– Эй, Бертольд! Тебе снятся странные сны, да?

– А?

Тренировка давно закончилась, и новобранцы проводили своё свободное время за беседами друг с другом, прежде чем отправиться спать. Бертольд оторвался от книги, которую читал, сидя в постели, и столкнулся с неожиданным вопросом.

– Почему ты спрашиваешь?

– Ты спишь в таких артистичных позах, что мы решили обсудить, что же тебе там такого может сниться, - лаконично пояснил Жан. Бертольд, бросив взгляд вниз, заметил, что многие его товарищи-кадеты о чём-то оживлённо переговариваются.

– Что мне снится...? Может, мечты.

*****

Бертольд спустился к остальным и попытался вспомнить, что ему обычно снилось.

– Мои сны вполне нормальные. Я вижу... Например, дневные тренировки.

– Нормальные сны и такие восхитительные позы? Вот что значит творческий человек. Ты, наверное, прирождённый художник, - пошутил Жан, когда вдруг вмешался Конни:

– Да, конечно, Жан, ты так только говоришь, а самому, держу пари, Микаса снится...

 – З-заткнись, ты, идиот!

Эрен, казалось, что-то смекнул, когда краем глаза глянул на них.

– Ага, и ты тогда сходишь с ума в своих снах.

– Ладно вам, сны ведь говорят о том, что именно у тихих много чего накапливается внутри, - вмешался Армин. Бертольд всё ещё не совсем понимал, что ребята имели в виду, и оттого склонил голову набок.

– Правда? Я никогда об этом не задумывался...

*****

В ту ночь Бертольду снилось, что он парит в небе.

Птица... Мне снится, что я обратился в птицу.

Он был счастлив.

Ему казалось, что он освободился от тяжёлых цепей, которые сам разорвать никогда не мог и которые приковывали его к земле.

Это потрясающе... Стены, города – всё кажется таким далёким.

Он расправил крылья и заплясал в бесконечном небе.

Если бы я только мог продолжать лететь вечно... Если бы я только мог улететь далеко-далеко, туда, где меня никто не побеспокоит...

Но мгновение спустя Бертольд заметил очертания кого-то, величественно стоящего на краю Стены.

– У него в руках... Оружие?!

– Ты не имеешь права праздновать эту свободу.

Несмотря на приличное расстояние между ними, Бертольд отчётливо расслышал эти жестокие слова. Ненавистные слова ненавистного человека.

– Прекратите... Прошу, не стреляйте!

Крик Бертольда был напрасным. В его сторону была выпущена стрела.

Она пронзила его грудь, и Бертольд, который всего несколько мгновений был свободно парящей в небе птицей, скорчился от боли, падая на землю головой вниз...

*****

– Похоже, после обеда дождь начнётся.

– А ты уже эксперт по прочтению поз, Жан.

Бертольд услышал смех, и солнечные лучи ударили по его глазам. Открыв их, он увидел склонившихся над собой Марко, Жана и Райнера.

– Смех смехом, но ему надо что-то сделать со своим беспокойным сном. Прошлой ночью он дважды пнул меня в бок.

– Прости, Райнер... 

Мало того, что верхняя и нижняя половины тела Бертольда были обращены в разные стороны, так ещё и подушка с одеялом, казалось, возненавидели его. Тело его развернулось на все сто восемьдесят градусов после того, как он заснул.

– Я... Я не хотел... Я не нарочно.

– Поэтому это и забавно.

– Но не когда тебя пинают!

– Да ладно, всё с тобой будет в порядке, Райнер. Ты крут.

Из-за того, как были расставлены кровати в их комнатах, Райнер периодически становился жертвой Бертольда, у которого были длинные ноги. Сейчас же он сидел рядом с ним и болтал с остальными.

Прозвенел утренний колокол.

Проводив Жана и остальных, Райнер притормозил.

– Ты в порядке? – спросил он почти шёпотом.

– Я в порядке. Это был... Всего лишь обычный сон.

Когда Бертольд заставил себя улыбнуться, бравада, что позволяла ему скрывать страдания внутри себя, постепенно начала таять в утреннем свете.