1

Он проснулся в то же время, как и обычно. С детских лет после поступления в Академию, это неизменная привычка. Насколько бы поздно он не лег спать, он все равно просыпался в одно и то же время.

— Уууааа… — Шикамару зевнул, вглядываясь в такой привычный потолок. — Хм…

Почувствовав отличающийся от обычного запах, он понюхал свою одежду. Она была пропитана запахом табака и дыма, на котором жарилось мясо. Вчера впервые за долгое время Шикамару ходил выпить вместе с Чоджи. Когда он вернулся домой была уже полночь. Конечно же Темари и Шикадай уже спали. Переодеваться было лень, поэтому Шикамару снял только плащ, и, проснувшись утром на футоне, обнаружил, что он в своей обычной одежде.

— И не сходил в ванну… — вздохнув, пробормотал он.

Воспоминания прошлого вечера были веселыми, но сейчас он погружался в уныние. Очевидно, вода в ванной уже остыла. Темари, не знавшая когда вернется Шикамару, заботливо нагрела воду и накрыла ванну крышкой. Также он припоминал, что на столе стоял ужин.

— Вот блин…

Приглашение Чоджи было слишком внезапным, поэтому он забыл связаться с Темари. Шикамару провел пахнущими дымом ладонями по лицу.

— Как же проблемно…

Все очень плохо. Он не предупредил, не пошел в ванну, и лег спать, не переодевшись. Он действительно понимал, что сделал все плохо. Во всем его вина. Слова, которые он должен будет сказать, уже засели в голове.

— Черт…

Заставляя себя, он поднялся. Голова была ясной. Шиноби не позволяли себе напиваться до такой степени, что это повлияет на них на следующий день. Шикамару обхватил лицо обеими руками и похлопал себя по щекам три раза. Так как он не помылся вчера, его волосы были по-прежнему завязаны в хвост. Из-за того, что он часто ворочался, когда спал, они торчали в разные стороны. Заправлять торчащие концы было лень, поэтому он потянул за резинку и помотал головой, распуская волосы. Ведь все равно нужно было идти в ванну.

— Ладно…

Хоть Шикамару и пытался взбодриться, но на душе было все еще тяжело. Открыв раздвижную дверь, он вышел в коридор.

— О!

В момент, когда он шагнул в коридор, перед ним появилось лицо сына. Шикадай распахнутыми глазами удивленно посмотрел на отца.

— Д-доброе утро, — сказал Шикамару хриплым голосом.

— Ты что, простудился? — спросил Шикадай, смотря на отца проникновенным взглядом в точности как у его матери.

— Нет, просто вчера слишком много разговаривал.

Когда Шикамару пьянствовал, его голос становился громким, не уступающим Чоджи. Он также много курил вчера, поэтому его горло перенапряглось.

— Эй, пап, — Шикадай приблизился к отцу и понизил голос до шепота, — сегодня мама в плохом настроении.

Шикамару и так понимал это. И причиной был только он сам.

Из кухни слышались звуки ножа, стучащего по разделочной доске гораздо сильнее чем обычно. Естественно, она злится. Шикамару горько усмехнулся.

— Удачи! — Шикадай коснулся плеча отца.

Его сын уже разговаривал так по-взрослому, хотя как будто ещё вчера он был маленьким и плакал при малейшем падении. Шикадай с этим хвостиком выглядел как Шикамару в его молодые годы. Он схватил его за него, и потрепал сына по голове.

— Прекрати! Ты пахнешь сигаретами!

— Помолчи и не дерзи так. Ты привлек внимание на экзамене, поэтому скорее всего тебе будут давать сложные миссии. Сосредоточься на этом вместе с товарищами.

К слову, Шикамару в свое время тоже привлек к себе внимание на этом экзамене на звание чунина. На нем он также впервые встретился с Темари.

Когда они встретились, они были врагами. Сейчас они муж и жена. Жизнь — загадочная штука.

— Ты поел?

— Да.

— Собрался?

— Да.

Шикадай отвечал, закатывая глаза.

— Тогда иди уже.

— Понял, — ответил Шикадай раздраженно, выбегая из-под руки отца.

— Удачи!

— Блин, вот проблемно… — вздохнул Шикадай, и, кинув взгляд на отца, пошел к выходу.

Таки кого-то он напоминает…

Словно он смотрел на самого себя в молодые годы, когда это выражение было его любимым.

— Итак…

Проводив взглядом Шикадая, который, перепрыгнув порог, выбежал за дверь, Шикамару, морально готовясь, пошел в направлении звуков ударов ножа по разделочной доске.

— Доброе утро! — Шикамару почесал затылок, смотря на спину своей жены, которая даже не повернулась к нему. — Я пошел в ванну.

Ответа не последовало. И этого следовало ожидать.

Шикамару погрузился в горячую воду и не спеша размышлял о своих тяжелых чувствах. Какие же упреки ждут его? Или Темари решила вот так молчать несколько дней? Думая об этом, у него внутри все сжималось.

Поднявшись из ванной, он тщательно вытерся. Переодеваться в домашнюю одежду было лень. Рядом с дверью он заметил постиранный и аккуратно сложенный комплект одежды. Надев его и перекинув плащ через руку, Шикамару направился в гостиную.

Темари уже сидела на коленях за низким обеденным столиком. На месте Шикамару уже стоял рис, мисо суп и жареная рыба. Это был обычный завтрак в семье Нара.

— Прости за вчера, — он улыбнулся жене, которая сидела, опустив глаза.

В таком случае лучше честно извиниться. Если неумело оправдываться, то это будет обращено против него же. Он уже усвоил это в течение многолетнего опыта супружеской жизни.

— Спасибо за завтрак, – соединив ладони сказал Шикамару и взял палочки. Отпил супа и заел его рисом. – Очень вкусно!

Сначала похвала. Нужно быть внимательным, чтобы не сделать ее настроение еще хуже. Ведь он был во всем виноват. Нужно изо всех сил выразить раскаяние.

Темари продолжала молчать. Обычно уже должен был последовать выговор, но видимо сегодня ее настроение было совсем плохим.

Интересно почему…

Он пах сигаретным дымом, лег спать, не сходив в ванну, не съел ужин, забыл связаться с ней. Это все случалось не так уж часто. Тогда почему сегодня она злится так долго? Он сказал, что еда вкусная, но абсолютно не понимал вкуса риса. Рядом с молчащей женой, нервозность Шикамару все повышалась.

Рис и половина порции рыбы были уже съедены.

— Добавки?

Наконец Темари что-то сказала.

— Да, пожалуйста, — улыбаясь, Шикамару протянул ей тарелку, встретившись с ней взглядом. Темари ловко наполнила тарелку рисом.

— Спасибо.

Хоть они и не разговаривают сейчас, разговор за столом шел машинально.

— Эээм…

Продолжая есть рис, Шикамару попытался заговорить, стараясь придумать в голове тему для разговора. Перехватывая эту инициативу, Темари резко спросила:

— Ты помнишь какой вчера был день?

Слова жены пронзили сердце Шикамару.

Чееееееееерт!!!!

Он совсем забыл об этом.

Годовщина свадьбы.

Экзамен на звание Чунина, нападение Ооцуцуки, подготовка к собранию пяти Каге. Из-за всех этих дел он совсем забыл об этом.

Отложив палочки, он наклонился в извинении, коснувшись лбом стола.

— Прости!!!

— Значит все-таки забыл.

— Пожалуйста прости меня!!!

Темари пронзила его ледяным, проницательным взглядом. Шикамару прошибло холодным потом.

— Я понимаю, что ничего не поделаешь с тем, что ты очень занят как советник Наруто, но я хотела, чтобы вечером ты хотя бы поужинал дома.

— Я обязательно компенсирую это!

— Ты не можешь вернуть вчерашний день.

— Я понимаю, но я обязательно…

— Ты опоздаешь на работу. Ты ведь должен готовиться к собранию Пяти Каге.

Как и сказала Темари, приближалось время, когда он должен уйти. Быстро проглотив рис, Шикамару поднялся. Темари начала собирать посуду.

— Мне правда очень жаль, извини меня.

— Ты опоздаешь, — уже из кухни, стоя спиной к мужу, сказала Темари.

— Я пошел, — сказав это, Шикамару вышел из дома.

— Эх… — Он вздохнул, и, опустив плечи, пошел по привычной дороге до резиденции Хокаге.

Шикамару поднял глаза к небу. Белые облака плыли с запада на восток.

— Семья… Это так проблемно…

2

Атмосфера собрания сегодня отличалась. Стоящий за спиной Наруто Шикамару заметил это с самого начала, и сейчас смотрел на причину этого отличия.

Куроцучи…

Молодая куноичи, унаследовавшая от своего дедушки Ооноки титул Цучикаге. С самого начала в ней чувствовалась странная нервозность и агрессивность в сторону Наруто. Он в свою очередь, делая вид, что не замечает этого, продолжал обсуждение недавнего нападения Ооцуцуки. Они похитили Наруто, а остальные Каге пришли ему на помощь. После Четвертой Мировой войны страны объединились в союз и с тех пор все Пять Каге решали проблемы сообща. Уже на протяжении долгих лет Пять стран имели дружеские отношения. Это было впервые в истории ниндзя - великие страны, когда-то разделенные на воюющие фракции, сумели наладить мирные отношения. Основным стержнем в этом был, без сомнения, Наруто - герой, который положил конец Четвёртой Великой войне ниндзя. Его огромная сила и оптимистичный, жизнерадостный характер объединили других Каге и ниндзя деревень.

— Прошу прощения, что доставили всем столько неудобств в этот раз. Теперь мы будем более внимательны, чтобы подобное не повторилось’ттебайо, — сказал Наруто и склонил голову в извинении перед остальными Каге.

Близкий друг Наруто - Казекаге Гаара просто кивнул.

— Главное, что все закончилось хорошо. Ты можешь не извиняться за это, — лениво протянул Даруи.

— Но если Коноха опять заподозрит что-то неладное, сразу сообщите остальным, — пожал плечами и сказал Мизукаге Чоджуро.

— Хорошо. Если снова что-то случится, мы сразу сообщим вам’ттебайо. Ещё раз прошу прощения.

— Ты думаешь постоянно извиняться и потом делать вид, что ничего не было это нормально? — вдруг раздался холодный голос Куроцучи.

— П-прошу прощения’ттебайо, — Наруто ещё раз поклонился. Но Куроцучи было уже не остановить.

— Почему именно в Конохе всегда происходит что-то серьезное? А мы узнаем это в самый последний момент?!

— Это происходит не так уж и…

— Почему Коноха считает, что может выставлять остальные страны посмешищем и крутить ими как хочет?! — Куроцучи в ярости ударила кулаком по столу.

— Эй, Куроцучи, ты не перегрелась на солнце? — спросил Даруи, смотря на Куроцучи краем глаза. Они двое, а также Шикамару и Чоджуро были товарищами, которые работали вместе уже очень давно, регулярно организовывая собрания, с тех пор как был сформирован союз Пяти Стран. С ними в то время также была Темари, теперь ставшая женой Шикамару.

Как и обычно пропустив слова Даруи мимо ушей, Куроцучи продолжала высказывать свое мнение.

— И я не могу игнорировать тот случай на экзамене.

— Я извиняюсь за причиненные неудобства’ттебайо.

— Я не про нападение Ооцуцуки.

Под напором Куроцучи Наруто напрягся, на лбу проступил холодный пот, и ему было все труднее держать улыбку. Шикамару не мог вспомнить такого собрания Каге, на котором бы были такие напряженные споры и проявлялась такая ярость.

— Я про устройство, которое использовал твой сын. Что это такое?

Научный инструмент ниндзя… Устройство позволяющее любому человеку использовать техники любой сложности с помощью маленького свитка, в котором запечатывалась нужная техника будь то Чидори Саске, Расенган Наруто или тени Шикамару. Руководитель команды разработчиков этого устройства - Катаске уговорил Боруто использовать его на экзамене для демонстрации.

Но только после постоянных тренировок шиноби мог довести до совершенства свое дзюцу. Именно поэтому каждый ниндзя был чрезвычайно требователен к своим собственным техникам. Это не было чем-то, что можно было легко использовать.

Шикамару молча смотрел на Куроцучи. Цучикаге встала и уставилась на Наруто, все еще упираясь руками на стол.

— Что планировала Коноха, разрабатывая что-то подобное втайне?

— Научный центр занимается разработками независимо от...

— Ты думаешь мы согласимся с этими оправданиями?!

Скорее всего, Куроцучи прибыла на встречу, изначально планируя высказать все Наруто. На этот раз она явно намеревалась довести разговор до конца. Ее решимость была причиной странного напряжения в комнате, неприятной ауры, которую почувствовал Шикамару. Каждое слово, которое она говорила, вероятно, было тщательно продумано, а это означало, что они находились на ранней стадии этой игры. Куроцучи ловко двигала своими фигурами, но ее атака была слишком резкой и прямой, сосредоточенной на единственной фигуре. Если они продолжат слушать ее, не говоря ни слова, Куроцучи вскоре проявит свои истинные намерения. Скрестив руки, чтобы скрыть сжатые кулаки в перчатках, Шикамару наблюдал, как разворачивается встреча.

— Если бы тот парень в очках не вмешался на экзамене, мы бы никогда не узнали об этих инструментах ниндзя. Другие деревни узнали о них только из-за его позерства. Так кто может утверждать, что Коноха не имеет других подобных секретных разработок?

— К-каждая деревня разрабатывает способы сделать жизнь людей лучше, — отчаянно возразил Наруто.

— Мы говорим не о инструментах для удобства людей. Это оружие. Я не могу просто спокойно сидеть и молчать, как все остальные, когда я думаю о таком оружии, которое есть у каждого ниндзя Конохи, — говоря это, Куроцучи наконец отвернулась от Наруто и посмотрела на других Каге. — Эта штука может поставить любого генина на один уровень с Наруто. Любой шиноби может использовать даже Кеккей Генкай.

Обычно ниндзя обладали чакрой только одной природы, но чакры людей с Кеккей Генкай могли сочетать несколько чакр разной природы и могли использовать дзюцу, недоступные обычному шиноби.

— Зачем вам нужно разрабатывать такое оружие ниндзя? — уголки губ Куроцучи слегка скривились. — Коноха...

— Можно мне кое-что сказать? — прервал Куроцучи Шикамару. Подняв руку, он посмотрел на Пятерых Каге. Глаза Куроцучи блеснули черным, когда она посмотрела на него. Он явно вмешался в тот самый момент, когда она приготовилась нанести критический удар.

Я не позволю тебе загнать нас в тупик.

— Разработкой орудий ниндзя занимается каждая деревня. И для людей совершенно естественно пытаться добиться прогресса, двигаться вперед каждый день. Если бы мы планировали какое-то злонамеренное использование этой технологии, как намекает Цучикаге, то да, это действительно было бы опасно. Но его также можно использовать в мирных целях. Во-первых, запечатать мощное дзюцу в свитке не так просто. И ты можешь не беспокоиться, что молодые шиноби перестанут тренироваться из-за этого инструмента ниндзя. К тому же чересчур думать о том, что такое устройство можно полноценно использовать в военных целях.

— Ну, Шикамару здесь прав. Эта штука больше похожа на детскую игрушку. Она не может конкурировать с настоящим дзюцу, — пробормотал Даруи и улыбнулся, глядя на Шикамару.

Он мог быть ниндзя из другой деревни, но он был его товарищем, и они долгие годы вместе обсуждали будущее ниндзя. Связь, которую Шикамару чувствовал с ним, не отличалась от той, как если бы они были из одной деревни.

— Но разве это действительно нормально…? — сказал Чоджуро упираясь локтями в стол и прикрывая нижнюю половину лица сцепленными руками.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Гаара.

— Что, если одна страна сильно обгонит другие в разработках, как мы можем остаться дружны? — Чоджуро продолжил, глядя на Казекаге краем глаза. — И какая страна ближе всего к такой силе, чтобы ни у кого не будет и шансов против них?

— Что ты пытаешься сказать, Чоджуро? — озадаченно спросил Наруто, на его лбу выступили капли пота. Чоджуро всегда был дружелюбен к Конохе. Это был первый раз, когда он соглашался с чем-то вроде того, что говорила Куроцучи. Но Шикамару видел, что стоит за этим.

В Киригакуре было на удивление мало полезных ископаемых, необходимых для ниндзя — не только железа и меди, которые они использовали для различных целей, но и серы и угля, необходимых для пороха. Вскоре после того, как пять стран установили дружеские отношения, были заключено множество экономических договоров, в том числе которые предоставили Киригакуре доступ к минералам Ивагакуре в обмен на качественные водные ресурсы.

Куроцучи, должно быть, сделала свой ход сейчас в секретной договоренности с Чоджуро. Шикамару мог принять такое резкое изменение взглядов, когда он так думал об этом. Страной невозможно управлять, основываясь только на чувствах.

Шикамару также заметил глубокую морщину, прорезавшую лоб Мизукаге, которая помимо остальной части его лица, закрытого руками, показывала его внутренний конфликт.

— Что происходит с вами двумя’ттебайо? Я уже говорил вам раньше, я обязательно сразу же скажу вам, если что-нибудь случится. Поверьте мне. Такого больше не повторится, — уже умолял их Наруто.

Военная мощь Конохи была величайшей из пяти скрытых деревень. Переговоры могли бы пройти более гладко, если бы они признали и возможно даже использовали это. Но Наруто никогда такого не сделает. Он всегда относился ко всем как к равным и презирал идею использования силы, чтобы заставить других уступить. Именно из-за этой черты Шикамару полностью доверял Наруто. Однако эта же черта делала Наруто немного ненадежным в такие моменты.

— Саске следил за Ооцуцуки, и он связан с этим нападением, верно? — спросила Куроцучи. — Его преступления были настолько серьезными, и изначально он должен был бы быть заперт в замке Хозуки на всю оставшуюся жизнь. И, как его хороший друг, ты также знаешь, что его побег был частью того, что привело к Четвертой Великой войне ниндзя.

— Мы закончили этот разговор уже давным-давно, — когда дело дошло до Саске, Наруто уже не мог сохранять хладнокровие.

Куроцучи была права, говоря, что Учиха Саске был крупным преступником и спусковым крючком для великой войны. Но та же война никогда бы не была выиграна без Саске. Это уравновесило его преступления, и в конце концов ему дали условно-досрочное освобождение, на котором обсуждение этой темы Пяти Каге закончилось. Наруто был совершенно прав, напомнив об этом сейчас.

— В Конохе все еще есть человек, который пытался разрушить мир. И не только это, вы позволяете ему свободно бродить по континенту, исследуя другие страны, и докладывая вам всю информацию. Такой шпион...

— Можно еще кое-что сказать? — Шикамару поднял руку. Не дожидаясь чьего-либо согласия, он начал говорить. — Разведка - необходимое действие для ниндзя. Опять же, дело не только в Конохе. Все деревни регулярно тайно посещают другие деревни. Мы не упрекаем друг друга в этом, и если кто-то обнаружит у себя разведку, мы не призываем к смертной казни. Арестованного ниндзя заставляют выдать полученную информацию, а затем отпускают. Это один из принципов этого альянса. Другие деревни согласились, что Наруто возьмет на себя ответственность за Саске. Даже если, как намекает Цучикаге, Коноха использовала Саске для маневра в других странах с намерением использовать научные инструменты ниндзя для осуществления вторжения в какой-то момент, пойдет ли все это в точном соответствии с планом Конохи? Нет. Ни одна из деревень не простит Конохе отказ от союза, над созданием которого работали наши предшественники. Какой бы сильной ни была Коноха, мы не смогли бы победить другие великие страны, в наше время нет смысла действовать в одиночку. Разве не в этом смысл нашего альянса?

Закрыв глаза, Даруи несколько раз кивнул. Гаара тоже молчал, скрестив руки на груди. Чоджуро опустил взгляд, все еще нахмурив брови, и отвернулся от Шикамару, в то время как Куроцучи впилась в него взглядом.

— Ты не обманешь меня изворотливыми речами, — выдавила она из-за стиснутых зубов.

Скоро будет видно дно этой ситуации…

Шикамару смотрел на Куроцучи и ждал. Ее бледные тонкие руки ударили по столу. Она подняла руку и повернула указательный палец на Наруто:

— У Конохи слишком много секретов. Поскольку вы - самая могущественная страна, вам придется проявить добросовестность, по крайней мере, если вы намерены работать в гармонии с остальными. Для подтверждения обещания никогда не допустить повторения подобного, я требую раскрытия всей конфиденциальной информации Конохи.

— Чт… — Наруто напрягся, не в силах подобрать слова. Шикамару скрестил руки и прислонился к стене.

Раскрытие секретной информации… Она намеревалась раздеть Коноху догола?

— Если это требование не будет выполнено, я не могу гарантировать, что Ивагакуре не выйдет из альянса.

— Я бы тоже хотел немного подумать об этом, — Чоджуро последовал за мнением Куроцучи.

— Мы хотим услышать ваш ответ на следующей встрече, — Куроцучи бросила взгляд на Шикамару, прежде чем покинуть комнату. Чоджуро и его советники последовали за ней.

— Э-эй! Подождите’ттебайо… — обреченно сказал Наруто, вставая со своего места.

— Черт, вот проблемно… — проворчал Шикамару, все еще неподвижно стоя, прислонившись к стене.

3

— Давно не виделись! — сказал Шикамару своим давним знакомым, вошедшим в его кабинет.

Перед ним стояли два шиноби. Высокий - в маске обезьяны, тот, что пониже - в маске кошки. По росту и телосложению можно было понять, что обезьяна - это мужчина, а кошка - женщина.

— Да уж, типа действительно давно, — сказала девушка, снимая маску. Её когда-то длинные рыжие волосы теперь стали короткими. В момент их первой встречи она была девочкой, только выпустившаяся с Академии, но спустя столько лет та девочка теперь стала взрослой девушкой. Она смотрела на Шикамару взглядом полным уверенности. Она стала опытным шиноби, часто становясь капитаном команд Анбу.

— Ты все ещё говоришь это "типа", Хиноко?

— Я типа не могу перестать это делать, сколько бы ты не просил. И я же типа просила не звать меня по имени!

— Да, я помню, Хиноко.

— Ну типа хватит!

От этого ностальгического диалога, губы Шикамару расплылись в улыбке.

Хиноко, в качестве члена Анбу, звали Соку. Она ненавидела своё настоящее имя, и всегда злилась, когда её так называли. Шикамару прекрасно знал об этом, но всё равно назвал ее Хиноко.

— Перестаньте, пожалуйста, — сказал мужчина, снимая маску обезьяны. У него была массивная фигура и широкие плечи. Его черные волосы покрылись сединой. Имя этого мужчины - Роу. Будучи гораздо старше Шикамару, он имел за спиной многолетний опыт и являлся очень опытным шиноби.

Однажды они втроем были отправлены на миссию. Об этом было невозможно забыть. О том случае в стране Тишины. О Генго, вводящего людей в иллюзии своим голосом. О том, как Шикамару вместе с Роу и Соку, не сказав никому, выдвинулся спасать Сая, от которого перестали поступать известия. О том, как в итоге он сам был в шаге от того, чтобы быть пойманным в гендзюцу, но пришла Темари с подмогой, и спасла его.

Теперь это все было лишь ностальгическим воспоминанием. Это был первый и последний раз, когда Шикамару ходил на миссию в команде с Анбу.

Сейчас же Роу и Соку одни из лучших джонинов в деревне, способных вести за собой других. В связи с мирным временем, количество шиноби в Анбу уменьшилось, поэтому эти двое были еще более ценными ниндзя.

Шикамару, не сказав им, освободил их от всех миссий, поэтому сейчас они стояли здесь. У него для них слишком важная миссия, которую он хотел и мог доверить только им.

— Раз мы впервые за такое долгое время собрались в таком составе, значит имеется проблемная работенка? — спросила Хиноко с серьезным выражением лица.

— Да. Похоже в скалах пахнет жареным. Там что-то происходит, и я хочу, чтобы вы расследовали это.

— Вот как… — Роу нахмурился, а Хиноко лишь усмехнулась накрашенными оранжевой помадой губами. Они поняли, что под словом "скалы", Шикамару имеет в виду Ивагакуре.

— Типа давненько нигде жареным не пахло, — сказала Хиноко, перебирая пальцами челку с накрашенными оранжевым ногтями.

Действительно, конфликты между странами значительно уменьшились, они не доходят до войны и даже до уровня Каге. Мелкие конфликты были обычным ежедневным делом, но они решались на локальном уровне, и никогда не доходили до чего-то серьезного.

Но такое спокойствие усыпляет бдительность и становится невозможной быстрая реакция. Если упустить что-то одно, казавшееся неважным, проблемы могут начать собираться как снежный ком в итоге образуя риск того, что вера в мирное время будет подорвана. Нужно было срезать ростки нестабильности на корню.

— Что-то произошло на прошлом собрании? — спросил Роу, имеющий хорошую интуицию. Шикамару кивнул.

— От Цучикаге поступило странное требование.

— Требование?

— Раскрыть конфиденциальную информацию Конохи другим деревням.

— Что? Это типа абсолютно невозможно. Типа суть скрытой деревни в секретной информации. Как непрофессионально со стороны Каге требовать такое.

Хиноко права. Такое требование от человека управляющего деревней - абсолютно нелепо. Для деревни раскрыть секретную информацию это все равно что признать унизительное поражение. Куроцучи не глупая женщина. Она должна было сто раз подумать, прежде чем принять такое решение.

Но тогда почему?

Шикамару не покидало чувство того, что что-то тут не так. Это было слишком безрассудно для Куроцучи. Тут явно есть какой-то подвох.

Истинная цель Куроцучи явно не информация о Конохе, на собрании чувствовалось, что ей нужно что-то другое. Но на этом размышления Шикамару зашли в тупик. Её целью не было рассорить Пять Стран, а значит, Ивагакуре что-то скрывает. Не поняв, что именно, невозможно было сделать следующий ход. Но при этом нельзя было просто сидеть и ждать следующего собрания.

Поражение в этом сражении недопустимо. Сердце Шикамару захватило плохое предчувствие.

— Хокаге-сама конечно же категорически отказался? — спросил Роу, взволнованным необоснованным требованием Цучикаге.

— Нет.

— Почему?!

— Она оправдывала это тем, что Боруто использовал устройство для ниндзя на экзамене, тайной деятельностью Саске, и тем, что Коноха пытается всех обхитрить. Цучикаге даже не хотела ничего слушать, в итоге просто потребовав ответа на следующей встрече и просто ушла. Тут было ничего не поделать.

— Какая безнадежная женщина, — вздохнула Хиноко.

Куроцучи была коллегой и товарищем Шикамару, с кем он проводил много времени, когда они были моложе. Она не была «безнадежной женщиной». Он хотел бы оправдать ее, но это казалось неуместным в их диалоге, когда он собирался отправить этих двух Анбу в Ивагакуре из-за нее.

— В любом случае, я хочу, чтобы вы расследовали эту ситуацию.

— То есть вы хотите, чтобы мы расследовали внутреннюю ситуацию в Ивагакуре?

— Именно. Тут точно есть какая-то загвоздка.

— Но ... — сказала Хиноко и скрестила руки, задумавшись, глядя в одну точку. Шикамару посмотрел на талантливую куноичи Анбу и ждал, когда она продолжит. — Если это так, как ты говоришь, и в Ивагакуре что-то действительно жарится, типа, может быть трудно попасть туда. Если враг уже начеку, безопасность в деревне типа будет усилена.

— Именно поэтому я выбрал вас двоих.

— А? — Хиноко посмотрела на Шикамару, а ее лицо немного покраснело.

— Кто это был, кто пробрался с вами в Страну Тишины? Я лучше всех знаю ваши способности и умения.

— Если ты так нас подкупаешь похвалой, мы не можем отказаться.

Роу мог свободно манипулировать чакрой. Он мог сделать свою чакру похожей на чью-то и даже скрыть чакру товарищей - способность, которая имела широкий спектр применения. Используя это дзюцу, он должен легко проскользнуть мимо даже самых бдительных охранников.

Хиноко могла перерезать каналы чакры цели с помощью тонких игл, которые она выпускала из кончиков пальцев. В критической ситуации она могла временно лишить сознания любого охранника.

— И плюс еще кое-что…

— Если хочешь добавить к нам кого-то еще, то типа это будет только мешать.

— Я полагаюсь только на вас. Но я тоже буду участвовать.

— Ээ?! — громко воскликнула Хиноко в удивлении.

Хоть она и стала взрослой, ее привычка иногда громко вскрикивать не изменилась. Шикамару вспомнилось, когда в Стране Тишины, после того как все улеглось, он пригласил Темари на их первое свидание. Хиноко, увидев это, громко взвизгнула, и была похожа не на куноичи Анбу, а на типичную девочку в подростковом периоде. Тем не менее на миссиях она никогда не проявляла эмоциональности, которая могла бы мешать работе.

— Я тоже еду в Ивагакуре.

— Вы хотите сказать, что мы будем сопровождать вас? — спросил Роу.

— Нет, я поеду обычным визитом, не скрываясь. Я уже давно не играл в шоги со стариком Ооноки, и я уже отправил ему письмо. Я не буду дожидаться его ответа, но он просто поворчит на меня, но простит и впустит.

— Понятно, — Роу несколько раз кивнул. — К Шикамару-доно, как ко второму самому важному человеку Конохи, будет приковано все внимание охраны. Воспользуясь этим, мы должны проникнуть в деревню.

— Именно так.

— Тебе не обязательно этого делать. Мы типа сможем проникнуть сами.

— Дело не в этом, Хиноко, — ответил Шикамару. — Есть кое-что, что я хочу узнать лично у старика Ооноки.

— Я-я сказала тебе, типа, не называй меня Хиноко!

— Но ты же сама только это так сказала.

— Типа замолчи!

— Может хватит?! — рявкнул Роу — Может Хиноко нужно поесть грибов киноко и тогда ты успокоишься?

Шикамару помнил, что Хиноко злится, когда её называют настоящим именем, но он совсем забыл, что Роу имеет странное чувство юмора. Шикамару совершенно не понимал его шуток и игры слов, но тем не менее, он вознаградил усилия Роу кривой улыбкой.

— Не нужно говорить всякую чушь используя мое имя! — крикнула она. — Качество твоих шуток в последнее время серьезно ухудшается, старик! Должны же быть пределы!

— Нгх! — Роу выглядел обиженным.

Именно потому, что эти двое могли так вести себя, несмотря на напряженность ситуации, Шикамару знал, что мог доверить им эту трудную миссию.

— Я полагаюсь на вас двоих.

4

Я не могу просто так приехать в другую деревню...

Шикамару снова остро ощутил свое собственное положение. Он взял свои первые выходные за три месяца и направился в Ивагакуре.

Группа ниндзя на границе деревни поприветствовали его. Они представились охранниками, но он знал, что они уже некоторое время наблюдают за ним. Он не хотел встречи с Куроцучи. Это была просто личная поездка.

Даже после того, как он прямо сказал им, что приехал навестить Ооноки, в глазах ниндзя Ивагакуре оставалось сомнение. Нервные лица людей, ведущих его через деревню, подтвердили его подозрения, что поведение Куроцучи на собрании действительно было частью какого-то преднамеренного плана. В Ивагакуре был какой-то кризис.

Шикамару послушно позволил отвести себя к дому Ооноки. Это был маленький дом, тут были только прихожая и спальня. Ооноки обычно смеялся, что этого достаточно для одинокого дряхлого старика. Шикамару видел настоящего ниндзя в бывшем Цучикаге, его жизнь, после того как он закончил свою карьеру шиноби и Каге, была скромной, без хвастовства и роскоши.

— Это шах, старик, — сказал Шикамару Ооноки, сидевшему на противоположной стороне доски шоги. Его голос был немного громче обычного. Ооноки начал терять слух, поэтому не всегда слышал людей, говорящих на нормальной громкости.

Проигнорировав вражескую ладью на пять полей впереди своего короля. Ооноки бросил в атаку генерала в сторону короля Шикамару. Он был настолько сосредоточен на своей атаке, что даже не осознавал, что находится под полным вражеским контролем. Очевидно, он не услышал Шикамару.

— Эй, старик! — он попытался докричаться на Ооноки, который опустился лицом вниз к доске, всматриваясь в нее.

— Чего тебе?

Этот крик достиг Ооноки, и он посмотрел на Шикамару пронизывающим взглядом, который был почти таким же, каким он был, когда его все еще называли легендарным каменным ниндзя.

— Я сказал, это шах. Если ты оставишь свои фигуры как есть, то...

Ооноки заметил ладью.

— Что я делаю?! Я ошибся! Возвращаю ход.

— Ты же говорил, что никаких возвратов.

— Это всего лишь простая оплошность, ты же можешь это простить.

— Я не раз говорил, что это шах, — Шикамару вздохнул. — А ты меня проигнорировал.

— Хаа?! — Сильно нахмурившись, и в итоге разозлившись на себя, Ооноки перевернул доску шоги. Он встал и, сделав два или три диких вдоха через нос, повернулся к Шикамару и указал на него пальцем.

— Еще один раз!

— Серьезно? — спросил Шикамару, почесывая затылок. Старый ниндзя Ивагакуре расправил плечи и кивнул.

— Ты можешь переночевать в деревне сегодня, я полагаю, значит, у нас еще много времени. Я обыграю тебя!

Характер старика накалялся в напряжённой битве, его мощная энергетика излучалась из его тела, хотя теперь в его преклонном возрасте она стала намного меньше. Обрадовавшись тому, что бывший Цучикаге был все еще здоров, Шикамару поднял перевернутый стол для шоги и собрал фигуры.

— У меня вопрос...

— Какой?

Старик услышал его. Возможно, его слух становился лучше, когда он был эмоционально на пределе, но Шикамару подозревал, что старик притворялся, что не слышит, когда ему это было удобно. Но почему тогда он игнорировал и пропустил шах?

Возможно, он был стар, но он все еще был бывшим Цучикаге. Шикамару начал расставлять фигуры на столе быстрыми плавными движениями. Опустив взгляд на игровое поле, он спросил:

— Что сейчас происходит в Ивагакуре?

Ооноки заколебался и внезапно напрягся. Он, должно быть, с самого начала знал, что Шикамару пришел не просто поиграть в шоги. Тяжелая атмосфера повисла между ними.

— Ты знаешь, что твоя внучка потребовала, чтобы Коноха раскрыла конфиденциальную информацию на последней встрече?

Ооноки ничего не сказал. Шикамару уже закончил выстраивать фигуры, но никто из них не двинулся, чтобы начать новый бой.

— Мизукаге из Киригакуре также вел себя так, как будто он был согласен с Куроцучи, хотя Чоджуро всегда был дружелюбен по отношению к Конохе. Ива и Кири зависят от воды и минеральных ресурсов. И мне кажется, что здесь есть какая-то связь.

— Я на пенсии, — пробормотал Ооноки, его лицо было суровым, а глаза устремились вниз. — Я полностью оставил деревню на управление своей внучке.

Шикамару вытащил сигарету из нагрудного внутреннего кармана. Глядя на Ооноки, он зажег ее. Он медленно вдохнул, а затем выдохнул дым, прежде чем спросить:

— Я не верю, что такой человек, как ты, ничего не знает. Что-то происходит в этой деревне, о чем не может знать я, как человек из Конохи?

— Почему мы остановили игру? Ты уже сдался? — спросил Ооноки и поднял одну из своих пешек, а затем прошептал: — Какое бы не было мирное время, шиноби всегда останутся шиноби…

Шикамару услышал, как в прихожей открылась дверь, а затем послышался стук каблуков по полу. Раздвижная дверь, отделявшая гостиную от прихожей, распахнулась, и там появилась стройная женщина в черном.

— Куроцучи… — назвал Шикамару женщину по имени.

— В следующий раз предупреждай нас, если ты хочешь приехать, Шикамару. Твой визит слишком внезапный, и я не смогла оказать тебе должного приема.

Куроцучи холодно посмотрела на него, положив руки на бедра, бледная нога выглянула из разреза в ее юбке. Слабая улыбка на ее губах казалась злобной.

— Впервые за долгое время у меня появился перерыв в работе. И когда я понял, что в последнее время не играл в шоги со стариком, я не удержался, поэтому приехал. Мой сын пока не очень хочет играть со мной в шоги, и играет только в свои видеоигры. В последнее время я умираю без сильного соперника.

— Вот как?

Продолжая стоять в проходе даже не сняв обувь, Куроцучи продолжала смотреть на него сверху вниз. Ооноки даже не взглянул на внучку. Похоже, между ними двумя были какие-то разногласия.

Именно Ооноки обучил свою внучку, обладательницу Кеккей Генкай, быть Цучикаге. Не будет преувеличением сказать, что он создал нынешнюю Куроцучи. У них была сильная связь не только как дедушка и внучка, но и связь как ниндзя.

— Скажи, Шикамару, — Куроцучи вздрогнул.

— Что?

— Что ты пытаешься разузнать?

— В смысле?

— Не прикидывайся дураком, — резко сказала она. Ооноки замер, и сидел, опустив глаза. — Полагаю, ты пришел разобраться в произошедшем на днях?

— Если бы я был здесь по официальным делам, я бы сделал официальный запрос как ниндзя Конохи, — сказал ей Шикамару. — Не пойми меня неправильно. Я действительно пришел поиграть в шоги со стариком.

— Тогда я также неофициально спрошу тебя, — Куроцучи развела руками. — Коноха примет мою просьбу? Или откажется от нее?

Почему ты так торопишься с этим?

Это была женщина с умной головой на плечах. Обычно она ничего не сказала бы о том, что Шикамару сам приехал в Ивагакуре вот так. Она бы не обратила на это внимания. Они все сейчас находились на начальной стадии игры. Если торопиться в самом начале ничего хорошего не выйдет.

— Мы еще обсуждаем это, — сказал он.

— Не думаю, что ты такой человек, который может взять отпуск и бездельничать здесь в такое важное для своей деревни время, — сказала Куроцучи, ее голос был полон иронии.

— Я иногда могу брать выходные.

— И вот как ты решил провести свое драгоценное свободное время?

— Дома сейчас не особо есть место для меня.

— Боже мой, бедняжка.

— Может ты уже оставишь нас?

— Я не могу просто так бросить своего старого товарища. Не хочешь, чтобы я поговорила с Темари?

— Не надо, так станет будет только хуже.

Он вздохнул. Не тогда, когда они были в разгаре ссоры из-за их годовщины.

— Знаешь, мы с Темари были хорошими друзьями.

— Не в этом дело. Это семейные проблемы, всякое случается.

— Хм. Мои соболезнования.

— Лучше помолчи.

Во время этих препирательств, они ни разу не обменялись взглядами.

— Ты не думаешь, что было бы лучше, если бы ты ушел?

Шикамару встал.

— Извини, старик. Я пойду. Как только все уляжется, я приеду поиграть снова.

— Я буду ждать, — грустно сказал Ооноки, все еще глядя на доску. Он явно тоже хотел мира.

Пройдя в прихожую, Шикамару натянул обувь.

— Прости за беспокойство, — сказал он через плечо.

— Береги себя по дороге домой.

В голосе Куроцучи не было злого умысла.

5

Вернувшись в Коноху, Шикамару немедленно приступил к работе. По сути, это был принудительный отпуск. В деревне у него не было дней, в которые можно расслабиться. В выходные жизнь деревни продолжалась, поэтому работа подождать не могла.

За время пребывания Шикамару в Ивагакуре, на рабочем столе накопилась гора документов, которая была больше чем обычно раза в три, и казалось сейчас обрушится. В лучшем случае ее можно разобрать за три дня. Множество документов должно было получить печать от советника Хокаге. Половина из документов, которые просматривает Шикамару идут дальше к Наруто.

Хоть они и не жалуются, но объем ответственности на их плечах слишком огромен, если с ними обоими что-то случится, большинство дел в деревне просто остановятся. Все-таки им нужно было расширить персонал, и распределять дела на большее количество человек.

Шикамару пробегал глазами документ за документом, ему требовалось несколько секунд, чтобы понять написанное и поставить печать одобрения или отказа. Также ему надо было запомнить почему в каждом случае был поставлен отказ, в случае возникновения вопросов.

Он привык к таком темпу. Из-за того, что он каждый день пробегал глазами огромное количество бумаг, скорость его чтения была очень быстрой.

Это единственный навык, который у него развивался. Сколько бы Шикамару не пытался продолжать тренироваться в ниндзюцу, он не был удовлетворен результатами. Он не был на миссиях уже более десяти лет, невозможно было оценить силу своих техник, не применяя их в реальной битве.

Возможно, его сын уже превзошёл его.

Нет, нет. Я его отец, и не могу проиграть ему.

Хотя у Шикамару не было в этом абсолютной уверенности.

— Это из Отдела водных ресурсов.

— Положи сюда.

Он отвечал, не поднимая глаз на говорящего. Каждый день через рабочий кабинет Шикамару проходило около двухсот человек. Погрузившись с головой в документы, Шикамару одновременно думал об Ивагакуре. Из-за того, что Куроцучи помешала им, он ничего не смог узнать от Ооноки. Но там продолжали находиться тайно проникнувшие Роу и Соку, хоть от них и не было никаких известий.

Куроцучи что-то скрывала, в этом не было сомнений. Шикамару доверял своей интуиции.

— Шикамару-сама!

Среди гор бумаг раздался женский голос.

— Что? — ответил Шикамару, продолжая смотреть в документ из Медицинского отдела, ставя печать на нем.

— Можно с вами поговорить?

Шикамару отложил документ и поднял глаза. За горой документов стояла куноичи с двумя хвостиками.

Казамацури Моэги. Джонин, который был ответственен за команду Шикадая.

Что-то случилось с сыном?

Отложив печать, Шикамару откинулся на спинку кресла впервые за несколько часов.

— В чем дело?

Он сознательно не называл имя сына. Помимо него в команде также были Иноджин и Чоучоу. Шикамару ни за что не хотел выглядеть чрезмерно эмоциональным и опекающим родителем.

— Ты лидер команды. Я доверяю тебе в обучении Шикадая. Я не думаю, что я должен вмешиваться…

— Я рада слышать это. Но все же позвольте кое-что сказать.

Вот как… Значит случилось что-то, что должен услышать отец.

После экзамена Шикадай и другие ребята привлекли к себе много внимания, поэтому ранг их миссий повысился до В. Экзамен проводился не только для классификации шиноби. Данное мероприятие посещало много людей из других деревень. Более того, впервые присутствовал Даймё страны Огня и важные лица из других стран. Они пришли для того, чтобы выбрать наиболее способных шиноби для сотрудничества. Здесь можно было полностью увидеть способности каждого из участников.

Шикадай победил Йодо - любимицу Гаары из Сунагакуре, умело использовав тени. Это было замечено и оценено.

— В этот раз появился клиент, предлагающий миссию ранга S.

— Внезапно S ранга?

Миссии шиноби классифицировались на S, A, B, C, D ранги. Наивысший ранг – S. Обычно такие миссии поручались джонинам. Если ее предложили, еще даже не ставшему чунином Шикадаю, значит заказчик был крайне важным лицом.

— Они справятся?

— Хоть это и S ранг, их задача сопроводить родственников Даймё в качестве личной охраны. Тут нет ничего сложного.

— По пути могут быть ловушки. Нужно быть внимательными.

— Дело не в этом.

Моэги не была человеком, который разбрасывается бесполезными речами. Ее поведение было странным. Шикамару задумчиво пригладил бороду, и с серьезным взглядом спросил:

— Что-то случилось?

— Шикадай отказался от миссии.

— Что?!

— Что бы я не говорила, он только упорно повторял «слишком проблемно»… Чоучоу и Иноджин уговаривали его, но он не хотел слушать…

Шикадай был не такого типа человек. Темари ненавидела капризы, поэтому с детства, если он начинал капризничать, проявлять эгоизм и гнуть свою линию, не думая о других людях, его сильно ругали за это.

Тогда почему?

— Я подумала, возможно вы знаете, в чем причина, Шикамару-сама.

Словно извиняясь, Моэги опустила глаза.

Что-то случилось в его семье? Словно она намекала на это.

Нет.

Хотя, Шикамару сейчас был в холодных отношениях с женой. Хоть он и сказал, что компенсирует свою забывчивость, он до сих пор ничего не сделал. Их диалоги друг с другом оставались минимальны. Может быть, из-за этих проблем в семье…

Был ли его сын таким глупым чтобы отказаться от такого шанса, который стоил ему стольких усилий?

Нет. Абсолютно нет.

Это была обычная семейная ссора. Шикадай уже не маленький, это не может потрясти его так сильно.

— Нет, я не знаю.

— Понятно…

— Что в итоге с этой миссией?

— Заказчик упорно требовал на задание нашу команду, но отдел связи переубедил его и миссию отдали другой команде.

Почему заказчик требовал именно команду Шикадая?

— Шикамару-сама, может вы попробуете спросить у его?

— Хорошо. Прости за эти затруднения.

— Да ничего…

Опустив голову, Моэги вышла из кабинета.

Шикамару поднялся и пошел на крышу. Устроившись на ней, он поджег сигарету.

— Черт, что же происходит…

Ситуация с Ивагакуре это огромная проблема. А теперь еще и сын… И гора работы, от которой кружилась голова.

— Прямо как облака…— рассеяно пробормотал Шикамару, выпуская облако дыма.

Была уже полночь, когда Шикамару освободился от работы и смог пойти домой. Темари и Шикадай уже спали. Стараясь быть тихим, он прошел по коридору и раздвинул дверь в комнату сына.

— Эй, Шикадай.

— Что? — Шикадай ответил сонным голосом. Он лежал на кровати спиной к отцу.

— Я слышал ты отказался от миссии S ранга?

Молчание.

— Почему?

Молчание.

— У тебя есть причина, из-за которой ты не хочешь отвечать?

Молчание.

— Эй, ты слышишь меня?

— Слышу.

Его голос был обессиленным, потому что он уже спал. Или потому, что чувствовал вину? Шикамару был завален работой, у него не было времени быть с семьей. День за днем он терял связь с сыном, и он все меньше понимал его чувства и эмоции, которые становились сложнее с каждым днем.

— Тогда почему ты…

— Потому что проблемно!

— Что?

Невольно голос наполнялся злостью.

— Отказался, потому что слишком проблемно!

— Эта причина…

— Достаточно.

Внезапно Шикамару услышал голос Темари за спиной. Взгляд жены был спокойным и мягким.

— У Шикадая тоже было много разных дел сегодня. Завтра ему рано вставать на миссию. Дай ему поспать.

Шикамару глубоко вздохнул, успокаиваясь.

— Спокойной ночи, — сказал он лежавшему спиной сыну.

Ответа не последовало.

6

Большинство людей в деревне брали выходной раз в неделю. Шикадай и другие ребята, которые являются шиноби, как и все отдыхают от миссий. Этот выходной у шиноби называется выжиданием. Но у Шикамару выходных не было. Когда все отдыхают, он идет в рабочий кабинет, чтобы разбирать огромное количество документов, подтверждать различные отчеты. Тем не менее только в этот день он выходил из дома в обеденное время. Это свободное время до обеда было его единственным выходным.

Но Шикамару не жаловался. У Наруто как Хокаге был такой же распорядок дня, в который входили личные встречи с важными лицами из других стран и куча других сложных дел. Ему приходилось использовать теневых клонов для такого объема работы.

Думая о Хокаге, он не мог позволить себе сказать, что ему сложно. Наруто был загружен еще больше. Стать поддержкой для него в качестве советника Хокаге всегда было целью Шикамару.

Позавтракав, Шикамару устроился на веранде, решая провести тут оставшееся до выхода из дома время. Он не думал ни о чем, смотря на лучи утреннего солнца, пробивающиеся сквозь ветки деревьев.

— Об этом случае с Шикадаем…

Внезапно Шикамару услышал голос за спиной. Он заглянул в гостиную и увидел сидевшую на коленях за столом Темари. Она со спокойным выражением лица вглядывалась в чашку с чаем. Шикамару, оставаясь сидеть на веранде, повернулся в ее сторону.

— А он…?

— Он рано утром ушел гулять с Боруто.

Несмотря на то, что Шикадай уже шиноби, выполняющий миссии, прежде всего он все еще ребенок. Он был в том возрасте, когда, если бы он был обычным ребенком, не ниндзя, то беззаботно гулял бы с друзьями каждый день.

— О его отказе от миссии… — начала Темари. Шикамару выпрямился и ждал, что она скажет. Темари подняла глаза на мужа и медленно продолжила. — Похоже, что заказчик на самом деле хотел приблизиться к тебе. Так как ты помогаешь Хокаге, он хотел установить связи с тобой через Шикадая, упорно требуя для задания его команду. Сам Шикадай услышал это от кого-то ранее.

— Что?!

Слова Темари шокировали его. Неужели положение отца могло повлиять на карьеру шиноби его сына? Не то чтобы он не мог такого ожидать, и зачастую он строго просил людей не относится к его сыну как-то по-особенному. Но он никак не мог подумать, что кто-то из другой деревни захочет использовать Шикадая.

— А кто заказчик?

— Шикадай тоже не знает. Но он сказал, что это была очень важная персона из какой-то небольшой страны.

Множество небольших стран хотят использовать силу такой мощной страны как Страна Огня. Без сомнений у клиента был какой-то тайный умысел.

— Значит поэтому он не сказал мне?

Не знав об этом, он ранил сына. Хоть в этом и не было прямой вины Шикамару, но своим положением он словно создал помеху на пути ниндзя Шикадая.

— Черт!

— Не ругай его.

— Да, я понял…

— Похоже у нас гости, — сказала Темари, посмотрев в сторону сада.

Шикамару даже не оглянулся. Он тоже почувствовал присутствие оранжевой чакры в саду.

Хиноко. Она вернулась из Ивагакуре.

— Поговорим позже об этом еще раз, — сказал Шикамару, вставая на ноги.

Темари тоже молча поднялась, взяла плащ мужа, встала за его спиной и привычным движением помогла ему его надеть.

— Я пошел.

— Хорошо.

Голос жены стал мягким.

Нужно наконец задуматься о компенсации за тот день…

Размышляя об этом, Шикамару, пересекая порог, вышел из дома.

Парк в выходной день был переполнен играющими детьми и их отцами. Шикамару по пальцам руки мог пересчитать сколько раз он играл так с Шикадаем, потому что всегда занят работой. В последнее время он все реже видел свою семью. И вот как результат он обидел Шикадая и не знал, как лучше извиниться. Если просто сказать «извини», то его сын был достаточно умен, чтобы понимать, что Шикамару не сделал ничего плохого. Пустое извинение только навредит, в таком случае лучше вообще не извиняться.

Но Шикамару не мог просто так оставить это, ничего не сделав.

— Семья - это так проблематично…

— Я типа живу отдельно от родителей, а своей семьи еще нет, поэтому не понимаю, — резко ответила Хиноко, смотря на играющих в парке детей.

Они расположились в парке рядом с домом Шикамару. Увлеченные игрой дети были шумными, поэтому их диалог никто не мог подслушать.

— Ты сейчас в подходящем возрасте, чтобы стать матерью, Хиноко. Но Коноха потеряет такого шиноби…

— Твои слова типа похожи на домогательство.

— Да?

— Типа да.

— Тогда прости.

— Какой смысл в раскаянии, если ты типа постоянно намеренно называешь меня настоящим именем, — смеясь, сказала Хиноко. Шикамару улыбнулся в ответ.

— Насчет Ивагакуре…

Шикамару слушал ее, смотря на девочку, играющую с отцом в розовый мяч.

— На прошлом собрании действия Куроцучи скорее всего связаны со страной Земли.

— Из-за Даймё?

Хиноко кивнула. Интуиция Шикамару все-таки не обманула его.

— Рядом со страной Земли есть Страна Цветов.

— Я знаю, что в соответствии с названием их специализированная продукция это цветы, а их Даймё считается добрым и известным среди народа. И в этой сравнительно небольшой стране жизнь очень благоприятна.

— Земля этой страны очень плодородная и ее типа вполне достаточно для выращивания урожая.

Значит Куроцучи сконцентрировалась на этой Стране Цветов.

— Большая часть Страны Земли состоит из гор и скал, выращивать урожай в таких условиях невозможно. Выращивание картофеля на такой земле – их предел. Они продают полезные ископаемые и покупают продовольственные товары.

— Многим странам приходится делать такой обмен ресурсами.

— Но типа когда рядом с твоей страной есть более слабая страна, богатая тем, чего нет в твоей, появляется желание завладеть ей.

— Неужели…

Шикамару смотрел на Хиноко широко распахнутыми глазами. Молодая куноичи из Анбу кивнула и подвела итог:

— Похоже, что Страна Земли готовится напасть на Страну Цветов. Военная сила это типа шиноби Ивагакуре.

— Получается, что Куроцучи на собрании пыталась рассорить Альянс.

Хиноко кивнула.

— С давнего времени Страна Молнии в союзе со Страной Цветов. Однажды впервые за десять лет в Цветах случился очень низкий урожай, и Молния типа ей помогла. После этого случая эти страны в тесных отношениях.

— Если Страна Земли, нападет на Цветы, то и страна Молнии… Кумогакуре не останется в стороне, — Шикамару почувствовал, что у него кружится голова. — Если Страна Земли нападет на Цветы, то у Ивагакуре нет выбора. Другие страны не останутся в стороне. Особенно Даруи, он непременно будет против Куроцучи. На фоне сильного альянса, она останется одна, поэтому она решила обвинить Коноху и привлечь к ней внимание. Заранее поговорила перед собранием с Чоджуро и попросила поддержать Ивагакуре. И вот теперь она не одна, а со втянутой во все это Киригакуре, а главным виновным стала Коноха. Действия Куроцучи – это фусеки.

Фусеки – тактика в Шоги, начальная стадия партии, в которой закладывается стратегия, проигрыш на этой стадии часто приводит к поражению. Заканчивается тогда, когда в партии начинает завязываться первая борьба (примечание переводчика).

— Видимо типа так и есть.

Смотря на летящий розовый мяч, с которым играли дети, Шикамару вспомнились слова Ооноки. «Насколько мирным бы не казалось время, шиноби – это шиноби». Ооноки хотел ему что-то этим сказать.

Сражения – это сущность шиноби. В их сознании всегда есть сражения. Большинство техник созданы целенаправленно для борьбы с противником. Шиноби не могут существовать в полном мире. Поэтому Ооноки сказал это.

Подождите…

Ведь Ооноки был одним из тех, кто поддерживал Альянс скрытых селений. На войне он сражался, получая ранения в шаге от смерти. Он был одним из героев, кто сражался за мир, рискуя жизнью. Не может быть так чтобы он хотел разрушить то, за что так боролся.

Возможно, источник проблемы не Куроцучи, а Даймё страны Земли, который хотел захватить эти плодородные земли. Шиноби и Даймё состояли в партнерских отношениях, но Ивагакуре была обязана подчиняться Даймё. Даже если она хотела мира, но Страна Земли призывала к войне, у нее нет выбора.

Именно это пытался сказать Ооноки Шикамару.

Но правильно ли это? Правильно ли, что шиноби следуют за Даймё?

Стоит ли жертвовать миром по приказу Даймё ради которого пожертвовали собой столько людей?

— Я никогда это не допущу. Я не прощу Даймё то, что они хотят несправедливо отобрать мир у небольших стран. Не должно быть так, чтобы этих детей лишили их родителей, — сказал Шикамару, смотря на мальчика, обнимающего своего отца. Хиноко кивнула.

— Роу еще в Ивагакуре?

— Да, типа пока остался там.

— Следите за тем, что происходит в Ивагакуре. Если что-то случится, сразу же сообщи мне.

— Поняла.

— Полагаюсь на тебя.

Хиноко кивнула, улыбнувшись краем губ.

— Простишь за домогательство?

— Решу, когда типа вернусь, - показав язык, Хиноко ушла.

Поднявшись со скамьи, Шикамару поспешил к другу, сидящему в своем кабинете Хокаге.

Его ждала работа, которую лучше не называть проблемной.

Конец главы