Маленький Цзин Кун был настолько решителен, что Сяо Люлань не смог его переубедить, поэтому ему пришлось одному отправиться в Императорскую академию Гоцзыцзянь.

Маленький Цзин Кун плотно закрыл дверь в свою комнату.

Гу Цзяо подошла и, постучав в дверь, спросила: «Теперь ты готов идти в школу?»

Маленький Цзин Кун спросил из-за двери: «Они все ушли?»

Гу Цзяо ответила мягким голосом: «Ушли».

Маленький Цзин Кун проворчал: «Я знаю, что плохой шурин ушел, а как насчет старшего брата Яня и старшего брата Сяошуня?»

Гу Цзяо кивнула головой: «Угу, они тоже ушли».

Только тогда маленький Цзин Кун приоткрыл дверь, но не вышел сразу, а высунул свою маленькую головку из двери и огляделся.

Только когда он убедился, что там никого нет, он вышел со своей школьной сумкой на спине.

Вероятно, он все еще стеснялся, поскольку его лицо было слегка красноватым.

Чтобы скрыть свое смущение, он старался выглядеть как можно более серьезно и старше, величественно и агрессивно шагая впереди, выглядя при этом очаровательно свирепым.

Дорога была скользкой, поэтому, чтобы малыш снова не упал, Гу Цзяо подхватила его и понесла до самого входа в школу при Императорской академии Гоцзыцзянь.

О, Боже.

Маленькое личико маленького Цзин Куна было очень красным.

Он был взрослым ребенком, и было нормально обниматься дома, но не на улице.

Но ему так понравились объятия Гу Цзяо, что он не мог с ними расстаться.

Гу Цзяо донесла малыша до самых ворот Императорской академии Гоцзыцзянь, а затем опустила его на землю.

Маленький Цзин Кун был опьянен от счастья.

Несмотря на то, что с утра пораньше его разозлили до смерти трое взрослых, он все равно был очень счастлив, что смог пойти в школу с Цзяо Цзяо!

«Вот мы и пришли». Гу Цзяо погладила его по маленькой щеке.

«Угу!» Маленький Цзин Кун неохотно кивнул и сказал: «Тогда я пойду!»

Гу Цзяо наклонилась и посмотрела ему в глаза, поправила воротник его одежды и сказала: «Будь хорошим и слушай учителя».

Маленький Цзин Кун похлопал себя по груди и пообещал: «Обязательно!»

Это были не просто слова.

Учителя Императорской академии Гоцзыцзянь были гораздо более знающими, чем преподаватели частных школ в уездном городе, особенно учителя в классе для вундеркиндов, которые все были весьма талантливы.

Нужно признать, что большая часть того, чему они учили, была новыми знаниями, которые маленький Цзин Кун не изучал раньше, и поэтому он относился очень серьезно к занятиям.

«Иди», - Гу Цзяо похлопала его по маленькому плечу.

«Пока, Цзяо Цзяо!» Маленький Цзин Кун помахал Гу Цзяо своей маленькой рукой.

Гу Цзяо улыбнулась, наблюдая, как он входит в ворота Императорской академии Гоцзыцзянь. Он был самым молодым учеником там, и, если бы не форма начальной школы, надетая на нем, то никто бы не поверил, что он ходит в класс для вундеркиндов начальной школы.

Только когда он скрылся из виду, Гу Цзяо повернулась, чтобы уйти.

Императорская академия Гоцзыцзянь была разделена на два основных двора. В главном дворе располагались шесть залов Императорской академии Гоцзыцзянь, а во второстепенном дворе – начальная школа. Один налево, другой направо после входа в главные ворота.

Класс вундеркиндов располагался в самой внутренней части Императорской академии Гоцзыцзянь.

Маленький Цзин Кун немного задержался утром из-за истерики, поэтому немного опаздывал, поэтому немного ускорил шаг.

Неожиданно, как раз, когда он проходил мимо сада с декоративными каменными горками, как вдруг из-за одной из них выскочил ребенок.

Неясно, кто в кого первый врезался, но оба они упали на пол.

Маленький Цзин Кун приземлился на пятую точку, а так как он был слишком мал, поэтому не сильно пострадал при падении, но другой ребенок издал громкий и болезненный крик.

Маленький Цзин Кун был просто ошарашен звуком этого голоса.

Он даже совершенно забыл встать и сидел, недоуменно уставившись на другого ребенка.

Это был маленький мальчик примерно того же роста, что и его сосед по парте, которому было семь лет, поэтому маленький Цзин Кун предположил, что ему тоже может быть семь лет.

Однако, если его сосед по парте был худым, то этот мальчик был толстым, даже толще, чем старший брат Линь Чэнъе.

Неизвестно, было ли это от того, что он слишком громко завывал, но уже много людей собралось вокруг них.

Маленький Цзин Кун наблюдал, как вокруг него суетились какие-то люди, спрашивали, что случилось, выглядя при этом нервными и испуганными, что казалось, будто произошло что-то непоправимое.

Маленький Цзин Кун наклонил голову набок и посмотрел на другого ребенка. Неужели он действительно так неудачно упал?

В тот момент пока маленький Цзин Кун раздумывал над этим, другой ребенок закричал, указывая на него: «Он толкнул меня! Он толкнул меня! Он толкнул меня! Схватите его немедленно!»

Группа подчиненных, окружавших другого мальчика, перевела взгляд на маленького Цзин Куна.

Среди них был старый слуга ... Маленькому Цзин Куну не показалось, что он похож на мужчину, но он явно не был и женщиной.

Он был этим крайне озадачен.

Тот старый слуга улыбнулся и мягко обратился к маленькому Цзин Куну: «Это ты столкнулся с нашим Молодым Господином?»

Хотя он улыбался, но маленький Цзин Кун не почувствовал никакой доброты от его улыбки.

Маленький Цзин Кун поднялся на ноги, серьезно задумался и объяснил: «Я не могу сказать, что это я толкнул его, скорее мы оба столкнулись друг с другом!»

Старый слуга слабо улыбнулся и сказал: «Тогда получается, что это ты столкнулся с моим Молодым Господином. Не бойся. Мой Молодой Господин не такой уж неразумный человек. Тебе нужно только подойти и извиниться перед моим Молодым Господином, и на этом дело будет закрыто».

Детей было очень легко уговорить.

Если он извинится, Молодой Господин сможет восстановить свое лицо, и все закончится хорошо.

Однако маленький Цзин Кун не стал этого делать. Он посмотрел на собеседника с шокированным выражением лица и сказал: «Он также толкнул меня, так почему я должен извиняться перед ним? Он тоже извинится передо мной после того, как я извинюсь перед ним?»

Старый слуга поперхнулся.

При этом другой маленький мальчик топал ногами и кричал: «Я не собираюсь извиняться перед ним! Схватите его! Схватите его! Схватите его! Я прикажу наказать его»

Уши маленького Цзин Куна были почти оглушены его криками. Как может существовать ребенок, который так пронзительно завывает?

Суматоха была настолько громкой, что привлекла внимание многих учеников.

Несколько учителей также пришли, чтобы узнать, что произошло.

Учителя велели ученикам вернуться обратно в свои классы, оставив только учителя Цзян из класса для вундеркиндов.

Он только вчера вечером получил известие о том, что в его класс для вундеркиндов добавится еще один ученик.

Этот ученик не сдавал вступительный экзамен, но его статус был настолько выдающимся, что начальная школа при Императорской академия Гоцзыцзянь не могла отказать ему в приеме.

Учитель Цзян узнал об этой ситуации от двух маленьких участников.

Маленький мальчик закричал: «Он толкнул меня!»

Маленький Цзин Кун твердо стоял на своем: «Нет, мы оба столкнулись друг с другом!»

Учитель Цзян не стал, не разобравшись, вставать на сторону маленького мальчика и просить маленького Цзин Куна извиниться.

Согласно пониманию учителем Цзян маленького Цзин Куна, если бы он действительно толкнул кого-то, то он обязательно не преминул бы сразу признать сей факт.

На самом деле, это был очень незначительный вопрос. Достаточно было просто вразумить двух учеников, чтобы они примирительно пожали друг другу руки.

Маленький Цзин Кун был разумным ребенком, и если бы другая сторона хотела заключить мир, то он не стал бы сопротивляться этому.

Но другой маленький мальчик не был так сговорчив.

За всю свою жизнь он никогда не был так обижен!

«Мне все равно, мне все равно, мне все равно! Он не хочет склониться передо мной и признать свою вину! Я приказываю схватить его!»

Он так волновался, что его маленькое пухлое тело подпрыгивало и подпрыгивало, а маленький Цзин Кун чувствовал, как под его ногами дрожит пол!

_____________________________________________________

Примечание:

* - цзечи - линейка для наказания учеников.

Перевод: Флоренс