Том 1. Глава 2: Лес Свечей (Часть 1)

(0/43)

«Не сражайся с закоренелым убийцей».

Как-то давно Юки усвоила этот урок.

«В этом деле полно прогнивших яблок. Рано или поздно тебе может встретиться кровожадный психопат... но даже не думай с ним тягаться. Делай всё, что в твоих силах, чтобы избежать прямого столкновения».

Эти слова принадлежали её наставнику.

Даже в таком смертельно опасном ремесле, как у Юки, существовали отношения ученика и учителя. В своё время Юки тоже многому училась, как и любой другой ветеран игр.

«Опыт игры, характеристики снаряжения — всё это не имеет значения. Как только такие игроки, как ты и я, вступают в бой с обезумевшим убийцей, наши шансы на победу падают до нуля».

«...Не понимаю», — возразила Юки. — «Я и сама не раз лишала людей жизни. К тому же, я пережила немало игр, где приходилось сражаться с другими игроками. Этого вполне достаточно, чтобы общество считало меня хладнокровной убийцей. И всё же ты говоришь, что я не смогу победить?»

«Не сможешь. Более того, твой опыт только сыграет против тебя».

«Ты создана для выживания, а не для убийств. Это совершенно разные навыки».

«Подумай об огромной разнице между мангакой и иллюстратором. Бодибилдером и атлетом. Мастером боевых искусств и уличным головорезом. В этих играх цель — не убить, а выжить. Мы тренировались, развивали тело и разум именно ради выживания. Но на другой арене наши умения бесполезны. Никто не сможет тягаться с тем, кто живёт убийством. Даже лучшие игроки в смертельных играх не имеют шансов против новичка, который впервые убил в порыве ярости. В схватке на смерть нет пути к победе, так что избегай её любой ценой».

«А если выбора не будет?» — спросила Юки. — «Если другого способа пройти игру просто не будет существовать? Что мне делать тогда?»

«Прими свою судьбу».

Ответ прозвучал холодно и беспощадно.

«Остаётся только молиться, чтобы такого никогда не случилось».

(1/43)

Юки проснулась на знакомой кровати.

(2/43)

Она знала эту кровать. Значит, новая игра ещё не началась. Её знакомые очертания служили доказательством того, что Юки по-прежнему находилась в квартире №107 — крохотной студии в тридцатилетнем доме из железобетона, расположенном в пятнадцати минутах ходьбы от ближайшей станции. Жильё обходилось ей в тридцать пять тысяч йен в месяц, включая коммунальные расходы.

Юки села, ощутив разочарование, словно её вырвали из приятного сна.

В комнате царила кромешная тьма.

Была ночь. Наощупь Юки поискала телефон, несколько раз наткнувшись пальцами на пол, прежде чем, наконец, ухватить его. Она нажала кнопку, оживляя экран, и взглянула на время.

2:07.

Она перевела взгляд на одинокое окно без штор. За стеклом почти ничего не было видно. Лишь уличные фонари кое-где пробивали мглу, остальное скрывалось во мраке. Если бы сейчас был день, на экране высветилось бы 14:07, но не было другого выхода, кроме как смириться с тем, что время — чуть больше двух ночи.

Юки попыталась восстановить в памяти события прошедшего дня. После позднего обеда её сморил сон, и уже в начале вечера она задремала. Наверное, всему виной был скачок сахара в крови. Ощущая апатию, она забралась под одеяло и закрыла глаза. Подсчитав время в обратном порядке, Юки выяснила, что с тех пор прошло около восьми часов.

Режим дня окончательно сбился.

Она поднялась, схватившись за всё ещё тяжелую голову.

Щёлкнув выключателем, Юки осветила весь ужас своей съёмной квартиры.

Ужас номер один: мусорных мешков в её жилище было больше, чем мебели. Три пакета сгораемого мусора и пять пакетов с пластиком валялись прямо на полу. Для сравнения, единственными предметами, которые можно было назвать мебелью, оставались постельные принадлежности, холодильник и маленький сейф. Ни стола, ни сковороды, ни ножа, ни прочих кухонных принадлежностей у Юки не имелось.

Ужас номер два: в углу комнаты громоздилась гора картонных коробок. Юки их не копила — просто не знала, как правильно утилизировать в своём районе.

Ужас номер три: на всех четырёх стенах росла плесень. Как с ней бороться, Юки понятия не имела. Может, это естественное явление, от которого не избавиться? Или если развить хоть какие-то навыки ведения быта, плесень признает её достоинства и исчезнет сама собой?

Ужас номер четыре: повсюду валялись только спортивные костюмы.

Впрочем, ничего удивительного. Кроме нескольких костюмов из прошлых игр, Юки не имела никакой другой одежды. Всё остальное она выбросила — по причине той самой плесени. Из-за этого она стеснялась показываться в таком виде на людях и выходила из дома исключительно по ночам.

И это лишь малая часть всего ужаса. Разбросанные на полу волосы, неизвестность в том, когда она в последний раз принимала ванну... Если перечислять дальше, этот список никогда не закончится.

В животе заурчало.

Юки открыла холодильник, но еды там не оказалось. Впрочем, пустым он вовсе не был. Напротив, он доверху набился разным хламом — пустыми коробками из-под молока, консервами, которые она боялась оставлять в комнате, капустой, чьё происхождение давно ускользнуло из её памяти, маленьким пакетом приправ, который жалела выбросить, и ломтиками сыра, которые, наверное, уже обрели магические свойства. Чтобы не травмировать психику, Юки поспешно захлопнула дверцу.

Она переоделась — сняла домашний спортивный костюм и надела тот, что был для выхода. В сущности, они почти ничем не отличались, разве что в плане чистоты. Тем не менее, Юки всегда соблюдала этот ритуал. Несмотря на то, что мылась далеко не каждый день, она не могла позволить себе нарушить эту привычку.

На босые ноги надела обувь и вышла из квартиры.

Благодаря консервации ей не нужно было беспокоиться о возможных царапинах на ступнях.

Через пять минут Юки добралась до круглосуточного магазина.

Однако, по какой-то причине, за время ходьбы голод успел отступить.

Аппетит пропал, но раз уж она уже сюда пришла, то взяла первую попавшуюся мороженку и направилась к кассе. Достав телефон, она заплатила 220 йен электронными деньгами.

После этого несколько мгновений молча стояла у кассы, пока мороженое лежало на кассе.

— …?

Она посмотрела на кассира, и тот, нахмурившись, взглянул на неё в ответ.

— А, и пакет, пожалуйста.

Точно. Юки забыла, что бесплатные пакеты уже давно перестали давать, теперь их выдавали только по запросу.

Голос Юки звучал не слишком разборчиво — прошло три дня с тех пор, как она в последний раз что-то говорила, — но, похоже, её всё же поняли.

Заплатив ещё три йены, она вышла из магазина с пакетом в руке.

Пока шла по вечерней улице, Юки достала мороженое. Оно было на палочке. Есть на ходу ей было совершенно несложно.

Стоило только развернуть упаковку, как она тут же поняла, что пластиковый пакет ей вообще не нужен. Но уже в следующий момент вспомнила, что у неё почти закончились мешки для мусора.

Юки развернулась, собираясь вернуться в магазин, но, сделав всего несколько шагов, остановилась. Она уже развернула мороженое. Встретиться с тем же самым кассиром теперь казалось чем-то неловким, так что от этой идеи пришлось отказаться.

Юки принялась есть мороженое. Оно было вкусным.

Она съела его ещё до того, как дошла до середины пути, затем спрятала палочку обратно в обёртку и бросила её в пластиковый пакет. Продолжая идти, она зацепила ручку пакета за палец и принялась крутить его в воздухе. Но стоило ей пересечь мост, как пакет соскользнул с пальца, пролетел сквозь ограждение и упал в реку. Подхваченный течением, он тут же унёсся слишком далеко, чтобы его можно было достать.

Хотя Юки ничего не могла с этим поделать, она испытала острое чувство вины за то, что намусорила.

В этот момент она вспомнила, что завтра день вывоза сгораемого мусора. В комнате накопилось три пакета, которые нужно было вынести.

«Но как же хлопотно… Если бы только тот пакет не утянуло в реку… или…» — придумывая себе оправдания, Юки медленно побрела обратно.

Однако в свою квартиру она так и не вернулась — перед зданием стояла машина.

Окно со стороны водителя было открыто, изнутри раздался голос:

— Извините за поздний визит.

Это был её агент.

После третьей или четвёртой игры Юки закрепили за персональным агентом. А так как вела она в основном ночной образ жизни, приходили к ней всегда глубокой ночью.

— Вас пригласили на участие в Лес Свечей. Вы готовы?

Странный вопрос.

Она была в спортивном костюме и только что вернулась из круглосуточного магазина — очевидно, никаких «приготовлений» она не делала.

Впрочем, ничего нового. Каждый раз, когда её приглашали, она принимала приглашение в том, что на ней было в тот момент. Очевидно, её агент не сомневался, что так будет и на этот раз. И Юки не собиралась нарушать возлагаемых ожиданий.

— Да. Пожалуйста, доставьте меня туда немедленно.

Она улыбнулась.

(3/43)

Игра началась.

Юки проснулась посреди леса.

(4/43)

Она находилась в лесу.

Юки открыла глаза и увидела, как сквозь кроны деревьев льётся солнечный свет. Обычно ей было трудно проснуться в начале игры, но солнце быстро привело её в чувство. Она села и осмотрелась. И в тот же момент поняла, что ошиблась, приняв место, в котором оказалась, за обычный лес.

Она находилась в искусственном лесу.

Эти деревья не были сотворены природой — их создали человеческие руки.

Окружающий её пейзаж напоминал интерьер тематического кафе или зону в парке развлечений, стилизованную под природу древнего мира.

Юки оказалась в небольшой комнате, примерно равной по площади её квартире в одиннадцать квадратных метров. Искусственные деревья и листья покрывали стены и пол, а вот потолок был приоткрытым. Свет пробивался сквозь ветви, а бескрайнее голубое небо выглядело абсолютно естественным. Вероятно, солнце было настоящим.

В комнате не было ничего, кроме неё самой. Юки поднялась на ноги, заставив листья зашуршать. Внимательно осмотрев свою одежду, она невольно выдохнула:

— Угрх…

Её нарядили в костюм зайки.

В реальной жизни такой наряд, пожалуй, доводилось видеть лишь единицам. По слухам, такие костюмы часто встречаются в казино и ночных клубах: ободок с заячьими ушками; верх, состоявший из одних лишь рукавов, воротника и бантика; обтягивающий комбинезон, подчёркивающий изгибы тела до предела, и туфли на каблуках, в которых невозможно нормально ходить. Обе ноги были полностью открыты.

В каком-то смысле этот наряд был постыднее полной наготы.

Коснувшись белого пушистого помпона у себя на попе, Юки снова простонала:

— Угх…

Боги костюмов явно отвернулись от неё.

Наряды игроков зависели от игры. Они всегда оказывались какими-то костюмами, но их тип сильно влиял на моральное состояние того, кто их носил. За всю историю участия Юки в играх этот наряд однозначно оказался худшим. Даже школьный купальник из одной из прошлых игр был несравненно лучше. Интересно, зрители правда в восторге от подобного? Едва ли существовал наряд, нагляднее демонстрирующий разницу между фантазией и реальностью. Поскольку Юки не могла видеть себя целиком, ей удалось минимизировать удар по своему состоянию, но она знала, что где-то в комнате наверняка установлены камеры наблюдения, снимающие ужасающую картину. Разве это нормально? Разве жестокость игры оправдывает подобное?

Юки вышла из комнаты. Перед ней тянулся узкий коридор, едва на десять сантиметров шире её плеч, с частыми поворотами. Место напоминало ей один из тех гигантских лабиринтов, которые иногда встречаются в загородных парках развлечений. Возможно, когда-то этот лабиринт и был таким аттракционом.

Юки казалось, что подобные сооружения — пережитки экономического пузыря. Превратить один из них в арену смертельной игры… такой алчности не было равных.

Она продолжила путь сквозь лабиринт. Существовал метод решения подобных головоломок — так называемое «правило левой руки»: если всё время держаться левой стены, можно рано или поздно выйти к выходу. Даже столь малообразованный человек, как Юки, знал о нём. Однако сейчас она не собиралась его применять.

Потому что знала, куда ей нужно идти.

Вернее, она слышала направление. Немного побродив, Юки различила звуки множества голосов, смешивающихся с шумом искусственного леса. По настроению они напоминали школьный класс перед началом урока или зал кинотеатра до сеанса. Судя по громкости голосов, игра, скорее всего…

Её догадка подтвердилась, как только она дошла до выхода.

Она стояла перед огромным залом — в котором находились сотни зайцев.

(5/43)

В отличие от коридора комната была гораздо просторнее. Из-за размеров помещения слово «комната» ему даже не подходило для описания.

Возможно, гораздо больше подходили слова вроде «зал» и «площадь». Впрочем, отбросим поиск подходящих слов. Достаточно сказать: в «помещении» было столько зайчиков, что они бы с лёгкостью заполонили здание начальной школы.

Разумеется, настоящих зайцев здесь не было. Речь шла исключительно о девушках в кроличьих костюмах. Однако Юки в первую очередь подумала о том, как этот костюм хорошо на них смотрелся, превратив девушек в прекрасных зайчиков. Неужели костюм не шёл только одной-единственной ей? А может со стороны она выглядела нормально? Как с чёлкой у подростков: они могут считать иначе, но она им вполне идёт. Надеясь на последнее, Юки зашла в комнату.

Некоторые из зайцев обернулись к ней.

Юки и раньше нередко попадала в подобные ситуации — из-за привычки крепко спать она часто вступала в игру позже других и оказывалась под пристальными взглядами множества игроков. К счастью, сейчас на неё смотрели далеко не все, избавив от неловкости нахождения в центре внимания. Игнорируя взгляды, Юки направилась к зайке, сидящей на искусственном пне в глубине комнаты.

— Доброе утро, наставница, — поздоровалась Юки. — Этот наряд тебе вообще не идёт.

Перед ней сидела белая зайка с волнистыми белыми волосами, похожими на сахарную вату. Кожа её была бледной, без малейшего намёка на румянец.

Стройная фигура девушки подчёркивалась открытым костюмом, однако Юки знала, что её стройность была следствием подтянутости тела, а не его хрупкости.

Её звали Хакуси. Она была наставницей Юки и самым опытным игроком смертельных игр, оставшимся в живых.

— То же самое могу сказать и про тебя, — ответила Хакуси низким голосом. Говорила она тихо, но тем не менее чётко и разборчиво. — Сколько прошло? Три месяца? Как ты? Без травм?

— Вроде нормально. Всё идёт гладко.

— Какая это у тебя по счёту игра?

— Шестая, седьмая или восьмая. Думаю, до десяти я ещё не дошла.

Речь шла вовсе не о возрасте Юки — а о количестве сыгранных ею игр.

— Начни уже считать, — наставница сузила глаза. — Я тебе сколько раз говорила? Записывай, в какие игры играешь.

— Какая разница? Пока что мне никакие записи не были нужны.

— С таким отношением долго не продержишься. Даже до тридцати не дотянешь.

— А ты, наставница? — Юки тут же перевела тему. — Трёх месяцев достаточно для трёх-четырёх игр. Неужели… ты уже дошла до девяносто девятой?

— Нет, — Хакуси скрестила длинные ноги. — Сейчас девяносто шестая. После той игры в бассейне я не играла.

— …Ты что-то расслабилась.

Юки слегка наклонила голову. В последний раз они встречались как раз на той игре в бассейне, а значит, её наставница взяла трёхмесячный перерыв.

— Осторожность не помешает, — ответила Хакуши. — Мне осталось всего четыре. Если я умру из-за недостаточной подготовки, вряд ли смогу с миром уйти из жизни.

Сказать, что у Юки не было возражений, означало бы солгать.

Юки считала, что куда важнее поддерживать темп, чем восстанавливать форму. Эти игры были единственным местом, где можно было отточить свои навыки. Главное — не делать слишком больших перерывов между играми. Она слышала множество историй о том, как игроки погибали в первой же игре после долгого отсутствия, и Хакуси, безусловно, тоже знала эти рассказы.

Но, несмотря на тревогу…

— Ясно, — только и ответила Юки. Критиковать решения наставницы ей не хотелось. — Ну, и как? Подготовка того стоила?

— Кто знает. Понять можно будет только после этой игры.

Хакуси повернула голову и посмотрела в дальний угол. Там, на полу, валялся талисман в виде енота. Он был разрушен, а из его вспоротого живота торчали какие-то детали.

— Это что?

— Ведущий игры. Все разом на него набросились.

В одних играх ведущий был, в других — нет. Юки уже в третий раз сталкивалась с ним. Иногда, если правила игры были сложными или плохо поддавались интуитивному пониманию, в начале появлялся ведущий. По какой-то причине ведущий всегда принимал форму маскота, а не обычного человека. Правила не зачитывались голосом, не объявлялись в текстовом виде — их разъяснял именно такой персонаж.

— Нужно было немало смелости, — прокомментировала Юки. — Обычно нападение на таких персонажей приводит к последствиям.

— Не думаю, что его бы разрушили, если бы он был черепахой или волком. Просто ведущий оказался енотом. Все решили, что у него может быть спрятанный предмет.

— …То есть енота убить можно?

— Ты знаешь ту старую сказку «Кати-кати Яма»*, да? Где заяц убивает енота. Вот и выходит, что мы тут главные.

[п/п: Японская народная сказка. Кати-кати — звукоподражание трения камней друг о друга, также Кати — название горы, Яма — слово гора. В сказке заяц убивает енота (енотовидную собаку, тануки) в качестве расправы за убийство енотом старухи.]

— Так вот о чём та история?

— В любом случае, ничего интересного они в нём не нашли.

Хакуси не выказала ни малейшего желания обсуждать необразованность Юки.

— …В чём суть этой игры? — спросила Юки.

— Прятки, если коротко. Игроки из команды Зайцев выиграют, если продержатся в живых неделю. Те, кто в команде Пней, должны убить минимум пятерых Зайцев. Ведущий об этом не говорил, но я думаю, что у Пней есть какое-то снаряжение.

— Разве пни не должны быть мертвы?

— Но кроликов они убивают. Ты что, никогда не слышала ту старую пословицу про кролика, который врезался в пень?

— Разумеется, слышала.

На самом деле, это была чистая ложь. Юки понятия не имела, о чём говорит её наставница.

— Игра ещё не началась? Долго нам ждать?

— В объяснении ничего сказано не было, но, вероятно, ещё часов шесть.

— Почему же?

— Вон там цифровой таймер. Красный, как на бомбах.

Юки проследила за движением её большого пальца. Но перед ними оказалась группа зайцев, из-за которых таймера не было видно.

— Как видишь, через шесть часов он дойдёт до нуля, — продолжила Хакуси.

— Ничего мне не видно, те люди загораживают табло.

— У тебя есть ноги. Используй их.

— Всё же, игроков здесь непривычно много. Ты знаешь точное количество?

— Триста Зайцев, тридцать Пней. Это самая большая игра из всех, в которых я участвовала.

Само собой, у Юки ситуация была такой же. До сих пор она едва ли сталкивалась с матчами, где участвовало больше сотни игроков.

— Удивительно, что их набралось так много, — пробормотала она. — Полагаю, большинство из них новички?..

— Ошибаешься. Видишь вон ту группу?

Хакуси кивнула в сторону угла комнаты, где сбилось в кучу человек тридцать.

— Новичков я заметила только там. Большинство остальных зайчих мне знакомы. Раньше я об этом не задумывалась, но выходит, что в играх стабильно участвуют больше двухсот человек. Удивительно.

— Не знала, что столько идиотов готовы рисковать жизнью ради нескольких миллионов йен.

— А ты сама-то кто?

Со стороны могло казаться, что все игроки попадали в эти игры из-за серьёзных, отчаянных причин — долг перед ростовщиками, выкуп за похищенного родственника, желание спасти сиротский приют. Но истина несколько иная. Конечно, иногда встречались игроки-однодневки с подобными историями. Однако тех, кто участвовал в играх, риск которых кратко превышал выгоду, вряд ли можно было назвать адекватными.

Самая частая причина? Жажда азарта. Удовольствие от игры на грани жизни и смерти.

Была и другая категория — те, кто намеренно пришёл сюда умирать, перед этим поучаствовав в игре на смерть.

Иногда встречались и безжалостные психопаты, использующие эти игры как легальную возможность убивать.

Но хуже всего было то, что у многих не было причины вовсе. Они просто втягивались, и всё. Юки была одной из них.

Не то чтобы совсем без причины. Найти нормальную работу у неё вряд ли бы вышло. Здесь она хотя бы могла гордиться тем, что у неё что-то получается. Здесь были люди, с которыми она могла общаться, вроде Хакуси. Здесь было… комфортно. Да и сами игры приносили удовольствие.

Однако всё то были оправдания, причём весьма неубедительные, особенно в купе друг с другом. В глубине души она знала: с ней самой что-то не так.

Пожалуй, ей труднее всего было понять собственные чувства. В её душе царил больший хаос, чем в холодильнике у неё дома.

Коротко выражаясь, она жила в состоянии самоуничтожения. Не желая жить, она принимала участие в играх на смерть. С той же целью она могла принимать снотворное горстями.

 — А вот тебя, наставница, я не понимаю больше всех, — сказала Юки. — Девяносто девять игр? Это же просто цифра, верно? Ни кубка, ни бонуса за неё не дают.

— Да, всего лишь новый рекорд. Но, честно говоря, даже в его исключительности я не уверена.

— Должно быть, кто-то уже дошёл до сотни.

— Насколько мне известно, девяносто восемь — максимум.

— И ты всерьёз пытаешься его побить?

— Я нуждаюсь в цели.

Хакуси поднялась на ноги.

— Рано или поздно ты и сама поймёшь.

Юки промолчала.

Рекорд в девяносто девять игр… К нему стремилась её наставница.

Среди всех труднообъяснимых и малопонятных мотивов завсегдатаев игр причина Хакуси казалась наиболее загадочной.

Прежде всего, сама сложность была невообразимой. Девяносто девять игр — каждая с шансом на выживание около семидесяти процентов. Юки даже не пыталась подсчитать вероятность, но интуитивно понимала, что число должно быть астрономически малым.

Разумеется, и опасность была невообразимой. Один промах — и всё, смерть.

Как Хакуси удавалось сохранять мотивацию рисковать жизнью снова и снова?

Да и вообще, рекорд оставался неподтверждённым. Возможно, девяноста девяти игр было недостаточно. Или, наоборот, быть может, девяносто пять уже рекорд.

Юки с готовностью бы поверила во второй вариант. Если он правдив, то её наставница была ходячим определением слова «дурочка».

И всё же…

Цель есть цель.

Одно только её наличие возвышало Хакуси над Юки.

Она не собиралась насмехаться над своей наставницей. Напротив, ощущала её превосходство над ней.

Ей было стыдно признаться, но она не могла постичь этот образ мышления — идти вперёд, невзирая на трудности, ради своей цели.

«Какой бы нелепой ни была цель, — подумала она, — гораздо лучше иметь её, чем плыть по течению подобно мне».

(6/43)

Вскоре после этого Хакуси была назначена лидером команды Зайцев. Даже среди более чем двухсот постоянных игроков не было никого, кто обладал бы равным с ней опытом.

Зайцы провели стратегическое собрание. Игра напоминала прятки, но с учётом её недельной продолжительности бесконечно убегать от Пней было нереально. Если каждый из тридцати Пней выполнит условие победы и убьёт по пять зайцев, то погибнет половина из трёхсот участников, а вероятность выживания составит лишь около пятидесяти процентов.

Естественно, возникла идея наступательной стратегии — украсть оружие, которым, вероятно, владели Пни, и использовать его против них. Чем больше Пней удастся устранить, тем больше Зайцев смогут избежать смерти, что увеличит их шансы на выживание. Теоретически команда Зайцев могла бы завершить игру без потерь, полностью уничтожив команду Пней. Это был бы наилучший возможный результат и, с их точки зрения, идеальная победа.

Проблема заключалась в том, что кто-то должен был рискнуть и бросить вызов вооружённым Пням. Юки размышляла, кто бы мог взяться за эту задачу, но Хакуси и большинство опытных игроков добровольно вызвались сами. Если Заяц сумеет завладеть оружием, его шансы на выживание возрастут, поскольку Пню не было смысла охотиться на вооружённого противника, когда вокруг было множество безоружных жертв. Таким образом, осознанный прыжок в опасность мог на самом деле увеличить вероятность выживания.

Тактика была рискованной, но она полностью соответствовала духу завсегдатаев игр на выживание.

Юки решила не использовать эту стратегию, посчитав, что разумнее оставить подобные риски ветеранам. Вместо этого она осталась в просторной комнате вместе с другими осторожными игроками, отказавшимися от схватки с Пнями, и группой новичков. Наблюдая за тем, как боевая группа Зайцев во главе с Хакуси обсуждает оптимальную тактику передвижения по лабиринту, Юки задумалась над вопросом, не имеющим отношения к самой игре — о костюмах.

Она знала, что команда Зайцев носила, собственно, костюмы зайчиков.

Но во что же были одеты Пни?

(7/43)

Игра началась.

Моэги проснулась посреди леса.

(8/43)

Для Моэги самый неприятный момент в игре наступал сразу же в начале. В этот момент её голову всегда пронзала боль. Головная боль словно жаловалась на недостаток сна — такой же, как после слишком долгого дневного отдыха или после бессонной ночи. Моэги винила лекарство, которое использовали, чтобы усыпить игроков. Возможно, оно совершенно ей не подходило, а может, и у остальных тоже трещала голова, просто они терпели боль. Она всегда собиралась спросить об этом других девушек, но каждый раз начало игры так стремительно лишало её этой возможности, что, скорее всего, не станет исключением и на этот раз. Отчасти смирившись, Моэги открыла глаза.

Игра началась. Моэги проснулась посреди леса.

Она сразу поняла, что лес ненастоящий, потому что спиной чувствовала идеально ровную поверхность, которая никак не могла быть природной. Поднявшись с пола, она рассыпала вокруг себя искусственные листья, напоминавшие целлофан.

Она находилась в помещении размером с классную комнату, стилизованном под природный ландшафт.

Мысль о классе пришла ей в голову, потому что рядом с ней было несколько десятков других девушек, на вид таких же подростков, как и она. Хотя у неё не было точных доказательств, Моэги знала, что они, скорее всего, ученицы средней или старшей школы. В этой стране старшеклассники и другие школьники сильно выделялись на фоне студенто и взрослых.

Остальные уже проснулись и теперь смотрели на последнюю соню.

— …Привет, — Моэги смущённо поздоровалась. — Я Моэги. Приятно познакомиться.

Несколько девушек ответили ей тем же.

— Значит… Похоже, я проснулась последней. Вам уже объяснили правила?

Она надеялась завязать разговор с лёгкого вопроса, но, вопреки её ожиданиям, девушки реагировали неохотно.

— Ум-м… привет? — позвала Моэги ещё раз, но снова не получила ответа.

Находя это странным, она окинула взглядом всю комнату. Здесь было около тридцати игроков — вероятно, ровно тридцать, включая её саму. Они нервно осматривались, как школьники в первый день нового учебного года. Из этого следовал вывод, что они не привыкли к подобной ситуации.

В голове Моэги вспыхнула догадка, и она не смогла удержаться, чтобы не озвучить её.

— …Не говорите, что… Вы все тут впервые?

Не заметив никакой реакции, она перефразировала вопрос:

— …Эм… Вы все не понимаете, почему оказались здесь?

Девушки переглянулись, оценивая реакцию друг друга, и вскоре начали кивать — каждая по-своему. В их движениях читалась неуверенность, но, какой бы беспорядочной ни была эта цепочка кивков, их можно было интерпретировать только одним способом.

Они подтверждали её догадку.

Все они были новичками.

Каждая, кроме Моэги.

— …… — Она схватилась за голову. — Ужас…

— Простите… — одна из девушек подняла руку.

— Что? — спросила Моэги.

— Когда вы сказали «первый раз», вы имели в виду, что у вас уже есть опыт, Моэги? Вы знаете, что здесь происходит?

— …Знаю. — Моэги скосила на неё взгляд. — Но, слушай, мне не обязательно разжёвывать вам что-либо. Думаю, у всех вас уже есть догадки. Дайте волю своей подростковой фантазии, и ответ сам всплывёт. Уверена, вы хотя бы слышали об этом.

Девушка замолчала.

Моэги добавила:

— Нас не разыгрывают. И дело не в рекламной кампании какого-то фильма, если что.

Она ещё раз осмотрелась.

Помимо стилизации под лес, в комнате было две странности.

Первая — массивная стальная дверь. От неё веяло неприступностью, словно она говорила: «Ты не пройдёшь». Разумеется, дверь была заперта. Рядом с ней находился небольшой экран с красными цифрами, которые уменьшались с каждой секундой. Когда Моэги взглянула на табло, оно показывало 06:12:56, что намекало: через шесть часов что-то произойдёт.

Вторая странность — маскот в углу комнаты.

При мимолётном взгляде казалось, что там стояло простое дерево, но среди остальных оно выделялось ростом в один метр и абсолютным несоответствием к общей картине. На его стволе было вырезано лицо старика.

Моэги сразу догадалась, что человекодерево — это местный ведущий.

Она осторожно коснулась верхушки ствола, словно погладила его по голове.

Раздался смех. Затем мелодия.

(9/43)

Объяснение, данное деревом, будет немного сокращено.

Так было необходимо, потому что рассказчики всегда его затягивали. Они бросали игрокам провокационные фразы, ходили кругами, хохотали раздражающими голосами и были неприятны.

Для Моэги было му́кой слушать их. Она мысленно отфильтровала около восьмидесяти процентов сказанного деревом и упорядочила оставшуюся информацию следующим образом:

Они играли в прятки, и команде Моэги предстояло быть ищейками.

Когда таймер у двери дойдет до нуля, игра официально начнется.

Их команде предстояло охотиться за тремя сотнями Зайцев по ту сторону двери. Игра длилась неделю, и за это время каждой из них требовалось убить пятерых Зайцев. Любую ищейку — объясняющий назвал их «Пнями» — которая не выполнит норму, убьет механизм, встроенный в ее тело.

Были и более детальные правила. Условие прохождения оценивалось индивидуально для каждого Пня, то есть игра не была командной. Пни могли сотрудничать, но, по сути, каждая охотилась за себя. Засчитывались только убийства Зайцев — нападения на других Пней или стычки между самими Зайцами не имели никакого значения. Если несколько Пней вместе добивали одного Зайца, убийство засчитывалось только той, кто нанесла последний удар. Проверить свой счет можно было, прикоснувшись к дереву.

Кроме того, игра заканчивалась только через неделю, так что даже если Пня выполняла норму раньше, ей все равно приходилось ждать. Также их предостерегли от возможной мести со стороны Зайцев.

Когда ведущий закончил, одна из стен перевернулась, и на ее обратной стороне оказались три вида оружия.

Первое было похоже на цветок ипомеи. Оно имело дуло в форме граммофона, а также ствол, спусковой крючок, рукоять и курок. Оружие было миниатюрным, идеально подходящим для девичьей руки. В семенах ипомеи содержатся галлюциногены, так что, скорее всего, этот цветок стрелял чем-то, вызывающим потерю сознания. Моэги взяла одно в руки и почувствовала знакомую тяжесть — значит, она уже встречала его в одной из прошлых игр. Насколько она помнила, его хватало на восемь выстрелов, а так как обойму нельзя было перезарядить, после расхода патронов оно становилось бесполезным.

Второе оружие напоминало бамбуковый лист. Существовал рассказ о каком-то историческом деятеле, который использовал бамбуковый лист как оружие, но он был полностью вымышлен. Тем не менее, эти листья на стене были великолепно заточены. Лезвие превышало шесть дюймов в длину, а само оружие было легким, как настоящий лист бамбука. Взмах оставлял в воздухе характерный свист, вызывая у Моэги злостное желание испытать его в бою.

Третье оружие выглядело как шишка. Оно помещалось в ладони, но, в отличие от первых двух, обладало ощутимой тяжестью. Шишка была полностью выкрашена в коричневый цвет, а чекой на ее вершине служил прозрачный материал — возможно, чтобы сохранять иллюзию. Вероятно, она была легко воспламеняемой, но, не имея в комнате ничего, что могло бы защитить от пожара, Моэги решила не проверять свою догадку.

Эти оружия были их «лесными друзьями». Но в них не было ни капли дружелюбия, только смертельная угроза.

На стене висело по десять единиц каждого оружия, всего тридцать — как раз по одному на каждого игрока в команде.

Моэги схватила все десять бамбуковых листьев и начала раздавать их другим Пням. Одни ловко подхватили их на лету, другие подняли после того, как те воткнулись в пол. В любом случае, сомнений в их подлинности ни у кого не возникло — комнату наполнили приглушенные вскрики.

— Хотите проверить, настоящие ли остальные? — Моэги указала на ипомеи и шишки.

Ответа не последовало. Моэги восприняла молчание как знак того, что в проверке нет необходимости.

— Все, что объяснило дерево, правда, — продолжила она. — Через шесть часов эта дверь откроется, и игра начнется. В течение следующей недели каждой из нас нужно убить пятерых человек.

Молчание. Моэги проигнорировала его и продолжила:

— Всего Зайцев триста. Нас — тридцать. Если мы хотим, чтобы все выжили, нам нужно убить сто пятьдесят. Справимся — выживем. Давайте объединим силы и сделаем всё возможное.

Тишина. Никто не поддержал её.

Комнату заполнило лишь неловкое молчание, возникающее при встрече незнакомцев.

Одна из Пней подняла руку.

— В чём дело? — спросила Моэги.

— …Это… это всё по-настоящему? — голос девушки дрожал. — Ты ведь просто заодно с ними, да? Ну… ведь странно, что только ты всё знаешь…

— …

Бессмысленно. Моэги прекрасно это понимала.

Это касалось многих аспектов ситуации. Прежде всего, убедить девушек в реальности игры было невозможно. Ведь из тридцати человек двадцать девять были новичками. Если бы Моэги оказалась на их месте, ей самой было бы трудно довериться.

Шансы, что она сможет объяснить всё в одиночку, были близки к нулю.

Но даже в случае успеха, тогда её команда достигла бы всего лишь линии старта, не более. Игра была схваткой между Зайцами и Пнями, и представить, что группа новичков сможет справиться, было сложно. Что ещё хуже, их задача заключалась в охоте. В отличие от Зайцев, которым нужно было только бежать, Пни должны были действовать решительно, если хотели выжить.

Может, бросить их и играть в одиночку?

Эта мысль промелькнула в голове Моэги. Однако она была непрактичной. Полагаться только на себя в этой игре — слишком опасно, даже безрассудно.

Ведущий представил всё так, будто их команда будет безжалостно истреблять Зайцев, но вряд ли всё окажется так просто. Моэги понимала, что суть этой игры — взаимное убийство. Зайцы не станут умирать без сопротивления, более того, они могли отобрать оружие в борьбе и ударить в ответ. Объясняющий не упомянул никаких правил, защищающих Пней, а значит, и они были в смертельной опасности. К тому же контратака была далеко не самым страшным сценарием — наверняка значительная часть Зайцев уже готовилась нанести упреждающий удар. Ведь логика такова: чем меньше Пней, тем больше Зайцев смогут выжить. Игроки, участвующие в смертельных играх, обожали рискованные стратегии — за две прошлые игры Моэги успела в этом убедиться.

Одержать победу в одиночном столкновении с Зайцами у неё не было шансов. Она вела себя как опытный ветеран, но на самом деле это была лишь её третья игра. Моэги всё ещё училась, шаг за шагом, под руководством своего наставника. Да, у их команды было оружие, но при таком раскладе слоняться одной, когда три сотни Зайцев могут воспользоваться численным преимуществом, было чистым безумием.

В идеале, Пни тоже должны были действовать слаженно.

Но тащить за собой разрозненную толпу игроков — бесполезно.

Если бы они осознали, что эта игра — вопрос жизни и смерти, и научились обращаться с оружием, пусть даже неуклюже, то смогли бы убить. Иначе никак, ноль шансов.

В следующие шесть часов Моэги предстояло натренировать свою команду.

Любой ценой.

К счастью, у неё уже был план. Её саму в своё время обучили быстро адаптироваться к играм, и потому теперь она могла просто повторить тот самый урок — урок убийства.

Вопрос был лишь в её собственной решимости.

Она действительно готова?

Она и не заметила, как её сердце бешено заколотилось. Незаметно для остальных она коснулась ладонью груди, глубоко вдохнула и хотя-бы внешне постаралась быть спокойной.

В следующий миг Моэги сняла со стены одну из ипомей.

— У нас мало времени. — Она повернулась к толпе. — Я больше не буду убеждать вас словами. Увидьте. Услышьте. Почувствуйте.

Она направила дуло ипомеи на случайную девушку.

Раздалось три выстрела.

(10/43)

Семена вылетели из цветка, пронзая ноги и торс девушки. Операция консервации показала себя: из ран вырвался пушистый белый дым. Кровотечение мгновенно остановилось, но ни один человек не смог бы устоять на ногах после выстрела в обе ноги — девушка рухнула на колени. Листья, покрывающие землю, смягчили её падение.

Через несколько мгновений она разразилась плачем, похожим на младенческий. Её голос был негромким.

Подобно тому, как в реальной жизни выстрелы звучат тише, чем в кино, настоящие крики редко бывают пронзительными, так что сквозь всхлипывания отчётливо слышался голос Моэги.

— Убейте её. Такая у вас будет тренировка. Вы все должны убить её.

На лицах остальных Пеньков отразилось одно и то же выражение.

Моэги направила дуло на другую девушку.

— Как тебя зовут?

— Э-э... Я Кабане...

— Понятно. Ну что ж, Кабане, если не хочешь, чтобы тебя застрелили, — заколи её. — Моэги скользнула взглядом по бамбуковому листу в руке Кабане. — Воспользуйся листом. Норма: два удара на человека. Пронзи хотя бы до середины лезвия. В идеале нужно попасть в жизненно важную точку.

— Но...

— Мы все погибнем, если не сможем заставить себя ударить, — раздражённо проворчала Моэги, с каждой секундой теряя терпение. — Ты понимаешь? Эта игра — не охота на милых зайчиков, а смертельная схватка. Чем больше Пеньков умрёт, тем больше Зайцев выживет, и они обязательно придут за нами. Проявишь слабину — потеряешь оружие, а потом тебя убьют. Это плохо не только для тебя, но и для всей команды. Мы не продержимся, если не научимся резать лезвием без сомнений и колебаний.

Несмотря на это, Кабане всё равно не двигалась с места.

Придётся подать ещё один пример, подумала Моэги.

Три новых выстрела оглушительно разорвали воздух. Три семени пронзили тело Кабане, и та рухнула на пол, словно кукла с обрезанными нитями. Несколько девушек одновременно ахнули, по комнате пронёсся порыв воздуха.

— Считайте, что я вас предупредила, — сказала Моэги. — Мне не жалко убить пятерых или шестерых из вас, если понадобится, — она оперлась на стену, уставленную оружием. — Я с радостью возьму двадцать пять наскоро обученных бойцов, чем тридцать беспомощных новобранцев. Чем быстрее вы привыкнете убивать, тем лучше. А для этого иногда нужны жертвы.

Первый раз всегда самый сложный.

Ведь сделать что-то впервые — значит превратиться в нового человека. Стать кем-то, кого раньше не было. В любом деле есть первый шаг. Именно поэтому в мобильных играх новичкам предлагают бесплатные гача-рулетки, электронные платёжные сервисы заманивают щедрыми скидками, а приложения для доставки еды одаривают новых пользователей купонами.

Как только первый барьер преодолён, дальше будет легче.

И убийство — не исключение. Стоит однажды переступить эту черту, и процесс пойдёт куда быстрее.

Именно поэтому Моэги стремилась создать подходящую атмосферу. Подготовить почву, перетащить остальных через этот психологический порог — и неважно, какой ценой.

Ослабить жертву заранее.

Грозить оружием у виска.

Давить на них своими речами.

— Как тебя зовут?

Моэги в третий раз направила оружие на случайную девушку. На этот раз выбрала ту, что выглядела сравнительно спокойнее.

Через мгновение раздался ответ:

— ...Хикава.

— Заколи одну из них. Мне всё равно, какую.

Как и следовало ожидать, девушка застыла в растерянности.

Моэги добавила:

— Будешь ныть, валяясь на полу, как она? Или возьмёшь в руки оружие и выживешь?

Ложная дилемма: риторический приём, создающий иллюзию, будто выбора нет. Чистая софистика, но Моэги это не волновало. Она готова была использовать всё, что угодно.

— У тебя три секунды, — сказала она. — Раз... два...

До трёх считать не пришлось.

Хикава взяла бамбуковый лист обратным хватом и вонзила его в бедро Кабане. Та закричала ещё громче.

Дождавшись, пока крик утихнет, Моэги спокойно сказала:

— Ещё раз.

Теперь не пришлось даже считать.

Второй порез через мгновение оказался в десяти сантиметрах от первого. На этот раз крик прозвучал тише. Ещё одно подтверждение тому, что первый раз всегда сложнее.

— Отлично. Теперь передай лист кому захочешь. Он будет следующим.

Хикава молча выполнила приказ.

Моэги снова подняла оружие, нацеливая его на следующую девушку.

— Три секунды.

(11/43)

Урок продвигался гладко.

Стоило атмосфере измениться — остальное пошло как по маслу. Единственными заметными трудностями были две мелочи: во-первых, Моэги так часто повторяла «три секунды», что у неё выработался странный акцент, а во-вторых, несмотря на множество успешных ударов, пострадала только Кабане. Она скончалась раньше, чем первую раненую девушку — ту, в которую Моэги стреляла в самом начале — успели ударить хотя бы раз. Всё потому, что остальные просто копировали действия предыдущих. Пронзить мёртвое тело не значило убить, так что Моэги приказала обратить внимание на ещё живую жертву.

Девушки снова заколебались, и тогда Моэги пришлось привести ещё один «пример», чтобы заставить их сменить цель.

Вместе с двумя первыми жертвами, итоговое число потерь достигло трёх.

Скоро Пеньки завершили урок.

Три — сравнительно небольшая цифра.

Моэги изначально рассчитывала убить пятерых или шестерых, если потребуется. Она внутренне приготовилась к тому, что обучение может затянуться — что ей придётся продолжать вычищать слабых, пока остальные не наберутся решимости, даже если для этого численность группы сократится до двадцати, десяти или двух человек.

И потому три жертвы казались удачей. В глубине души Моэги ощутила лёгкую радость.

Однако были потеряны три жизни.

Моэги не видела в произошедшем спасение двадцати шести человек. В первую очередь она думала о трёх убитых. И пусть формально последующие удары наносили другие Пеньки, Моэги оставалась зачинщицей. Любой суд признал бы её виновной.

Три жизни, отнятые не ради выживания в основной игре, а ради банальной организации команды.

Сказать, что её сердце болело, — значит не сказать ничего.

Моэги не была бесчувственной.

Она выросла в семье из низшего среднего класса и могла испытывать вину из-за любой мелочи — даже за слишком крупные карманные деньги. Она не умела мыслить так, как её наставница.

Голова казалась тяжёлой, настолько, что ей даже пришла мысль пробить в ней дыру, чтобы стало легче.

Однако… всё прошло хорошо. И Моэги признавала это.

Сильный человек, которому плевать на чужое мнение — такой, как её наставник, — поступил бы точно так же.

Моэги гордилась тем, что на эти несколько десятков минут смогла стать такой. Ведь это и было её целью. Она готова была пожертвовать чем угодно ради того, чтобы остаться такой навсегда.

Несгибаемой личностью, которой неведомы сомнения.

Сильным человеком, которому плевать на мнение других.

И ради этого она была готова встречаться со смертью лицом к лицу столько раз, сколько потребуется.

(12/43)

Костюмом Пеньков было платье.

(13/43)

Игра наконец началась… Продолжение следует.

—————

Перевод: Potters

Вычитка: Potters