Для многих Райссы были обыкновенной семьёй аристократов. Мужчина, сидящий за столом в своей резиденции, что-то писал.

"С наступлением Нового Года, я, как ваш король, обращаюсь к вам..."

- Это и есть та самая проповедь, которую ты будешь зачитывать, старый дурак? И зачем так утруждать себя написанием? Неужели никто больше не может что-нибудь придумать? – спросил его телохранитель, но мужчина лишь покачал головой.

- ...Писать я должен сам. Может, я и не произнесу их самостоятельно, но хотя бы напишу...

С этими словами, Ури Райс, истинный король Стен, снова взялся за перо.

*****

Это была речь, которую необходимо было произнести перед гражданами в начале нового года. Люди услышали бы её или из уст подставного короля Фрица, или прочитали бы сами, например, в газете.

"Как король, я молюсь о спокойствии человечества и о том, чтобы все вы обрели вечный мир. Люди слабы, а мир, окружающий их, жесток. Мы должны любить ближнего и помогать друг другу."

Кенни, телохранителю короля, эти слова казались до невозможного скучными. Люди наверняка слышали их уже не раз, и либо устали от них, либо поверили в каждое.

- Опять ты говоришь о любви... Ты что, правда в неё так веришь? И как ты вообще пишешь это с таким невозмутимым видом?

- Да. Я... хочу создать рай на земле. Но для того, чтобы это стало возможно, людям надо постоянно напоминать о важности взаимопонимания.

Кенни всегда видел в людях только самое плохое, и потому никогда не смог бы понять, что чувствует Ури. И всё-таки ему не хотелось его останавливать.

*****

"До того, как были возведены эти стены, люди жили в постоянной розни. Они ссорились из-за богатства, из-за разных взглядов. Но эти их конфликты вскоре были прерваны титанами. Позвольте мне внести ясность. Человечество не должно воевать между собой. Наш рай в стенах."

Такие проповеди и правда сдерживали людей до тех пор, пока в стенах было безопасно и стабильно. Люди видели перед собой образ милосердного и могущественного короля, а королевское правительство, ко всему прочему, утверждало, что никаких войн в государстве и в помине не было. Людям внушали, что они живут в спокойствии и комфорте, в раю, который милосердно оставили человечеству. И люди верили. У них просто не было выбора.

Любой, кто был не согласен с политикой королевства, вскоре тихо исчезал.

- Короче, мир в стенах защищают альтруизм короля и молитвы культистов.

- Я не хочу заострять внимание на своём отношении к культистам. Если это так звучит, я что-нибудь поменяю.

Между Кенни и Ури была целая пропасть, даже если исходить из статуса и возраста, но иногда король всё же прислушивался к его советам.

- Да никто всё равно не поймёт. Это я понял, потому что много знаю.

И откуда только взялось его самообладание?

Однажды, направляясь в столицу, чтобы выступить с речью, Кенни открыл один из подобных черновиков.

*****

"Мы, живущие на этой земле, всегда носили в себе грех. Мы печальные существа, которые отнимают друг у друга ценное и убивают друг друга, стоит только оставить нас без присмотра."

Стиль написания напоминал что-то из священного писания, но звучало это достаточно правдиво. Он бесчисленное количество раз видел подобные мерзости в столице. Наверное, поэтому и не верил, что людей можно изменить словами... Поэтому и не мог поверить, что Ури так отчаянно доверяет словам.

Ури, как самый настоящий король, был тем ещё умником и обладал способностью завоёвывать доверие аристократов. А ещё знал, как правильно управлять народом. Но...

"Рай – это не то, что можно найти. Мы должны признать наши грехи и молиться. Ведь это и есть рай."

Было в нём что-то пугающее.

Он обладал огромной силой и авторитетом, но никогда ими не пользовался. Он пытался увлечь людей за собой только ценностями, в которые верил.

"Мы должны проявлять сострадание друг к другу. Только так мы превратим землю в рай."

- ...Ты и со мной это пытаешься сделать? Проявить сострадание и чем-то там поделиться?

Когда-то он уравнял Кенни с собой и начал называть его своим другом.

Кенни расстался с Ури, так и не успев понять, что видели его глаза и куда он вёл человечество. Однако интерес к тем, кто мог бы стать следующим королём, отныне стал смыслом его существования.