Когда Хэ Ши увидела, что Яо Ши сердится, она поспешно схватила ее за руку и извинилась: «О, эта невестка не это имела в виду. Не пойми меня неправильно. Если эта невестка сказала что-то не так, то, пожалуйста, будь великодушна и не принимай это близко к сердцу».

Яо Ши ответила: «У меня нет права голоса в браке Молодых Господ из поместья маркиза».

Однако Хэ Ши не сдавалась, даже услышав ее слова.

Хэ Ши: «Почему бы тебе хотя бы не взять Синьэр в поместье маркиза? Может быть, кто-то из них, увидев ее, увлечется ею?»

Яо Ши: «Кто, по мнению старшей невестки, может ей понравиться? Шицзы?»

Хэ Ши с улыбкой сказала: «Конечно, будет лучше, если она понравится Шицзы ...»

Яо Ши была в полном замешательстве.

Ты действительно надеешься выдать Яо Синь замуж за Шицзы из поместья маркиза?

Об этом ты можешь только мечтать!

Увидев выражение лица Яо Ши, Хэ Ши неловко добавила: «Второй Молодой Господин тоже ничего ... И Третий … Третий Молодой Господин тоже, верно ведь?»

Яо Ши сказала холодным голосом: «С каких это пор молодая девушка из семьи Яо стала выбирать Молодых Господ из поместья маркиза Динъань?»

Не то чтобы она хотела говорить от имени своих трех пасынков, но эти две семьи просто не подходили друг другу по происхождению. Старая Госпожа Гу всегда недолюбливала меня из-за моего происхождения, хотя я всего лишь стала второй женой, а Яо Синь хотела стать законной первой женой?

Действительно ли ты просишь меня о помощи или хочешь заставить Старую Госпожу Гу возненавидеть меня еще больше?

Хэ Ши снова вспыхнула: «Разве невестка не вышла замуж в поместье маркиза? В то время ты даже была помолвлена с другим! Тогда ты не была такой невинной, как наша Синьэр! Если маркиз смог обратить на тебя внимание, то почему Шицзы не может обратить внимание на Синьэр? Может дело во внешности? Так внешность Синьэр не хуже, чем была у тебя, верно?»

Хэ Ши, по сути, говорила о том, что Яо Ши была не так уж невинна, что она использовала свою внешность, чтобы привлечь маркиза, и что она добровольно вышла замуж в поместье маркиза ...

Хорошо, хорошо, очень хорошо!

Яо Ши глубоко вздохнула и спросила: «Эти слова исходят от старшей невестки или от матери?»

Хэ Ши потеряла дар речи.

Конечно, это было их со свекровью совместное намерение, но свекровь не позволила ей говорить об этом.

Яо Ши все поняла.

Изменилась, говоришь?

Какая я наивная.

Яо Ши и остальные должны были вернуться домой после ужина, но Яо Ши не могла больше оставаться здесь.

«Цзяо Цзяо, давай вернемся домой», - сказала Яо Ши, входя в боковую комнату.

«Хорошо». Гу Цзяо не спросила почему, как и Гу Янь.

Старая Госпожа Яо вышла за ней с помощью своих слуг, отчитала Хэ Ши и сказала Яо Ши, чтобы та не беспокоилась о словах невестки, потом слуги вынесли подарки, которые она приготовила для детей.

Гу Янь усмехнулся и опрокинул все коробки с подарками на глазах у всех.

Из коробки Гу Яня выкатилась такая же закуска, как из коробки Гу Цзяо, но с красным конвертом.

В коробке Гу Цзяо подобного конверта не было.

Не было его и у маленького Цзин Куна.

Однако в коробке, которую Яо Ши должна была передать Гу Цзиньюй, красный конверт обнаружился.

Лицо Яо Ши побелело от гнева, когда она посмотрела на подарки для своих четырех детей.

Маленький Цзин Кун спал, поэтому Гу Янь не стеснялся в своих действиях и не боялся расстроить малыша.

Он взял подарок маленького Цзин Куна и бросил его в воду!

Конечно, он также выбросил подарок, который предназначался Гу Цзиньюй.

Если вы хотите выслужиться сами перед собой, сделайте это! Не заставляйте других пачкать этим руки!

......

В карете, возвращавшейся домой, Гу Янь тоже заснул.

Его голова лежала на коленях Яо Ши, а маленький Цзин Кун лежал на руках Гу Цзяо, и оба они громко храпели во сне.

Яо Ши долго ничего не говорила.

Она старалась, чтобы ее эмоции не повлияли на Гу Цзяо, но последняя все равно чувствовала их.

«Прости, Цзяо Цзяо, я не должна была просить тебя приходить сегодня», - сказала она с чувством вины.

Гу Цзяо ответила: «По мне, так все нормально».

«Хм?» Яо Ши была немного ошеломлена.

Маленький Цзин Кун скинул с себя одеяло во сне, и Гу Цзяо потянулась за ним, чтобы накрыть его снова, сказав: «Мне вдруг стало любопытно узнать, в каком месте жила Госпожа».

Яо Ши посмотрела на Гу Цзяо в оцепенении и сказала: «Цзяо Цзяо ... Почему тебе стало любопытно?»

Гу Цзяо задумалась на мгновение, прежде чем ответить: «Я не знаю. Мне просто стало любопытно и захотелось узнать о прошлом Госпожи, а также о том, как она жила каждый день».

Яо Ши прикрыла рот рукой, не в силах поверить в то, что слышит.

Неужели моя Цзяо Цзяо начала интересоваться моей жизнью?

«Цзяо Цзяо ...»

«Госпожа жалеет об этом? Сожалеет о том, что вышла замуж за маркиза Гу?»

Когда Яо Ши спорила с Хэ Ши, Гу Цзяо находилась в саду неподалеку, и, обладая острым слухом, она более или менее поняла о чем шел разговор.

Яо Ши без колебаний покачала головой: «Не сожалею».

«Почему?» - спросила Гу Цзяо.

Яо Ши опустила глаза и погладила Гу Яня по щеке, затем снова с любовью посмотрела на Гу Цзяо: «Потому что если бы я не вышла замуж за маркиза Гу, то не было бы тебя и Яньэра, а вы оба - самые ценные подарки в жизни этой матери».

Гу Цзяо не понимала таких чувств.

То, что произошло с ней в раннем детстве, рано отключило эмоциональную сторону ее души, что стало своего рода защитным механизмом, чтобы не дать ей полностью сломаться от боли, которую причинили ей ее родители.

Но в то же время это заставило ее потерять способность понимать разнообразные оттенки чувств и эмоций.

В ее мире то, что нравится - значит нравится, то, что ненавижу - значит ненавижу, все было либо черным, либо белым.

Но опыт Яо Ши для нее находился в некой серой зоне: она родила драгоценных детей, которых очень хотела, от человека, за которого совсем не хотела выходить замуж.

Глядя на ошарашенное лицо дочери, Яо Ши прыснула от смеха.

Ее дочь была такой милой и очаровательной.

Все несчастья в сердце Яо Ши тут же исчезли, как дым.

Она сначала доставила трех своих детей в переулок Бишуй, а затем вернулась в поместье маркиза.

Гу Цзиньюй провела весь день во дворце с императорской наложницей Шу, а после наступления темноты также вернулась в поместье маркиза.

......

До Нового года оставалось менее десяти дней, и в академии Цинхэ студентов отправили на каникулы, с другой стороны, в начальной школе при Императорской академии Гоцзыцзянь еще оставался один день занятий, а в шести залах - три дня.

Гу Цзяо рано утром отправилась в медицинский зал Мяошоу.

Старушка и несколько соседей по переулку играли в пайцзю в доме, а старый гоцзы цзицзю стоял рядом с мрачным выражением на лице, выплачивая за нее деньги и подавая ей чай!

Тем временем Гу Сяошунь колол дрова на внутреннем дворе.

Что касается Гу Яня, то он тихо отправился к внешнему двору и сначала долго смотрел на ворота, а затем он вышел за ворота и направился ко входу в переулок, осматриваясь по сторонам.

Переулок выходил на улицу Чанъань.

Здесь сновал нескончаемый поток людей, а магазины были украшены вырезанными из бумаги цветами и парными панно с благословениями, везде витала атмосфера радости и счастья.

Он посмотрел вперед, и вдруг высокая тень нависла над ним.

«Что ты делаешь?»

Это был Гу Чанцин.

Облаченный в дорогой меховой плащ, сидящий на высоком коне, он выглядел очень грозно и мужественно.

Гу Янь вздрогнул, застигнутый врасплох, он обернулся и сказал: «Я все равно не тебя тут жду!»

Гу Чанцин: «...»

Увидев, что он прятал руку за спиной, Гу Чанцин снова спросил: «Что у тебя в руке?»

Гу Янь на мгновение замешкался, но все же вытащил руку из-за спины и протянул ее перед собой: «Вот».

Гу Чанцин взял это.

Это была резьба по дереву.

Что касается того, что она изображала ... то тут в двух словах и не расскажешь.

Гу Чанцин спросил: «Это обезьяна?»

Гу Янь взорвался: «Какая это обезьяна? Открой глаза пошире и посмотри ясно! Бывает ли в этом мире такая красивая обезьяна?!»

Я провел дни и ночи, обучаясь у Гу Сяошуня резьбе по дереву, мои руки покрывались кровью и волдырями!

А этот парень даже не мог определить, что я вырезал!

Ты действительно назвал это обезьяной!

Перевод: Флоренс