«Что случилось?» - с тревогой спросила Яо Ши.

Служанка взволнованно доложила: «Вторая Молодая Госпожа вторглась в кабинет Шицзы и разбила реликвию покойной Госпожи! Сейчас Второй Молодой Господин и Третий Молодой Господин уже там, и теперь Третий Молодой Господин жаждет наказать Вторую Молодую Госпожу!»

Цзиньюй действительно разбила реликвию покойной Госпожи?

Яо Ши боялась, что три ее пасынка будут теперь преследовать Цзиньюй до смерти.

Яо Ши почувствовала головную боль и спросила: «Знает ли об этом Старая Госпожа?»

Служанка покачала головой и ответила: «Старая Госпожа отдыхает, никто не смеет ее будить. Она еще, должно быть, в неведении».

Яо Ши решила пойти и посмотреть.

«Я пойду с тобой», - сказала Гу Цзяо.

«Нет, подожди меня здесь. Вообще-то, тебе лучше вернуться домой». Яо Ши не хотела вовлекать свою дочь в раздоры поместья маркиза.

«Ничего страшного», - ответила Гу Цзяо.

У людей всегда имелась потребность пойти и посмотреть на веселье.

Когда Гу Цзяо упорно настаивала на чем-то, никто не мог ее переубедить, поэтому Яо Ши пришлось взять дочь с собой во двор Гу Чанцина.

Гу Чанцин все еще тренировался на задней стороне холма, и пока никто не сообщал ему новости. Сейчас во дворе находились только Гу Чэнфэн и Гу Чэнлинь, которые первыми узнали о произошедшем.

Яо Ши и Гу Цзяо издалека услышали рев Гу Чэнлиня: «Ты еще смеешь упрямиться и не признавать свою вину?! Ты сделала это специально, не так ли? Ты посмела разбить реликвию моей матери!»

«Я не делала этого! Третий брат, я действительно не делала этого! Поверь мне! Я не разбивала вазу!» - Гу Цзиньюй спорила с беспокойством.

Гу Чэнлинь усмехнулся: «В это время в кабинете старшего брата были только ты и младшая кузина Шуйсянь, если это не ты, то значит ты хочешь сказать, что это была младшая кузина Шуйсянь?»

Гу Чэнлинь не испытывал ненависти к этой сводной сестре, но младшая сестра из семьи Лин нравилась ему больше.

Если нужно будет выбирать между этими двумя младшими сестрами, конечно же, он склонен был больше доверять Лин Шуйсянь!

Яо Ши, прислушавшись, сразу поняла, что происходит, она уже не была той слабой и обиженной женщиной, какой была раньше, она успокоилась и с достоинством вошла во двор.

Как только Гу Цзиньюй увидела ее, она поспешила к ней и сказала обиженным голосом: «Мама, я не разбивала вазу покойной Госпожи! Это была не я! Когда я вошла в кабинет старшего брата, ваза уже была разбита!»

Лин Шуйсянь холодно фыркнула: «Что значит, она уже была разбита, когда ты вошла?! Ты хочешь сказать, что это я разбила ее? Я говорила тебе не ходить за мной сюда и не заходить в кабинет старшего кузена, но ты не послушалась! Ты просто отлично умеешь создавать проблемы!»

Гу Цзиньюй покачала головой со слезами на глазах: «Мама, это действительно была не я ...»

У Яо Ши ужасно разболелась голова: «Ты помнишь, о чем тебе раньше говорила мать? Почему ты не послушалась меня?»

Гу Цзиньюй заплакала: «Я знаю, что была не права, но ... я действительно не разбивала вазу ...»

Конечно, ты не разбивала вазу.

В этом Гу Цзяо нисколько не сомневалась.

На самом деле Гу Цзяо узнала об этом происшествии еще тогда, когда ей снилась ее несчастная жизнь после возвращения в поместье маркиза.

Разница была лишь в том, что тогда жертвой была не Гу Цзиньюй, а она сама.

После приезда в поместье маркиза у нее не было защиты матери и брата, тогда во сне она приложила много усилий, чтобы завязать хорошие отношения с младшей кузиной Лин Шуйсянь, чтобы лучше влиться в семью маркиза.

Когда Лин Шуйсянь увидела, насколько она щедра и великодушна, ей стало стыдно игнорировать ее, и в порыве радости она отвела ее во двор Гу Чанцина.

Во сне Гу Цзяо думала, что сможет подружиться со Старшим братом, но вместо встречи со Старшим братом, ее ждало там ложное обвинение от Лин Шуйсянь.

Конечно, с самого начала у Лин Шуйсянь не было намерения подставлять ее, она случайно разбила что-то в кабинете старшего кузена, но, боясь, что Гу Чанцин будет недоволен ею, она ложно обвинила в этом Гу Цзяо.

Тогда она оказалась в том же положении, что и Гу Цзиньюй сейчас, и ей тоже никто не верил!

Просто то, что Лин Шуйсянь опрокинула в ее сне, было не просто вазой, а урной с прахом покойной Госпожи.

Гнев Гу Чанцина и всего поместья маркиза можно было себе только представить.

Даже маркиз Гу, который не любил свою покойную первую жену, почувствовал, что она зашла слишком далеко, и его сердце еще больше охладело к ней.

Сегодня, когда Гу Цзяо пришла в поместье и увидела здесь Лин Шуйсянь, она сразу же вспомнила о том своем сне.

Она дала Гу Цзиньюй шанс.

Однако Гу Цзиньюй не воспользовалась им.

Так кого теперь ты можешь винить?

Гу Цзиньюй сожалела об этом, она действительно очень сожалела!

Если бы она знала заранее, что так случится, она могла бы согласиться, когда Гу Цзяо позвала ее навестить их мать!

А теперь же, не сумев добиться расположения Старшего брата, она умудрилась оскорбить чувства Старшего брата, Второго брата и Третьего брата одним махом!

Эта младшая кузина выглядела вполне хорошим человеком, но кто бы мог подумать, что она окажется настолько бесстыдной в своих поступках!

Тем не менее, сейчас она была сяньчжу** Хуэй, это был титул, пожалованный ей лично Его Величеством, даже если Гу Чэнфэн и Гу Чэнлинь были в ярости, они не посмели бы подойти и применить к ней цзяфа***.

Но если об этом станет известно снаружи, то это плохо отразится на ее репутации.

Она не могла взять на себя эту вину.

Яо Ши заслонила собой Гу Цзиньюй и прямо посмотрела на Гу Чэнфэна и Гу Чэнлиня: «Кто разбил вазу еще предстоит разобраться, когда вернется Господин маркиз, я попрошу его провести тщательное расследование. Цзиньюй теперь не просто Молодая Госпожа из поместья маркиза Динъань, но и сяньчжу Хуэй – титул, который лично даровал ей Его Величество. Вы не можете просто так наказывать ее!»

Однако Гу Чэнлинь неожиданно поднялся на ноги, ему было абсолютно все равно на ее титул сяньчжу и прочее, он встал со своего инвалидного кресла и, стиснув зубы, бросился на Яо Ши.

Яо Ши обняла Гу Цзиньюй.

Гу Цзяо бесстрастно вышла вперед и встала перед Яо Ши.

Как только Гу Чэнлинь увидел это знакомое лицо, в его голове снова вспыхнул непреодолимый страх, который он испытал тогда в том темном дровяном сарае.

Он мгновенно застыл на месте!

Гу Чэнфэн спокойно посмотрел на младшего брата, затем на Гу Цзяо, его взгляд был несравненно глубоким.

Гу Цзяо простодушно сказала: «Пойдем».

Гу Цзиньюй ушла в сопровождении Яо Ши.

«В поместье маркиза совсем невесело! Меня даже подставила старшая кузина! Я больше никогда сюда не приду!» У Лин Шуйсянь совесть была неспокойна, она боялась, что Гу Чанцин заставит ее обнажить начинку****, поэтому она поспешила найти предлог, чтобы тоже уйти.

Прошло полчаса, прежде чем Гу Чанцин вернулся во двор.

Он был все еще болен, его тело было покрыто потом, а лицо оставалось бледным.

Тем не менее, его осанка не пострадала, и его аура была такой же суровой, как всегда.

«Что случилось?» Он посмотрел на двух своих братьев, которые подозрительно не произносили ни слова.

Гу Чэнлинь приукрасил историю, сказав, что Гу Цзиньюй разбила вазу и при этом ложно обвинила в этом Лин Шуйсянь. Он был действительно опечален, ведь это была любимая ваза его матери, когда она была еще жива. Он даже слышал историю о том, что, когда был ребенком даже умудрился пописать на нее.

Тогда его мама так смеялась над ним, что обнимала и целовала его снова и снова.

На самом деле, он ничего этого не помнил.

Но каждый раз, когда он слышал, как кто-то рассказывает об этом, он отчаянно пытался представить себе, как это было тогда.

Он чувствовал, что его мать была очень нежной, очень любящей, самой лучшей и прекрасной матерью под небом.

Гу Чэнлинь вытер слезы.

Он не пролил столько слез даже тогда, когда Гу Цзяо избила его до полусмерти.

«Это не реликвия нашей матери», - внезапно сказал Гу Чанцин.

«А?» - Гу Чэнлинь был ошеломлен.

Гу Чэнфэн также странно посмотрел на своего старшего брата.

Гу Чанцин вздохнул и сказал: «Ваза, на которую ты помочился, была похоронена в гробнице для одежды*****. Откуда мне было знать, что на следующий день ты будешь плакать из-за этой вазы? Поэтому я попросил людей сделать ее копию».

Гу Чэнлинь: «...»

Черт побери!

Значит, все мои слезы были напрасны?

Гу Чанцин нахмурил брови, подумав: Странно, эта ваза стояла в верхней части витрины, так как же Лин Шуйсянь или Гу Цзиньюй добрались до нее?

Он быстро вошел в кабинет.

С первого взгляда он заметил, что что-то не так.

Урна с прахом и памятной табличкой его матери, стоявшая на столе, исчезла.

Его сердце дрогнуло, и, повернув голову, он увидел урну с прахом на месте вазы.

Кто-то был здесь.

И этот кто-то поменял местами урну с прахом моей матери и вазу.

Иначе, то, что было бы опрокинуто сегодня днем, было не копией вазы, а урной с прахом его матери.

«Кто был в моем кабинете?» Гу Чанцин обратился к слуге.

Последний ответил: «Только два Молодых Господина и две Молодые Госпожи».

Это не то.

Они даже не заметили, что урна с прахом была передвинута.

Неужели кто-то, зная, что урна с прахом будет разбита, заранее переставил ее?

………..

______________________________________________________

Примечание:

* - нести на спине чёрный котёл – обр.выражение – быть козлом отпущения; нести ответственность за чужие проступки;

** - сяньчжу - принцесса II ранга;

*** - цзяфа - розга для наказания членов семьи;

**** - обнажить начинку – обр.выражение - показать своё истинное лицо; выдать себя с головой;

***** - гробница для одежды – это могила, в которой захоронены только одежда и другие реликвии умершего.

Перевод: Флоренс