!

Маркиз Гу не мог вынести того, что его драгоценную дочь обижают, и сказал Гу Цзиньюй: «Уже поздно, тебе пора идти на занятия, а то опоздаешь».

Гу Цзиньюй закусила губы и мягко ответила: «Да, отец, мать, я пойду первой. Береги себя, сестра».

После ухода Гу Цзиньюй, Яо Ши взяла дочь за руку и пошла вместе с ней в медицинский зал.

Маркиз Гу удрученно поплелся за дуэтом матери и дочери, полностью забытый, как будто был пустым местом.

Второй Хозяин был достаточно предусмотрителен, чтобы предоставить Гу Цзяо отдельную комнату в задней части дома, которая выходила на небольшой уединенный двор.

Когда мать и дочь вошли во двор, маркиз Гу последовал за ними, но только для того, чтобы уткнуться носом в захлопнутую перед ним дверь.

Маркиз Гу, чей нос тут же распух и стал похож на свиной: «...!!!»

Войдя в комнату, Гу Цзяо проверила пульс Яо Ши.

Без влияния аромата от цветка мандрагоры, пульс Яо Ши стал намного лучше.

Депрессия и истерика Яо Ши не были вызваны цветком мандрагоры, но он усугубил ее состояние. И если подумать, то только благодаря решимости Гу Цзяо сразу же приехать в поместье маркиза, предотвратило страшное, ведь иначе Госпожа маркиза могла бы не дождаться появления Гу Цзяо.

После этого они поговорили о семейных делах.

…..

Гу Чанцин уже несколько дней не возвращался в поместье маркиза из-за срочного задания в военном лагере.

Гу Чэнлинь был выпущен Гу Чанцином из зала предков, но он все еще не мог встать с кровати.

Гу Чэнфэн продолжал ходить в академию каждый день. Без Гу Чэнлиня, который постоянно доставлял проблемы, дни его проходили гораздо спокойнее.

Единственным человеком, у которого постоянно болела голова, была наложница Лин. Вместо того, чтобы у Яо Ши болела голова из-за нее, у нее болела голова из-за Яо Ши.

В последнее время визиты Яо Ши во двор Сунхэ стали более частыми, она исполняла обязанности невестки, не пропуская ни одного дня.

Старая госпожа Гу находила удовольствие в том, чтобы утверждать свое господство над своей невесткой. Каждый раз она вызывала к себе Яо Ши, чтобы продемонстрировать перед ней свою власть свекрови.

Но она делала это в доме, и посторонние не знали об этом и думали, что Яо Ши внезапно получила благосклонность Старой Госпожи.

Кроме того, каждый раз, когда Яо Ши выходила со двора Старой Госпожи Гу, она имела весьма довольный вид. Любой, кто видел ее, подумал бы, что отношения между свекровью и невесткой были очень хорошими!

Слуги в поместье привыкли смотреть на статус людей, и теперь, когда Яо Ши получила благосклонность Старой Госпожи, то и их отношение резко переменилось.

Для начала она стала получать больше угля, чем наложница Лин, а затем постепенно питание Яо Ши стало более обильным и экстравагантным, чем у наложницы Лин; даже зимняя одежда для слуг во дворе Яо Ши была подготовлена раньше, чем для двора наложницы Лин.

В прошлом такое было просто невозможно.

Тем не менее, поскольку наложница Лин много лет отвечала за управление поместьем у нее имелись кое-какие навыки.

Будучи подавленной Яо Ши, она оставалась спокойной и собранной.

«Она слишком спокойна, мне будет трудно вывести ее из равновесия». Яо Ши впервые участвовала в борьбе во внутреннем дворе, и ей не хватало опыта.

В этот момент старушка, которая спала в этой комнате, вышла из-за ширмы, зевая, и бросила перед Яо Ши пакет с лекарством: «Используй это!»

Перевод: Флоренс