Солдаты столпились у стола, заваленного кучей бумаг. Их звания – капитан и командиры отрядов, - были вышиты на груди каждого.

- ...Под конец года работёнка становится совсем невыносимой.

Командиры, едва ли не самые главные в Разведкорпусе, пришли со своими помощниками. И все они сейчас были заняты составлением отчётов о деятельности корпуса и его расходах – короче, теми документами, которые в конце каждого года поставлялись сначала командующему, а потом высшим чиновникам, которые стояли над ним.

- Неважно кто и как там собирается... Меня от этого всегда в сон клонит.

Майк, меланхолично просматривающий документы, поднёс руку ко лбу и вздохнул. Для него это было неслыханной редкостью. Его помощник сделал то же самое, прежде чем подать голос.

- Ничего не поделаешь. Экспедиции обычно проходят днём, мы ведь не полуночники. Надо просто продолжать разговаривать, чтобы не уснуть.

- Хорошая идея, - мгновенно согласился встрёпанный Эрвин. Перед ним, командующим разведки, лежала самая большая кипа документов.

*****

- Капитан Леви снова пытается проворачивать махинации с чаем.

- Тц... А по-твоему разведчики разменная монета? Нам что, нельзя время от времени наслаждаться хоть какой-то роскошью?

Эрвин выдавил смешок, взял бумагу Леви с этой «хоть какой-то роскошью» и поставил на ней печать.

- Леви прав... Разрешено. Ханджи, кстати, тебе полагается микроскоп для исследований.

- А что тебе помогает расслабиться, а, Эрвин? Любимая еда там или кройка и шитьё?

Эрвин, казалось, глубоко задумался, прежде чем ответить. Руки его беспрестанно двигались.

- Ну, я отдыхаю в свои законные выходные... Сложный вопрос.

*****

- Ты что, четырёхглазая, не знаешь, что от него бесполезно дожидаться прямых ответов?

- Но Эрвин ведь тоже человек. Ну, мне так кажется. Может, он просто забыл! Что насчёт тех дней, когда ты ещё учился в кадетке?

Слово «кадетка» вдруг заставило Эрвина кое-что вспомнить. Вспомнить свою юность, когда стену ещё не разрушили, а он отчаянно пытался стать разведчиком...

- Да... Улицы тогда были оживлённые. Кадеты частенько ходили в один трактир.

- Удивительно. Вы казались мне человеком, который мало пьёт, пока его не заставить, - вмешался помощник Ханджи. Эрвин, с радостью во взгляде, кивнул.

- Тогда мы были ещё детьми. Да и пил я не так уж и много. Но мы любили посходить с ума в том трактире, считая себя безумно взрослыми...

*****

- Короче, у тебя был тот возраст, когда дети пытаются казаться старше, чем они есть. Понимаю, я в свои молодые годы обожала читать сложные учебники!

- Но став действительно взрослым, я уже не в том положении, чтобы творить такое. Забавно, да...?

- Да. Наши выступления порой остаются просто выступлениями.

Все сочувственно вздохнули, продолжая подсчитывать цифры и подписывать документы.

Как вдруг тишину нарушил грубый голос.

- Эй, Эрвин. А когда ты стал делать не то, к чему душа лежит? Ты придумываешь столько стратегий для разведки, а занятие на выходные себе придумать не можешь.

- О! И правда! Это ты верно подметил, Леви. Раз так, давайте после работы сходим в паб. Майк, Моблит, пойдёте?

- ...Д-думаете паб будет ещё открыт, когда мы закончим?

Когда слова Леви стали обличаться в действия, пусть и глубокой ночью, глаза Ханджи заблестели. Она не собиралась тормозить и думать о словах своего помощника.

- Мы всё сделаем ради Эрвина!

- Блин... Ладно, сделаю всё, что в моих силах.

Забота товарищей напомнила Эрвину далёкие дни в кадетском училище. Пожав плечами, он поймал себя на том, что улыбается.