В прошлой жизни Хо Цзюэ лишь после встречи с Шэнь Тином узнал, что Вэй Мэй была тайно спасена и укрыта в доме Чжэньпин-хоу.

Когда брат и сестра встретились вновь, один уже стал евнухом, скрывавшимся во дворце четвёртый год и прославившимся в столице как всемогущий Евнух Хо; другая — наложницей Сюэ Увэня — женщиной, которую в доме Чжэньпин-хоу даже лишили родовой фамилии. Тогда из-за душевной раны Вэй Мэй уже была доведена до того, что её жизнь едва теплилась.

В день, когда они вновь увиделись, сестра точно так же разрыдалась. Как в детстве, Вэй Мэй крепко обняла Хо Цзюэ, её слабые руки хлопнули его по спине, и сквозь рыдания сорвалось:

–– Не тебе следовало нести всё это! Брат… это я виновата! Сестра не сумела тебя защитить!

Перед глазами Хо Цзюэ заплясали две картины — нынешнее лицо Вэй Мэй, мокрое от слёз, и то, каким оно было в прошлой жизни: бледным, иссушенным, будто выцветшим.

Он опустил взгляд, наклонился и мягко похлопал её по хрупкому плечу:

–– Старшая сестра, кто сказал, будто ты пришла поздно? Ты пришла в самый раз.

Но Вэй Мэй лишь покачала головой, слёзы не унимались.

Сюэ Увэнь, сидевший на краю постели, нахмурился, как только Вэй Мэй бросилась молодому человеку на шею; теперь его лицо и вовсе потемнело — взгляд стал до резкости хищным.

Она никогда так его не обнимала.

Проглотив эту жгучую досаду, Сюэ Увэнь подошёл, обвил рукой тонкую талию Вэй Мэй и негромко напомнил:

–– Мэй, нельзя так волноваться. Ты ведь снова упадёшь в обморок.

Радуясь тому, что Вэй Мэй наконец разжала руки, Сюэ Увэнь бросил взгляд на матушку Тун. Та поняла его без слов.

Сюэ Увэнь улыбнулся, будто ничего не произошло:

–– Поплачь — и хватит. Сходи умойся, поешь немного. А я тем временем поговорю с твоим братом в соседней комнате.

Лицо Вэй Мэй вытянулось:

–– Сюэ Увэнь…

Хо Цзюэ мягко прервал её:

— Старшая сестра проделала долгий путь, сперва отдохни. А я как раз хочу сказать господину наследнику пару слов.

Вэй Мэй нахмурилась и взглянула на юношу. В его спокойных, ровных глазах не было ни тени смятения, но при этом его взгляд не позволял возразить.

Хо Цзюэ чуть повернулся и вежливо пригласил:

— Господин наследник, прошу.

Сюэ Увэнь поднял бровь, многозначительно задержал взгляд на Хо Цзюэ, затем шагнул наружу.

***

К полудню постоялый двор «Гостей — словно туч» наполнился людьми: одни приходили перекусить, другие — остановиться на ночь.

Подавая еду на второй этаж, мальчик-приказчик увидел, как в зал заходят двое молодых людей — оба стройные, оба красивы, но с совершенно разным нравом и манерой держаться. Он невольно ойкнул: один из них выглядел до странности знакомым.

Только подумав подольше, он вспомнил: идущий позади — тот самый приёмный сын лекаря Су с улицы Чжуфу. Говорили, что парень учёный, смышлёный и потому особенно любим девушками.

Но ведь у него, кажется, ни отца, ни матери… Как же он связан с сегодняшними знатными гостями? Вспомнив тёплый, чуть насмешливый взгляд приехавшего на коне мужчины, мальчишка поёжился и торопливо загнал любопытство подальше, спустившись вниз.

Стоило Хо Цзюэ закрыть дверь отдельных покоев в постоялом дворе, как в спину ударила стремительная, отточенная сила.

Он мгновенно ушёл в сторону, перехватил запястье Сюэ Увэня, но тот уже наносил второй удар — быстрый, прямой, в самое уязвимое место. Хо Цзюэ не изменился в лице: сгибаясь, как гнущаяся под снегом зелёная бамбуковая ветвь, он ушёл от удара почти вплотную, пропуская сталь движения на волоске от лица.

Они обменялись серией ударов — и всё это в тесном помещении. Каждое движение было точным, отмеренным; оба явно старались не задеть вещи в комнате.

На столе у окна стояла высокая ваза с витым узором, в ней — одна раскрытая цветущая лотосовая ветвь.

По мере того, как два силуэта переплетались в молниеносной схватке, от скрытого в каждом ударе толчка в воздухе ваза покачнулась и, потеряв равновесие, покатилась, звеня, прямо к краю.

Сюэ Увэнь молнией перехватил её на лету, но за это мгновение пропустил от Хо Цзюэ тяжёлый, поставленный удар в корпус.

Он приглушённо выдохнул, отступил на шаг — но вазу удержал так же надёжно, как меч в бою.

Оба остановились.

Вода из вазы уже растеклась по столу, но Сюэ Увэнь аккуратно поставил сосуд обратно, словно ничего не произошло. Не обращая внимания на боль от разошедшегося ранения, он чуть приподнял угол губ:

— Удивительно. Ты отлично освоил кулачное искусство рода Хо.

Хо Цзюэ не удивился. Ещё когда отряд Прославленного генерала Хо стоял на границе, именно эта связка — кулачное искусство и копейное мастерство — приносила семье Хо блеск побед у самой линии фронта.

В Поднебесной немало знатоков этой кулачной техники, однако постичь её суть удавалось лишь единицам.

Хо Цзюэ скользнул взглядом по груди Сюэ Увэня: на тёмной ткани расплывалось небольшое влажное пятно — свежая кровь.

Он отвёл взгляд, спокойно встал у окна и ровным голосом произнёс:

— Молодой господин хотел проверить, не скрываю ли я истинное лицо под маской. Сказали бы прямо — я бы не мешал. Проверяйте, сколько потребуется, я не стану возражать.

Юноша стоял открыто, честно, смотрел на Сюэ Увэня без малейшей тени страха — взгляд глубокий, до мурашек пробирающий.

Сюэ Увэнь за свою жизнь перехватил сотни подозреваемых — если не тысячу. Но ещё ни разу не видел, чтобы кто-то держался перед ним настолько уверенно и спокойно.

Он стряхнул с пальцев капли воды, приблизился и бесцеремонно провёл кончиком пальца вдоль подбородка Хо Цзюэ.

Никакой маски. Лицо — настоящее.

А кулачная техника рода Хо исполнена без единой прорехи: без десятков лет ежедневной закалки такую степень не достигают.

Говорили, Прославленный генерал учил Вэй Цзиня с трёхлетнего возраста. Сейчас юноше шестнадцать — выходит вполне правдоподобно.

— Прости за дерзость. Если ты и вправду Вэй Цзинь, думаю, понимаешь, почему я обязан быть осторожным, — Сюэ Увэнь улыбнулся привычной ленивой улыбкой, но взгляд его оставался острым, как стрела, и не пропускал ни одного движения на лице юноши.

Но так и не увидел ничего подозрительного.

Хо Цзюэ с самого начала оставался непроглядной глубиной: ни жестом, ни взглядом не выдал себя, всё так же спокоен, сдержан, не тронут ни настороженностью, ни попытками испытать его.

Такое поведение бывает либо у прирождённого обманщика, либо… у того самого второго сына из родов Хо и Вэй, воспитанного обеими семьями с детства.

Хо Цзюэ слегка наклонил голову:

— Когда дом Хо и дом Вэй были обвинены в мятеже и казнены по девяти родам*, если бы личность старшей сестры раскрылась, дом Чжэньпин-хоу неминуемо был бы втянут в беду. Вам и впрямь следовало действовать с осторожностью.

Сюэ Увэнь убрал руку, длинной ногой подтянул к себе стул, уселся, лениво усмехнувшись:

— Сядем. Ты ведь говорил, что хочешь кое-что сказать мне?

Хо Цзюэ взглянул на него, прекрасно понимая, что тот так и не поверил до конца. И неудивительно. Сюэ Увэнь видел его лишь однажды — восемь лет назад. Появись незнакомец теперь — и любой на его месте насторожился бы, особенно командующий императорской стражей.

Хо Цзюэ встретил взгляд Сюэ Увэня прямо, без тени смущения, и, склонившись, выразил почтение:

— В тот день, когда дом Вэй был обречён, благодарю молодого господина за то, что вы спасли жизнь моей старшей сестре. За это Хо Цзюэ приносит вам должную благодарность.

— Не стоит благодарить, — откровенно ответил Сюэ Увэнь. — Я спас Вэй Мэй ради самого себя.

— Как бы то ни было, — Хо Цзюэ выпрямился и твёрдо посмотрел ему в глаза, — спасение старшей сестры — это благодеяние для рода Вэй. Но молодой господин должен знать: женщины из рода Вэй никогда не становятся наложницами.

— Дерзок же ты, мальчишка, раз лезешь даже в дела сестры и её мужчины? — усмешка Сюэ Увэня стала холоднее. — Всё было лишь вынужденной мерой. Иначе я не смог бы защитить её.

— Вы верно говорите, — тихо согласился Хо Цзюэ. — Но теперь, когда я вернулся, охранять её — моя обязанность. Рано или поздно молодой господин обзаведётся супругой и наследниками. Пусть старшая сестра уйдёт — это будет благом и для вас.

«Благом?»

«Благом, чтоб тебя!»

Стоило вспомнить решительный голос Вэй Мэй — «Где младший брат, там и я» — как сердце Сюэ Увэня болезненно сжалось. Оба, и сестра и брат, — будто созданы, чтобы сводить его с ума.

Сюэ Увэнь наклонился вперёд, ритмично постукивая длинными пальцами по столешнице; в глубине его взгляда не осталось ни капли улыбки:

— А если я не отпущу её?

— Тогда женитесь на ней, — спокойно ответил Хо Цзюэ. — Сделайте её своей супругой, чтобы она могла открыто жить при вас, носить имя Вэй Мэй и, по праву жены, разделить с вами и дни в одном одеянии, и ночи под одной покровной вуалью.

— Жениться на ней? — Сюэ Увэнь усмехнулся, стряхивая пылинку с рукава. Голос его скользнул лениво, будто речь шла вовсе не о жизни женщины. — Ты предлагаешь мне взять её в законные жёны, объявить на весь свет, что она — госпожа рода Вэй, бывшая невеста наследника престола… а потом отправить её на верную смерть?

Хо Цзюэ даже не дрогнул. В чёрных зрачках, гладких как тёмный лак, промелькнул тусклый огонь:

— Если род Вэй и род Хо смогут смыть с себя обвинение в измене, старшая сестра сможет жить с открытым лицом. А если так — что плохого в том, что она вновь станет старшей госпожой рода Вэй из Цинчжоу?

***

В соседней комнате Вэй Мэй рассеянно прихлёбывала чашу тёмного куриного бульона, и сердце её всё не находило себе места: она боялась, что Сюэ Увэнь может обидеть брата.

Матушка Тун, заметив тревогу госпожи, подняла платок и аккуратно вытерла капельку бульона у её губ:

— Госпожа, не волнуйтесь. У них там тихо-тихо, ни единого шороха. Господин Сюэ Увэнь и молодой господин Хо, должно быть, разговорились как давние друзья. Наш господин ради вас сделает хорошее лицо и с юношей будет обходителен.

Вэй Мэй положила ложку, молча опустив взгляд.

Любит он её или нет — она не знала. Но насколько хитёр и коварен этот человек — это понимала до последней черты. Вэй Мэй опасалась одного: чтобы Сюэ Увэнь не задумал воспользоваться младшим братом в своих расчётах.

В этот момент в дверь негромко постучали.

Матушка Тун поспешила открыть, и тут же в комнату вошли Сюэ Увэнь и Хо Цзюэ — оба с непроницаемыми лицами: один ровный, другой улыбающийся, и по их виду невозможно было понять абсолютно ничего.

Вэй Мэй поднялась со своего места, и, проходя мимо Сюэ Увэня, уловила лёгкий запах крови. Она невольно взглянула на мужчину: его лицо побледнело ещё сильнее, чем было, когда он выходил из комнаты.

Вэй Мэй тут же перевела взгляд на Хо Цзюэ. У юноши выражение оставалось спокойным, и она незаметно, чуть слышно выдохнула — словно сбросила камень с сердца.

Сюэ Увэнь смотрел на Вэй Мэй, улыбаясь так, будто в его взгляде пряталась насмешка.

— Вы с младшим братом были разлучены шесть лет, — произнёс он лениво. — Теперь, когда судьба позволила вам встретиться, я, разумеется, устрою Хо Цзюэ место в столице. В Шэнцзине для него найдётся безопасный угол. Хочешь увидеть его — выходи из дома Чжэньпин-хоу когда угодно. А через пару дней прибудет Чжао Цянь, и мы отправимся в путь.

Слова эти прозвучали спокойно, однако Вэй Мэй и Хо Цзюэ лишь чуть заметно переменились в лице. Зато матушка Тун буквально просияла — для неё это означало лишь одно: молодой господин Хо будет под защитой, сможет жить в столице под чужим именем и не бояться прежних преследований. Она с надеждой посмотрела на Вэй Мэй. Та немного помедлила, затем подняла глаза и спросила:

— Брат… ты хочешь поехать со мной в Шэнцзин?

— Нет, — Хо Цзюэ едва заметно покачал головой. В его глазах мелькнул мягкий свет, и он чуть улыбнулся. — Старшая сестра, я… полюбил одну девушку. После осенних экзаменов хочу взять её в жёны.

* * *

*Девять родов — древнекитайское коллективное наказание, при котором казнили не только виновного, но и всех его ближайших родственников по обеим линиям.